Ингвар молчал, ожидая, когда Хельга соберётся с мыслями. Видимо, тема совместных отношений для неё была сложной. Что бы ни говорила, она всегда оглядывалась на деда и ждала одобрения своих поступков именно от него.

Наконец, Хельга заговорила:

— Знать бы, что сейчас дома творится после нашего исчезновения, тогда можно было бы что-то предполагать. Я все дни пыталась понять: зачем твоя матушка нас сюда отправила? для чего? Посмотреть, как мы выживем в степи? Подготовить к поездке на болота? Но топи и степь — огромная разница. В чём смысл затеи, за которую накажут? — Хельга встала, обошла оборотня и, достав гребешок, предложила: — Давай расчешу, а то ты скоро на воронье гнездо будешь похож.

— Не возражаю. — Ингвар с удовольствием отдал свою шевелюру в руки девушки. — Но мастер просто так всё не оставит. Не сомневаюсь, что сейчас все княжества начнут поиски. Наверное, уже слухи поползли, что нас с тобой похитили. Хель, давай пока оставим в покое наших родных — лучше расскажи о нас. У тебя появились идеи, как сделать так, чтобы помолвку одобрили?

— Ты хотел спросить, как обойти законы и правила, и чтобы нам за это не влетело? — Хельга разделила волосы Ингвара на тонкие пряди и начала прочёсывать каждую. — Конечно думала. Самое простое — пойти с белозёрскими дружинами на Новогород и потребовать брак с тобой в качестве укрепления мира.

— Меня? Это будет первый случай, когда затребовали сына правителя в мужья. — Ингвар повернул голову в сторону девушки, явно не веря своим ушам. — Обычно наоборот всё происходит: невест завоёвывают. А вариант, щадящий моё самолюбие, имеется?

Хельга посмотрела на своего оборотня, лицо которого медленно принимало такое выражение, словно она оскорбила весь род Радбортов, начиная с основателя. Янтарные глаза Ингвара начали темнеть, что демонстрировало крайнюю степень возмущения.

— Конечно есть. Но за эту идею мне вместо дружин всыплют плетей, а потом меня в комнате запрут. Ни дед, ни князья её не оценят. — Хельга перекинула Ингвару через плечо расчёсанные пряди. — Оборотни должны исполнить волю предков, однако без моего участия у них ничего не выйдет. Я могу потребовать помолвку с тобой как плату за поездку на болота.

— Это могло бы сработать, — Ингвар согласно кивнул, но снова нахмурился, — только почему-то я начинаю думать, что моя шутка о приданом воплощается в жизнь. Чувствую себя девицей на выданье, за которую торгуются.

— Мне тоже это всё не нравится. — Хельга закончила прочёсывать пряди и начала легко массировать волосы — парень чуть было не замурлыкал. — Батюшка хотел познакомиться с тобой, чтобы решить, подходишь ты мне или нет. А дальше ты мог бы прислать сваху с дарами. Думаю, на фоне моей матушки, от имени которой все до сих пор шарахаются, любой жених нормальным покажется.

— Первослав тоже хотел устроить нашу помолвку, но, зная его, игры такими подковёрными будут, что все ему должны останутся, и я в том числе. — Ингвар расслабился и улыбнулся. Если бы хоть одна девица заикнулась о подобном отношении к нему, то он, как в детстве, применил бы заклинание, чтобы осадить её, но сейчас парень особо и не возражал — даже обговаривал и торговался. — Однако планы его явно поменялись: мы с тобой пропали при таком количестве народа, что наверняка уже знают все не только в Новогороде, но и княжествах. Теперь наши семьи будут думать, как лицо сохранить.

— Вероятно. — Хельга согласно кивнула и начала с макушки плести косу. — На чужой роток не накинешь платок — сплетни точно пойдут. Хотя ты у меня уже опытный после истории с этой рыжей.

— Боюсь, как бы мастеру не осточертел мой род и он не нашёл тебе жениха, потому что в таком случае собирать дружину придётся мне… — Ингвар потёр лоб, пытаясь отогнать мысль, что грызла его долгие месяцы. — Хотя против него шансов на победу у меня нет. Я даже не обольщаюсь.

