Когда Ингвар провалился в глубокий сон, он и подумать не мог, что через три часа проснётся без всякой возможности уснуть. Парень попробовал считать овец, лечь поудобней, просто лежать с закрытыми глазами, но сон не шёл.

Наконец, плюнув на все попытки, он вылез из шалаша и направился к ещё тлеющему костру. Кинув в него оставшийся хворост, Ингвар подумал, что дел на этот день предстоит немало: надо насобирать дров, снова наловить рыбы, обтрясти соцветия рогоза, набрать корней и сплести ещё пару корзин. А ведь необходимо было ещё найти место для постройки печати — такая задача может весь день занять.

Оборотень огляделся: в тусклом свете трёх светил река казалась совсем чёрной — до утра оставалось много времени. Ингвар решил не тратить его впустую. Первым делом он взял корзину и направился ловить рыбу.

Парень наколдовал огненную сферу и повесил её над водой, а немного обождав, заморозил воду под ней. Расчёт оказался верным — корзина быстро наполнилась рыбой.

Дотащив её до стоянки, Ингвар убрал часть в притопленную в реке корзину с крышкой, чтобы рыба прожила до вечера. Потом, забрав туески из рогоза, направился собирать корни и соцветия этого растения.

Когда начало светать, Ингвар прошёлся по ближайшим рощам — собрал сухостой. А когда рассвело, рыба уже приготовилась и корни запеклись. Делать тесто из соцветий парень побоялся: слишком сложная работа и себе он не доверял.

В ожидании, пока проснётся Хельга, Ингвар украдкой поглядывал на половину шалаша, где та спала. Вход закрывал сплетённый из рогоза коврик.

Оборотню почему-то вспомнилась затейливая вышивка на платье Хельги. Сложно было представить, сколько времени она потратила на то, чтобы вышить эту красоту, которая теперь почти превратилась в никчёмную тряпку.

«Вернёмся — подарю ей весь шёлк, что в Новогороде найду, и найму лучших мастериц, чтобы летник ей красивый сшили», — мысленно пообещал себе Ингвар.

Из шалаша послышалось шебуршание — и, сдвинув коврик-дверь в сторону, из него выползла заспанная Хельга. Окинув взглядом кучу дров, рыбу и печёные корни, она удивлённо округлила глаза.

— Ты совсем не спал сегодня? — поинтересовалась девушка, потирая глаза.

— Да, что-то не спалось. Иди умывайся, есть будем: нам ещё по местным сопкам лазить, — чуть улыбнулся Ингвар. Такой сонной и домашней он ещё Хельгу не видел: она всегда вставала раньше него.

— Бегу. — Девушка улыбнулась и действительно побежала к реке.

Вернулась Хельга уже умытой, с переплетённой косой, вся собранная, как и положено княжеской внучке. Она быстро замесила тесто, смешав пыльцу рогоза с пропечённым корнем жёлтой кубышки и добавив туда остатки мёда.  Скоро над костром расплылся сладковатый запах выпечки.

— Возьмём лепёшки с собой, — Хельга с удовлетворением смотрела на кучу выпечки, — а то рыбу не потащишь: очень уж жарко днём.

— Откуда начнём поиски? — с набитым ртом поинтересовался Ингвар, согласно кивнув.

— Да кое-куда конкретно пойдём. — Хельга взяла прутик и начертила на земле место слияния рек, развалины города, древний погост, а в полутора вёрстах от бывших южных ворот поставила точку. — Вот тут находится какая-то печать, что от местных магов осталась. Надо посмотреть.

— Откуда знания такие? Ты вроде никуда ночью не ходила, — поинтересовался Ингвар, надкусив горячую лепёшку. — Приснилось, что ли?

— Не поверишь, да, — кивнула Хельга, тоже взяв лепёшку, и с удовольствием откусила кусочек. — Тот зверь, которого мы вчера похоронили, оказался грифоном — он-то мне всё и показал. Интересно, как такое огромное создание летало? Это же какой размах крыльев должен быть, чтобы тело в воздух поднять!

— Интересно… — В глазах Ингвара появился хитрый блеск. — Получается, если мы обойдём все сопки и похороним тех, кого найдём, нам каждый что-то подарит? Смотри, меч и печать уже имеются — вдруг ещё и артефакт древних времён подарят.

