Сточная канава вывела Ингвара к небольшим деревянным домам, частично уже вросшим в землю, где обитала прислуга замка.

Пользуясь темнотой, парень пробрался поближе к стене. Проведя по кирпичной кладке рукой, он мысленно усмехнулся: «А король Элла не только самоуверен и глуп, но и жаден». Когда-то десять многоугольных башен были непреодолимой преградой для любой армии, но сейчас защитные артефакты на них еле теплились, а кладка начала разрушаться.

Тем не менее даже в таком состоянии стены могли выдержать длительную осаду. Если король Элла отступит под их защиту, Великая армия может застрять тут надолго.

Ингвар незаметно спустился к реке, что протекала по территории города, и ополоснулся в ледяной воде, стараясь смыть вонь, иначе запах выдал бы его первому же караулу.

Выйдя на берег, парень натянул одежду и стал растирать руки и ноги, стараясь согреться. Можно было использовать магию, но он боялся, что защитные заклинания засекут его.

Чуть согревшись, Ингвар активировал талисман, скрывающий присутствие от оборотней, и тихо, словно ласка, проскользнул в крохотное помещение внутри башни, в котором, видимо, раньше хранились запасы смолы. Сейчас тут было пусто, лишь в углу валялись пучки лучины.

Выглянув в зарешёченное окно, Ингвар удовлетворённо вздохнул. Неизвестно, на что рассчитывал король Элла, но патрулей в замке почти не было, а на стенах не стояло ни одного мага, лишь простые воины.

Ингвар опустился на каменный пол, упёрся в него ладонями — и сформировал внутри башни заготовку ледяного заклинания. Конечно, магия огня была бы эффективнее, но её сразу бы заметили, а вот ледяное заклинание зимой обнаружить почти невозможно, если нет магов уровня Ингвара.

Закончив заклинание, парень снова выглянул в окно и, убедившись, что караульные отошли достаточно далеко и что рядом нет собак, переместился во вторую башню.

***

Когда совсем рассвело и Ингвар закончил свои приготовления в трёх башнях, внизу уже сновали люди — выводили лошадей для магов и оборотней; строились пешие воины.

«Вот теперь нужно быть предельно осторожным», — подумал Ингвар и проверил отвлекающие талисманы. Их действия хватит ещё на пару часов, а если к тому времени битва не начнётся, придётся парню надеяться лишь на свои способности.

Ингвар, пробравшись по лестнице на самый верх, вылез наружу, повис на краю башни, а потом рывком забросил своё тело на деревянную крышу.

Он аккуратно снял пару досок и проскользнул в небольшое пространство между потолком и крышей. Отсюда открывался прекрасный вид на поле, где случится сражение.

Ингвар прижался спиной к стропилу, что держало крышу, и задремал, не сомневаясь, что звук боевого рога разбудит его.

***

Однако проснулся он намного раньше: от криков во дворе замка. Ингвар выглянул в щель меж досок и увидел разъярённого высокого мужчину с чёрной бородкой и рядом с ним — согнувшегося в поклоне гонца. Судя по золотому обручу с самоцветными камнями на голове, высокий мужчина и был королём Эллой.

Ингвар хмыкнул: «Сейчас бы с таким украшением в бой идти. Даже кожаный шлем и то надёжнее. Или местные правители в бою не участвуют, а прячутся за спинами магов?»

Мужчина пнул гонца и махнул рукой. В тот же момент ему подвели крупного гнедого коня. Король вскочил в седло и направил скакуна во главе войска. Раздался боевой рог, и армия начала покидать замок.

Ингвар переместился к другой стороне крыши. Войско, словно длинная змея, растянулось от города до поля сражения. Отряды короля Эллы построились в боевом порядке. Оборотни перевоплотились в зверей, за ними расположились лучники; маги встали позади войска. А вот хирды разглядеть не выходило: несмотря на мороз, над полем клубился туман — явно магический, — скрывая бо́льшую его половину.

Рядом раздался разговор, из которого Ингвар не понял ни слова: такому языку его не учили. Стараясь не шевелиться, Ингвар глянул вниз. На стену поднимались три мага. Им предстояло установить на город защитную печать и прикрыть войско в случае отступления. Под стеной десяток воинов встал на охрану лестницы, ведущей наверх.

Ингвар мысленно хмыкнул: «Зря стараетесь, ведь я уже здесь».

