Весь оставшийся день Хельга ожидала явления разгневанного сотника Стогнива, а может, и самого абсолюта, но никто не пришёл. Словно Любослава молча проглотила неуважение. Хотя в это слабо верилось.

Хельга мысленно отогнала тревогу: «Будем решать проблемы по мере их поступления».

Когда закончились занятия, она собрала записи и направилась к выходу. Её ждал келпи. Как обычно, нечеловечески красивый, с чёрными длинными волосами на зависть любому магу.

Привычно стреляя глазами, он притягивал взгляды местных девиц, правда, не с той целью, на которую рассчитывал.

— Ты не боишься, что рано или поздно они захотят тебя отловить? — Хельга покачала головой, глядя на бесстыжую нечисть. — Тут все девицы — маги, и они твоему очарованию не поддадутся. А вот убить такое опасное создание, как ты, вполне могут.

— Пусть попробуют! — Келпи хмыкнул и забрал у девушки из рук стопку дощечек с записями. — Не встретил пока такой, что могла бы.

Они направились по деревянным настилам к терему Белозёровых. Обычно болтливый, келпи сегодня молчал. Хельга присмотрелась к нему: вид у того был усталый; под глазами его залегли тени, совсем как у людей.

— Ты заболел? — наконец поинтересовалась она.

Келпи тряхнул волосами, словно гривой, мол, здоров, но потом пояснил:

— Время моё кончилось: зима, спать пора. Я же вода, пусть и магическая. Давно тебе хотел сказать, что ухожу.

— А чего молчал? — Хельга одарила водяного коня сердитым взглядом. — Место нашёл? Здесь останешься или в Белозёрск вернёшься?

— В Новогороде? Да тут лес как проходной двор: за каждым кустом если не мужик с корзиной, то бабка с лукошком, причём вне зависимости от месяца, — буркнул келпи. — Да и в Белозёрске нет ничего подходящего. Но я слышал, в землях князя Наволода есть схлопнувшийся разлом, который город рядом с собой уничтожил. Это место мне подходит. Твой дед может отправить меня туда?

— Может конечно, но место там тяжёлое. Насколько я знаю, люди его стороной обходят, и нечисть тоже. Нежить разве что водится: тинники да болотники. Они тебе не навредят? — В голосе Хельги проскользнуло беспокойство.

Келпи довольно хмыкнул и сощурил глаза.

— Ты странная: любой бы засыпал меня вопросами, мол, зачем нечисти место с магией смерти, а тебя беспокоит, не обидит ли меня нежить.

— Я видела коня, у которого глаза светились зелёным; его магическая сила настолько ужасна, что даже дедушка не может противостоять ей. Сейчас мне кажется, что вы чем-то похожи, только он раза в полтора больше. Такое возможно? — спросила Хельга. — Интересно, станешь ли ты таким?..

— Могу я взглянуть на него? — заинтересовался келпи.

— Нет! Туда категорически запрещено ходить, да и опасно там очень. — Хельга покачала головой. — Пещера за минуту забирает всю магию. Тебя просто вернёт к начальному состоянию — обычной воде, и нести тебя домой в ведре. Но мне удалось сохранить кое-что в магической сфере. Коня этого видно.

— Тогда, как вернусь весной, покажешь?

— Да, это запросто, только надо князя Светлояра предупредить, — кивнула Хельга. — Ты когда уходишь?

— Сейчас тебя домой провожу, и, надеюсь, ты мне откроешь портал в Белозёрск. Хочу с домовыми попрощаться, — ответил келпи. — Деду записку напишешь? Чего тянуть-то?

— Хорошо.

Хельга вздохнула: «Хоть реки и озёра ещё не встали, мелкие лужи с утра уже прихватил лёд — надо торопиться. Ещё неизвестно, сколько времени ему на обустройство понадобится».

Они зашли в терем. Келпи сложил на столе записи, потом без всякого стеснения умял почти всю выпечку в доме, получил от Хельги подзатыльник и, весело гогоча, схватив по дороге записку для князя Белозёрова, исчез в домашнем портале.