— А ты не жадничай! Во-первых, мы ещё печать не видели — мало ли, что мне приснилось. А во-вторых, неизвестно, что мы разбудить можем: вспомни тех же берегинь, что по рекам ходят. С подобной силой нам не совладать. — Хельга покачала головой и укоризненно посмотрела на оборотня. — И вообще, не ложи глаз на чужой квас — радуйся тому, что имеешь.

— Так я и радуюсь, что ты у меня есть. — Ингвар игриво стрельнул глазами, с удовольствием отметив, как вспыхнули от смущения щёки девушки. — Я за это готов и меч вернуть, и месяц корешками питаться.

— Да ну тебя, дурной! — Хельга смущённо опустила взгляд. — Пойду руки вымою… — Она легко вспорхнула со своего места и убежала к реке.

На лице Ингвара расплылась довольная улыбка: «Интересно, а если её поцеловать, что будет? — Впрочем, предсказать действия Хельги парень был не в состоянии: могло произойти что угодно — от покрасневших щёк и счастливых глаз до поваленного леса по округе и выжженной степи. Он ещё не забыл, как она ругала Забаву с Пересветом за подобную „вольность“. — Лучше не спешить: всему своё время», — решил Ингвар.

Вернувшись, Хельга сложила в корзину несколько лепёшек и большую пригоршню угольков — на тот случай, если придётся рисовать печать.

В рощице по дороге они снова нашли сморчки и поместили их в корзину, которую теперь всегда носили с собой: вдруг что съедобное обнаружится.

До нужной сопки ребята добирались почти час. Сопка издалека напоминала каравай, у которого срезали верхушку.

— На вершине и правда раньше что-то было. — Хельга окинула заинтересованным взглядом лысую макушку сопки и перешла на магическое зрение, к полному восторгу Ингвара: очень уж нравились ему эти нечеловеческие глаза. — Тут до сих пор защитное плетение стоит, правда, уже совсем развалившееся. Не могу даже представить силу мастера, который его ставил, раз за сотни лет оно не развеялось.

— Сможешь снять? — поинтересовался Ингвар. — Может, оно и ослабло, но мало ли как сработает? Вдруг опять закинет куда-нибудь, только уже не в степь, а, например, в болото на радость местным комарам.

— Думаю, развею, — согласно кивнула Хельга, сочтя мысль Ингвара очень верной.

Взобравшись на верхушку сопки, девушка с интересом начала рассматривать плетение. Она составила несколько мелких печатей и направила их к защитному барьеру. Какое-то время Хельга смотрела на них, а затем, к удивлению Ингвара, вокруг стали появляться гигантские печати.

«Пересвет был прав, когда называл её чудовищем». — На его памяти ни один маг не мог составлять несколько печатей сразу, причём не создавая магические знаки с помощью рук.

Печати соединились, барьер вспыхнул — и с громким хлопком исчез. Хельга с Ингваром шагнули на площадку, куда уже сотни лет не ступала нога человека. Здесь не было ни пылинки — словно люди, что высекли её в камне, только что отошли и скоро вернутся…

— Для чего она? — поинтересовался Ингвар, с первого же взгляда запутавшись в десятках символов. — Ты понимаешь?

— Пока не очень. — Хельга с нескрываемым восторгом смотрела на сохранившуюся печать древних магов. — Но вот, смотри, центром выступает руна Альгиз, с ней идёт гальдрастав из Хагалаз и Уруз, а всё вместе это даёт нам печать смерти.

— Тут приносили в жертву людей?.. — Ингвар интуитивно сделал шаг назад: после обряда он не доверял подобным печатям.

— Нет. — Хельга покачала головой и пальцем ткнула в печати над руной Альгиз. — Эта связка, наоборот, означает «жизнь», а вот эти печати означают «время» и «пространство». Тут задействованы все четыре стихии, а ещё свет и тьма. Вообще, по сложности печать немногим уступает той, что у первомага в Белозёрске под ладьёй стоит, но ту рассмотреть практически невозможно, а вот эту надо записать.

— Чем и где запишем? Тут ни чернил, ни пергамента. Даже восковых табличек нет. — Ингвар уставился на Хельгу. — Или пчёл грабить пойдём? А может, обдерём бересту с местных берёз?