***

Прошло около получаса. Защитники, похоже, устали ждать: в сторону тумана полетели крики — наверняка оскорбления и обвинения в трусости. Отряды короля Эллы, пытались спровоцировать хирды на атаку.

Неожиданно туман рассеялся, и перед глазами Ингвара возникло поистине огромное войско: пять братьев, пять великих ярлов, наконец объединили свои хирды в одну армию. На поле стояли тысячи воинов, сотни оборотней и магов. В отрядах короля Эллы разом наступила мёртвая тишина: у них не было ни малейшего шанса против такого войска.

Загудели боевые рога скандинавов, распустились знамёна с изображением ворона — и хирды, возглавляемые ярлами, пошли в атаку.

Король Элла взмахнул рукой, отдавая приказ магам, и перед его отрядами возникли защитные печати, а войско, развернувшись, начало отступать в город.

Маги, стоявшие на стенах, быстро сгруппировались и стали активировать защитный купол над городом. На каждой из четырёх стен взметнулись голубые столбы магической энергии — и над городом начала формироваться печать.

Ингвар усмехнулся: пришло его время. Он резко ударил заклинанием огня по доскам, на которых сидел, и вместе с их обгорелыми остатками упал на стену. Маги на секунду оторопели, но быстро сориентировались и прикрыли собой напарника, что устанавливал купол; позвали подмогу.

Парень ударил заклинанием по лестнице — подмога не придёт.

Маги переглянулись, и в их руках вспыхнули огненные шары. Ингвар резким движение руки послал им навстречу ледяной клинок, который разделился пополам. На врагах вспыхнули защитные амулеты — и нейтрализовали заклинание льда.

Внизу люди притащили лестницу и начали вскарабкиваться. Ингвар метнулся вперёд, ударом кулака сбил мага с ног и бросил огненный шар в другого. Шар взорвался — и волна огня выкинула мага с башни и опрокинула приставленную лестницу.

Вокруг Ингвара засвистели стрелы, но теперь вспыхнул уже его амулет и активировал небольшое защитное поле, после чего осыпался пеплом.

Зная, что времени нет, парень пнул ногой в живот упавшего мага, а затем, снова взорвав огненный шар, выкинул третьего неприятеля со стены. Столб света погас, и печать над городом начала трескаться.

Ингвар опустил руки на пол башни, собрал всю свою немалую силу и активировал магию льда, спрятанную до этого времени в трёх башнях. В глазах потемнело, и во рту почувствовался металлический привкус.

С соседней стены быстро приближался отряд мечников, но заклинание Ингвара активировалось — и острые ледяные кристаллы взметнулись сквозь кирпичную кладку, дробя её в крошку.

Тяжёлые ворота, потеряв свою опору, громко рухнули наружу, испугав приближающихся всадников. Конь под королём Эллой шарахнулся в сторону, споткнулся — и упал, выбив всадника из седла.

Ингвар приземлился на землю и, спрятавшись в поднявшейся пыли, выбежал за пределы города.

***

Король Элла сидел на земле и смотрел, как к нему приближаются пять высоких светловолосых мужчин, очень похожих на того, кого он убил, скинув в яму со змеями.

Узник пошатнулся и стал заваливаться набок.

— Э нет! — Ярл Уббе схватил Эллу за шиворот и дал пощёчину, чтобы пришёл в сознание. — Так легко ты не покинешь этот мир.

— Свяжи его, — оборотень со знаком змея в зрачке кинул Уббе верёвку, — хочу прокатить за моей лошадью.

Ингвар отошёл в сторону: ярлы в своём праве — и его лично происходящее не касалось. Тем не менее и у парня был свой интерес в этом деле.

Оборотни вскочили на коней. Змееглазый сорвался с места, и за ним по земле потащилось связанное тело короля Эллы. Уббе же задержался на минуту:

— Ингвар, напугался? Запашок от тебя…

— Знаешь, чтобы один мог красиво войти через ворота, другой должен их отворить, — Ингвар потёр нос: вонял он в самом деле ужасно, — даже если войти придётся через сточную канаву.

— Я скоро вернусь, и мы обговорим твою награду, а ты пока помойся. — Уббе вскочил в седло — и сорвался с места.

***

Забава с тоской смотрела в окно, за которым вились одинокие снежинки. Все её предали: сначала мать, потом отец, дед, братья и, наконец, любимая подруга. И теперь Забава осталась один на один со своей проблемой.

Девушка горестно вздохнула и ещё раз кинула взгляд на стол, на котором в небольших пяльцах была зажата ткань для вышивки. Все девицы её группы обязаны показать свои знания, вышив на платке луговые цветы.

