Мастер рун, вполне удовлетворённый своим выбором помощника, не стал мучиться ожиданием, а сразу потащил Хельгу и Пересвета к себе, в рунический зал, чтобы вручить им все свои наработки по печати.

Получив записи, Хельга направилась в пустующую рядом горницу. Там она собиралась разобраться, что к чему, ведь, возможно, большинство записей и не нужны вовсе. Пересвет уныло поплёлся за ней.

Девушка молчала, но исподволь бросала взгляд на предмет душевных терзаний Забавы: «Где ж его держали, что он так похудел? Тоже кормили протёртой капустой? Или он всё-таки переживал за Забаву?»

— Ну? Из-за какого угла она сейчас выскочит? — вывел Хельгу из раздумий голос Пересвета. — Ты ведь для этого меня сюда притащила — поговорить с Забавой?

А вот этого имени Пересвет лучше бы не произносил: девушка моментально ощетинилась, как ёж, но внутри похвалила себя за то, что запретила подруге приходить.

— А с чего ты решил, что она вообще должна быть здесь? Сдался ты ей! — Хельга строго зыркнула на юношу. — Забыл, что ли, для чего мы тут? Мастер сказал просмотреть старые записи, и это ведь он тебя назначил мне в помощники. Выбрал бы другого, тебя и не было бы тут.

Пересвет на минуту замер от суровой отповеди: всю дорогу он придумывал, как будет разговаривать с Забавой, приготовил речь, а оказалось, его никто и не ждёт. Да и Хельга Белозёрова его знания особо не ценила.

— То есть ты действительно шла сюда за свитками? Забавы не будет? — уточнил Пересвет.

— Не будет. Она и не собиралась за тобой бегать, — ответила Хельга, не отрывая взгляда от свитка, внутренне отметив, что если не смотреть на внука двух князей, то врать намного проще. — Может, ты тоже делом займёшься? Или я могу заменить тебя кем-то другим, кому подобное будет интересно.

— Не стоит. — Пересвет собрался, взял один из свитков и тоже начал читать.

В этом молчании за работой они провели почти полчаса, Пересвет наконец не выдержал:

— Белозёрова, ты что-то знаешь об Ингваре? Меня отправили на южную границу, запретив писать хоть кому-то. Я вернулся только к началу занятий.

— Откуда же мне знать? После обряда я была одной ногой в реке Смородине, очнулась к лету. Удивительно, что вообще жива. Последний раз я видела Ингвара в том обряде. И мы не разговаривали: обстановка не располагала, — ответила Хельга, немного удивившись суровости князя Светлояра в отношении внука.

Теперь девушке было понятно, почему Пересвет с лица спал. На южных границах лето жаркое, зима холодная, болезней всяких много, да и степняки свирепствуют.

— Я думала, ты Забаву поддержишь, пока меня нет, но получилось даже лучше. Я с самого начала говорила, что вы не подходите друг другу.

— С Забавой мы сами разберёмся, — буркнул Пересвет, — тебе бы лучше со своей жизнью всё решить.

— Так и мы с Ингваром сами разберёмся. — Хельга ядовито усмехнулась. — Ты уже помог разок, когда сказал, что он с Любославой сбежал.

— Я сказал ровно то, что видел… — Пересвет опустил взгляд, почувствовав, как начали гореть уши. — Мне в голову не пришло, что Ларс может сделать подобное.

— А я поверила Ярополку, которому ты всё выложил. — Голос Хельги стал задумчивым. — Если бы я не усомнилась в Ингваре, то, возможно, всё кончилось бы иначе. Но сделанного не воротишь. Оставь Забаву в покое: она слишком переживала из-за вашего расставания, не делай ей снова больно. Ей хватило той встречи в Китеже.