Когда портал закрылся, Хельга поняла, что будет скучать по непутёвому коню: «Было бы неплохо, если бы он и правда вернулся весной. Батюшка вот тоже ушёл больше месяца назад, и ни слуху ни духу».

К своему удивлению, девушка поняла, что беспокоится за отца. Пусть они общались лишь последние месяцы, этого ей хватило, чтобы понять: он очень любил свою жену, да и над самой Хельгой теперь трясся как над сокровищем.

«Может, стоит, перестать держать его на расстоянии? — подумала девушка. — Он не виноват в том, что сделала мама. Противостоять способностям Ходящей По Снам и абсолют не мог, куда уж батюшке?»

Хельга тряхнула головой, чтобы отогнать мысли, и стала раскладывать на столе дощечки с записями. Поскольку Пересвет сбежал, так и не восстановив испорченную часть печати, она решила забрать всю работу домой.

Усевшись за стол, девушка активировала вернувшееся к ней магическое зрение. В глазах сверкнула зелень — и зрачки стали узкими, как у змеи.

Хельга снова пыталась вытащить всё возможное из обрывков древнего свитка перемещения. Польза от него ожидалась огромная: дороги по весне и осени становились просто непроходимыми. Большинство ярмарок поэтому и переносили или на лето, или на первые морозы, когда грязь застынет. Всё-таки магические порталы не каждому по карману.

Работа была нужной, вот только мысли о случившемся утром совершенно отвлекали Хельгу: «Как отнесётся дедушка к тому, что я выкинула Любославу за дверь словно нашкодившую кошку? Хотя нет, кошку я бы не выкинула: жалко». — Животных девушка любила.

— Отдохнуть не хочешь? — вывел её из размышлений знакомый голос, и на стол перед ней легла огромная, почти с её голову кедровая шишка.

Хельга от неожиданности аж подпрыгнула на стуле. Она обернулась — и расплылась в улыбке:

— Батюшка! С возвращением!

Драгомир тоже улыбнулся, потом подхватил дочь, чуть подкинул её в воздух, поймал — и рассмеялся, услышав восторженный писк.

— Удивительно видеть глаза Жданы на лице, так похожем на своё, — произнёс он, с интересом рассматривая узкие зрачки. — И как так получилось? Когда я уезжал, подобного не было.

— Это не специально получилось… — Хельга опустила голову, убрала магическое зрение, а потом виновато посмотрела на отца. — Я снова колдовала. Вернее, попросила помощи у головастика, а зверь рассердился и запер его в клетку из своей магии. Чуть снова не рассеялся… Пока я для него магию собирала, глаза такими стали.

— А колдовала-то зачем? — поинтересовался Драгомир. — Тебе же запретили.

И Хельга поняла, что ругаться не будут.

— Да так, хотела лучшей в Новогородском училище стать, как дедушка в своё время, — пояснила она и огорчённо вздохнула, — а головастик отрастил ещё две лапы, и меня очень ругали.

— Есть ещё что-то, что я должен знать? — уточнил Драгомир, мысленно отметив, что его дети — полные противоположности. Один — предмет вечных жалоб, а другая — вечных похвал, тем не менее головная боль от их выходок возникала одинаковая.

— Я сегодня побила Любославу, дочь сотника Стогнива. Наверное, с жалобами притащится. — Хельга осторожно взглянула на отца.

— Хеля, да как так? — удивился Драгомир. — Вы же девушки! Только не говори, что парня какого-то не поделили.

— Ладно, не скажу. — Хельга потупила взгляд.

Драгомир усадил её обратно на стул, сам пододвинул скамью, уселся напротив, приподнял за подбородок голову дочери и спросил:

— И кто же он? Любослава — оборотница, ты — маг, кого вы можете делить? Только не говори, что это младший мальчишка Рорика.

— Ладно, не скажу.

