Степь цвела. Сквозь пожухлую прошлогоднюю траву пробивалась новая, и среди изумрудного цвета виднелись жёлтые мазки тюльпанов и горицветов, малиновые — рябчиков, ярко-фиолетовые — сон-травы, синие — мордовника.

Ингвар с Хельгой направились к реке, что протекала не далее чем в полуверсте от места, где их выбросило из портала. Берега её заросли берёзой и осиной, а на песчаном взгорье виднелись сосны и лиственницы — ребята могли, по крайней мере, построить небольшой шалаш, развести огонь и обеспечить себя едой.

Ярило уже стоял высоко на небе, и становилось жарко. Ингвар украдкой поглядывал на свою спутницу, готовый броситься к ней в случае любой опасности — будь то нападение комаров или существ из разлома.

Наступив на очередной каменистый бугор, Хельга болезненно поморщилась.

— Что случилось? — моментально всполошился Ингвар.

— Моя обувь совершенно не подходит для прогулок по земле. — Хельга чуть приподняла край платья и показала ботиночки из тонкой выделанной кожи, украшенные рисунком. — Такое впечатление, что по камням босиком иду.

— Мне тебя понести? — Ингвар нервно вздохнул и шагнул к Хельге, но та, покачав головой, отступила.

— Дойду до деревьев сама, а твоя сила нам ещё понадобится, чтобы навес построить. Как до берёз дойдём, я себе лапотки сплету. — Хельга окинула взглядом небольшую рощицу и уверенно направилась к ней. — От них пользы больше, чем от этой красоты.

— Ты умеешь лапти плести? — удивился Ингвар: не пристало княжеской внучке крестьянскими делами заниматься.

— Конечно умею. Ещё у домовых научилась. — Хельга смущённо улыбнулась. — Мы в детстве где только не лазили, и часто обувь оставалась в ближайшем болоте, или уносилась рекой, или просто разваливалась. Тогда-то и пригождались мои навыки.

— А я никогда в лаптях не ходил. — Ингвар чуть смутился: «Какая же маленькая ножка у Хели. У меня ладонь, наверное, и то больше». — Не думал, что на тебе так экономили.

— Я сама на себе экономила, — Хельга ускорила шаг, — зачем тратиться на то, что можно получить бесплатно?

Они подошли к реке. Хельга состроила недовольную гримасу: ей тут совсем не понравилось. Несмотря на то, что речушка оказалась не больше пяти-шести саженей в ширину, — келпи бы перепрыгнул, копыт не замочив, — дна её разглядеть было невозможно. Из-за этого вода казалась чёрной, словно свернувшаяся кровь.

— Мне тут не нравится… — Хельга чуть сморщилась и передёрнула плечами. — Неприятное место: река чуть больше ручья, а даже дна не видать. Странно это.

— Хочешь, узнаю глубину? — Ингвар с любопытством уставился на реку: он тоже ничего подобного не встречал.

— Давай, — Хельга согласно кивнула, — у тебя с собой верёвка, что ли, есть?

— Лучше. — Ингвар довольно усмехнулся: подвернулась возможность произвести впечатление на девушку. — Смотри внимательно!

Он сложил руками печать воды, добавил воздуха — и на поверхности реки начал образовываться ледяной столб, уходящий в чёрную воду. Хельга, чуть склонив голову набок, с интересом смотрела.

Наконец, решив, что льда достаточно, Ингвар взмахнул рукой — и столб стал подниматься из воды. Сажень, две, пять, десять, пятнадцать, двадцать… Не выдержав своего веса, лёд разломился на несколько кусков — и они обвалились в чёрную воду, окатив обоих брызгами ледяной воды.

— Ну ты видела? — Ингвар в изумлении, вытирая лицо, повернулся к Хельге. — Река бездонная, что ли?