— Тебе, Белозёрова, легко рассуждать! Это хорошо, это плохо, а это вообще не замечать можно. А мне что делать? Пойти против семьи, как Ингвар, наплевав на всё? Мой дед не такой, как князь Гостомысл, который позволяет тебе делать всё что заблагорассудится. У князя Светлояра на первом месте долг перед родом, потом друзья, потом его способности и где-то в конце уже дети, внуки и жена. Причём именно в таком порядке. Мне было приказано держаться как можно дальше от Забавы и выбрать девиц моего уровня для сватовства, и я всё исполнил. Моего желания никто не спрашивал. Ты думаешь, князья — это такие добрые дядечки, что с тебя пылинки сдувают? Посмотри, дед Злат старшего сына тоже на границу сослал, а жена его уехала домой, в Ижеславль, год назад, до сих пор не вернулась. И он даже ни разу к ней не съездил. Меня дед Светлояр слушать не стал, сразу служить отправил. Ты хоть знаешь, что такое питаться тем, что предки подали? Когда вода свежая за праздник?

— Да, знаю! — рявкнула Хельга. — Я много чего знаю! И как людей в бой вести, и как рыбу самодельной сетью ловить, и какие растения в лесу съедобны. И знаю, что такое голод и что такое не иметь возможности просто двигаться. А ещё знаю, каково умирать, пытаясь спасти остальных, каково смотреть на предательство людей, которым доверяешь. Ты хочешь жалости? Так у меня её нет!

Хельга с Пересветом сердито смотрели друг на друга. У каждого была своя правда.

— Ингвар ушёл из дома ради тебя, — ответил Пересвет, наконец переведя взгляд.

— Он и вернётся ради меня, — вздохнув, ответила Хельга, — и мне не нравится, что у него нет выбора.

— А он ему нужен? — Пересвет чуть усмехнулся. — До того как вы встретились, Ингвар ни на кого не обращал внимания. Да и после того, как расстались, тоже.

Хельга замолчала, снова взяла в руки свиток, просмотрела записи, а потом произнесла:

— Знаешь, мне кажется, в этой печати будет разобраться проще, чем в наших, да и ваших с Забавой отношениях.

— Однозначно, — согласно кивнул Пересвет.

***

Гостомысл уселся за стол, снял охранные заклинания со шкатулки, где хранились донесения, и взял первое сверху. Но у судьбы, видимо, были совсем другие планы. Не успел князь развернуть свиток, как перед ним уселась угольно-чёрная бабочка.

Белозёров вздохнул, свернул свиток, кинул обратно в шкатулку и захлопнул крышку.

— Эй! Есть там кто? — крикнул он страже у двери. — Пригласите гостя.

Дверь распахнулась, и в горницу, словно ветер, влетел мертвяк Раду. Он с интересом оглядел место, где работал тёмный маг, и, не обнаружив ничего интересного, упал на скамью.

— Вот он — я, прошу любить и жаловать, — произнёс Раду, расплывшись в довольной улыбке.

— Болтун, — Гостомысл устало вздохнул, — чего пожаловал?

— А у меня нет поводов для визита? — Раду картинно надулся, выражая вселенскую обиду. — Ты сломал на моём жилище печать, использовал артефакт, за который я головой отвечаю, и… на полу наследил.

— Это ты ту помойку жилищем называешь? — Гостомысл усмехнулся. — Да, признаю, печать взломал, артефакт использовал, но насвинячить в твоём «жилище» просто невозможно по причине устроенной там свалки. После Хельги туда больше никто и не заходил?

— Да как не заходил? — Раду всплеснул руками. — Заходил, и не один человек, а целая толпа из князей и правителей посетили моё скромное жилище. А я, может, жениться решил, жену в дом привести, детей завести, огород, курочек. А там вы непотребство устроили.

— Хорошо, пойдём. — Гостомысл встал и направился к выходу.

— Куда? — всполошился Раду и схватил князя за широкий рукав.

— На рынок. Куплю тебе куриц десяток, внесу, так сказать, посильную лепту в твоё семейное счастье. — Гостомысл широко ухмыльнулся.

— Я не хочу куриц! — Раду снова надулся. — Мне Хельга нужна.