— Раздевайся… — Хельга задумчивым взглядом окинула Ингвара.

— Что? — Теперь уже Ингвар почувствовал, как начали пылать уши. — Ты чего удумала? В любом случае — нет! С меня твой дед шкуру живьём спустит, а перед этим — мои братья и отец.

— Рубашку отдай, я на ней углем печать нарисую. А ты о чём подумал? — Хельга одарила оборотня ухмылкой.

— А сразу сказать не могла? — пробурчал почему-то расстроенный Ингвар. — Отвернись и не подсматривай!

Получив в своё распоряжение тонкую белую рубаху, Хельга распорола её по швам, достала из корзины угольки и начала переносить печать на ткань, попутно комментируя:

— Кощун знает заклинания, которые могут сохранить сущность оборотня, когда тело умерло, а его род пришёл отсюда — если предположить, что эта печать как-то связана с его обрядом, то становится ясно, как именно обряд проводился. Смерть — для человека, жизнь — для сущности, время и пространство сохраняют умершее тело внутри зверя, а четыре стихии и свет с тьмой, видимо, тоже как-то на это влияют. Правда, я всё никак сообразить не могу, что тут да как.

— Зачем вообще роду Кощуна такой обряд проводить? Это даже звучит мерзко, а они подобным постоянно занимались, судя по печати. — Ингвар недовольно поморщился: для любого оборотня такое — кощунство. — Всё равно что на память руку оставить или ногу. Хотя голову же они оставили…

— Откуда же мне знать? Может, это были какие-то великие воины, которые даже после смерти охраняли свои земли. Или мудрые правители, как старейшина. Ты сам рассказывал, что в Поднебесной остались доспехи древних оборотней, а зачем они им, если, когда вы личину меняете, доспехи сами появляются, а потом исчезают? — Хельга пожала плечами и продолжила рисовать печать. — Тут интересное построение: можно активировать печать частями. Вероятно, в зависимости от обряда печать работала по-разному.

Хельга аккуратно прошла по печати, измеряя прутиком глубину канавок, что соединяли руны между собой.

— Да, так и есть! Смотри, тут даже глубина разная — печать разделяется на уровни. — На лице девушки появился нескрываемый восторг. — Интересно, а как же её активировали? Сколько для такого магов надо?

Ингвар почувствовал головную боль. Он мало спал ночью, а эта огромная странная печать нагоняла на него полное уныние.

— Хеля, а ничего, если я вон под теми кустами вздремну? — спросил Ингвар. — Ты знаешь, оборотни с печатями не дружат. Для меня это тёмный лес.

Хельга согласно кивнула, понимая, что ночью Ингвар совсем не спал, да и с печатью он не помощник.

Несколько часов девушка перерисовывала печать, измеряя глубину каждой черты и величину каждого знака. По глубине соединяющих борозд она выделила несколько вероятных вариантов работы этой печати.

Рубашки Ингвара не хватило, и Хельга, убедившись, что оборотень спит, сняла свою нижнюю сорочку.

Одна печать заинтересовала девушку больше других. Она напоминала ту, что составляли для обряда в тереме абсолюта, но была сложнее. Теперь Хельга понимала, в чём они ошиблись, и стоило поблагодарить матушку Ингвара, что не дала провести обряд: возможно, всё прошло бы не так, как предполагалось.

Закончив с рисунком, Хельга начала искать способ активировать печать. Двенадцать камней, что обрамляли её, вероятно, были магическими накопителями. Белозёрова внимательно осмотрела их. К её удивлению, на каждом камне стоял знак необходимой для него стихии. Видимо, древние маги на память не надеялись и всё важное предпочитали подписывать.

«Это ж сколько среди них было стихийников или таких, как я, раз для накопителей нужны чистые стихии? — Хельга начала собирать магию для активации камней, однако даже спустя час ничего не изменилось. — Сколько же им магии нужно?» — Хельга изменила подход к делу: вместо того, чтобы наполнять сразу четыре камня, решила сосредоточиться на одном. Однако магия всё равно словно утекала в никуда.

И только к вечеру камень огня активировался. Такого количества магии, которое вложила в него Хельга, хватило бы на то, чтобы спалить подчистую половину Новогорода.