Хельга снова хотела опустить взгляд, но отец придержал её подбородок пальцем и неожиданно улыбнулся.

— А я уж думал, только у меня странные вкусы, раз мне Ждана казалась красивее любой девицы. Выходит, ты меня обскакала.

— Батюшка, ты не сердишься? — изумилась Хельга.

— А должен? — Мужчина насмешливо хмыкнул. — Тебе уже сообщили о твоём долге как наследницы? Так женился и твой дед, и я, но никто особо счастлив не был. Матушка моя, Рожнега, прожила с отцом совсем немного, и мы переехали в Новогород. Сама знаешь: магия князя Белозёрова очень тяжела для окружающих, да и не интересовала его особо супруга. Отец больше делами Восточных Земель занимался: то в походах, то в разъездах. Беата, моя первая жена, оставила нас с Энтони, когда тот совсем крохой был. Её бесило, что я такой слабый по сравнению с ней.

— Батюшка очень сильный! — Хельга недовольно надула губы. — Вон ты как меня легко на руки поднял.

— Болтушка! — Драгомир ладонью потрепал её волосы. — Но всё равно спасибо. Я разрешил Энтони выбрать жену по нраву — то же самое разрешаю и тебе. Только сначала я сам на твой выбор посмотрю годик-другой.

— Батюшка! — Глаза Хельги неподдельно округлились. — Но он — оборотень, а я — человек, как же нам вместе быть позволят?

— Так девушек и за создания разлома замуж выдавать нельзя, однако ж поляниц это не остановило. — Драгомир покачал головой. — Да и ты не совсем человек — на тебя общий закон действовать не должен. Так что я поддержу тебя в твоём выборе. Но смотри мне! Чтобы всё в рамках приличий, иначе в тереме запру.

— Батюшка! — Хельга счастливо повисла у отца на шее. Вся неловкость, которую она испытывала, находясь рядом с ним, словно исчезла.

— Ладно, проказница, это дела будущие, а теперь послушай о настоящем. — Голос Драгомира стал серьёзным. — Ты знаешь, зачем я на проклятые болота ездил. Похоже, предсказание увидел не только шаман Рорика, но и кто-то из Поднебесной. Сейчас на болотах ставят лагеря. Так вот, Хеля, твоя матушка была ребёнком предсказания и меньше всего хотела подобного для тебя. Ты никуда не поедешь! Я несколько вёрст не дошёл до Древнего массива, и назад меня провожатый уже нёс, а что будет, если зайти дальше?

— А как же предсказание… — произнесла Хельга.

— А что предсказание? Да, вероятно, ты сможешь вскрыть массив, но делать это не обязана. Родится ещё кто-нибудь, кто тоже сможет, раз уж предкам так надо. — Драгомир строго взглянул на дочь. — Давай так: я поговорю с отцом, чтобы он рассмотрел мальчишку Рорика в качестве твоего жениха, а ты послушаешься меня и забудешь о предсказании. Договорились?

Хельга согласно закивала: такой обмен для неё был просто прекрасен, учитывая, что она с самого начала не собиралась на болота. Она уже была знакома с древними магами, Кощуном и Ягайлой, и то, что могло встретить её на болотах, не только никакого интереса не вызывало, но и, откровенно говоря, пугало: «Мало ли что там могло сохраниться? Старейшина рода Ягайлы ушёл с поля битвы до её окончания и не показал, чем там всё закончилось».

— А теперь мне надо к отцу. Сама понимаешь: времена сложные наступили, и проблемы требуют немедленного вмешательства князя Белозёрова. — Драгомир хитро улыбнулся, встал со скамьи и направился на выход.

Хельга провожала отца взглядом, а сама думала: «Сколько же матушка отобрала у меня, запечатав воспоминания батюшки?» — Девушка вздохнула. Она слишком мало знала о прошлом родителей, чтобы судить их.

***

Князь Гостомысл одной рукой зачёрпывал овсяную кашу из высокой глиняной плошки, а другой держал очередной свиток от Влада, правителя Валахии. Среди просьб и требований значился запрос о возвращении домой непутёвого младшего брата, явно загостившегося на просторах Восточных Земель.