«Где я, а где вышивка? — мысленно возмущалась Забава. — Она бы ещё обед предложила сготовить… А выйти с мечом один на один что, боится? Вот тут я бы полностью раскрыла свои способности».

Сначала Забава, как и положено прилежной ученице, учившейся семь лет, пошла за помощью к матушке, но та сказала воспользоваться своими руками и головой. То же самое Забава услышала от батюшки; удивился дед, отмахнулась бабка, посмеялись братья. Никто вышивать за неё не хотел…

Не найдя помощи и понимания в семье, Забава направилась к любимой подруге: «Зря её, что ли, лучшей мастерицей в Белозёрске зовут? — думала тогда девушка. — Пусть оправдывает людское доверие».

Хельга внимательно выслушала, но вместо помощи Забава получила пяльцы и иголку с нитками; её усадили рядом и заставили вышивать.

Первые полчаса девушка честно пыталась что-то сделать, тем более с ней сидела Хельга, из-под руки которой выходил самый настоящий луг, ромашки, колокольчики, васильки, мятлик, лютики; она хотела соответствовать подруге. Но после Хельга встала, сказала что-то про кухню — и ушла, оставив Забаву один на один с её бедой.

«Вот разве не предатели? — Девушка снова взялась за пяльцы. — Я что, какую-то ромашку не вышью?»

Оказалось, не вышьет. Но уныние — это не про Забаву. Немного повертев свою работу, на которой ромашка больше напоминала коровье вымя, она решила, что если немного поправить с одной стороны, то получится вполне неплохой колокольчик.

Позже, рассматривая косого уродца, Забава не тешила себя мыслью, что мастер увидит в её вышивке цветок.

«Косой? — Забава задумалась. — Ладно, будет луговой заяц! Почти цветок». Девушка решительно взялась за иглу, держа её как меч.

Прошло не так много времени, и пяльцы, а вместе с ними и «луговой заяц» полетели в угол комнаты, сопровождаемые ругательствами.

«Ну не сдам я задание мастеру рукоделия — ничего, проживу как-нибудь», — утешала себя Забава.

Дверь тихонько приоткрылась, и на пороге появилась Хельга. Оглядев надувшуюся, словно мышь на крупу, Забаву, она поинтересовалась:

— Ну давай, хвались, что вышила?

— Издеваешься, да? — Забава исподлобья взглянула на подругу. — Убежала от меня вышивка, не выдержав моей гениальности.

— Ой, а что это? — раздался из угла тоненький голосок, и Забава записала в ряды предателей и Тавинку.

Хельга подошла к домовушке, подняла вышивку и начала вертеть, пытаясь понять, что же на ней изображено.

— Это создание разлома? — наконец выдала свою версию Хельга.

— Где ж ты белых созданий разлома видела? — Забава хмыкнула. — Я изобразила луговой туман...

— Туман, говоришь? — На лице Хельги показалась улыбка. — Ну, пусть будет туман. Ужинать идёшь?

— Спрашиваешь! — Забава моментально повеселела и убрала подругу из списка предателей. Она вперёд Хельги выбежала из комнаты.

— Тавинка, сделай из её вышивки пару ромашек, — попросила Хельга, убедившись, что Забава не слышит, и, закрыв дверь, направилась в трапезную.

— Поправить э́то? — спросила сама себя Тавинка. Она пару минут рассматривала нагромождение кривых стежков и вынесла вердикт: — Проще выкинуть и вышить заново.

Домовушка щёлкнула пальцами — и в пяльцах сменилась ткань, а затем она мелкими ровными стежками начала вышивать луговой цветок.

***

Зима выдалась снежная: намело так, что у низких крестьянских домов сугробы сравнялись с крышей. Кому — печаль и забота, а ребятне — радость. Таких снежных горок они ещё за свою жизнь не видели.

Прошёл Большой Овсень — день зимнего солнцестояния, когда ночь переставала прибавляться и Ярило на лето поворачивал. Люди готовились к Турице — самым весёлым двенадцати зимним дням, когда непрерывно шли ярмарки, гулянья и к невестам отправлялись свахи. На последний день Туриц незамужние девицы собирались вместе и гадали на женихов.

Его ждала и Хельга, но неожиданно пошёл снег, и вместо гадания, веселья и сбора талой воды, что обретала в этот день чудесные свойства, она оказалась посаженной за свитки.