— Не знаю, но что-то страшновато у неё останавливаться. — Хельга отошла подальше от воды. — Гляди! Дальше вода светлее и дерево упавшее лежит. Перейдём на ту сторону? Там вроде место выше и суше.

Ингвар согласно кивнул. Впереди река образовывала небольшой омут, заросший рогозом, кувшинками и осокой. С одной стороны вода подмыла берег, и росшая там берёза рухнула в неё, став своеобразным мостом. Произошло это, видимо, очень давно, поскольку ветки на стволе почти отсутствовали.

Парень подошёл к поваленному дереву и попинал его ногой.

— Вроде крепкое, — вынес он свой вердикт. — Да можно, в общем, и вброд перейти: тут глубины в сажень.

— Вода ледяная, — не согласилась Хельга, вспомнив, как их окатило брызгами, — ещё заболеть не хватало. Да и кому сажень — небольшая глубина, а кому — по макушку.

— Хорошо, тогда идём.

Ингвар первым шагнул на ствол и подал Хельге руку. Белозёрова, вцепившись в парня и с опаской глядя на воду под ногами, пошла следом.

— Да не бойся! Тут идти пять ша…

Не успел он договорить, как ствол рухнул вниз, осыпав их трухой. Берёзовая кора под действием воды и ветра стала твёрже камня, но вот древесина внутри полностью сгнила. Ингвар с руганью и Хельга с испуганным визгом скрылись под водой, чтобы через несколько секунд показаться на поверхности. Парень подхватил девушку и, буквально сделав пару шагов, оказался на берегу.

— Я же г-говорила, что х-холодная! — стуча зубами, произнесла Хельга и стала выжимать разом потяжелевшие волосы.

— Надо высушить одежду. — Ингвар отцепил меч, скинул намокший плащ, кожаный доспех и вышитую красными нитями рубаху, стащил сапоги, вылил из них воду и спокойно начал снимать штаны, чтобы развесить сушиться.

Хельга Белозёрова аж ойкнула от неожиданности, вспыхнула, как маков цвет, моментально отвернулась и на всякий случай, чтобы не увидеть лишнего, закрыла ладонями глаза. Подобного непотребства от оборотня она совсем не ожидала. Разве так можно при незамужней девице?

Ингвар тоже замер и, к своему удивлению, почувствовал, как горят уши. Он совсем забыл, что Хельга Белозёрова, несмотря на всю свою силу, не дружинник, а княжеская внучка. Парень мысленно выругался: все советы Уббе и его братьев, как вести себя с девушкой, оказались полностью бесполезны. Ни внешностью, ни словами, ни знаниями, ни силой произвести впечатление не удалось. Вышло как раз наоборот, а ещё он уже три раза перед ней опростоволосился.

«Если бы тут была Герда, я бы и внимания не обратил: она свой в доску парень. Но вот Хельга… Вряд ли она подобное хоть раз за свою жизнь видела. — Ингвар вздохнул и сделал вполне безразличное лицо. — Что ж, если позориться, то от души».

— Стесняешься? Можешь в рощу отойти, — произнёс он так, словно ничего не случилось, и снял штаны, оставшись в одних портках.

Хельга кивнула и строго прямо, не поворачивая головы в сторону оборотня, направилась было к растущим невдалеке берёзам, но, пройдя несколько шагов, не выдержала — и резво умчалась в рощицу.

— Не вздумай подглядывать! — раздался её голос из кустов цветущего ракитника.

— Очень нужно! — насмешливо фыркнул Ингвар и направился к реке.

Он чуть поболтал ногой в стылой воде, потом повернулся лицом к Ярилу, раскинул руки и замер, наслаждаясь его теплом.

Убедившись, что никто за ней не подглядывает, Хельга отстегнула пояс, скинула мокрое платье и, оставшись в одной тонкой сорочке, начала развешивать одежду на ветках ракитника. Потом сняла очелье, распустила волосы, ещё раз тщательно отжала каждую прядь и предоставила тёплому ветерку. Можно было попробовать и заклинанием, но если что-то пойдёт не так, то последствия могут быть печальные: тут нет Игната, которого можно домой за новым сарафаном послать.

