16 апреля 588 года по Имперскому календарю. Полдень.

Офелия открыла глаза. Всякий раз, когда она возвращалась после смерти, её зрение на какое-то время затуманивалось, но она привыкла к подобному и уже сходу начала схватывать детали окружающего пространства.

Это было её первое возвращение во втором цикле бесконечной регрессии. Первый цикл, т.е. события до похищения, она оставила позади.

Итак, Ричард был отравлен чаем, а её саму обезглавил кто-то, кого она не видела.

— Лицо проклятого ублюдка, который отрубил мне голову… Я должна была его увидеть. — Офелия стиснула зубы.

Кошмар того Дня Основателей, запустивший её первый цикл бесконечных прыжков назад во времени, так невовремя начал прокручиваться перед её глазами.

Желудок девушки болезненно заурчал, и она почувствовала сильную тошноту. Ей пришлось прикрыть рот, но когда она, сама не осознавая, схватилась обеими руками за шею, над её головой послышался сухой голос.

— Вы в порядке?

В отличие от Офелии, бледной, как стена, Ричард был абсолютно спокоен, как буддийский монах. Нет, можно ли это выражение назвать спокойным? Он выглядел так, словно все его эмоции испарились, исчезли.

Офелия яростно покачала головой, и принц снова обратился к ней:

— Вы сказали, что ваше первое возвращение произошло на праздновании Дня Основателей.

— …Верно.

— Теперь вы понимаете, что это только начало.

Офелия была близка к тому, чтобы понять, почему он устал. Причину, по которой он с готовностью объяснился с ней и был готов протянуть руку помощи. Причину, по которой он сдался.

Регрессия не имела значения. Даже смерть каждый раз приходила так просто, и этому не было конца. Девушка понимала это, но ей, чудом обретшей тело персонажа в романе, ни за что не хотелось прожить жизнь в петле, полной страданий от смертей.

«Если бы я умерла сразу после переселения, всё закончилось бы, и мне пришлось смириться с выпавшей участью! Но не теперь», — резонно решила она.

Умирать было жестоко и мучительно. Кроме того, боль и отчаяние от ощущений, как внутренние органы скручиваются, и кровь хлещет из тела, сохранились в памяти Офелии даже после возвращения.

Она решительно сжала кулаки и вскрикнула:

— Я не сдамся!

Взгляд Ричарда на секунду вспыхнул. Однако, это был столь краткий миг, что Офелия не заметила, да и сам мужчина этого не осознал.

— Если бы я хотела сдаться, я бы сдалась уже в День Основателей! Думая о трудностях, через которые мне пришлось пройти, живя и умирая, я не смею опустить руки, даже если всё это несправедливо!

— Разве вы не говорили, что ваша единственная цель — выжить?

Офелия скрестила руки на груди, показав выражение лица, будто говорящее: «Почему вы спрашиваете что-то настолько очевидное?»

— Всё так. И это по-прежнему несправедливо.

При этом уголки глаз Ричарда покрылись тонкими морщинками, словно он улыбался. Конечно, у Офелии было не столь острое зрение, чтобы распознать едва заметные изменения в выражении его лица. В любом случае, она не обращала на это внимание, стиснув зубы от негодования:

— Отрезать шею — это самый отвратительный способ смерти. А каково было Вашему Высочеству?

— Яд, который медленно парализует кончики пальцев и, в конце концов, останавливает сердце, — самый запоминающийся способ. Тот, кто заказал мою смерть, вероятно, желал продемонстрировать моё тело, как экспонат, вот и попросил убить меня без единой царапины.

«Экспонат…?», — Офелии поморщилась, и тут же качнула головой.

— Это не эффектно, а отвратительно.

— Ничего особенного.

— Что? Ничего особенного?

— Именно. Смерть всегда кончается одинаково. Нет способа, который бы мне особенно нравился или не нравился.