— Деда, — Хельга оторвалась от очередного свитка, — мне точно нужно знать тех магов, что погибли на древнем поле битвы? Мы же решили, что я не иду на болота.

— Не идёшь, — согласно кивнул Гостомысл, попивая отвар шиповника, — но, знаешь, неизвестно, куда судьба выведет. С волей предков даже я спорить не могу.

— Ну хорошо, допустим, я туда попаду и вскрою массив — вряд ли меня там встретит кто-то из них. — Хельга положила свиток на стол. — Это ведь просто невозможно.

— Невозможно, — подтвердил князь, — но, если предсказание сбудется, прояви к своим предкам уважение и назови имя каждого, кто там погиб: пусть знают, что мы помним о них.

— Хорошо, — кивнула Хельга. — Деда, а шаман оборотней до сих пор видит предсказания о болоте?

— Нет. По крайней мере, мне ничего не докладывали. — Гостомысл отложил свиток и посмотрел на внучку. — Как твоё магическое зрение?

— Хорошо, — с удовольствием ответила Хельга, — использую понемногу, как ты и велел.

— Пробовала снова магию к себе притягивать? — спросил князь.

— Нет! Как можно! — Хельга затрясла было головой, но, увидев, что её дед прищурился, поникла. — Чуть-чуть совсем… Я только пробовала.

— И как? — Гостомысл пытливо уставился на девушку.

— Плохо, — Хельга огорчённо вздохнула, — то совсем не притягивается, то такое количество, что с ног сбивает. Так отвратительно я даже в детстве не колдовала. Раньше я видела магию в виде искорок и всегда знала, каких и сколько нужно притянуть, а сейчас не могу даже тряпку зачаровать, чтобы полы помыть. О печатях вообще молчу.

— Это потому, что ты торопишься. — Князь вздохнул и поставил кружку с отваром на стол. — С детства у тебя особых ограничений не было, а сейчас — наоборот. Тебе надо начинать с самого начала, с самых азов. Раньше ты магию песчинками брала, а сейчас как ведром загребаешь. Вот почему заклинания рушатся: одной стихии лишку, другой не хватает. Хочешь восстановить магию, возьми свитки у стихийников и тренируй каждую стихию отдельно. Раньше тебе, чтобы стать стихийным магом, количества не хватало — сейчас должно получиться. Начни с магии земли: зря, что ли, Злат у нас живёт?

— Деда, — глаза Хельги загорелись, — а я могу, как ты, тёмным магом стать?

— Пока — нет. — Гостомысл покачал головой, но, увидев, что Хельга сразу завяла, добавил: — Пока. А что потом будет — неизвестно. Пару месяцев назад я сомневался, что магия твоя вообще вернётся, а сейчас ты уже на тёмного мага замахнулась.

Хельга подняла взгляд и расплылась в довольной улыбке: «Дедушка, как всегда, прав. Рано огорчаться — надо начать с чистого листа, вернуться лет на десять назад».

В дверь терема постучали, и, не дожидаясь разрешения, внутрь ввалилась Забава, в тулупчике и тёплом платке, усыпанном снегом.

— Здравствуйте, дедушка Гостомысл. — Она поклонилась князю, а потом, решив, что церемонии выполнены, метнулась к Хельге. — Ты чего ещё не готова? Забыла, какой сегодня день? Тебя только и ждём! Такой снег идёт: самое время в будущее заглядывать, жизнь свою дальнейшую узнавать.

— Забава, да на улице же всё замело! — растерялась Хельга, прислушавшись к завыванию метели. — Мы к реке не дойдём: там снегу по пояс.

— Иди прогуляйся, — неожиданно поддержал Забаву князь Гостомысл. — И чтоб заклинания воздуха и воды отработала полностью!

— Деда? — удивилась Хельга. — Мне правда можно?

— Колдовать как обычный маг — запрещаю, а вот как раньше — давай. Вспоминай заклинания: ты знаешь всё. — Князь улыбнулся и подтолкнул внучку к выходу, где у двери висела тёплая одежда.

Хельга с Забавой выбежали на крыльцо, прихватив с собой сани, на которые поставили два деревянных ведра. За воротами уже ждала стайка девиц.

— Погода плохая, — сообщила Забава, окинув взглядом собравшихся, — но я договорилась с дедом, и нам для гаданий выделили пустой сарай. Там стол поставят и скамейки. Нельзя же такой день пропускать!

