Граф не выпроводил Айрис, помощницу наследного принца, несмотря на то, что она пришла без предварительного уведомления. Не то что он, да никто в нынешней Империи не мог отвергнуть ближайших помощников Ричарда.

— Прошу прощения за внезапный визит.

— Ничего страшного, но что вас привело ко мне?

Граф дал понять, что хотя он и принял у себя Айрис, сидеть лицом к лицу с ней долго ему не хочется. Айрис понимала, что безрассудно посетила скорбящую семью, потому и не собиралась долго отнимать время графа.

— Мы расследуем дело о смерти вашего сына.

— Почему помощник… — граф на мгновение озадачился, но потом кивнул головой. — О, это из-за того ребёнка?

Айрис слегка наклонилась к графу, подтверждая его слова.

— Да. Гермия сможет вернуться к нормальной жизни только после того, как дело будет закрыто… Я прошу прощения.

— Нет, всё хорошо. Живые должны жить.

Граф, казалось, не обиделся, но просто незначительно махнул рукой. На этом Айрис остановилась.

«Что-то не сходится», — мелькнуло у неё в голове.

Жених Гермии был первенцем графа, но с ним так обращаются даже после того, как он был жестоко убит? Айрис слышала, что похороны откладываются, но, похоже, с этим могли ещё сильнее затянуть, поскольку дело не закрыто.

— Если мы хотим провести похороны, дело должно быть закрыто в ближайшее время.

— Похороны… Да, но сейчас…

Речь графа стихла в конце; он со вздохом проглотил оставшиеся слова. В конце концов, Айрис спросила напрямую, не шла окольными путями, но выражалась так холодно, что граф не смог не ответить.

— Вы хотите сказать, что его смерть не имеет значения, потому что ваш сын – наследник, которого невозможно реабилитировать из-за азартных игр?

Это было почти оскорблением для графа, потерявшего сына, но он с досадой лишь ухмыльнулся и махнул рукой.

— Я знаю, что всё выглядит так. Но, нет, это просто…

Граф снова замолк, и Айрис не стала настаивать дальше. Вместо этого она ждала. Когда чай в её чашке, наконец, остыл, граф начал тяжело ронять слова.

— Семья в страхе. Так что... я не могу себе этого позволить... Это...

Зрачки графа сильно дрожали, пока он произносил эти слова. Несмотря на нетерпение, Айрис не стала подгонять. Потеряв единственного сына и наследника, семья была потрясена до такой степени, что не могла полностью оправиться и оплакивать мужчину; это не было тем, во что посторонний мог бы бездумно влезть.

— Я, может быть…

Граф крепко зажмурился, словно что-то обдумывая, однако больше ничего не сказал. Как много времени так прошло? В конце концов, он не стал высказывать то, что собирался, а вместо этого обратился к Айрис.

— Мне жаль, что я не смог ничем помочь. Пожалуйста, уйдите сейчас же.

— Нет, это вы простите меня. Тогда я откланяюсь.

Граф вышел из гостиной, не сказав больше ничего, и Айрис вскоре покинула резиденцию. Она села в карету и задумчиво нахмурилась.

«Семья в страхе… хмм. Это не простое дело, его нелегко решить. Речь идёт не об азартных играх или долгах...».

***

Когда Айрис покинула особняк с тревожными сомнениями, граф тяжёлыми, медленными шагами направлялся во вторую гостиную. Он остановился у порога, оглядел дверь перед собой и глубоко вздохнул. Мужчина не мог заставить человека внутри долго ждать.

Посланник семьи Нейр ранее пришёл заключить договор и был на аудиенции наедине с графом, но хозяин был вынужден отлучиться на некоторое время из-за приезда Айрис, помощницы наследного принца.

Когда граф подумал о посланнике за дверью, его сдавленной груди стало ещё больнее. Он задавался вопросом, стоило ли ему вместо этого поговорить с помощницей, но эта возможность уже была упущена.

Кроме того, как он мог вообще сказать что-то вроде: «Долги моего сына связаны с семьёй Нейр, и графство буквально разрушено…И что теперь делать? Не могли бы вы помочь получить покровительство наследного принца и финансовую помощь?».

Граф вздохнул, кипя изнутри, и схватился за дверную ручку.

— Я заставил вас ждать.

— Нет. Разве вы не говорили, что это более срочно, чем наш разговор?

В словах посланника была резкость, когда он встал и вежливо поклонился вошедшему графу. На вопрос, есть ли что-нибудь ещё срочное, чтобы снова оставить его одного, граф не ответил, и между сидевшими лицом к лицу повисло суровое молчание.

Холодный чай сменился свежезаваренным дымящимся горячим чаем.

— Есть ли какие-либо доказательства того, что долг вырос до такой степени?

— Конечно. Я собирался показать вам, но уже немного поздно, потому что произошло нечто срочное.

Посыльный кивнул и вручил графу какие-то бумаги. Формат документов, исписанных в разных местах, был разным, но содержание одинаковым. В них говорилось, что маркиза Нейр выкупила все долги его сына.