Гостомысл удивлённо хмыкнул: он не видел Раду с того момента, как выставил его из своего дома. Правда, метку на всякий случай поставил.

Сработал портал. Из него вышел Драгомир.

Князь кивнул сыну на скамью и поинтересовался:

— Есть будешь?

— Нет, я из дома, а у Хели стол побогаче будет. — Драгомир с ухмылкой оглядел кашу и хлеб на столе князя.

— Тогда на ужин к вам пойдём. — Гостомысл отставил кашу, свернул свиток и спросил: — Ну? Как съездил? Узнал что?

— Узнал, — кивнул Драгомир. Он достал большую холщовую тряпицу и расстелил её на столе. — Вот, смотри, это приблизительная карта болот. Точной ни у кого нет: оно каждый год расползается. Тут, — Драгомир ткнул пальцем на квадрат в центре тряпицы, — Древний массив. От более-менее твёрдой земли это вёрст пятьдесят по самым коротким тропам. Впрочем, какие там тропы? Гати да кочки. Башен, на которые опирается массив, не видно: они ушли в трясину. Не представляю, какая жара должна быть, чтобы башни показались.

Гостомысл оглядел карту: ничего нового, только суши меньше стало с последнего раза.

— А это что? — Князь ткнул в цветные круги на окраине болота. — Деревни, что ли?

— Откуда? Поднебесная ставит несколько лагерей. Они тоже знают о предсказании. — Драгомир устало потёр виски. — И они серьёзно заинтересованы в открытии массива. У многих семей там остались родовые артефакты. Думают, что те уцелели, вот и ставят лагеря. — Мужчина ткнул на несколько кружков, раскинутых вдоль болота. — Тут охотники будут жить, чуть дальше — маги и оборотни: они с простыми людьми не живут. Отец, не знаю, насколько верна информация, но говорят, прибудет сам наследный принц Ли Чжун.

— А вот это интересно. Возможно, тем мужчиной из второго предсказания, что стоял возле Хельги, и был он. — Гостомысл нахмурился, огладил бороду и пристально взглянул на сына. — Неприятный парень. Видел я его в бою: он просто выжигает врагов. Его родословная пробудила легендарную огненную птицу. Что же такое узрели их предсказатели, что Хуанди решил наследника отправить? Есть предположения?

— Да кто ж знает? — Драгомир поинтересовался: — Ты, кроме этой чумной лошади, другой стражи для Хельги не нашёл?

— А надо?

— Надо, — кивнул Драгомир. — И не просто стражу, а таких молодцев, чтоб были готовы ради неё на всё.

— Нет у меня таких, разве что самому за дело браться. — Гостомысл сердито взглянул на сына. — Я понимаю, к чему ты клонишь, и сразу тебе говорю: нет!

— Да! — Взгляд Драгомира стал хмурым. — Ты сам видел, на что способен наследный принц Поднебесной. Простыми магами тут не отделаешься. А зверь, обладающий своим разумом и силой, превосходящей Рорика, был только у Ингвара. Пусть лучше так, чем увидеть Хельгу в гареме наследного принца, а такой исход весьма вероятен. Вы придумали, как вернуть Ингвару зверя?

— Нет…

— Что значит «нет»? Вы тут чем вообще занимались? — Драгомир в возмущении привстал со стула, но взгляд отца усадил его обратно. — Или Рорик не хочет вернуть Ингвару зверя? Боится за место Первослава?

— Успокойся! — Гостомысл устало вздохнул. — Ингвара мы нашли. По весне, как сезон штормов кончится, отправим за ним Пересвета. И если к тому времени Рорик ничего не решит, я найду Кощуна. Может, и сойдёмся в цене за помощь.

Драгомир немного успокоился.

— Ах да, — снова заговорил он, — Хеля сегодня подралась с дочерью Стогнива. Думаю, он к Рорику жаловаться побежит. Так что жди: скоро вызовут тебя под светлые очи.