— Зачем ещё? Снова выкинуть твоё барахло из башни, на которое у тебя рука не поднимается? — Гостомысл вернулся и уселся на свой стул.

Раду замолчал. Князь его не торопил — ждал, когда тот перестанет дурачиться и перейдёт к делу.

— Да как можно выкинуть столь ценные вещи из башни? Это моё приданое как ни как. — Раду снова хихикнул.

— Я могу тебя на свалку у города отвести, глядишь, ещё чем разживёшься, — не остался в долгу Гостомысл. — Ну, чего припёрся? Мы вроде с Владом оплату обсудили, Наволод к нему уехал, или ты ещё чего желаешь?

— Я желаю перестать удивляться вашей наглости! Моими вещами попользовались, оплату поделили, а я, владелец, лишь от Кощуна по шее получил. Нет в этом мире справедливости! — Раду явно нравилось кривляться и выводить из себя князя.

— Что заработал, то и получил, — не вёлся Гостомысл. — Зачем Кощуну Хельга? Почему он тебя послал, а не сам явился?

— Да ну тебя, Белозёров! — Раду сразу стал серьёзным. — Вот почему ты всегда обо всём в курсе? Так не интересно.

— А что тут секретного? Если бы тебе захотелось просто Хельгу увидеть, ты бы ей вестника прислал, а то бы и просто завалился, как обычно. Договоры и грамоты по провозу товаров все в начале года мы подписали — больше общих дел у вас нет. А вот то, что хочет от неё твой хозяин, он не получил. И поскольку теперь Кощун знает, что ты с ней и мной знаком, то послать тебя — самое простое решение. — Гостомысл чуть потянулся, разминая спину. — Кроме того, всё, что произошло в доме Ягайлы, мне известно, Хельга рассказала. Так что слушаю ваше предложение.

— Выдай свою девицу за Кощуна — вот предложение. — Раду, смущаясь, положил на стол грамоту, скреплённую тяжёлой печатью.

Гостомысл взял свиток в руки, долго рассматривал, аккуратно срезал печать, внимательно перечитал содержимое свитка, а потом кинул его на стол.

— Отказ на словах передашь или грамоту подготовить? — поинтересовался князь Белозёров. — Твой хозяин старше моего деда, куда ему молодая девка? Кроме того, о его девицах можно отдельную былину написать, просто перечисляя имена.

— Ну и отлично! Грамоту пиши, я передам. — Раду с облегчением вздохнул. — Знаешь, иногда требуют сделать дело, которое совсем не по душе, и отказать ведь нельзя. У меня ещё к тебе, княже, дело есть.

— Выкладывай, — спокойно ответил Гостомысл, словно не он только что отказал древнему магу, — всё равно день потерян.

— Ты меня не один десяток лет знаешь… — начал Раду, собираясь мыслями. — Поскольку я больше мёртв, чем жив, не всё, что обыденно для простых людей, мне доступно. Например, я могу спать, но снов не вижу — просто проваливаюсь во тьму. Однако на днях я снова почувствовал себя живым благодаря твоей внучке. И это мне совсем не нравится.

— Уж не сон ли приснился? — не удержался Гостомысл, стараясь не улыбаться.

— Именно! — На лице Раду появилось недовольство. — И такой обидный! Другим девицы для услады взора снятся, а твоя меня по болоту таскала, где полно всякой нечисти, комаров, странных людей и незрелой клюквы. Княже, поговори с ней, а? Я стар и не хочу никаких приключений, мне недавнего хватило с головой. Тем более девицам её возраста на болоте делать нечего. Вот пусть ученика твоего берёт: у него силы немерено, кровь бурлит, глаза горят, ручки чешутся, чувство самосохранения отсутствует, да и нечего сыну Рорика в хирде простым воином ходить. А так хоть делом занят будет, девицу на болото выгуляет.

— А ты его где видел? — спросил Гостомысл. — Надеюсь, он жив?

— А что с этим негодником может случиться? — Валах хмыкнул. — Невинно пострадавший здесь я. Меня, взрослого человека, какой-то малец скинул в реку, пальцы мне переломал, а самое главное, досуг и обед не организовал. Чему ты его только учил?

