— Она может голодать сколько угодно, если считает, что на меня это хоть как-то подействует. — Рорик устало потёр глаза. Он уже не спал двое суток, и сейчас голова его болела так, словно по ней били палицей. — Я уже говорил и повторяю ещё раз: у меня нет желания встречаться с Си Янь.

— Правитель!.. — Личная служанка его жены, Аян, упала на колени. — Прошу вас! Проявите хоть каплю снисхождения к вашей супруге. Всё, что она делала, было на благо её сына. Вы знаете, как правительница любит его.

— И в чём заключается благо? В том, чтобы поссорить меня с сильнейшим магом? В том, чтобы нарушить волю предков? В том, чтобы отправить в Поднебесную моего сына и сильнейшую колдунью Восточных Земель? Всё это будет стоить нам ещё четырёх княжеств. — Рорик посмотрел на женщину, стоящую на коленях, и покачал головой. — Си Янь жива только потому, что она моя жена и князь Гостомысл не потребовал казни. Пока не потребовал. Правительница прежде всего должна думать о благе наших земель, а уже потом о личном. Уходи! Я не желаю видеть ни тебя, ни её. Когда вернём Ингвара и Хельгу, вы отправитесь в крепость Ладогу. Здесь вам больше не место.

— Правитель…— По лицу Аян потекли слёзы.

— Прочь! — рявкнул Рорик, стукнув кулаком по столу. — Эй! Кто там на страже? Уберите её отсюда.

Стоящая за дверью стража выволокла женщину прочь из горницы.

У лестницы Аян поднялась на ноги и горестно огляделась вокруг. Помочь им было некому.

Спустившись с лестницы, служанка столкнулась с шаманом абсолюта. Тот окинул её злым взглядом и, не поворачивая головы, произнёс:

— Сейчас придёт князь Гостомысл — я бы не советовал тебе попадаться ему на глаза. Он намерен требовать плату за похищение своей внучки и оскорбление рода Белозёровых. И твоей хозяйке лучше убедиться, что она её потянет.

Женщина побледнела и бегом направилась в терем, в котором заперли Си Янь.

В дверь снова постучали — Рорик поднял взгляд. На пороге стоял шаман.

— Хоть ты мне что-то хорошее скажи. — Рорик указал рукой на скамью, предлагая шаману присесть.

— Рад бы правитель, да радовать нечем. — Шаман уселся на предложенное место. — Не показывают мне предки, как там сейчас дети, словно потерял я их милость.

— Ты самоцветы князю Наволоду передал? — Абсолют свернул лежащий перед ним свиток и убрал в ларец.

— Передал, — закивал головой шаман. — Думаю, к завтрашнему утру можно будет выдвигаться. Ты бы отдохнул правитель: краше в гроб кладут. Князья сами прекрасно справятся — твоё участие в этом деле особо и не требуется.

— Я и не сомневаюсь: опыт у них огромный — шутка ли третий год подряд своё сокровище откуда-то вытаскивают. — Рорик горько усмехнулся. — Сначала Ингвар, потом Звяга, теперь Си Янь — всем от этой девицы что-то надо.

— Выдал бы её князь замуж, да и дело с концом — пусть муж за ней следит. — Шаман сочувственно вздохнул. — Хотя Звяге и это бы не помешало её утащить. А что натворит твой малой, я и представить себе боюсь. Была бы она оборотница — лучшей пары ему бы и не нашли.

— Но Белозёрова не оборотница. — Рорик сцепил перед собой пальцы и, прищурившись, взглянул на шамана. — Вот что, предсказатель, я думаю послать сватов в дом князя. И не перебивай… — добавил абсолют, увидев вытянутое от удивления лицо шамана. — Надо будет — сам пойду. Да, я лично говорил, что подобное запрещено, только, пока мои Восточные Земли совсем не развалились, надо скрепить их этим браком.

— И как потом объясняться перед людьми и оборотнями? — поинтересовался шаман.

— Ну вот ты и придумай. — Рорик ехидно улыбнулся. — В последнее время на нас предсказания льются, как из худого ведра вода. Одним больше, одним меньше — никто внимания не обратит. Смешаем правду и вымысел: скажем, что поле древней битвы должна открыть моя невестка, раз уж ты, оборотень, будущее увидел. По закону, женить Ингвара на колдунье я, конечно, не могу, однако против воли предков никто не пойдёт, даже я голову склоню: их желание выше закона.