Девушка устало уселась возле Ингвара, который так и спал под кустом. Хельга улыбнулась, сорвала цветочки и потихоньку начала украшать ими волосы оборотня. Через некоторое время она увидела, как его губы кривит довольная ухмылка.

— Не спишь, что ли? — Хельга, пойманная на своём развлечении, легонько стукнула парня. — И чего такой довольный?

— От тебя обычно не дождёшься внимания. — Ингвар открыл глаза и улыбнулся. — Не хотел лишать себя такого удовольствия.

— Болтун! — Хельга с пылающими щеками отвела взгляд в сторону. — Прямо уж не дождёшься от меня внимания?

— Именно. — В глазах оборотня мелькнула хитринка. — Давай жалей меня!

— Как жалеть? — Хельга растерялась: таких сложностей от неё никогда не требовали. — Я не умею…

Она легонько погладила Ингвара по плечу, а потом с тем же растерянным видом поинтересовалась:

— Пойдёт?

Ингвар рассмеялся: выходило так, что разобраться в сложнейшей печати для Хельги проще, чем показать свои чувства.

«Да тут работы непочатый край! Лишь бы домой вернуться, а там я приручу эту дикую кошку!»

— Ладно, что там с печатью? — поинтересовался Ингвар. — Что-то интересное есть?

— Да тут всё интересное! — сразу оживилась Хельга. — Я ничего подобного даже в старинных свитках не встречала. И самое главное, я думаю, тут есть полная печать для переноса сущности. Я хотела проверить её, но, чтобы активировать, нужно столько магии, что мне понадобится неделя. А чтобы поддерживать, нужны такие маги, как наши князья.

— Ты хочешь провести обряд прямо тут? — Ингвар недоверчиво посмотрел на Хельгу. — А поправить ту печать, что дома осталась, разве нельзя?

— Её надо строить заново, а у нас, боюсь, не будет столько времени. — Хельга покачала головой.

—  Я могу тебе помочь? — беспокойно спросил Ингвар.

— Нет, если ты не маг-стихийник, конечно, — ожидаемо покачала головой Хельга. — Да и мне самой подобное не по силам. Свет и тьма мне неподвластны — надо дедушку с князем Светлояром ждать. Я решила оставить высшие стихии и магию земли на князей, а с остальными тремя сама разберусь.

—  Сама? Огонь, вода и воздух… да и земля, как я понимаю, тоже не проблема? Хочешь сказать, ты уже маг четырёх стихий? Можешь сразу всеми управлять? — не поверил Ингвар.

— Почти. Если бы не боялись того, что проснётся Зверь, я бы попробовала пройти проверку на стихийного мага. Но он проснулся — смысл сдерживаться?

— Ты хоть понимаешь, что значит для мира появление такого мага? — спросил Ингвар.

— Смотря с какой стороны взглянуть, — чуть усмехнулась Хельга. Она спокойно относилась к своим способностям: считала, что, по сравнению с силой её матушки, это лишь баловство. — Последний такой маг умер давным-давно, а значит, моя сила — возвращение милости предков. Но если учитывать предсказание, то всё очень и очень печально. История повторяется: у нас уже есть феникс и маг четырёх стихий. Если верить предсказанию, мы с Ли Чжуном откроем поле битвы. Тогда, если история всё же должна повториться, там появится тот, кто такого мага убьёт… оборотень — чёрный дракон.

— Надеюсь, в этом предсказании мне не отведена роль брошенного жениха? Если я правильно помню, маг и феникс сбежали, оставив незадачливого жениха с носом. — Ингвар недовольно покачал головой. — Хрень какая-то. Я категорически против. И почему именно на нашем веку всплыло всё это?

— Думаю, до конца лета предсказание станет более понятным. — Хельга встала и отряхнула сарафан. — Идём отдыхать: я ещё хочу посоветоваться со Зверем и Головастиком.

—  Зачем? —  заинтересованно спросил Ингвар.

— Когда надо собрать магию, Головастику нет равных, но Зверь запер его в клетке из своей магии, и я не знаю, что будет, если её снять и вся магия вернётся к нему. Может, ничего, а может, я не смогу его больше сдерживать, — пояснила Хельга, ставя над печатью новый защитный барьер.