— Дедушка и рад бы так сделать, — Хельга закончила с волосами оборотня, закрепила косу кожаным шнуром и стала любоваться своей работой, — да только не может он так поступить при всём желании. На мне твоя метка, а внутри — две сущности. И одна из них — Зверь, который покладистым характером не обладает и магическая сила которого не поддаётся оценке. К тому же он дважды просил дедушку женить меня на нём. Никто не способен предсказать, как Зверь себя поведёт, если попытаться отдать меня в чужие руки, — может и Белозёрск по брёвнышку раскатать. Боятся мои рисковать.

— Зверь так и сделает, не сомневайся. — Ингвар почувствовал, как мучившая его тревога начала исчезать: если бы он знал, что при Хельге такая защита, то не беспокоился бы по этому поводу. — И я так сделаю. Хорошо, что Зверь всё время был с тобой.

— Он столько раз спасал меня… — Хельга уселась на бревно возле костра, — что я никогда с ним не рассчитаюсь.

— Очень нужна мне твоя плата, — раздалось довольное бормотание, словно Зверь сидел рядом с ними. — У тебя моя метка, и я дал тебе власть над собой, но вместо того, чтобы попросить меня о помощи, ты делаешь всё сама.

— Кстати, с каких пор ты можешь говорить вслух? — поинтересовался Ингвар.

— С недавних. — Зверь удручённо вздохнул. — Вашим семьям стоит поторопиться.

— Что-то не так? — уточнила Хельга.

— Сущность сформировалась, — пояснил Ингвар. — Если бы Зверь был у меня, то я бы уже смог стать настоящим оборотнем.

— Сколько времени у нас осталось? — Хельга нервно провела ладонями по лицу, пытаясь решить, что делать. — Я знаю печать для переноса сущности как свои пять пальцев: сколько раз я мысленно её повторяла, пока ждала день нашей встречи… Если надо, могу построить прямо здесь. Но нужно ещё огромное количество редких камней и трав, а кроме того, несколько больших накопителей магии: даже шаманов, дедушки и абсолюта не хватало для её активации. А ещё тут магия хаоса — надо переделывать расчёты. Да и быстро собрать магию у нас не выйдет.

— Но ты же справишься? — Голос Зверя звучал мягко, словно он ни на секунду не сомневался в её возможностях.

— Если выбора не останется, придётся работать с тем, что имеем. — Хельга вздохнула и осмотрела их стоянку. — Надо завтра обойти окрестности и найти более подходящее место: тут совсем никудышное. И вообще, почему ты всегда веришь в меня больше, чем я сама?

— А я неправ? — Голос Зверя стал низким и заигрывающим.

Хельга улыбнулась и покачала головой, соглашаясь с ним.

Ингвар почувствовал, как внутри всё закипело. К своему удивлению, он понял, что ревнует Хельгу к Зверю и его бесит то, как они с полуслова понимают друг друга: «Это я должен с ней так разговаривать… и это мне она должна улыбаться…»

Хельга увидела, как темнеют янтарные глаза оборотня. Она чувствовала, что Ингвар раздражён, но не понимала из-за чего.

— Ты переживаешь, что со Зверем что-то случится? — Девушка ярко улыбнулась и легонько дёрнула оборотня за рукав. — Не бойся, я этого не допущу, да и он сам очень осторожный — если что, снова уснёт. Несколько дней мы продержимся, а там придёт дедушка и вернёт нас домой.

— Мгм… — Ингвара обрадовало, что Хельга сама придумала объяснение его расстроенному виду, иначе он бы глупо выглядел в её глазах, мол, вот дурак, ревнует сам к себе. Ведь, как ни крути, Зверь — часть его самого.

— Здесь звёзды совсем другие, — Хельга подняла взгляд на ночное небо, — более яркие, что ли. И посмотри, какой Месяц страшный. В самом деле цвета крови. Плохая примета — год голодный будет.

— Все об этом давно знали — уверен, княжества как-то подготовились. — Ингвар взял девушку за руку и начал водить пальцем по её ладони.

— Мне рассказывали, что в голодные годы люди ели зелёную прослойку между берестой и стволом берёзы. — Хельга посмотрела на оборотня: «Надо же, как вырос за эти два года. Глаз не отвести!» — Мы с ребятами однажды даже решили попробовать её на вкус.