— Идея неплохая, да не твоя. Первослава, что ли?  — Шаман задумался, почёсывая лысый подбородок. — Только князь Белозёров может и не согласиться с волей наших предков: ему со своими проблем хватает, — да и вдруг он сам попытается будущее Хельги узнать? И если видения Веледары не совпадут с нашими — быть беде. Да и что мы князю, кроме предсказания, предложить можем? За эту девицу в дар надо город с волостями давать. Кроме того, Хельга осталась единственной наследницей в роду — ежели выйдет замуж за Ингвара, род тёмных магов прервётся. Тут никакая воля предков не поможет. Да и врать Гостомыслу совсем не дело.

Рорик устало потёр лоб: всё было слишком сложно.

Опять раздался стук в дверь. Внутрь вошёл один из дружинников и густым басом объявил:

— Князь Гостомысл Белозёров о встрече просит!

— Зови, — махнул рукой абсолют, вставая с резного стула.

— Я, пожалуй, пойду. — Шаман направился к выходу, оставив абсолюта решать проблемы в одиночестве.

Князь Гостомысл тоже выглядел измучано: можно было не сомневаться, что за последние двое суток он ни на минуту не прилёг.

— Что случилось, мастер? — Рорик лично подошёл поприветствовать князя. — Если нужна помощь, только скажи.

— Да какая от вас помощь, шум один… Мы собрали порталы, точку привязки сделали, думаем, к вечеру перейдём к Сарским горам. — Гостомысл устало сел на скамью, Рорик уселся рядом. — Там с порталами сложнее — воспользуемся теми, что у местных племён имеются, а вот дальше магия хаоса точно не даст к тому запретному городу перейти. Придётся строить пару десятков мелких порталов да часть пути верхом преодолеть.

— Мастер, а вам с князьями точно надо идти туда лично? — На лице абсолюта появилась озабоченность. — Магия хаоса плохо влияет на сильных магов…

— А ты можешь назвать мне слабых магов, которые способны построить за несколько дней такое количество порталов? — Гостомысл приподнял одну бровь.

— Я и сильных не назову. — Рорик покачал головой. — Я тоже с вами пойду…

Гостомысл если и удивился, то виду не показал, а может, он и не сомневался, что абсолют Восточных Земель лично пойдёт сына выручать.

— Хорошо, собирайся, — согласно кивнул Гостомысл. — Одежду сменную возьми на себя и мальчишку да продуктов на неделю: обоза не будет, дружины — тоже.

—  Я понял. — Рорик почувствовал, как внутри потеплело: что бы ни было, князь оставался его другом. — И у меня ещё просьба будет…

Рорик замолчал, пытаясь подобрать правильные слова, но потом махнул рукой и произнёс:

— Отдай Хельгу за Ингвара. В дар проси всё что хочешь.

Гостомысл замолчал, взгляд его стал тяжёлым.

— Рорик, ты сам понимаешь, о чём просишь? Кому нужен такой пустой брак? Это они молодые — у них любовь ключом бьёт, а мы должны головой о будущем думать.

— Вот и подумай, что ты хочешь для своего рода за согласие. — Рорик устало провёл по лицу рукой. — Чем дольше мы сопротивляемся, тем больше нарастают проблемы.

— С ней ты получишь безусловную поддержку четырёх княжеств — в чём-то я тебя понимаю… — Князь молчал, прикидывая, что бы ответить. — Да и предсказание она для вас исполнит… Я дам тебе ответ, когда найдём их. Условились?

— Можешь не беспокоиться: Ингвар уже взрослый, самодостаточный мужчина, и он не посмеет тронуть Хельгу. — Рорик почувствовал, что на душе стало легче. Шаман был прав: врать князю — бесполезно.

— Хельга с детства была серьёзной девицей и за честь рода самостоятельно постоять сможет. — Гостомысл чуть усмехнулся. — Думаю, ты и сам прекрасно знаешь. Жду тебя во дворе.

Гостомысл поднялся, кивнул Рорику и покинул горницу.

***

Взрослый, самодостаточный мужчина с бранью и серьёзная девица с визгами бежали от развалин города в сторону реки, преследуемые огромным роем диких пчёл.

— В речку ныряй! — крикнула Хельга и первая, показывая пример, скрылась под водой.

