Протест Офелии был прерван внезапным стуком в дверь.

— Войдите.

За бесшумно открывшейся тяжёлой дверью показался следователь с ещё более суровым выражением лица.

— Я приветствую вас, Ваше Высочество наследный принц.

— Как продвигается расследование?

— По Вашему приказу я опросил всех людей из окружения жертвы, не упустив ни одного. Вот…

Офелия приняла документы, переданные следователем, и быстро их просмотрела. Она внимательно прочла определённые пункты, и её зрачки расширились. Она немедленно повернулась к Ричарду.

— У неё был роман.

— О ком речь?

— Об этой леди. А в день происшествия…

Как только слова Офелии упали, снова раздался стук. За дверью, которая отворилась медленнее и неохотнее, чем прежде, стоял граф, отец жертвы. Лицо его потемнело, и он выглядел как человек, что может умереть здесь и сейчас.

— Я приветствую вас, Ваше Высочество наследный принц.

— Входите.

— Я не знал... Мне следовало поторопиться, простите.

Вместо ответа Ричард мягко коснулся плеча графа, чтобы выразить свои соболезнования, и тот глубоко опустил голову. Возможно, из-за потери сына, буквально за несколько дней он стал выглядеть на 10 лет старше и морщинистее. Кто мог заставить его прийти быстрее?

Граф сел напротив Ричарда, протирая глаза пальцами, испачканными чернильными пятнами, которые он не мог стереть.

Вскоре после этого появилась Гермия, которая до слушания пряталась в своём доме. Она вошла вместе с Айрис.

— Ваше… Ваше Высочество?

Айрис поспешно ввела Гермию и встала перед Ричардом с явно озадаченным лицом.

— Прошу прощения за опоздание. Пожалуйста, простите.

— Прощаю.

Когда они преклонили колени, Ричард махнул рукой и посмотрел на следователя.

— Хорошо, садитесь, господин следователь.

— Да, Ваше Высочество.

— Давайте начнём.

По указанию Ричарда следователь немедленно приступил к разъяснению сути дела и его обстоятельств.

— …оно в чистом и неповреждённом состоянии, поэтому мы не стали проводить отдельное расследование…

Офелия, слушая рассказ следователя, прищурилась и тут же взглянула на Ричарда. Когда он слегка наклонился к ней спиной, она стиснула зубы и прошептала едва слышным голосом:

— Разве это не странно? Кровь.

— Конечно. Почему же она не проверила?

— Я тоже об этом думаю.

Слова, сказанные Офелией без контекста, были полностью приняты Ричардом.

Сколько бы крови ни было забрызгано вокруг или сколько бы её ни было на теле, невозможно невооружённым глазом с расстояния убедиться, жив человек или мёртв. Такое возможно, только если голова трупа раздроблена, либо всё тело разорвано на куски.

Нашедшая труп невеста жертвы, Гермия, должна была проверить, дышит ли он. Если бы она подошла близко или поднесла ухо к его носу или груди, она бы обязательно испачкалась, и немного крови осталось бы на ткани. Но почему посреди кровавого месива одна Гермия оказалась такой чистой…

Словно целясь в этот момент, следователь предельно канцелярским голосом изложил один факт.

— …у леди был роман…

Следователь говорил очень мягким голосом, словно перечислял сегодняшнее обеденное меню, поэтому, хотя и стали известны шокирующие факты, ни Айрис, ни граф не отреагировали. Однако, глаза Офелии сверкнули.

Кровь. Свидетель. Жених и роман.

Офелия шагнула вперёд, будто ею что-то овладело. Лёгкая улыбка появилась на губах Ричарда, когда он посмотрел на её изящную спину, но никто, включая его самого, этого не заметил.

— …а в будущем… э-эм, помощница?

Следователь, просматривавший документы, остановился.

— Леди Гермия.

Взгляд Офелии был сосредоточен не на следователе, а на невесте жертвы. Принявшая взгляд Гермия тревожно заморгала и облизнула пересохшие губы.

— Офелия? Почему ты вдруг...

Айрис подалась вперёд, прикрывая собой Гермию, словно защищая её, но глаза Офелии всё также были прикованы к той.

— Почему на вашем теле не осталось ни капли крови?

— Что? — воскликнула Айрис, а не Гермия.

— Вы сказали, что состояние пострадавшего было настолько тяжёлым, и кровь была повсюду. Но, почему…?

— Гермия — всего лишь очевидец…

— Я имею в виду, это странно. — Офелии продолжала, наклонив голову, и Айрис не пыталась вмешаться. — Возможно, в тот момент вы знали, что ваш жених уже мёртв. Преступник — единственный, кто мог знать это в тот момент.

Рот следователя раскрылся, а на холодном лице Айрис отметилось замешательство. Офелия указала на Гермию, прильнувшую к подруге.