— Раду, что с Ингваром? — В голосе князя послышалось недовольство.

— Да жив он, говорю! Успокойся. Мальчишке стало скучно или с отцом поругался? Чего он в хирд пошёл? — не удержался от любопытства Раду.

— Жениться не хочет. — Князь ухмыльнулся. — Вот не прельщают его дети и куры.

— Он-то не хочет? Видал я, как малец на ленту красную слюни пускает! Там пальцем щёлкни — и он жениться побежит. — Раду хохотнул. — Я охотнее поверю в то, что невеста его отшила. У кого из оборотней такая девица подросла? Княже, расскажи, а? Ты ведь точно всё знаешь.

— Любопытен ты, как престарелая незамужняя девица, — съязвил Гостомысл.

— Ну правильно! Я престарелый неженатый парень, так что мне позволительно, — ничуть не смутился Раду. — Может, у меня, кроме этих сплетен, ничего интересного и не осталось в жизни.

— Ты ведь жениться собирался, — напомнил князь, — забыл уже?

— Посмотрел вот на тебя — и передумал. Ты у нас образец семейного счастья: без жены, но с детьми и внуками. — Раду поёрзал на скамье и продолжил. — Так что со снами? Вернёшь мне мою счастливую жизнь?

— Если бы я к ним отношение имел, то помог бы, но это, Раду, не моих рук дело, и тем более не Хельги. Сам понимаешь, свои дела я решаю сам, и посредников мне не надо, но поскольку я знаю тебя не первый десяток лет, то кое-что скажу. — Гостомысл вздохнул. — Шаману Рорика тоже болото снится.

— С Хельгой? — моментально уточнил Раду.

— Именно, — кивнул Гостомысл. — И не просто болото, а то место, где погибли лучшие воины Гардарики и Поднебесной. Может, слышал о подписании мира в Звёздном храме?

— Погоди… — Валах заинтересовался. — Но ведь бывшее поле закрыто щитом — туда ходу нет ни живым, ни мёртвым. Или что-то случится, и щита не станет?

— Ну, что-то, очевидно, случится, — заметил Гостомысл, — вот только зачем и что именно — пока не известно.

— Получается, я вижу будущее? — Лицо Раду из бледного стало серым. — Это ж надо! Столько лет способностей у себя таких не замечал! Выходит, эти мытарства мои на болотах действительно произойдут? Да к лешему! Я же второй раз помру!

— Раду, у тебя есть время до следующего года — может, и правда женишься пока? Мало ли, что случится, а так хоть кому-то наследство оставишь, — совершенно серьёзным тоном посоветовал Гостомысл. — Кстати, ужинать ко мне пойдёшь? С Хельгой переговоришь, она тебе обрадуется.

— Пойду, чего ж не пойти. Я уже года два у вас в гостях не бывал, — кивнул головой Раду. — А что у тебя на ужин сегодня?

— Откуда же мне знать? Придём — увидим. Хельга сегодня дома, в Белозёрске, так что ужин будет отменный. — Гостомысл встал и направился к порталу. — Ну чего застрял? Идём.

Портал вспыхнул, и мужчины оказались в княжеском тереме.

В трапезной вкусно пахло свежим хлебом, на столе, накрытые рушниками, лежали ряды пирожков.

— Прошка, у нас гости, Хельгу предупреди, — распорядился князь. — Где она сама?

— Покойник в доме — плохая примета, — недовольно сообщил Прошка, — а хозяйка за квасом на ледник ушла. Сейчас будет.

Домовой не успел договорить, как дверь распахнулась, и в трапезную вошла красивая чуть полноватая девица, с чёрной косой и такими же чёрными глазами. Она молча поставила у стены ведро воды и хотела подойти к столу с пирожками, но, увидев князя, остановилась, а потом и вовсе решила уйти.

— А это кто у нас тут? — Раду расцвёл улыбкой, ветром переместился к девице и щипнул её за зад.