Ингвар не раздумывая последовал за ней, и в тот момент, как он оказался под водой, над ними появился ледяной купол, закрыв их от пчёл.

Хельга вынырнула из воды. Рядом, отфыркиваясь, выплыл Ингвар.

— Кто ж так мёд собирает? — поинтересовалась Хельга, стуча зубами от холода.

— Да я кусочек сот хотел взять… — Ингвар обиженно надул губы, и без того раздутые от укуса пчёл. — Кто ж знал, что они так озвереют?

— Я знала. — Хельга посмотрела на медленно распухавшие руки и опустила их воду. — Ты что, никогда не видел, как бортники мёд собирают?

— Откуда? Я вырос в Новогороде, а не в деревне. — Ингвар почувствовал, как округляется лицо и становится трудно говорить.

— Ладно, давай выбираться. — Хельга начала собирать печать воздуха, и уже через несколько минут рой был подхвачен ветром и отнесён в сторону развалин.

Мокрая парочка, стуча зубами, выбралась на берег и начала оценивать потери.

А начиналось-то всё просто прекрасно! Увидев дикую пчелу, Хельга пошла за ней в надежде найти улей. Он, к её удивлению, оказался в старом, давно высохшем колодце, на котором лежала каменная плита. Пчела исчезла под камнем, и Хельга заклинанием аккуратно приподняла его.

Увиденное заставило их потерять дар речи: весь колодец занимали соты.

— Первый раз столько мёда вижу! — выдохнула Хельга. — Это ж богатство какое!

— Приподними плиту повыше, — хитро улыбнулся Ингвар и подошёл к колодцу. Хельга послушала — плита поднялась ещё выше.

Дальнейшее заняло меньше минуты: Ингвар рубанул мечом по сотам, и сразу же в воздух взлетели сотни пчёл. Хельга машинально закрыла лицо руками, а оборотень прижал к себе меч и зажмурил глаза.

Уже после всего, убедившись, что пчёл поблизости не осталось, пара новоявленных бортников направилась обратно к шалашу, выжимая волосы и части одежды.

Уже наступил вечер, и прохлада растекалась по степи.  Когда они подошли к стоянке, лицо Ингвара совсем оплыло от укусов, оставив только глаза-щёлочки, а Хельга смотрела на свои раздувшиеся руки и понимала: она не то что заклинания использовать — волосы распустить не сможет.

— Тебе надо в сухое переодеться. — Ингвар передал девушке высохшую за день рубаху. — Хель, я всё понимаю, воспитание и правила приличия, но тебе ни в коем случае нельзя заболеть: я не смогу тебя вылечить.

Хельга кивнула, ушла в шалаш, скинула сырую одежду и натянула рубаху Ингвара. Рукава спускались низко, поэтому приходилось держать руки согнутыми.

С охапкой сырой одежды она вышла к костру и снова замерла: Ингвар скинул верхнюю одежду и остался в одних нижних штанах. Её репутация рушилась с грохотом камнепада.

Хельга собралась силами: «Ничего… Репутация — дело наживное, а жизнь — одна» — и шагнула к костру, возле которого Ингвар развешивал свою одежду.

— Может, мне кольчугу надеть? — поинтересовался он, увидев полыхающие щёки девушки.

— А толку от неё? — Хельга покачала головой. — Надо согреться как следует, иначе, как ты и сказал, заболеем.

Она развесила свою одежду у костра и присела на бревно.

— Косу мне расплети: волосы нужно высушить, — попросила Хельга, показывая опухшие кисти, — сама не справлюсь.

Ингвар осторожно взял в руки тяжеленную косу и начал выпутывать из неё ленту, а потом распутывать пряди. Длинные волосы коснулись земли — оборотень перекинул их девушке через плечо, чтобы огонь подсушил их. Хельга благодарно улыбнулась.

Парень уселся рядом и притянул Хельгу к себе. Та устало закрыла глаза, положив голову ему на плечо.

Они молча просидели так полчаса; костёр почти прогорел.

— Ингвар, я пойду спать. — Хельга выскользнула из его рук и направилась в шалаш.

— Хороших снов. — Парень с улыбкой проводил её взглядом.

Он бы тоже пошёл спать, но хотелось есть, а поймать в темноте рыбу не представлялось возможным.