Хельга несколько раз прошлась по небольшой рощице и, наконец не выдержав, с любопытством выглянула из своего убежища. Ингвар стоял у самой кромки воды. Прозрачные капли воды сверкали в чёрных волосах как самоцветы и, скатываясь с мокрых прядей, медленно скользили по широкой спине. Под загорелой кожей перекатывались мышцы.

«Ой хорош!  Интересно, а если подойти и обнять его? — Хельга сердито замотала головой, отгоняя совсем не свойственные ей мысли. — Дурная, дурная, дурная!» — мысленно запричитала она, отгоняя морок.

Хельга сняла с пояса небольшой нож, что всегда носила с собой, и начала снимать с берёз кору: «Если сейчас же не займу себя делом, неизвестно, какие ещё глупости в голову взбредут!»

Ингвар несколько раз посмотрел в сторону цветущего ракитника, но даже намёка на Хельгу не почувствовал — видимо, его слову особо не поверили и вокруг рощи установили пару защитных печатей.

Он немного отошёл от реки и мечом срубил мелкую поросль, очищая место под будущий шалаш. Взяв в руки тонкую палку, парень прикинул на земле размеры будущего сооружения. Ингвар присмотрел несколько тонких берёз и срубил их, окончательно затупив меч. Зато теперь у него были жерди для шалаша.

В осиннике оборотень раздобыл пару раздвоенных стволов, рубанув их заклинанием, потом воткнул получившиеся рогатины в землю на треть и положил сверху продольную жердь, а на неё стал укладывать оставшиеся стволы, ветки и тонкие деревца, что остались после очистки площадки.

Осмотрев полученный шалаш, Ингвар удовлетворённо кивнул. Оставалось сделать подстилку. Парень пошёл к опушке рощи, — в противоположную от укрытия Хельги сторону — набрал пару больших охапок сухой травы и разложил внутри шалаша.

«Первый совместный дом готов. Да, не в такое убожество я мечтал привести Хельгу…»

— О, уже построил, — раздался сзади мягкий, обволакивающий голос.

Ингвар почувствовал, что неожиданно стало жарко. Он развернулся — и замер.

Хельга Белозёрова стояла недалеко от него, держа в одной руке ботиночки. Её распущенные волосы невероятной густой волной спускались почти до колен, а пошитое на южный манер платье, подпоясанное широким поясом, настолько прекрасно подчёркивало ладную фигуру девушки, что Ингвар почувствовал сухость во рту и даже несколько раз выдохнул, чтобы успокоиться.

— Оцени. — Оборотень указал рукой в сторону скромного жилья. — Ну как, до появления князя достоит?

Хельга подошла к шалашу, заглянула внутрь и удовлетворённо кивнула.

— Хорошо сделал, — похвалила она работу Ингвара, — а сам-то ты где спать будешь?

Оборотень аж потерял дар речи: кажется, они с Хельгой по-разному видели их совместную жизнь.

— Ты же не собираешься целую ночь у костра караулить, пока я сплю?  Это того не стоит. — Девушке, видимо, и в голову не пришло, что шалаш рассчитан на двоих. — Ингвар, когда я сказала, что не могу выложиться в заклинаниях на полную силу, это совсем не значило, что я оставлю нас без защиты. Поверь, я поставлю такие щиты, что комар не пролетит. Поэтому давай тебе тоже сделаем шалаш. Хотя… давай просто этот продлим. Я найду пару рогатин, а ты жердей наруби.

Хельга оставила башмачки около шалаша, а сама направилась к осиннику. Ингвар с удивление отметил на её ногах берестяные лапти: «Может, попросить её и мне такие сплести?» — Сырые сапоги стояли в стороне и если и обещали высохнуть, то не раньше вечера, а может, и завтрашнего утра, а почва тут была довольно каменистая — босиком не походишь.