— И всё же, я бы предпочла избежать подобной смерти. — плечи Офелии напряглись в разгар спора о том, какая смерть кажется наихудшей. — Подождите, Ваше Высочество. Скоро приедет маркиза Нейр…

Прежде чем она успела закончить, раздался стук в дверь. Офелия судорожно сглотнула и посмотрела на Ричарда, так и не услышав от него ответа.

— Ваше Высочество. — Офелия снова спросила. — Не могли бы Вы сотрудничать?

— Хорошо.

Услышав его двусмысленный ответ, девушка едва проглотила слова, дрожавшие на кончике языка.

«Я боюсь будущего, в котором я, как и ты, слишком устану и со временем потеряю желание вырваться из этой невидимой петли», — она не могла этого сказать.

Ричард посмотрел на Офелию, по лицу которой ясно было видно, что она желала высказаться о чём-то, но решила промолчать.

— Миледи.

— Да, Ваше Высочество.

— Даже если я выживу на этот раз согласно вашему желанию, вы ведь знаете, что эти возвращения всё равно никогда не закончится.

— Да, я осознаю.

— Но вы всё ещё хотите выжить? И разрушить цикл?

Тон его голоса был тяжёлым и глубоким, как болото.  Взгляды голубых глаз Офелии и золотистых глаз Ричарда вновь пересеклись. Её зрачки дрожали, как море во время шторма, но ответ не изменился.

— Да.

Они оба не знали, как долго продолжалось это удушающее молчание. В итоге Ричард протянул руку леди Офелии, как и в прошлый раз.

— Идёмте.

И снова, как и в прошлый раз, Офелия взяла его за руку.

***

Стоило оказаться перед маркизой Нейр и её дочерью, как лицо Ричарда привычно омрачилось, а взгляд Офелии засиял совсем иначе.

Препятствие главного героя, злодейка... Разве это всё подстроила не маркиза Нейр? Трудно поверить, что удивлённое выражение лица маркизы в момент падения Ричарда было притворством, но и не исключено, что это могло быть игрой.

Фактически, если бы Офелии пришлось указать, у кого в этом помещении самый сильный мотив и различные возможности отравить Ричарда, она незамедлительно указала бы на эта влиятельную даму.

— …Пожалуйста, выскажите своё мнение…

Офелия настороженно прищурилась, услышав голос маркизы, позволяя её словам войти в одно ухо и выйти из другого. Она не видела этого в прошлый раз, так как сидела, склонив голову, но маркиза, казалось, слегка улыбалась.

«Как неприятно…»

Девушке казалось, что эта улыбка скрывает тёмные намерения, поэтому она не могла подобрать другого выражения, кроме слова «подозрительная». Но, разве главная злодейка действовала бы настолько неряшливо, ограничившись простым отравлением Ричарда? Не было ли это слишком топорно?

Следовательно, мог быть и другой злодей, действующий отдельно и не имеющий отношения к маркизе Нейр, что вполне естественно, так как на главного героя фэнтези-романа всегда выпадают трудности и испытания. Даже не читая такого рода книги, всем понятно, что ради повышения имиджа главного героя, необходимо появление в сюжете и поражение любого врага.

Наверняка получилось бы собрать целое население города, если выставить вместе и посчитать всех второстепенных врагов Ричарда, поэтому сейчас Офелия ни в чём не могла быть уверена. Даже если она будет продолжать умирать и возвращаться снова и снова, найдя способы выжить, есть шанс, что настоящего отравителя она не найдёт.

«Уже скоро»…

Близится момент, в котором Ричард выпил чай, а она была обезглавлена.

«Что ж, мы подумаем о поиске виновного, когда эта регрессия закончится и принц останется жив…», — решила Офелия.

— Ваше высочество!

Она, сама того не заметив, громко вскрикнула. Всё потому, что Ричард взял в руки рассматриваемую чашку. Все взгляды, естественно, сосредоточились на ней.