— Понял, — кивнул Гостомысл, — идём тогда сразу в Новогород — спросим у куклы, что случилось. Может, это нам надо с жалобой идти. И карту с собой захвати: нужно узнать всё, что связано с этими общими предсказаниями. Что-то не помню я, чтобы предки в одно место столько людей звали.

***

Уббе окинул взглядом идущего рядом с ним Ингвара: «Пусть у мальчишки нет его зверя, повадки того, с кем был с рождения, никуда не спрячешь. Хищник. Сильный, гордый, опасный и знающий себе цену».

Так двигался отец Уббе и так двигается его брат Сигурд Змееглазый — единственный, кто пробудил в себе кровь легендарного морского змея. Отца Уббе, впрочем, уже нет среди живых, и придётся королю Элле своей жизнью заплатить за смерть легендарного викинга.

Вот почему цель похода изменилась: пять братьев лично возглавили Великую армию. Они прошли катком по Нортумбрии и почти добрались до её столицы — Эофервика, где засел Элла. Оставалось совсем немного. Завтра войска возьмут город, в котором казнили отца Уббе.

Но сейчас ярл шёл по грязной улице маленького городка, название которого он даже не запомнил. Ингвар потащил его к золотых дел мастеру в надежде найти там подарок для своей невесты, чьё имя он тщательно скрывал.

— Уббе, — окликнул ярла Ингвар, — скажи, а ты очень любишь свою жену? Хочешь для неё тоже что-то купить?

Уббе мысленно удивился: «Это ж надо такое спросить… Подобную глупость можно объяснить только молодостью».

— Даже не знаю, что тебе ответить, — сказал ярл. — До семнадцати лет я учился обращаться с мечом и почти не вылезал из хирда. А потом отец организовал мне брак с хорошей девушкой с приличным статусом, которая в военном деле не понимала ничего, но зато была доброй и хорошо воспитанной. Моим мнением никто особо не интересовался, да и отцу никто из нас никогда возражать не смел. Так что никаких мук выбора у меня не было. Свадьбу мы сыграли давно, и я уважаю и ценю свою жену. А любовь я считаю выдумками скальдов. Они воспевают её, чтобы им побольше платили и получше их кормили.

— А как же твой отец? О нём и его первой жене слагают легенды, — недоверчиво уточнил Ингвар.

— А о второй и третьей не слагают? Отец и сам легенда. Что говорят и что есть на самом деле — разные вещи. Ничего хорошего ни ему, ни Лагерте эта привязанность не принесла. — Уббе снисходительно посмотрел на младшего. — Брак должен нести пользу семье и роду. Так что думай головой. Вот моя племянница — неплохая партия для тебя.

— Но я выбрал уже, ярл, — Ингвар простодушно пожал плечами, — просто зверь понял всё раньше меня. А я долго тупил, пока она сама не позвала меня на разговор.

— М-да, женщины сейчас смелее мужчин. — Ярл усмехнулся в усы. Но поскольку семейная жизнь Уббе была очень длительной, он наставнически добавил: — Как правило, молодые девицы стеснительны — они редко заявляют о своих намерениях открыто. Так что тебе лучше сдержать обещание, если дал.

— Но она не особо робкая… — Уголки губ Ингвара чуть дрогнули. — Если ей что-то не нравится, сразу скажет.

— Ну, учитывая твои способности и внешность, тебе нужно просто требовать у её семьи, чтобы разрешили прислать сватов. Никто не посмеет отказать, — заверил Уббе.

— Я дважды просил, и её дед дважды мне отказал, — вздохнул Ингвар.

— Тогда зайди с другой стороны: пришли подарок. Вот что ей нравится? — спросил Уббе.

— Для этого я тебя с собой и взял. — Ингвар хитро улыбнулся. — Что можно подарить девушке, у которой есть всё?