Девица, выпучив глаза от удивления, обернулась, посмотрела на наглеца, а через секунду превратилась в огромного коня, заняв половину трапезной. Не раздумывая, конь щёлкнул зубами и укусил Раду за плечо.

Тот, не ожидая от девицы подобной подлости, взвизгнул, выдернул плечо из пасти, оставив там кусок плаща и кафтана, и отпрыгнул к стене. Последним, что он запомнил, оказалось летящее в лоб копыто.

***

Возвращаться в этот мир Раду было больно, словно он воскресал в первый раз. Тело лежало на чём-то мягком и удобном, и кто-то заботливо обтирал его лицо мокрым полотенцем.

Рядом слышался тихий разговор. Первый голос принадлежал князю Гостомыслу, а второй, видимо, его другу, князю Светлояру. Раду прислушался:

— Гостомысл, вот правда, я и живых не всегда спасти могу, а тут тот, кто умер столько лет назад… Сомневаюсь, что ты найдёшь хоть кого-то, кто разбирается в магии крови. Пусть лежит, оживёт рано или поздно. А если неудобно его в доме держать, в клеть вынеси. Я даже трогать его боюсь, вдруг нарушу что-то, и он никогда не воскреснет. Придётся сложить Раду в мешок — и к Кощуну на поклон идти, чтобы починил своё создание.

— Влад осерчает, — задумчиво произнёс Гостомысл. — Угораздило же его лошадь за зад щипнуть. Ну вот что за дурень?

— Потому что ручонки шаловливые, ни одну красивую девицу пропустить не может, — резко ответил Светлояр. — Ну ничего, теперь ему наука будет.

— Дедушка, дядюшка Светлояр, может, вы отужинаете пока? — раздался околдовывающий своей мягкостью голос. Раду еле удержался, чтобы не посмотреть на его владелицу. — А я присмотрю за Раду.

— И то верно, — согласился Гостомысл, — смысла нет толпой тут сидеть, идём поужинаем.

Мужчины ушли, а чья-то рука мягко поправила длинные волосы валаха, и обволакивающий сознание голос поинтересовался:

— Раду, ты как? Ну и напугал ты меня. Говорил же, что тебя убить нельзя, обманул, выходит.

Валах резко сел, открыл глаза — и комната перед ним поплыла. Тонкая рука с неожиданной силой подхватила его и не позволила упасть.

— Ты чего вскочил, как ошпаренный? — Голос сводил с ума, и Раду повернулся в сторону его обладательницы.

— Хеля? Ты? А что у тебя голосом? — Раду растерянно взглянул на девушку. — У меня аж мурашки по телу. Слушай, серьёзно, я уже какой раз из-за тебя чувствую вкус жизни: то снишься, то завлекаешь. Моё бедное сердце не выдержит, пожалей меня. И кто эта девица, что копытами размахивает?

— Раду, не девица, а парень и нечисть речная — келпи. Ты его за зад прихватил, вот он и осерчал, — пояснила Хельга, изменив тональность голоса, чтобы не очаровывал. — Голос у меня такой после всех лечений. Ну и расту я всё-таки, меняюсь.

— Кто ж сюда эту дрянь приволок? — Раду простонал. — Вот ведь засада, чуть всё дело мне не загубил.

— И какое у тебя дело? — заинтересовалась Хельга.

Внутри Раду что-то неприятно кольнуло.

Он скользнул взглядом по браслетам, блокирующим магию, на запястьях девушки, убедился, что они настоящие, а потом, схватив Хельгу за руку, притянул поближе к себе.

— Крошка, извини меня за то, что я сейчас сделаю. Поверь, мне самому это не нравится. Если бы у меня была возможность отказаться, я бы никогда так не поступил. Тебе придётся уйти со мной. Ты знаешь, кто тебя ждёт. — Раду вытащил небольшой камень телепорта и кинул его на пол.

Он должен был активироваться, но ничего не произошло.