Ингвар спустился к реке, выдернул пару стеблей рогоза, но, видимо, попались совсем молодые: корни напоминали нитки. Оборотень ополоснул их в воде, пожевал, выплюнул, мысленно выругался о своей бесполезности и направился на свою половину — спать.

Он долго ворочался: урчавший от голода желудок спать не хотел, — и, когда почти провалился в сон, прозвучал голос Зверя:

— Иди к Хельге…

Ингвар открыл глаза.

— Зачем? Что ты ещё придумал?

— Ей плохо, — в голосе Зверя послышалось беспокойство.

Ингвар вскочил на ноги и босиком метнулся в другую часть шалаша.

Хельга лежала, свернувшись калачиком, и её била крупная дрожь, словно девушка только вылезла из реки.

Оборотень осторожно дотронулся до её лба кончиками пальцев: «Да она горит вся!»

— Хеля…

Девушка открыла глаза. Она сначала с удивлением посмотрела на Ингвара, потом в её руке вспыхнул огненный шар, который, однако, сразу рассыпался.

— Что ты тут делаешь? — наконец поинтересовалась она.

— Зверь позвал. Сказал, тебе плохо. Я потрогал лоб, а ты горячая, как печка. — Ингвар на всякий случай отодвинулся в сторону, понимая, что, если Хельга сейчас решит, что он перешёл допустимые границы, шалаш взлетит на воздух вместе с ним.

— Странно… А мне кажется, что очень холодно. — Хельга взглянула на опухшие руки. — Это из-за пчелиного яда! Я вытащила несколько жал, но, видимо, не все. Идём к костру.

Ингвар снова развёл костёр. Хельга взяла нож, отрезала рукава рубахи и протянула их парню:

— Намочи в реке и пару кусочков льда принеси, — попросила она.

Ингвар забрал ткань и направился к реке. Там он привычно заморозил воду, несказанно обрадовавшись: среди кусков льда всплыло несколько рыбин. Намочив отрезанные рукава, оборотень собрал рыбу и лёд и пошёл к костру. Хельга с бледным лицом пыталась найти на руках оставшиеся жала пчёл.

— Дай я посмотрю. — Ингвар взял распухшую ладонь Хельги и стал внимательно осматривать. Через некоторое время он аккуратно вытащил несколько жал, потом обернул ладони Белозёровой влажной тканью, положив между слоями наколотый лёд.

— Извини, я правда оказался бесполезен…

— Почему? — Хельгу стало немного меньше трясти: холодный компресс понемногу снижал жар. — Из-за пчёл? Но ведь ты и правда не в деревне рос — откуда ж тебе про них знать? Да и мне никогда не было плохо от их укуса. Просто, видишь, слишком много пчёл вылетело. Я никогда такой большой рой не встречала.

— Тогда иди к себе и попробуй поспать, а я, как старший, останусь тут на хозяйстве. И нечего на меня так смотреть! Может, я и не разбираюсь в травах так же хорошо, как ты, но уж рыбу пожарить мне вполне по силам. — с осуждением сказал Ингвар, пока Хельга смотрела на него с улыбкой на лице.

— Да разве я могу усомниться в способностях старшего? — Девушка тихо рассмеялась, поднялась с бревна и направилась в шалаш, аккуратно держа руки перед собой.

Упав на подстилку, она закрыла глаза и почувствовала, как тёплый воздух понемногу проникает внутрь шалаша. Видимо, прежде чем уйти, Ингвар снова применил заклинание воздуха.

«Усыпи меня», — попросила Хельга Зверя и через несколько секунд провалилась в сон.

Убедившись, что воздух вокруг шалаша согрелся, Ингвар собрал рыбу и начал её чистить, а закончив, нанизал на палки и поставил жариться.

Попробовав небольшой кусочек, оборотень недовольно поморщился: «Почему у Хельги эта же рыба не в пример вкуснее? Из-за черемши?»

Тогда Ингвар направился в ту рощицу, в которой Хельга сушилась после их первого совместного купания.

Всё оказалось намного проще, чем он предполагал: заросли черемши покрывали всю опушку берёзовой рощи. Набрав изрядный пучок, оборотень направился к костру. Придя, парень завернул рыбу в листья и закопал в углях.

Чтобы не терять время зря, Ингвар решил всё-таки найти более толстые побеги рогоза, чтобы запечь их. Уже светало, так что должно было получиться легче, чем ночью.