— Ну, девушки и женщины очень любят украшения и драгоценности — их никогда не бывает мало, — чуть поразмыслив, ответил ярл. — Чем она косу украшает?

— Если обычный день, простой лентой, под цвет сарафана. На праздники, конечно, там и нити жемчуга, и накосники с самоцветными камнями, и ленты, вышитые золотыми нитями, — ответил Ингвар. — Не сказать, что она уж сильно за эту красоту цепляется. Сокровищница её семьи одна из самых богатых в наших землях.

— Тогда и правда сложно. — Уббе почесал затылок. — Такими украшениями, как ты сказал, немногие жёны ярлов похвастают. Она молодая?

— Да. — Ингвар почувствовал себя виноватым за то, что так мало успел узнать о Хельге.

— А, ну тогда проще. — Уббе расплылся в довольной улыбке. — Чем девица моложе, тем меньше у неё опыта. Скажи ей пару ласковых слов, и она точно будет счастлива. Даже тратиться не надо. Слушай, как так получилось, что ты о своей будущей невесте почти ничего не знаешь? Может, её оружие интересует?

— Она любит магию и отлично разбирается в магических печатях, — честно ответил Ингвар, — но оружие не признаёт.

— Вот и отлично! Со своей магической силой ты точно можешь дать ей пару советов и немного с ней посостязаться. — Уббе не удивился ответу Ингвара: если воительниц раз, два — и обчёлся, то магов, наоборот, хватало, а целительниц было и того больше.

— Я не думаю, что смогу победить её в бою, — признался Ингвар и растерянно потёр пальцем переносицу. — Мы прошлым летом уже сражались, и нас просто разогнали, чтобы мы друг друга не покалечили, а она ведь на два года младше меня.

Уббе растерянно подумал: «Что за девицы пошли?.. Это просто за гранью понимания. Смысл жениться на такой дикой кошке? Никакого покоя не будет. Даже мой отец не выдержал характер жены, равной ему в бою. Это у кого из оборотней Гардарики такая дочь?» — но вслух произнёс:

— Знаешь, тогда давай поторопимся к золотых дел мастеру — может, там будет подарок, достойный такой девицы.

— Уж надеюсь. — Ингвар облегчённо вздохнул: одна голова — хорошо, а две — лучше.

В лавке золотых дел мастера Ингвар не нашёл ничего интересного. Да и что можно найти в маленьком городке?

— Слушай, — не выдержал Уббе, — я разрешу тебе выбрать любой трофей из военной добычи, что отойдёт моему хирду, а если и там ничего подходящего не будет, пойдём к моим братьям. Но сам понимаешь: такое право нужно заслужить.

— А я вроде никогда в бою и не прятался за чужими спинами, — усмехнулся взбодрившийся Ингвар.

Уббе стал серьёзным:

— В этот раз тебе особое задание. Ты станешь нашим ключом к Эофервику. Справишься?

— Кто мне расскажет, какие у них имеются маги? — Лицо Ингвара моментально утратило мягкость, а взгляд стал тяжёлым.

— Я и расскажу — идём. — Уббе кивнул на свой шатёр. — Времени осталось немного.

***

Перед самым рассветом Ингвар выскользнул из лагеря, взял лошадь и направился в сторону города.

Парень, ловко обходя патрули, добрался до городской стены и остановился возле небольшой арки — решётки, через которую из города в реку стекали нечистоты. Запах стоял знатный.

Ингвар мысленно выругался, разделся, свернул одежду в узел и сложил на берегу, потом зашёл в зловонную жижу и с силой дёрнул часть решётки, что была под водой. Ржавое железо поддалось.

Ингвар вернулся, забрал одежду и снова полез в вонючий сток. Стуча зубами от ледяной воды, он тихо произнёс:

— Хеля, на что я только ни готов ради тебя.

[1] Эофервик — старое название города Йорка.

[2] Ранее мы допустили ошибку: Уббе, как и его братья, ещё только ярлы. Приносим свои извинения, далее будет правильно.

[3] Скальд — древнескандинавский поэт-певец.