— Ну и как? — Ингвар улыбнулся.

— Да никак: гадость невыносимая — почувствовала себя бобром. — Хельга смешно сморщила нос. — Мне кажется, не всем рассказам можно верить.

— Спать не хочешь? — Ингвар рассмеялся и тихонько нажал указательным пальцем на кончик носа Хельги.

— А что, нам завтра рано вставать? — Девушка снова забавно сморщила нос. — Расскажи мне лучше про викингов: про них столько легенд ходит. Ты видел Лагерту? Она правда такая сильная, как говорят?

— Нет, не видел, — Ингвар покачал головой, — но вот сына её встречал. И сыновей Аслауг тоже. Младший, Сигурд, и правда легендарный морской змей. Огромный, как наш терем.

— А он летает? — Глаза Хельги заинтересованно загорелись.

— Нет, только плавает и ползает, — Ингвар тоже улыбнулся, — зато ладью потопить может.

— Интересно, а как такого победить? — Хельга задумчиво почесала лоб. — В море его не поймаешь… Говорят, на состязания, что Поднебесная созвала, приедет сын Хуанди, тоже легендарный оборотень.

— Ли Чжун? Он мой двоюродный брат по линии деда. У матушки и Хуанди отец один, а матери разные. — Увидев удивлённый взгляд Хельги, Ингвар пояснил: — В Поднебесной у правителя много жён. Главная — хуан хоу, императрица, за ней идут четыре супруги фэй: благородная, чистая, добродетельная и достойная…

— И зачем ему столько жён разом? Твой дядя не пробовал все эти добродетели в одной жене найти? Или в Поднебесной каждая девица развивает что-то одно? — Хельга, округлив глаза, смотрела на Ингвара.

— Так я тебе ещё не всех жён перечислил. За ними идут девять императорских наложниц пинь, девять прекрасных дам цзэ ю, девять прекрасных дам мэй рен, девять талантливых дам кай рен, двадцать семь прекрасных дам бо линь, двадцать семь императорских дам ю ни, двадцать семь избранных дам ци ни. — Ингвар улыбнулся. — Когда матушка мне всё это рассказывала, у меня были такие глаза, как у тебя.

— Ингвар, а твой дядя их по именам хоть помнит? Или они таблички носят, чтобы он не ошибся? Хуанди, наверное, видит каждую раз в полгода — для чего ему столько? — Хельга была обескуражена. — А как же ваше правило, что жену выбирают и зверь, и человек?

— Мне тоже интересно, для чего ему такая толпа: тут с одной голова кругом идёт… — вздохнул Ингвар. — Не смотри на меня так! Я не мой дядя — мне бы и в голову подобное не пришло… Как я помню, главная обязательно должна быть оборотницей, и не обсуждается, а вот другие могут быть кем угодно, особенно если это прекрасная или талантливая дама. Хель, чужая земля — чужие обычаи. Они так пытаются возродить легендарных оборотней. Кровь Хуанди — последняя сохранившаяся линия драконов. После подписания мира в Звёздном храме их в Поднебесной родилось всего двое… Ли Чжун вот возродил род императрицы — род фениксов.

— Красиво, наверное, смотрится. — Хельга вздохнула, выдернула свои руки из рук Ингвара и сложила их на коленях. — Я видела девушку-феникса. Она по размеру не уступала драконам.

— Сомневаюсь, что Ли Чжун настолько большой. — Ингвар недовольно посмотрел на свои пустые руки: развлечение у него забрали, и виноваты в этом были его дядя и обычаи Поднебесной. — Матушка рассказывала, что оба дракона родились намного меньше древних.

— И как же они это узнали? Разве после смерти тела сущность не развеивается? — Хельга зевнула, прикрыв рот ладошкой.

— Развеивается, но остались доспехи тех драконов, так что сравнить было не сложно. — Ингвар покачал головой. — Иди спать. А если тебя так интересует Поднебесная, я завтра продолжу.

— Обязательно. — Хельга согласно кивнула и направилась к шалашу. — Надо же, какое красивое название — Поднебесная, а порядки чудны́е. У Хуанди сколько детей, штук сто?

— Три сына и две дочери. — Ингвар вздохнул и тоже встал, собираясь лечь спать.