Спустя некоторое время у него появилась огромная охапка листьев рогоза и приличная горка корней. Перетаскав добычу к костру, Ингвар достал рыбу и закопал в угли корни. Как раз в это время из шалаша Хельги послышались шорохи — видимо, проснулась.

— Хель, иди обедать, — позвал Ингвар, и из шалаша показалось заспанное лицо девушки.

— А что на обед? — Хельга с любопытством посмотрела на запечённую в листьях рыбу.

— А что тут может быть? То же, что и вчера, — рогоз и рыба. — Ингвар постучал рукой по бревну, предлагая девушке сесть рядом.

— Минутку, лицо ополосну. — Хельга размотала ткань и с удовольствием заметила, что опухлость почти спала. — Я быстро. Без меня не ешь!

Ингвар чуть улыбнулся ей вслед: «Хорошо, не простудилась, а то нам бы точно трудно пришлось».

Хельга вернулась и с довольным лицом направилась к рыбе. Она развернула слой листьев, принюхалась и — побледнела.

— Ты ел без меня? — в панике спросила Хельга.

— Нет, ты же сказала тебя подождать, — удивился Ингвар. — А что?

— Ингвар! Ты нарвал не черемшу, — она ткнула в сторону растений, — а листья ландыша, и они ой как ядовиты. Слава предкам, что ты дождался меня, иначе ты бы с ними встретился.

Ингвар почувствовал, как по спине пробежал холодок: «Да что ж такое! То пчёлы, то ландыши. Если выживем, потащу Пересвета в лес, чтобы научил в травах разбираться!»

— Тогда остаётся рогоз. — Ингвар выкопал из золы корни.

— Если почистишь, я хлеб из него испеку, — сказала Хельга.

Она взяла нож, присмотрела себе толстый берёзовый сучок, отломила от дерева и начала снимать кору. Вывалив почищенные корни в корзинку, Хельга аккуратно растёрла их самодельной толкушкой и начала выпекать на камне лепёшки.

Обед получился более чем скромный: хлеб из рогоза да печёный рогоз.

— Если ты мне нарежешь ивняка, я сплету ещё корзину. Хотя идём вместе — я ножом потоньше нарежу, а ты попробуй новый меч в деле. — Хельга кивнула в сторону шалаша Ингвара, около которого на двух рогатинах лежал меч — подарок старейшины.

— Он совсем не для того, чтобы прутья резать, — оскорбился за свой клинок оборотень.

— Ничего, потерпит, — Хельга с укоризной посмотрела на парня, — нам сейчас выжить надо, а битв пока не наблюдается.

Белозёрова направилась к ивняку, Ингвар с недовольным видом и мечом в руке поплёлся следом.

За полчаса они набрали несколько охапок прутьев, очистили их от листьев и мелких веточек, и Хельга, выбрав двенадцать самых гибких, начала показывать, как сплести дно корзинки.

— Видишь? Ничего сложного. Северин каждую весну на продажу почти сотню таких плёл, и всё раскупали, — рассказывала она, ловко переплетая прутья друг с другом. — У меня так ровно не получится, да нам красота и не важна. Вот, дно сплели, теперь срезаем лишние прутья и вставляем те, из которых будут стойки для боков корзины. Ингвар взял прутья и тоже начал плести.

***

— Что ж, теперь можно снова отправиться рыбачить. — Ингвар взял в руки обе корзины. Хельга положила в одну из них туесок из рогоза, и они направились вдоль по реке за пропитанием, но предварительно остатки корней рогоза закидали в костёр, чтобы вечером было чем перекусить.

Они дошли до места, где в их реку впадала более мелкая и разливался небольшой плес, заросший рогозом.

— Я за корнями, а ты, кормилец, обеспечь нас рыбой. — Хельга хихикнула и чуть толкнула оборотня локтем.

Тот покачал головой на подобное ребячество, но спорить не стал.

Когда Ярило начал склоняться к горизонту, Хельга с Ингваром имели корзину рыбы и корзину корней рогоза, а туесок почти на половину заполнился пыльцой его соцветий. И, как ценный трофей, сверху корней камыша лежал толстый корень жёлтой кубышки, почти в пол-ладони толщиной и длиной в аршин.

— Идём через развалины. — Хельга взглянула на место, где раньше стоял город. — Я тебе покажу, как надо мёд собирать.