Обратный путь оказался чуть ли не вдвое короче: голод и усталость настойчиво подгоняли парочку к месту стоянки.

После ужина Ингвар отправил Хельгу отдыхать, а сам уселся у костра, пытаясь привести мысли в порядок. Сын Хуанди у него теперь вместо интереса вызывал неприязнь. Что-то подсказывало оборотню, что такое совпадение, как возвращение феникса и мага четырёх стихий, да ещё по требованию предков, совсем неслучайно.

— Зверь, ты должен вернуться: по отдельности мы слишком слабы против этой птички, — негромко произнёс Ингвар. — Иначе, как и в прошлом, нам подсунут другую девицу и пару лишних телег приданого.

Ответа Ингвар не получил, но явно понял, что Зверь тоже против феникса. Он вообще против всех.

***

Хельга взбила подстилку из травы, уселась на неё, поджав ноги, и сосредоточилась, пытаясь увидеть сущности. По глазам резануло ярко-белой вспышкой. Пространство, которое раньше было тёмным, теперь заполнял молочно-белый свет.

— Головастик… — позвала Хельга, не в силах что-то разобрать в этом свете.

— Выгони его, — послышался раздражённый писк.

— Почему? — опешила Хельга.

— Спать мешает, — пожаловался тот. — Раз вырос, пусть уходит.

— Если бы всё было так просто… — вздохнула Хельга. — Зверь ведь, как и ты, снаружи без тела жить не сможет. Я нашла печать, чтобы передать его Ингвару, но мне не хватает силы активировать её. Поможешь?

— Тогда он уйдёт? — В писке Головастика появился нескрываемый интерес и энтузиазм.

— Да, он должен вернуться к Ингвару. Но чтобы активировать печать, нужна энергия стихий. Ты можешь собрать её? — поинтересовалась Хельга.

— Могу, — довольно ответила сущность, — но пусть животное уберёт клетку.

— Он уберёт. — Хельга улыбнулась. — Знаешь, хочу увидеть его в полной форме самой первой.

— Было бы на что смотреть… — презрительно хмыкнул Головастик. — Вот настоящая красота! — В голове девушки появилась картинка обычного чёрного ужика.

Рядом послышался сдавленный смех — видимо, Зверь не оценил представления Головастика о красоте.

— Я сниму с него печать и вернусь к Ингвару, — услышала Хельга знакомый низкий голос, — ещё не хватало, чтобы какая-то огненная курица на тебя глаз положила.

— Я хочу тебя увидеть. — Хельга улыбнулась.

— Увидишь, — хмыкнул Зверь. — Не испугаешься?

— Если буду знать, что это ты, то нет. — Хельга вспомнила картинку, которую когда-то показывал Головастик. — Даже если ты лягушка.

— Нашла кого слушать! — В голосе Зверя послышался смех. — Его послушать — красивее тварей болотных не бывает.

— Не завидуй! — раздался недовольный писк.

— Заткнись! — рыкнул Зверь.

Хельга закрыла глаза и оставила эту парочку ссориться уже без неё.

Когда девушка проснулась, оказалось, Ингвар в очередной раз опередил её: рыба уже пожарена, хворост запасён.

— Ты так и не собираешься по ночам спать? — Хельга зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Или снова будешь под кустами валяться?

— Чтобы не валялся, займи меня делом. — Ингвар развёл руками, показывая, что он готов к любой работе. — Я просто вчера до вечера проспал, вот и уснуть не смог.

***

Когда Ярило начал прогревать воздух, Ингвар и Хельга снова были у печати.

— Что мне делать? — поинтересовался оборотень, рассматривая накопители магии. — Интересно, почему они именно по стихиям работают?

— Да кто ж знает? Сколько лет назад эту печать создали… может, в те времена стихийных магов было как комаров в лесу, — ответила Хельга, пожав плечами. Она уселась у магического камня. — Сейчас Зверь выпустит Головастика из клетки, так что не пугайся и следи за мной.

Ингвар отошёл на пару шагов в сторону, чтобы лучше рассмотреть способности неизвестного существа. Так он быстрее сможет понять, когда надо вмешаться, если действия пресловутого Головастика будут опасны.