Девицы радостно загомонили и, увязая в снегу, направились к дому Забавы. Хельга, подхватив санки, старалась не отставать. Гадать ей было незачем: свой путь она видела чётко. А вот помочь подруге обрести счастье — дело первой необходимости.

***

В сарае оказалось темно, холодно и пахло сеном. Девицы быстро достали магические сферы — и их свет разогнал темноту.

— Я бы огонь наколдовала, — сообщила Забава, выпуская изо рта морозный пар, — да только бесполезно: выдует всё.

— А я сейчас щит от ветра наколдую! — моментально оживилась Хельга. — Дайте пару минут.

Она выскользнула за дверь, перешла на магическое зрение и начала собирать над сараем защитный купол из магии воздуха. Теперь это получалось намного быстрее и настолько сильнее, что Хельга даже боялась представить, какой силой обладала Ходящая По Снам, раз даже она сама могла в одно мгновение создать заклинание.

Закончив с куполом, Хельга вернулась обратно. Все уже расселись; на столе стояли чаши с водой и кусочки воска, нитки, веретено, разные травы, цепочки, крупа — в общем то, что нужно для приличного гадания.

— Чур, я первая! — не выдержала Забава и, расплавив кусочек воска, вылила в воду. — Ну, что там?

Хельга осторожно вытащила из воды застывший воск. Все уставились на получившуюся фигурку.

— Существо разлома? — наконец произнесла Хельга.

— Да почему снова существо разлома! Ты что, другого ничего не видишь? — надулась Забава.

— А может, это красавец в лучах заходящего солнца? — выдала свою версию одна из девиц.

— Вот видишь! Даже Нерада поняла, что у меня жених красавец будет. — Забава расплылась в довольной улыбке и показала всем язык.

— Да кто ж тебя замуж возьмёт, кроме создания разлома! — Одна из девиц ткнула Забаву в бок локтем. — Права Хельга.

— А ты вообще что тут делаешь, Марёнка? Твоя мать, Веледара, разве не предсказательница? Ты своё будущее и так знать должна, — моментально огрызнулась Забава.

— Я, может, и знаю, — ответила Марёнка, — а тут свои способности проверяю.

— Да какие у тебя способности? У моего пса, Жучка, и то их больше! — Забава не собиралась сдаваться.

Разговор перерастал в ссору. Девицы начали переглядываться, опасаясь, как бы дело до драки не дошло.

— А давайте я предсказание сделаю, — вмешалась в спор Хельга. — Нерада, хочешь будущее узнать?

Девицы сразу замолчали и с интересом взглянули на Хельгу: что бы ни случилось, её способности не подвергались сомнению.

Белозёрова сделала несколько пассов руками, закрыла глаза, постояла, а потом произнесла:

— К тебе сватов пришлёт старший сын лавочника Елисея.

— Да ладно! — охнула Нерада, и в голосе её послышались слёзы: — Ведь и пары месяцев не прошло, как его жена родами умерла. И он же старый!

— Тебе радоваться надо, а не реветь, — заметила одна из девиц, — ты у своего отца пятая дочь, где ж ему на вас всех приданого набраться? А у лавочника Елисея семья справная — уж голодать точно не будешь. Эх, за что тебе удача такая?

— Хеля, а мне можешь предсказание? — попросила Марёнка.

— Нет, — Белозёрова отрицательно покачала головой, — самое большее — одно предсказание в неделю.

— О! И следующее будет моим, хе-хе. — Забава многозначительно взглянула на притихших девиц.

— Хорошо, — согласилась Хельга. — Давайте продолжим гадания: время-то уходит, а я хочу знать своё будущее.

Она взяла в руки цепочку, кинула её на стол и в задумчивости уставилась на получившийся узор.

— Хоть убей не понимаю, на что похоже, — выдохнула Хельга. — Репа, что ли?

Забава прыснула со смеху, а девицы тоже начали гадать.

***

Разошлись все под утро. Хельга помогла Забаве убрать со стола остатки крупы, трав и воска.

— Хеля, а ты правда будущее видишь? — наконец поинтересовалась Забава. — А почему мне не сказала?

— Потому что никакого будущего я не вижу. — Хельга устало вздохнула. — Про Нераду я из разговора дедушки и лавочника Елисея узнала. Он посоветоваться приходил.

— Тю! А я поверила. — Забава тоже вздохнула.

— Спать охота. Идём уже, — потянувшись, сказала Хельга.

***

— Ну, иди. — Уббе подтолкнул Ингвара к дубовой двери, которую охраняли сильнейшие оборотни и пара магов.