— Пересвет однажды сказал, что ты можешь выжить где угодно. — Ингвар только покачал головой.

— Он был прав, — согласно кивнула Хельга, — но кто бы мог подумать, что мне чаще пригодится в жизни знание трав и умение готовить, чем то, за что меня прозвали Сокровищем Земель Восточных.

От места, где они промышляли камышом и рыбой, до колодца с пчёлами было около получаса ходьбы. Ингвар нёс обе корзины, Хельга шла рядом, неся в руках туесок с пыльцой камыша, и рассказывала о сборе мёда; оборотень молча кивал.

— Никто к пчёлам просто так не лезет, если хочет мёд забрать, — вещала Хельга. — Борть всегда сначала дымом окуривают и только потом забирают добычу. Вообще, мёд ближе к осени собирают, а перед летком соты никогда не трогают: они для пчёл как одеяло; забирают мёд с задней части борти. Но у нас тут целый колодец жидкого золота, поэтому не страшно и перед летком собрать. Сейчас разведём костёр, потом я подниму камень заклинанием, а ты направишь дым в улей. Чуть-чуть подождём — и схватишь тот кусок, что отрубил вчера, затем быстренько улепётываем.

— То есть ты мне сейчас провела целый урок по сбору мёда, чтобы мы просто забрали вчерашний кусок и сбежали? — возмутился Ингвар.

— А ты как хотел? Из меня бортник никакой, из тебя тоже, да и складывать у нас мёд некуда и хранить негде. Будем брать понемногу, по потребности. — Хельга остановилась в саженях ста от колодца. — Корзины здесь оставь: вдруг придётся далеко убегать.

Ингвар снова согласно кивнул и припрятал корзины под степной вишней.

К улью подходили тихо, почти на цыпочках. Ребята развели небольшой, но дымный костёр; Ингвар заклинаем направил дым в колодец и, убедившись, что гул стих, махнул Хельге рукой. Та подняла камень — и оборотень резко схватил вчерашние соты и бросился наутёк. Девука сразу вернула камень на место и резво последовала за ним.

Остановились они около оставленных корзин, только когда убедились, что рой их не преследует.

— Получилось! — Ингвар белозубо улыбнулся и протянул Хельге соты. — Кусай!

Та с удовольствием откусила сладость. Оборотень последовал её примеру, а остатки сложил в туесок с пыльцой.

Подхватив корзины, Ингвар и Хельга направились к своей стоянке.

—  С тебя хворост, костёр и рыба, а с меня пирожки и лепёшки. — распределила задачи Хельга.

Пока оборотень собирал хворост, она выкопала из потухшего костра печёный рогоз, затем собрала его листья, принесённые Ингваром, и начала плести плотный туесок.

Вернувшись, оборотень бросил на неё заинтересованный взгляд, но отвлекать не стал — развёл костёр и ушёл чистить рыбу.

Когда он справился и с этой задачей, Хельга уже успела почистить запечённые корни, раздавить их толкушкой в туеске и теперь на плоском камне сыпала в полученное пюре пыльцу рогоза. Постепенно под её руками формировался кусок, похожий цветом на ржаное тесто, и девушка разделила его на две части. В одну добавила мёд, а другую спрятала в туесок, предварительно положив в неё лист лопуха.

— Подгреби, пожалуйста, угли к камню, — попросила Хельга, формируя из рогозового теста небольшие лепёшки с мёдом и раскладывая их на камне.

Пока лепёшки пеклись, Хельга выбрала все мелкие косточки из жареной рыбы, а из второй части теста начала лепить пирожки.

— Эти жарить поставим чуть позже, когда я черемши принесу, — сообщила она и встала. — За лепёшками посмотришь? Только с камня не снимай, просто угли в сторону отгреби.

— Слушаюсь! — Ингвар с улыбкой кивнул головой. — И давай быстрее, а то темнеет уже.

Хельга расплылась в улыбке и быстрым шагом направилась к роще. Она теперь точно знала, что доверять сбор трав Ингвару так же опасно, как и Забаве. Может, никто и не умрёт, но животом маяться будут точно.

Когда на небе появилась три ночных светила, ужин был благополучно съеден. Хельга с Ингваром молча сидели у потухающего костра, вороша горячие угли.

— Хель, что будем делать, когда вернёмся? — Оборотень уже по привычке притянул Хельгу к себе.

Девушка ответила задумчивым взглядом.