—  Хеля, а ты мне можешь лапти сплести? — крикнул он в сторону осинника, где, судя по качающимся деревьям, Хельга не рогатину ломала, а медведя ловила.

— Да не проблема, — девушка вынырнула из осинника, легко таща за собой два приличных дерева, — берёз тут много — бересты надерём.

Она скинула добычу возле Ингвара и, оглядевшись, спросила:

— А жерди где?

—Э-э-э-э… — растерялся оборотень. — Я сейчас… — И убежал.

Хельга усмехнулась ему вслед, а потом за её спиной появилась огромная печать, из которой начали выходить ледяные клинки. Девушка указала рукой на стволы осин — и клинки ударили по веткам, перерубив их.

— А неплохо… — удовлетворённо произнесла Хельга. — Правда, за применение боевой магии в таких целях дедушка бы снова поставил меня в угол…

Когда Ингвар вернулся с большой вязанкой жердей, у задней стены шалаша уже были вбиты в землю осиновые рогатины. Хельга вытащила из его вязанки самую толстую жердь, установила на рогатину, крепко зафиксировала тонкими полосками осиновой коры и стала размещать другие жерди.

Ингвар, словно зачарованный, следил за её точными движениями, но потом, спохватившись, бросился помогать. Наконец, набрав ещё несколько охапок сухой травы и устроив Ингвару место для отдыха, ребята присели отдохнуть.

— Есть охота, — сообщила Хельга, прислушиваясь к урчащему животу, — рыбу поймаешь? Или мне пойти?

— Ты меня что, за мужчину не считаешь? — Ингвар моментально надулся. — Обувь плетёшь, шалаши строишь, рыбу ловишь — можно мне хоть немного проявить себя?

— Не сердись. — Хельга ярко улыбнулась и погладила его по голове.

Возмущения оборотня застряли где-то у него в горле, и он растерянно захлопал своими длинными ресницами — любой девице на зависть.

— Я всё прошлое лето в лесу прожила: что съедобное находила, то и ела… — И, увидев растерянный взгляд Ингвара, добавила: — Я тебе всё расскажу, начиная от того момента, когда мы расстались. Очень много всего случилось, и ты должен узнать это от меня, чтобы не было недопониманий. И если наше обещание останется в силе, то обратной дороги у тебя не будет.

— Моё обещание быть с тобой останется в силе вне зависимости от того, что произошло. — Ингвар неожиданно смутился: «Вот почему всегда важные разговоры начинает Хельга? Причём с таким лицом, будто это само собой разумеющееся?»

— Тогда с меня костёр, а с тебя рыба. И, если можно, почисти там, а? Не переношу запах сырой речной рыбы. — Хельга снова рассмеялась, увидев растерянное лицо Ингвара. — Я умею её готовить, но запах… Бе-е-е-е!..

Девушка встала, кинула Ингвару свой нож, а сама направилась к кустам ракитника, где пряталась до этого. Река там образовывала излучину, и за долгое время туда нанесло паводком множество поваленных деревьев.

Ингвар проводил её взглядом, а потом довольно улыбнулся: Хельга была не такой, как все те девицы, что настойчиво боролись за его внимание. С ней приходилось стараться самому, чтобы получить хотя бы улыбку и одобрение. Парню это даже нравилось.

Оборотень пошёл к небольшому омуту, в котором они так неплохо искупались, и присмотрелся на наличие в нём рыбы. Мелкая рыбёшка играла на тёплом мелководье, но Ингвара не привлекала — он пошёл дальше, где было глубже.

Парень воспользовался уже проверенным способом — заморозил воду в реке у дна, а потом, расколов всплывшую льдину, начал сортировать добычу. А она оказалась невелика: две краснопёрки и карась. Растопив лёд и выкинув рыбу на берег, Ингвар пошёл дальше. Тут дна не было видно и вода приобрела чёрный оттенок, но и улов оказался не в пример лучше: несколько крупных карасей и пара линей.