Сколько бы раз граф ни смотрел на документы, то, что уже совершил его мёртвый сын, и наступившая реальность не менялись. Когда сумма превысила трёхлетний бюджет графства, злиться ужа было не на кого. Отец был просто в растерянности. Даже если бы он опустошил склад своей семьи и продал всё, что мог продать, он не смог бы вернуть долг.

С трудом сдерживая вздох, смяв концы документов, граф сказал:

— Я понимаю, но не могу позволить себе выплатить всю сумму сразу. Я обязательно погашу долг, поэтому, пожалуйста, скорректируйте условия…

С лёгкостью посланник оборвал произнесенные им трудные слова.

— Нет. Вам это не обязательно.

— Разве это не то же самое, что продать семью ради быстрого погашения долга?

Посыльный покачал головой графу, который выказывал скорее разочарование, чем гнев.

— Это не так. Вам не нужно продавать семью.

— Тогда что?

— Моя щедрая хозяйка из милосердия сказала, что вам не нужно оплачивать весь долг. Конечно, и от семьи отказываться не нужно.

Несмотря на холодный ответ посланца, граф не мог ни обрадоваться, ни поблагодарить маркизу Неир за её щедрость. Это было решением маркизы. Любой мог понять, что, услышав такой ответ, стоит готовиться к тому, что за этим последует какое-то условие.

Гонец поднялся со своего места и подошёл к графу. Положив руку на плечо смотревшего куда-то вдаль графа, он вытащил ещё один лист бумаги.

— Хозяйка сообщает, что спишет половину вашего долга, если вы просто подпишите эту бумагу.

— Половину?

Граф повернул голову к гонцу. Тот положил перед ним вместе с бумагами перо с выгравированной печатью маркизата Нейр.

— Хорошенько обдумайте. Половина долга исчезнет, как только вы подпишете. Если вы сразу примете решение, мы сможем договориться, чтобы и вторая часть выплат была соответствующе скорректирована.

Шёпот в его ухо был просто хорошо упакованным ядом. Граф знал это, поэтому не мог не колебаться.

— Я не прошу вас подписывать вслепую. Пожалуйста, прочтите документ внимательно и просмотрите.

С этими словами посланник вернулся на своё место, взял чашку чая и добавил, как будто только что вспомнил об этом.

— О, простите, я должен был сказать кое-что ещё. Если вы не подпишете документ, вам придётся погасить долг единовременно.

— Что?

— Я говорю вам, что это щедрое предложение зависит от подписи графа. Собирается ли нынешний граф окончательно покончить со своим почтенным семейством, причём собственной рукой?

Граф с неописуемым выражением взглянул на гонца и опустил голову. Пока на его семье висел долг, рукоять ножа находилась в руках противника.

Если у вас ничего нет, вы могли бы и сами лечь под нож и оплатить цену своей кровью, но, к сожалению, для графа это было невозможно. Кроме того, если бы он принёс себя в жертву маркизе Нейр, не он погиб бы, в конечном итоге, а вся его семья.

Наступила гробовая тишина, а время беспомощно шло. К тому моменту, как чашка посыльного опустела, пустое место для подписи на последней странице бумаги, которую держал граф, было зачернено каплей чернил.

Отложив перо, граф, наконец, заговорил огорчённым голосом, не подписав бумаги.

— Я обдумаю это предложение.

Посыльный хотел ответить, что он удивлён мыслями графа о том, что ему вообще позволено думать. Главе семьи был дан выбор, но у графа, по сути, был только один вариант.

До фестиваля ещё оставалось время, так что не было необходимости слишком сильно напрягаться и получать ненужную негативную реакцию.

Разве не говорят, что даже дождевой червь будет извиваться, если на него наступить, а мышь укусит кошку, если её загнать в угол?

Гонец ушёл, но граф надолго застыл с отсутствующим взглядом, даже не заметив его ухода.

***

Посланник прибыл верхом в резиденцию маркизы Нейр, однако в кабинет маркизы он не направился. Хотя он и был посланником главы, но место, в которое он вошёл, по возможности избегая взглядов прислуги, было не чем иным, как кабинетом Раисы.

— Приветствую, леди Нейр.

Раиса выглянула в огромное окно и, не оглядываясь, открыла рот:

— Как прошло?

— Он сказал, что подумает об этом.

При ответе гонца уголки губ Раисы поползли вверх.

— Он, должно быть, заблуждается, что может позволить себе думать.

— Я прошу прощения. Граф может принять только одно решение, поэтому мне показалось, что лучше не давить слишком сильно.

Раиса медленно повернулась. Подойдя к посланнику, который всё ещё сгибал спину, она остановилась позади него и пробормотала:

— Да. Я не могу сейчас избавиться от графа. Однако…

— Кха!

От внезапной боли в ноге посланник согнул колени и едва опёрся руками о пол, чтобы поддержать себя. Раиса, ударив его острым носком башмачка точно в коленную чашечку, посмотрела на макушку мужчины.