— С таким количеством и одна жена справилась бы, — пробормотала Хельга, исчезая в палатке, — и зачем было только тратиться на свадьбы?..

Ингвар проводил её взглядом. Он надеялся, что хотя бы эта ночь пройдёт спокойно.

Парень прошёл в шалаш. Там он долго взбивал подстилку из травы, потом кинул на неё кафтан, наколдовал заклинание, что выдувало комаров, и, едва коснувшись щекой мягкой ткани, уснул.

***

Замок, словно выбитый в чёрной скале, как странная птица, висел над пропастью. Внизу гремел быстрый горный поток; его воды, ударяясь о скалу, рассыпались в мелкую водяную пыль, в которой переливались десятки радуг. С противоположной стороны от замка, скрытый от ветров и холода, находился старый, но ухоженный парк с прудом посередине. В пруду росли жёлтые кубышки и белая одолень-трава. На большом листе одолень-травы на солнышке грелась крупная, почти с кулак лягушка с золотистыми полосками на шкуре.

— Иди сюда. — Кощун протянул руку, и лягушка ловко запрыгнула ему на ладонь.

Мужчина ласково провёл пальцами по холодной коже.

— Как ты сегодня? Не боишься перегреться? День жаркий.

Лягушка громко квакнула — видимо, не желала, чтобы мужчина беспокоился о ней.

— Не сердись… Я никак не думал, что Раду не справится с девчонкой. Раньше он исправно выполнял мои поручения. Как только заполучу девицу, я сразу верну тебе человеческое тело. Прошу, подожди ещё немного.

Лягушка спрыгнула с рук Кощуна и скрылась в водах пруда.

Мужчина с тоской посмотрел на то место, где она ушла под воду: «Какая польза от моих сил и способностей, если я не могу помочь той, которую люблю больше жизни?»

Сколько всего ему пришлось пережить, чтобы Василина, первая красавица Восточных Земель, огненная саламандра, удостоила его своим взглядом? Его лишили звания наследника, выставили с Заповедных Земель, запретили ему использовать родовую магию. Но всё это для него стало пустяком, когда Василина согласилась выйти за него.

Они прожили счастливую жизнь. Василина состарилась и умерла у Кощуна на руках, взяв с него обещание, что он никогда не вернётся в Восточные Земли ни с миром, ни с войной. А свои обещания древний маг всегда держал.

Сдержал он и обещание, что смерть не разлучит его с любимой женой. Кощун сохранил её зверя, огненную саламандру, пусть для этого и пришлось идти на поклон к старейшинам — тогда они ещё были живы.

Многие годы древний маг пытался переселить сущность Василины в другое тело, без раздумий отбирая жизни оборотней, магов и простых людей. Да только всё оказалось бесполезно: никто не мог жить с подобной силой внутри себя.

Тогда Кощун решил просто создать подходящее тело, не чувствующее боль. Так появился Влад, который, как и он сам, мог жить очень долго. Воодушевившись, древний маг стал отлавливать оборотниц с внутренним зверем птицей: с ними обряд проходил удачнее всего. Но тут уже сущность отказалась жить в практически мёртвом теле, и от этой идеи пришлось отказаться.

Последний обряд Кощун провёл двенадцать лет назад. Тогда он выкрал дочь неизвестного ему ярла. Кто же знал, что оборотница окажется такой сильной? Она предпочла убить себя и почти развеяла сущность Василины. То, что Кощуну удалось спасти, уже не напоминало огромную саламандру, по чешуйкам которой гуляли язычки пламени. Теперь это была обычная лягушка с золотистыми полосками на теле. Более того, его любовь уже не могла разговаривать, и Кощун боялся, что скоро она вообще забудет его.

Когда древний маг почти отчаялся, у Ягайлы появилась девица с сущностью зверя внутри себя. К его огромному удивлению, оба чувствовали себя прекрасно. Более того, сам зверь, пусть и не сформировал тело, имел характер ещё хуже, чем у Раду, и чуть что лез в драку, чтобы защитить свою собственность. А силой зверь обладал такой, что, сформируй он тело, даже сам Кощун обходил бы его стороной.