Ингвар мысленно вздохнул: «Если так продолжится, наш обед плавно перетечёт в ужин», — и пошёл ещё дальше. Найдя неплохую заводь, он снова заморозил воду.  Лёд начал всплывать, и Ингвар с интересом смотрел, кого предки принесли ему на этот раз. Сначала ничего интересного не было: тина да утонувшие ветки, — но из одного, довольно большого куска льда на Ингвара взглянули глазёнки на приплюснутой голове с пастью, украшенной мощными зубами и свисающими усиками. Налим! И не меньше чем на полпуда.

Оборотень довольно потёр руки: «Вот теперь я настоящий кормилец семьи», — вытащил налима на берег, снял с себя нижнюю рубаху, завязал горловину и рукава, сделав мешок, и засунул туда добычу. Теперь было не стыдно возвращаться обратно.

По дороге он подобрал карасей, линей и краснопёрок. Оставалось всё почистить.

***

Хельга быстро натаскала хвороста и развела костёр, потом заклинанием расколола лежащий у реки камень и, получив две ровные пластины, расположила одну сбоку от костра, — не сковорода, но тоже подойдёт — а вторую поставила как стол.

Девушка направилась к небольшому заросшему участку реки и начала собирать соцветия рогоза, мысленно ругаясь, что каждое лето у неё начинается именно с этой еды. Она аккуратно сложила на платок соцветия, а потом стала выдёргивать растения вместе с толстым корнем.

Собрав приличную охапку, Хельга потащила всё к костру. Нож она отдала Ингвару чистить рыбу, но оставался меч. Хельга взяла его в руку, отделила мясистые корневища от зелёных листьев и закопала их в горячие угли — пусть запекаются. Зелёные листья девушка отнесла к шалашу с намерением сплести из них небольшой коврик, чтобы ночью закрывать им вход.

Ингвара всё не было.

Хельга обтрясла соцветия рогоза — получилась небольшая горка пыльцы, напоминающая муку. С этим она разберётся чуть позже.

Белозёрова снова направилась к роще, смутно припоминая, что, пока бегала по ней, охлаждая непутёвую голову, видела знакомое растение. Память не подвела: на небольшом пятачке, в сырой ложбинке, цвела черемша.

Набрав изрядный пучок, Хельга направилась обратно к костру, но тут её взгляд зацепился за нечто сморщенное, бугром выходящее из земли: «Сморчки… Надо же, а у нас в Белозёрске они уже отошли… — Девушка аккуратно выдернула хрупкие грибы из земли. — Даже если Ингвар ничего не поймает, с голоду не помрём. По крайней мере, сегодня».

Хельга дошла до костра, разложила на горячем камне черемшу, чтобы та стала помягче, быстро сделала из листьев рогоза небольшую корзину без ручки, сложила в неё порезанные мечом грибы и поставила в воду — вымачивать сморчки.

Ингвар до сих пор не вернулся.

Черемша стала совсем мягкой, и теперь её можно было размять в кашицу. Вспомнив то, чему учил её келпи, девушка заморозила воду из реки, придав ей вид горшка, зачерпнула в него воды и высыпала туда соцветия рогоза и размятую черемшу, стала смешивать. Получилась жижа, напоминающая тесто для блинов — совсем не солёная, но с привкусом чеснока.

Хельга взяла горшок в руки, предварительно обмотав его платком, чтобы не растаял, и направилась к костру, где начала разливать получившееся тесто на плоский камень. Не хлеб, конечно, но выбирать не приходилось.

Белозёрова вытащила из реки корзинку со сморчками, нанизала их на берёзовые прутики, чередуя со стеблями той же черемши, и воткнула в землю рядом с костром, чтобы прожарились.