Хельга, видимо, уже настолько привыкла к чужим сущностям в своём теле, что не особо и нервничала. Она встала возле камня огня, перешла на магическое зрение и тихо произнесла:

— Давай начнём.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом вокруг Хельги стал собираться ярко-белый свет Зверя.

— Хеля? — осторожно поинтересовался оборотень.

— Больно. — Хельга нервно выдохнула. — Головастик, твой выход.

Ярко-белый свет начали разбавлять фиолетово-чёрные вспышки. Хельга прикусила губу, стараясь отвлечься от боли, а затем к камню стихии огня потянулись тонкие нити магии, и тот начал светиться. Так продолжалось некоторое время, потом Хельга покачнулась, и Ингвар едва успел подхватить её, чтобы она не упала на землю.

— Больно… — Хельга всхлипнула, уткнувшись ему в плечо. — Почему же так больно?..

— Хеля, давай остановимся! — Ингвар прижал девушку к себе, не зная, чем помочь. — Мы можем подождать твоего деда, а дальше он сам зарядит камни.

— Никто из князей не владеет огнём, воздухом и водой, и я сомневаюсь, что они возьмут с собой стихийников. — Хельга покачала головой. — Это должна сделать я.

— Какой смысл в возвращении Зверя, если с тобой что-то случится? — Ингвар легко поднял девушку, чтобы отнести к своему кусту.

— Смысл есть. — Хельга упрямо поджала губы. — Ты спас меня в той печати — я должна вернуть тебе то, чем ты пожертвовал.

— Да не нужна мне такая плата! — Голос Ингвара почти напоминал рычание зверя. — Я спасал тебя совсем не потому, что хотел благодарности! Мне нужно лишь одно: чтобы ты жила! А ты пытаешься мои чувства перевести в какие-то рыночные отношения.

— Не сердись… — Хельга легонько провела пальцами по его щеке. — Надо это просто сделать, и тогда мы вернёмся к тому, что было до обряда Звяги.

Опустив девушку в тени, оборотень замолчал. Он злился на себя за то, что слаб и не может помочь ей.

— Я бесполезный!.. — наконец выдавил Ингвар. — Будь у меня хоть часть твоих способностей, я бы пригодился тебе.

— Пф-ф-ф… — Хельга попыталась улыбнуться, желая приободрить оборотня. — Когда дело дойдёт до боя на мечах, бесполезной стану я. Каждому — своё. Кроме того, как для оборотня, ты очень сильный маг — думаю, даже абсолют не сравнится с тобой. А не в стихийных заклинаниях ты и мне не уступишь.

— Лгунья, — Ингвар покачал головой, — я уже давно не равен тебе.

— Ещё совсем недавно я вообще не могла колдовать… по привычке собирала заклинания, но ничего не получалось. Самое кошмарное время в моей жизни… — Хельга подняла взгляд и с улыбкой посмотрела на оборотня. — Я не знала, смогу ли в этом признаться и буду ли нужна тебе такой…

— Ты же не думаешь, что я с тобой из-за твоих способностей? — спросил Ингвар.

— Не знаю… — Хельга покачала головой. — Ты мне тогда на Осенинах столько всего сказал, что даже поверить было сложно.

— Почему сложно? — В янтарных глазах Ингвара появилась обида. — Я никогда и никому ничего подобного не говорил и не скажу. Со мной будешь ты или не будет никого.

Хельга снова покраснела и спрятала лицо, уткнувшись ему в плечо. Оба замолчали, не зная, как правильно закончить разговор.

Первой не выдержала Хельга:

— Ингвар, обещаю, когда закончим с камнями, я скину использование магии на тебя, а сама буду только печь лепёшки и жарить рыбу.

— Врать старшим не хорошо! — Ингвар улыбнулся и легонько щёлкнул девушку по носу. — Я ведь не против, чтобы ты колдовала, я против того, чтобы ты делала это в ущерб себе… Если больно тебе, больно и мне, и я злюсь на себя за то, что не могу помочь.

— Тогда давай продолжим? Раньше начнём — раньше закончим. — Хельга встала и направилась к печати.

— Вот упрямая! — Ингвар покачал головой, но направился следом за ней.

К вечеру оставшиеся камни были заряжены, но Хельга настолько обессилила, что идти уже не могла, — до полуночи они сидели у печати и смотрели, как красиво переливаются магические накопители в темноте.