Выходит, вернуть сущность было возможно. Древний маг лишь хотел узнать имя кудесника, который провёл обряд. Он отдал бы ему всё, чего тот пожелал бы. Только вот девица говорить имя кудесника отказалась, да ещё и старейшина встал на её сторону. Миссия Раду также полностью провалилась, и тот был посажен в темницу.

Около Кощуна возникла бабочка-вестница — сообщение от соглядатая в Новогороде. Маг пробежал текст глазами, и его лицо стало хмурым: мелкий слизняк Энтони Белозёров обманул его. Соглядатай докладывал, что никаких обрядов над Хельгой Белозёровой до прошлых Осенин не проводилось: она жила дома под присмотром князя. Зато на ритуале Звяги и Ларса произошло много странностей, в том числе над девицей кружились две необычные печати. О них Белозёров-младший почему-то умолчал.

Кощун подозвал двух прислужников и приказал притащить в зал для обрядов Энтони Белозёрова.

«Что ж, не захотел рассказывать — придётся мне взглянуть на его воспоминания самому». — То, что после этого Белозёров-младший, возможно, перестанет существовать как человек, Кощуна волновало меньше всего.

Вокруг витал стойкий запах смерти. Древний маг смотрел на обряд глазами Энтони Белозёрова, и даже для него действо было слишком жестоким. Кровь текла по желобкам, прорубленным в камне, и образовывала огромный гальдрастав. В центре на коленях стояла Хельга Белозёрова.

Сверкнула молния. Кощун с интересом уставился на девушку: «Как ей удастся выжить?» — и в этот момент над девицей взметнулись две странные печати. Кощун впился в них глазами, но, к своему удивлению, понял: даже ему они незнакомы, что ж уж говорить об Энтони Белозёрове, который решил, что их поставил князь.

«Если подобное создал мальчишка Гостомысл, я съем свой сапог!»

Девица Белозёрова подняла голову и показала мучителям кукиш. И хотя жест явно предназначался не ему, Кощун почувствовал себя оскорблённым до глубины души. Даже будучи лишь воспоминанием, мелкая негодница намекала, что у него ничего не выйдет.

Древний маг со скрытым удовольствием стал смотреть дальше за мучениями девицы Белозёровой. Наконец, он увидел то, на что не обратил внимания Энтони, пока паниковал из-за сорванного обряда: белая сущность отделилась от лежащего в одном из кругов светловолосого мальчишки и кинулась к Хельге Белозёровой закрыть её от молний.

Теперь Кощун знал почти всё, что хотел. Оборотней на обряде было мало, и маг догадывался, кому принадлежит зверь; девица не соврала: никакого обряда по передаче сущности действительно не было. Скорее всего, их вместе соединили те странные печати, что появились над ней и поглотили молнии. Сам Кощун даже не догадывался, кому под силу сотворить подобное, но, как он считал, старейшина мог подсказать.

— Бросьте его в темницу. — Кощун безразлично посмотрел на скрючившееся тело Энтони Белозёрова. — Если очухается — может, и пригодится для чего. Хотя из него даже мертвяк бесполезный.

Маг вышел из зала для обрядов, подозвал своего огромного ворона и направился к дому сестры. В нём теплилась надежда, что старейшина захочет поговорить.

***

Проснулись они поздно. Ярило уже вовсю пригревал — дело близилось к полудню.

Хельга разлепила глаза, ещё немного покаталась с бока на бок, не желая вставать, но, вспомнив, что́ им нужно сегодня сделать, выбралась из шалаша и направилась к реке — умываться.

Холодная вода мигом смыла остатки сна. Вернувшись к шалашу, Хельга распустила волосы и начала расчёсывать, с огорчением отметив, что они уже не блестят как раньше и их стоит помыть. Только вот в ближайшее время это не представлялось возможным: ни горячей воды, ни настойки мыльнянки взять было неоткуда.

В другой половине шалаша завозился Ингвар — и тоже вывалился с заспанным лицом. Он с восхищением оглядел Хельгу, но та ткнула пальцем в сторону реки, мол, иди умываться.

Когда оборотень вернулся, волосы её уже были убраны в косу, а сама девушка достала печёную рыбу и огромный корень кубышки. Хельга немного надрезала его, попробовала, но тут же сплюнула.

— Совсем не пропёкся! Надо снова в угли закопать, иначе отравимся. — Девушка поморщилась от вкуса корня. — Давай туда положим и корни, и рыбу и разведём костёр перед уходом, чтобы к возвращению нас ждала еда.