***

Ярило начал спускаться с зенита, показывая, что обед уже прошёл, когда Ингвар, закончив чистить рыбу, подходил к месту, где оставил Хельгу.

«Наконец-то этот странный день закончится и мы поедим».

На подходе к стоянке Ингвар почувствовал запах жареных грибов и чеснока. Рот моментально наполнился слюной, а живот предательски заурчал.

«Глупо было думать, что Хельга просто сидит у шалаша и голодает». — Он прибавил ходу.

У костра, возле плоского камня, хлопотала Хельга. Свои длинные волосы она заплела в косу и, чтобы не мешала, обмотала её дважды вокруг головы, а кончик закрепила двумя берёзовыми палочками, как делают шпильками женщины из Поднебесной.  На камне, что стоял в стороне от костра, на листьях лопуха были разложены какие-то запечённые корневища, жареные грибы, стебли черемши и нечто, напоминающее хлеб.

— Где ты всё это взяла? — Ингвар поставил возле костра мешок с рыбой.

— Да тут, у реки. Бегать-то особо некуда было. — Хельга улыбнулась, открыла мешок и удивлённо присвистнула. — Отличный улов! Сейчас мелкую жарить поставлю, а налима на ночь под угли закопаем.

Она ловко нанизала карасей, линей и краснопёрок на берёзовые палочки, подгребла к краю костра углей и воткнула туда рыбу.

— Идём есть. — Хельга подтолкнула Ингвара к камню, вручив ему палочку, напоминающую ложку. — Я со вчерашнего дня не ела — живот уже с голода сводит.

— И я не ел, — честно сознался Ингвар, — переживал, как с тобой встречусь.

— То же самое. — На лице Хельги расцвела улыбка. Белозёрова забрала у Ингвара свой нож, очистила кусок печёного корня рогоза и протянула ему. — Пробуй. Не особо вкусно, но голод хорошо утоляет.

Ингвар откусил: «Хм… А что, неплохо. Мягкий вкус, даже чуть сладковатый».

Пока ждали рыбу, они подчистую смели всё, что приготовила Хельга.

Когда запеклась рыба, Ингвар протянул Хельге обоих линей, а себе забрал карасей, о чём впоследствии пожалел:  пришлось много отплёвываться мелкими костями.

Наконец, рыба была съедена. Ингвар поднялся и мечом сгрёб угли костра в сторону, а Хельга заклинанием сняла слой земли, накидала в яму листьев черемши, уложила на них налима, сверху — снова слой листьев, потом глину. Ингвар засыпал всё это горячими углями.

Белозёрова уселась на бревно и устало закрыла лицо ладонями. Такой встречи с Ингваром она не могла представить даже в самых сумасшедших мечтах.

Ингвар уселся рядом, вытащил из её прически палочки и, ловко поймав косу, стал перебирать пальцами незаплетённые концы.

— Устала? — тихо поинтересовался он.

— Как собака, — честно ответила Хельга, убрав руки от лица. Она стала задумчиво смотреть на вечернее небо, где уже поднялись три ночных светила.

— Может, спать пойдёшь? — Ингвар кивнул в сторону шалаша.

— Нет, я должна тебе много чего рассказать. — Хельга покачала головой. — Ты не задал мне ни одного вопроса про Зверя — это потому, что тебе ничего не сказали?

— А что мне про него должны были сказать? — Ингвар удивлённо посмотрел на Хельгу. — Я знаю, что его больше нет. Но не переживай: я привык. Или для тебя Зверь многое значил?

Хельга растерялась: «Как же абсолют собирался проводить обряд, не рассказав Ингвару о Звере?»

— Давай я начну с того дня, когда мы расстались. — Хельга устало посмотрела на Ингвара. — История невесёлая, и я рада, что всё наконец закончилось, пусть даже и так… — сказала она, махнув рукой в сторону шалаша. — Когда я проснулась на следующий день после нашего разговора,  мне поспешили сообщить самую свежую новость Восточных Земель — Ингвар Радборт сбежал с Любославой, дочерью сотника Стогнива.