— Леди Гермия, либо вы сами убили своего жениха, либо видели, как кто-то сделал это на ваших глазах. — в голубых глазах леди Большек, словно в озере, отражалась фигура Гермии. — Если женщина невиновна, и преступление совершил кто-то другой, но она промолчала, значит, она очень заботится об этом человеке, даже больше, чем о своём женихе…жертве. Если это человек, о котором леди так заботится…

Перед измученной, бледной, но слегка посиневшей Гермией, Офелия спокойно поставила последнюю точку.

— Должно быть, это тот мужчина, с которым у неё роман. Это тот, кто нашёптывал ей слова любви.

Когда Офелия замолчала, среди собравшихся прошло тихое волнение. Усталое лицо графа выражало изумление и недоумение, а рот следователя был так широко открыт, что ничего удивительного, если бы у него буквально отвисла челюсть. Мгновение спустя он лихорадочно начал перелистывать документы.

Реакция Айрис была тихой. Она очень медленно перевела взгляд на Гермию. Та, с расширенными, будто готовыми взорваться, глазами, никак не отрицала обвинения Офелии. Гермия не была ни сердита, ни обижена. Просто… она застыл на месте, как соляной столб.

Тем временем Офелия, тот самый человек, который вверг эту встречу в шок и хаос, переводила дыхание. Вопреки её уверенному лицу, руки, спрятанные за подолом юбки, дрожали. Она никогда не делала ничего подобного ни до, ни после за всю свою жизнь.

В этом деле нужно было найти справедливость для жертвы, но в то же время факты полностью уничтожили бы виновного, как социально, так и физически. Конечно, этот человек заслужил кары, но давление и бремя, которое чувствовала Офелия, совсем не облегчились.

Кроме того, имелись лишь косвенные доказательства. Орудие убийства обнаружено не было, равно как и явного мотива преступления.

— Ах… мне не следовало приходить.

Запоздалые сожаления нахлынули, как приливная волна, но как невозможно вернуть пролитую воду, так и вырвавшиеся слова невозможно повернуть вспять.

— …Мне стоит повернуть время вспять? В таком случае, начнётся новый цикл…

Когда рассудок Офелии метался в сомнениях, тёплая рука прервала её мысли. Медленно она посмотрела на свою ладонь, и её глаза расширились. Грубая мозолистая рука держала её нежную ручку.

В тот момент, когда она осознала, что Ричард рядом с ней, скованность и напряжение в её плечах исчезли, а глупые мысли, крутившиеся в голове, растаяли, как снег.

Ричард ничего не говорил, он просто держал её за руку. И этого было достаточно как Офелии, так и другим. Только потому, что Ричард стоял рядом с ней, не было никого, кто мог бы осмелиться накричать на неё за то, что она говорит всякую чушь.

В комнате царила гробовая тишина. Никто не открыл рта, и даже звуки дыхания стихли. Один за другим взгляды присутствующих стали обращаться к Гермии.

Айрис не стряхнула с себя руки Гермии, по-прежнему обнимавшей её. Она просто смотрела в лицо подруги.

Гермия пыталась спрятать глаза от молчаливой Айрис. Если точнее, она пыталась избежать любых взглядов. Казавшаяся чуть покрасневшей из-за вздутых вен, она, наконец, не выдержала молчания, от которого было так трудно дышать.

Снова и снова качая головой, Гермия посмотрела на Айрис, но когда их взгляды встретились, она вздрогнула и отошла от подруги.

— Почему… почему ты так на меня смотришь?

Она постоянно облизывала губы, но всё, что выходило из её рта, было серией бессмысленных слов.

— Ах… нет. Я не… это не так… Нет, он это сделал, но не намеренно… Я не хотела, чтобы его убили…

Она несла какую-то тарабарщину, поэтому картина этой истории сложилась не сразу. Однако, кусочков фраз оказалось достаточно, и Гермия попятилась, вызвав ещё больше подозрений.

— Вы не хотели его смерти? Мне бы хотелось услышать об этой части подробнее.

Прежде чем кто-либо успел это заметить, следователь с острым взглядом сделал шаг к Гермии.

— Ах…

Когда мужчина собирался сказать что-то ещё, по комнате раздался громкий, пронзительный визг, похожий на слезливый крик.

— Нет! Нет, нет, нет!

Гермия, терпевшая, как сумасшедшая, уже давно достигла своего предела. Буквально, если бы сейчас кто-то чуть подтолкнул её в спину, спрашивая: «Теперь тебе удобно говорить?», она не выдержала бы и всё рассказала.

К тому времени, когда несколько дней назад она отчаянно бросилась в объятия Айрис, она уже почти дошла до ручки.

Много ли тех, кто мог бы спокойно спать и видеть розовые сны после совершения преступления?