Дверь распахнулась, и юноша оказался в комнате, в которую снесли всё ценное, что нашли в замке. Ингвар окинул взглядом рассыпанные на столах монеты, золотую и серебряную посуду; лежащие в ларцах украшения и самоцветные камни, заморские ткани. Была даже черноволосая девица лет пятнадцати.

— Как обещал, выбирай своей ненаглядной любой подарок. — Уббе усмехнулся. Стоящие рядом ярлы тоже ехидно хмыкнули.

— А девица тут зачем? — искренне удивился Ингвар.

— Так это дочь Эллы, — подал голос самый младший из братьев, Сигурд Змееглазый. — Она тоже сокровище: кому достанется, тот сможет заявить свои права на Нортумбрию. Соблазнишься?

Ингвар покачал головой: «Откуда у меня дружины, чтобы заявлять права?» — Он обошёл девицу стороной и начал рассматривать содержимое комнаты. Монеты его не интересовали: свою долю он и так получит ими. Посуда в качестве подарка показалась нелепой затеей; украшения в большинстве были грубой работы и больше подходили мужчине, чем молодой девице. Ненадолго он задержался возле отрезов тканей и, наконец, подошёл к огромному ларцу. Парень попытался его открыть, но тот не поддался.

— А что тут? — спросил Ингвар.

— Не знаю. — Уббе пожал плечами. — Ивар, ты в их языке силён — спроси девицу.

Высокий мужчина с пронзительным взглядом подошёл к пленнице. Та затряслась и съёжилась.

После недолгого разговора девица подошла к ларцу и положила палец в углубление. Оттуда выскочила игла, проколола ей палец, и на печать потекла кровь. Девица нарисовала неизвестный знак — и крышка откинулась.

Все присутствующие с интересом посмотрели внутрь, а девица трясущейся рукой достала свиток из толстого пергамента и протянула Ивару Бескостному. Тот развернул его, оглядел и снова обратился к девице.

Под конец разговора он достал меч и тихонько щёлкнул по нему пальцем — раздался металлический звон. Мужчина хищно ухмыльнулся, тогда девица стала белее снега, затряслась и что-то ответила.

— Есть предание, что эта печать может раскрыть в разломе проход туда, откуда пришли первомаги. Но только ни у кого до сих пор не получилось создать её, — наконец пояснил Ивар и добавил: — Бьёрн, ну-ка, взгляни. — Мужчина передал свиток одному из братьев. — Она нас не дурит?

Тот взял свиток и провёл по нему рукой — ничего не изменилось. Тогда он создал заклинание и поместил его сверху печати, тем не менее снова ничего не произошло. Проделав ещё несколько манипуляций, Бьёрн вернул свиток Ивару.

— Если бы мне не сказали, что он зачарованный, я решил бы, что это просто рисунок на пергаменте. Печать не реагирует ни на что — или в ней нет магии, или она такого уровня, что недоступна мне. Сигурд, попробуй ты.

— Может, нужен маг? — Сигурд оглядел свиток и, видимо, тоже ничего не почувствовав, отмахнулся. — Или правда обычный рисунок.

Ингвар задумчиво посмотрел на печать: «А что, если она действительно может открыть разлом? Что, если отдать его Хельге? Если ей удастся создать печать, в мир вернётся её мама».

— Я могу его взять? — поинтересовался он, взглянув на ярлов.

— Хочешь подарить невесте старый, нечитаемый свиток? — удивившись, уточнил Уббе. Его братья смотрели на парня как на сумасшедшего.

— Она очень хорошо разбирается в печатях, — на лице Ингвара появилась гордость, — я бы даже сказал, что равных ей у нас в Восточных Землях и нет.

— Ну раз хочешь, бери. — Уббе пожал плечами. — Из всех сокровищ это — самое бесполезное, а если сработает, то и самое опасное. Вы не против? — поинтересовался он у братьев.

Те покачали головами.

— А как печать называется-то? — поинтересовался Ингвар.

Ивар Бескостный задал вопрос девице, та ответила, и он перевёл её слова:

— «Зов разлома»…

[1] Хотя такое количество современного человека не впечатлит, качество скандинавского воина было на порядок выше, чем английского. Более того, английские отряды обычно бились хаотично, в то время как викинги держали строй и работали как один мощный кулак.

Хотели первый том «Зова разлома» себе на полочку?

На ВБ и Озоне большие скидки. Если хотели брать, но ещё не взяли — сейчас неплохая возможность