Увидев возмущённое лицо оборотня, Хельга улыбнулась и приложила свой пальчик к его губам, а сама продолжила рассказывать: как победила на Осенинах, как попала на обряд, как спасла его зверя, как очнулась в странной пещере и не могла ни ходить, ни говорить, как тётка отправила её к Ягайле, как зверь спас её от Кощуна, как дедушка с князьями вытащили её с тех земель, как вслед за ней в портал просочился келпи, как обрела новый голос, как её пытался похитить Раду и как несколько месяцев абсолют с князем Белозёровым готовили обряд, чтобы вернуть Ингвару Зверя.

К концу рассказа три ночных светила уже ярко сияли на небе, превращая тьму в мягкий полумрак. Ингвар сидел, пытаясь переварить ту информацию, которую, совершенно не скрывая, вывалила на него Хельга: «Зверь жив? Я верну его и стану настоящим оборотнем? Но почему отец ничего не сказал? И как Хельга всё пережила и не сломалась? За что ей это?»

После долгого молчания Ингвар вскочил, сгрёб Хельгу в охапку, посадил к себе на колени и прижал к груди.

— Спасибо, что выжила… — прошептал он, закопавшись носом в её волосы, которые пахли дымом, берёзовой свежестью и сладкими цветами ракитника.

Хельга не сопротивлялась. Она ткнулась лбом в его плечо, и уже её плечи начали мелко подрагивать. Несгибаемое Сокровище Земель Восточных разрыдалось, уткнувшись Ингвару в плечо.

— Это… было так больно. Я думала, что умру, — всхлипывая произнесла она. — Почему они все предали нас? Дядька Звяга, Ларс, тётушка, Раду и…

— Моя матушка? — Ингвар печально вздохнул. — Не знаю, Хель, но, что бы ни случилось, я всегда буду на твоей стороне, даже если ты будешь неправа.

— Я тоже не знаю, что двигало твоей матушкой… — Хельга подняла голову, вытерла слёзы и посмотрела оборотню прямо в глаза, — но всё это время я восхищалась ей. Она на вид такая хрупкая, однако стоит на своём словно скала. Я видела, как пыталась задобрить её Любослава, но правительница всегда была на твоей стороне. Зачем же ей вредить тебе? Тут что-то другое.

— Я уже ничего не понимаю. — Ингвар снова покачал головой. — Мне даже про Зверя не сказали… А хочешь узнать, как жил я?

Хельга молча кивнула и попыталась вернуться на своё место, но Ингвар, чуть усмехнувшись, прижал её крепче: «Пусть хотя бы сейчас я стану ей опорой».

Хельга вздохнула, но смирилась.

Белозёрова с замиранием сердца слушала рассказ Ингвара: ему тоже немало пришлось пережить, а ведь любая из битв могла стать для него последней. А его встреча с Раду… Хельга прекрасно знала, на что способен мертвяк, и то, что он подарил Ингвару жизнь, ясно давало понять: оборотень заслужил его уважение. Хороших врагов Раду берёг.

Ингвар закончил рассказ, когда уже светало. Хельга наконец набралась смелости и спрыгнула с его колен. Парень тоже встал и начал разминать затёкшие ноги.

— Нам надо отдохнуть, — устало произнёс он, — а днём попробуем разобраться, есть ли тут поблизости живые люди.

— Хорошо. — Хельга согласно кивнула и скрылась внутри шалаша.

Ингвар в задумчивости стоял рядом, а потом попытался шагнуть внутрь, но в то же мгновение на его шее сомкнулись невидимые пальцы.

— Я не стал портить момент вашего трогательного воссоединения: она и правда очень скучала по тебе… — раздался знакомый голос, — но ещё один шаг — и я сломаю тебе шею, мальчишка. И руки свои, как и желания, держи при себе. Хельга принадлежит мне!