«Почему он держит её так странно?», — Офелия пристально смотрела на мужчину.

Конечно, правила этикета не запрещали держать чашку так, как это было удобно, но никто не брал посуду, схватившись за корпус всеми пальцами. Так можно было обжечься.

«Годится только, чтобы попытаться ударить кого-то этой маленькой чашкой…», — Офелия не стала продолжать мысль, пытаясь бессознательно коснуться лица. — «Мои щёки так пылают».

Взгляд леди Нейр, обращённый к Офелии, становился всё глубже и пронзительнее.

«Если я не разберусь с этой ситуацией, то сгорю заживо от взгляда дочери маркизы раньше, чем мне отрубят голову».

Несмотря на то, что возвращение назад отменило бы всё произошедшее, у Офелии не было ни малейшего желания сдаваться.

Если подумать, девушка только увидела, как Ричард поднял чашку, и рефлекторно вскрикнула. Офелия решила быть наглой, и мгновенно придумала причину, даже бровью не поведя.

— Ваше Высочество, эта чашка с осколом. Я принесу другую.

Конечно, посуда была в полном порядке, так как, прежде чем поставить какой-либо предмет перед особами королевской крови, его принято тщательно проверять.

Благодаря десяткам проклятых регрессий в момент празднования Дня Основателей, мгновенная реакция и спонтанность Офелии в подобных неожиданных ситуациях заметно возросла. Однако, в следующий момент девушка замерла, осознав привлечённое к себе внимание и странность хватки Ричарда.

В следующую секунду лицо слуги, стоящего слева, было разбито вместе с чашкой, впечатанной в него. У Офелии отвисла челюсть.

— Ваше Высочество! Что вы…

Не только она была шокирована. Маркиза Нейр была изумлена куда более, чем в прошлый раз, а молодая леди Нейр широко раскрыла глаза. И прежде, чем маркиза успела закончить свою фразу, Ричард обнажил меч.

Лицо маркизы исказилось, но наследный принц даже не взглянул в её сторону. Он без колебаний поднял оружие и внимательно осмотрел потерявшего сознание слугу, с головы которого стекали струйки крови.

Меч с чавкающим звуком вонзился в человеческое тело, а вслед за этим послышался хруст раздробленных костей. Душа слуги отправилась в царство мёртвых, не имея возможности даже осознать свою смерть. Мгновение спустя Ричард легко вытащил клинок, застрявший меж рёбер мужчины.

— Хаах…

Вздох, более резкий, чем прежде, раздался в могильной тишине комнаты.

В момент, когда меч был полностью вынут из тела, взгляды Ричарда и Офелии встретились. Он опустил взгляд на её шею, и вновь перевёл его на убитого слугу.

«Это… тот, кто обезглавил меня», — даже если Ричард этого не произнёс, Офелия всё поняла.

Когда она медленно сглотнула, Ричард слегка наклонил голову и снова взмахнул мечом. Отрубленная голова покатилась по полу и приземлилась у ног маркизы Нейр.

Под ногами маркизы собралась густая лужа крови, но женщина не высказала никакой паники. Только уголки её губ были слегка искривлены, так что ситуация быстро разрешилась.

Вопреки сложным расчётам Офелии, Ричард слишком быстро и просто остановил регрессию. Даже если бы здесь оказалось больше людей, пытавшихся навредить принцу, пока его меч был обнажён, никто не мог достать даже кончик его волос.

Кровь обезглавленного тела напитала белый ковёр красными пятнами. К счастью или к несчастью, у Офелии не возникло желания опустошить содержимое желудка при виде отрубленной головы, навевающей болезненные воспоминания. Она просто прикрыла нос, поморщившись от глубокого запаха «ржавчины».

Ричард, создатель всего этого беспорядка, небрежно отбросил меч с прилипшей к нему кровью и плотью.

— Маркиза, продолжайте то, о чём вы говорили. — спокойно произнёс он.