— Кто разрешал тебе принимать решения?

— Я прошу прощения.

— Ты извиняешься за то, что уже сделал?

Вопреки её приглушённому голосу, который, казалось, звучал без всяких эмоций, серые глаза леди Раисы искрились, как голубые лезвия. Шея посланника напряглась от острого взгляда, пронзившего его позвоночник. Он судорожно сглотнул.

Раиса прошла мимо мужчины. Она говорила, садясь на своё место, спиной к окну.

— Тебе придётся доказать свою полезность. — она горько улыбнулась, коснувшись кончиков своих ногтей, почерневших от яда. — Всё равно отступать некуда. Я забрала то, что выбросила моя мать, но… мне тебя выгнать? Или швырнуть обратно к ногам мамы?

Посыльный прижался лбом к полу.

—…простите, я всё исправлю.

— Ты знаешь, что в очереди много тех, кто способен заменить тебя.

Этот посланник был не единственным, кем она пользовалась в маркизате Нейр. Регрессировав, Раиса незаметно начала организовывать круг своих людей на территории матери, не оставляя следов, как змея, скользящая под водой.

Среди тех, кто служил на благо маркизата, некоторые были верны только маркизе, а другие были ослеплены деньгами и прочими ценностями. Естественно, Раиса обратилась к ним. Она получила их лояльность, пообещав дать им всё, что они пожелают. Однако, если этим людям когда-нибудь предложат лучшие условия, чем предложила она, они предадут её, не раздумывая.

Раиса не стала поручать им важные задачи, чтобы этих подлиз можно было выбросить в любой момент. Часть её людей была мобилизована, чтобы выполнить работу Раисы, — обмануть глаза маркизы Нейр и других. Например, те, кто оказался на грани, и им некуда было идти, как этот посланник перед ней, или те, кто был пойман на слабости и превращён в марионетку посредством угроз. Для них Раиса была буквально последним спасательным кругом.

— Думаешь, я жду твоей верности?

— Нет, миледи.

— Верно. Мне не нужна преданность.

— Да… да. Я понял.

Голос гонца, отвечавшего, как хорошо дрессированная собака, сильно дрожал. Раиса спокойно ответила посыльному.

— Имей в виду, что ты всего лишь инструмент, который делает то, что я говорю. Инструменты должны быть полезными.

— Да.

Теперь посланник так дрожал, что было видно, как трясутся его плечи, но Раиса не собиралась утешать его. Она просто созерцала его трусливый характер глазами, сверкающими, как змеиная чешуя.

— Приди в себя.

Раиса отругала мужчину, и он вскочил из положения лёжа на животе, как собака.

— Какова реакция графа?

— Как вы и предполагали.

— А именно?

— Его как будто и не было в комнате. Я также напомнил ему, что если он подпишет и отправит документы сегодня, часть долга будет прощена.

— Сегодня…

Был уже вечер, и солнце садилось.

— Я ненавижу ждать.

Когда гонец снова вздрогнул, Раиса посмотрела на него.

— Вернись туда и получи его подпись. Если хорошенько припугнёшь и загонишь графа в угол, твоя полезность будет доказана. Даю время до заката, а иначе…

Посланник и сам понял, что скрывалось за опущенными словами. Он глубоко поклонился и поспешно вышел из кабинета.

Раиса смотрела на Императорский дворец, который она могла видеть из окна.

— Если мы захватим права на графство и окажем давление на семью Лемэр, что полностью контролирует фестиваль, мне будет на порядок легче приступить к реализации планов.

До сих пор она избегала смотреть в глаза своей матери, тайно собирая средства для подкупа с помощью различных инвестиций и хищений, но как только она возьмёт на себя ответственность за фестиваль, всё будет по-другому. С обретением финансовой стабильности всё пошло бы намного быстрее.

«Этот чёртов придурок».

Кусая губы, Раиса вспомнила Джеймса Грю, левую руку наследного принца, который, как призрак, гонялся и отбирал «чёрные деньги» не только у неё, но и у остальных, отмывающих незаконные средства.

Вскоре она села и написала короткое письмо. Получателем была не кто иная, как Гермия, – женщина, попавшая в руки Раисы после того, как её уличили в отношениях с мужчиной, не являющимся её женихом. Она была единственной подругой Айрис, одной из помощниц наследного принца.

— На этот раз ты проделала отличную работу. — спокойно прошептала Раиса, вспомнив недавний разговор с той девушкой:

«— Это… я не могу этого сделать».

«— Не можешь? Единственное, чего ты сейчас не может сделать, так это расстаться с возлюбленным, не так ли? Нет, ты даже не можешь разорвать помолвку».

Разумеется, возлюбленный не был женихом Гермии, и если бы причиной расставания стал роман, её ожидало только заключение в монастыре.

Заканчивая письмо, Раиса коротко постучала ручкой. Если вдуматься, единственное, что она приказала Гермии, — разобраться с долгом жениха перед мероприятием.

— Хотела ли убить… Ну, наверное, не имеет значения. Это лишь вещи, которые я использую на раз и выбрасываю.

Леди Нейр смеялась, прикрыв рот тыльной стороной ладони. Она видела, что дорога к её цели проложена. Прежде чем она сможет занять трон, нужно было сделать ещё много чего по мелочи, но это не имело значения.

— Я могу делать это вечно, пока не сработает.