Валах повернулся к Хельге, что стояла рядом, и, к своему удивлению, увидел усмешку на её лице.

— Раду, неужели ты настолько поглупел? Считаешь, меня можно выкрасть из дома князя Белозёрова? — Хельга покачала головой. — Кощун мне казался умнее.

Раду выругался, поднял камень телепорта и шагнул к окну — видимо, решил повторить открытие портала вне терема, но в этот момент вода в ведре всколыхнулась, капли взлетели в воздух — и появился высокий крепкий парень. Он аккуратно оттолкнул Хельгу в сторону и одним ударом сбил Раду с ног. Капли воды, словно верёвки, оплели тело валаха, не позволяя шевелиться.

— Ну, теперь-то я могу отправить его к предкам? — поинтересовался келпи. — Он мне сразу не понравился.

— Отправить можешь, да только как потом ваш князь с моим братом разговаривать будет? — вмешался в разговор Раду, стараясь улечься поудобнее. Проигрывать он умел.

Кощун недооценил силу князя Гостомысла и совсем не принял в расчёт наличие водяной нечисти, которая проживает у Белозёровых.

— Он прав: если с ним что-то случится у нас дома, то проблем будет больше, чем пользы, — согласилась Хельга, а потом недобро улыбнулась, — а вот если он у себя дома копыта отбросит, то какие к нам претензии могут быть? Тем более тебе же не привыкать, да, Раду?

— Хеля, ты меня пугаешь! — Валах постарался улыбнуться, но голос Хельги, уже не обольстительно-мягкий, вызывал мороз по коже, и это сбивало с толку. Раду мог поклясться, что слышал подобный голос, но не помнил где и у кого.

Хельга усмехнулась и ткнула пальцами в три точки на груди мужчины.

— Вот в этих местах три основные печати, что отвечают за поддержание твоей жизни, одна ещё на левом виске. Если я их разрушу, через сколько дней твоё тело рассыплется?

— Кто ты?.. — В голосе Раду послышалась паника. — Как ты можешь их видеть?

— Ты же знаешь, у меня необычная магия. Я вижу печати Кощуна и знаю, как их сломать.

Хельга чуть наклонила голову, чтобы головастик подробнее рассмотрел творение древнего мага. Сама она не могла видеть печати, но для головастика это не составляло труда.

Раду мысленно выругался в сторону Звяги и Кощуна: «Натворили дел, а мне теперь расхлёбывать… Какие ещё способности появились у этой девицы?»

— Хеля, ну ты же не оборвёшь существование старого друга? — Раду снова попытался улыбнуться.

— Того друга, что хотел меня из дома похитить да врагу моему отдать? — Хельга покачала головой. — Нет, Раду, мне таких друзей не надо. Уходи из нашего дома, и больше мы не встретимся. Считай, что твоя жизнь — это мой тебе подарок на прощание.

Раду закусил губу: похожие слова он оставил в бабочке-вестнице для Ингвара. Предки любят пошутить.

— Хеля, ты не можешь со мной так поступить! Может, князь и не сказал тебе, но наше будущее тесно связано: мне с тобой ещё на болото идти! — Раду занервничал, понимая, что Кощун явно будет не в восторге, если увидит его с пустыми руками. — Обещаю помочь, что бы тебе там ни потребовалось. Даже жизнью готов рискнуть! Только сходи со мной к Кощуну, а?

— А мне не надо на болота, я туда не пойду. — Хельга покачала головой и колюче взглянула на Раду. — Твоё предсказание — ты и плати за его неисполнение. А Кощуну я уже всё сказала, и других слов у меня нет. Уходи! Келпи, позови дедушку, дорогой гость нас покидает.

— Хеля…

Валах по-другому взглянул на девушку: «Куда же девалась та девчушка, что смущалась от моих шуток?..»

— Прощай, Раду. — Хельга развернулась и вышла.

А валах в очередной раз понял, что чувствует себя слишком живым. Страх непривычно сжал редко бьющееся сердце, потому что в дверях, едко ухмыляясь, стоял князь Белозёров.