— А не сгорит? — Ингвар уселся на бревно и начал есть рыбу, выбирая кости. — За костром следить некому.

— А мы глиной обмажем, прежде чем закопать. — Хельга кивнула в сторону глинистого берега. — Неизвестно, какими мы вернёмся и будут ли силы готовить.

Ингвар согласно кивнул: последние дни показали, что случится может что угодно и лучше, чтобы еда была под рукой.

Когда они закончили, Хельга выбрала направление для прогулки, чтобы найти место, где лучше всего строить печать. Хотя разницы, в общем-то, не было никакой: вокруг цветущая степь.

— Смотри, вон на той сопке камни и песок наверху. Поднимемся? — предложил Ингвар. Он, как обладатель более острого зрения, видел намного дальше.

Хельга согласно кивнула и направилась в сторону сопки. Та была небольшой, а на самом верху, видимо, когда-то стояло каменное сооружение, от которого сейчас остались лишь руины.

Ингвар с Хельгой поднялись — и замерли. На вершине сопки лежал выбеленный дождями и временем скелет неизвестного зверя. Он свернулся клубком, до последней минуты жизни оберегая большой круглый камень.

— Это оборотень? — первой заговорила Хельга, прикидывая, что при жизни существо было намного больше, чем медведь абсолюта, а скорее всего, даже не уступало в размерах легендарному змею Сигурда, если он и правда как терем. — И что за камень он стерёг?

— Не оборотень — настоящий зверь, пусть и огромный. — Ингвар покачал головой, тоже с интересом изучая скелет. — Мы не превращаемся в своих зверей после смерти. И это не камень.

— А что же тогда? — Хельга ещё раз оглядела овальную штуковину, словно куриное яйцо. «Яйцо?» — Ингвар, это не может быть яйцом дракона? Или какой-то огромной птицы?

— Тоже вот подумал. — Оборотень перепрыгнул остатки постройки и подошёл к скелету. Нагнувшись, он прошёл под рёбрами зверя и, присев около яйца, положил на него руку. — Оно умерло очень давно. Тут вокруг вообще ничего живого нет.

Инвар встал и вернулся к Хельге.

— Похороним его? Зверь до последнего пытался спасти яйцо. Кстати, он умел летать, только от крыльев почти ничего не осталось, а эта площадка и камни — его гнездо.

— Ты помнишь, сколько мы копали могилу для старейшины? Для зверя придётся копать несколько дней: ты посмотри, какой огромный. — Хельга покачала головой. — Но и так оставлять нехорошо. Раз мы нашли его, значит, нам и хоронить. Давай камнями засыплем?

Осмотрев развалины, они решили, что проще всего будет, если Хельга магическими печатями переместит самые крупные камни, а потом мелкими они укрепят насыпь.

Эта работа заняла у них остатки дня и часть вечера. У них ничего с собой не было, чтобы оставить умершим в последний путь, — Хельга выпутала из волос ленту и положила под камень. Лучше, чем ничего.

Наконец, полностью вымотанные, они вернулись к шалашу. Хельга устало плюхнулась на бревно и закрыла лицо ладонями.

— Да что ж тут за место такое? Куда ни шагни, всюду мёртвые тела, — усталым голосом произнесла она.

— А ты представь, сколько тут таких мест! Ведь здесь стояли десятки городов. — Ингвар выудил из остывшего костра рыбу и протянул Хельге. — Знаешь, давай построим печать рядом с тем местом, где хоронили старейшину? Я не хочу каждый день похоронами заниматься.

— Давай. — Хельга согласно кивнула, жуя безвкусную рыбу. — Завтра прямо с утра и пойдём. Не будем спать до обеда.

Посидев ещё немного, они разбрелись по своим шалашам. Девушка оторвала от платья ещё пару лоскутов и сделала себе ленту для волос.

Ночью Хельге снился огромный зверь, очень похожий на грифона из старинных книг. Величественно сложив на спине огромные крылья, он удалялся в сторону яркого света, а около него кружил маленький грифончик.

Зверь оглянулся — и перед Хельгой возникло изображение сопки, на вершине которой из камней была выложена неизвестная печать.