Конечно, она могла просто регрессировать. Цепь событий, начавшаяся со смерти одного человека, уже затронула Гермию, Айрис, семью Нейр и фестиваль, постепенно раскрывая очертания более широкой картины.

***

В тот момент, когда гонец маркизы Нейр, а вернее, завербованный гонец Раисы, прибежал обратно к графу, Офелия и Ричард направлялись к окраине Императорского дворца.

— Дело об убийстве? С чего вдруг?

— Это произошло несколько дней назад.

— И что? Разве имя Айрис указано в списках жертв или преступников?

— Нет. — коротко бросил Ричард.

— Уф…Я так рада… Тогда, может, замешан кто-то из её окружения? — Офелия ещё не до конца понимала, почему они заговорили об этом.

— Да.

— Это жертва?

— Возможно, с твоей точки зрения это будет именно так.

Офелия выпрямила спину и потянула Ричарда за руку, останавливая его.

— Пожалуйста, объясните.

— Жених лучшей подруги был убит, а семья жениха связана с фестивалем.

Это было смехотворно короткое объяснение, но Офелия примерно поняла.

— Итак, это означает, что кто-то, связанный с Айрис и тесно связанный с фестивалем, умер.

— Прямо в точку.

— Такой вывод может сделать каждый. Но, как это вообще связано с фестивалем? — нахмурилась Офелия.

— Человек одной из семей, ответственных за фестиваль, контролирует лицензирование всех предметов, используемых на фестивале.

— Что? Как это возможно? Разве этим занимается не Его Величество Император?

— Окончательное решение находится в компетенции Его Величества, но невозможно рассмотреть их все с самого начала.

— О, так это своего рода предварительная проверка.

По словам Ричарда, Императорская семья с самого начала не могла самолично распорядиться всеми предметами, используемыми на фестивале, а также вещами, купленными и проданными на фестивале.

Для этого несколько семей брали на себя ответственность за сортировку и лицензирование предметов, поступающих со всей Империи, а также извне, и только окончательное одобрение давал лично Император.

— Это имя я не встречала в документах, поэтому не думаю, что оно имеет большую силу для принятия решений. — отозвалась Офелия.

— Его роль не велика, но он отвечает за самое главное.

При словах Ричарда помощница сразу представила себе самое главное. Огромное количество «этого» наверняка будет употреблено на весёлом фестивале, волнующем всю Империю, заставляя людей танцевать. По сравнению с другими вещами, какое экономическое благо было непревзойдённым?

— Это алкоголь.

Ричард слабо улыбнулся и пошёл дальше. Вскоре после того, как показался дворец, к которому они направлялись, Офелия, пытавшаяся ускорить шаг, снова остановилась.

— Ваше Высочество. — она посмотрела на руку Ричарда, сжавшую и удерживающую её ручку. — Э-эм, разве вам не следует отпустить?..

Конечно, она попыталась тут же отдёрнуть свою руку. До сих пор, как ни странно, им удалось пройти весь путь сюда, ни с кем не встретившись, так что всё было в порядке, но так не могло продолжаться.

Леди Офелия Большек держится за руки с наследным принцем Ричардом? Этим вечером слухи распространились бы по всей Империи, и, в конечном итоге, превратились бы в ересь о том, как Ричард обнимал свою помощницу.

«На самом деле, с того момента, как он схватил меня за руку, и до сих пор, клянусь, у меня не было никаких мыслей», — внутренне размышляла Офелия.

Её сердце колотилось! Она будто пыталась вложить в это какой-то смысл! Ей было интересно, почему он это делает! Офелия колебалась.

— Вы так схватили мою руку, что я вынуждена была подчиниться.

На слова Офелии Ричард кивнул.

— Я понял. Я должен отпустить.

Принц на некоторое время отпустил маленькую ручку, что извивалась в его сильной хватке, затем снова схватил её, переплетая их пальцы вместе.

— То, что вы говорите, не совпадает с тем, что делаете.

— Но ты тоже не отпускаешь.

— Ну, рука тёплая. Кхм, хм…

Офелия отвела взгляд и фальшиво закашлялась.  Сколько времени прошло в этой тишине, что казалась ей не столь удобной, чтобы расслабиться, но и не столь суровой, чтобы протестовать?

— Во-первых, почему вы держите меня за руку?

— Тогда почему бы тебе не отпустить мою руку?

Когда Офелия наклонила голову, Ричард прямо смотрел на неё, следуя в том же направлении. Его сухие руки давали ощущение прохладного тепла, не жаркого, как огонь, не ледяного, как мороз. Это была не та рука, которую она хотела держать крепко, но всё же... Когда он спросил, почему она не отпускает руку, единственным ответом было: «Ну…». Она и сама не отдавала себе отчёт, почему так.

— Ммм... И всё же нам придётся опустить руки. На счёт «три» мы одновременно это сделаем. Один. Два. Три.

Офелия досчитала до трёх, и две руки, соединённые вместе, мягко упали. Однако, по какой-то причине, Офелия ещё несколько раз сжимала и разжимала кулак, а Ричард просто тупо смотрел на свою опустевшую руку.

Вскоре их взгляды пересеклись. Чёрное небо в его глазах коснулось синего моря в её зрачках и разбилось, всколыхнув пену, но никто из них не хотел нарушать тишину.