Десятки людей, магов и оборотней, затаив дыхание, смотрели на небольшую поляну недалеко от лагеря. На ней, словно два вихря, сражались двое. Атаки и контратаки были настолько стремительны, что многие не успевали уловить их движения. Наконец, оба бойца остановились и отсалютовали друг другу клинками.

— Дядя, а я тебе говорила, что мальчишка бесподобен с мечом, хоть и маг. — Крепкая, высокая светловолосая девица подошла к мужчине в дорогой кольчуге с металлическими пластинами. — А ты мне не верил!

— Неплох, — согласился ярл Уббе, — давненько я так не разминался. Эй, маг, идём ко мне в шатёр, поговорим.

Ингвар посмотрел на свой меч, мысленно прикинул, сколько уйдёт времени на то, чтобы привести его в порядок, убрал в ножны и пошёл следом за оборотнем. Светловолосая девица, ещё двое оборотней и личный маг ярла пошли следом.

Большой походный шатёр был разделён на две части. В одной стояли стол и несколько лавок, а вторая была закрыта куском холстины, сшитой из нескольких полотен, — там, видимо, ярл отдыхал.

Уббе махнул рукой в сторону скамеек, мол, садитесь. Присутствующие расселись, перекидываясь вопросительными взглядами, а ярл продолжал смотреть на Ингвара, словно чего-то не мог понять.

— Почему ты с магами? — поинтересовался Уббе, наконец отведя свой взгляд. — Почему не со своими?

— А почему нет? — Ингвар пожал плечами. Стало понятно: ярл каким-то образом почувствовал, что парень — оборотень. — Я с ними не одну битву прошёл.

— Дядя, ну что ты пугаешь мальчишку… — попыталась вклиниться в разговор девица.

— Герда, помолчи. Он такой же мальчишка, как ты сопливая девчонка. — Уббе усмехнулся. — А если ты бороды от него ждёшь, так её и твои внуки не дождутся: парень как мы.

— Оборотень?.. — опешила девица. Остальные присутствующие тоже удивились. — А где же его зверь? Я не чувствую ничего…

— А у Ивара чувствуешь? — Уббе снова усмехнулся. Ярл пробежался взглядом по лицам своих людей и покачал головой. — Хотя куда вам… Этот — такой же, как Ивар: что-то со зверем его случилось.

Ингвар молчал. Он знал, что отец и мать ярла Ивара в своё время нарушили предсказание, из-за чего их старший сын родился неполноценным. Как человек, Ивар был необычайно силён, однако его зверь был настолько хрупок, что ярла за глаза звали Бескостным.

— О… — только и смогла произнести девица.

— Ничего страшного, — Ингвар чуть улыбнулся, — быть магом, тем более одним из лучших, тоже неплохо.

— В походе будешь с моим хирдом, — чуть подумав, произнёс Уббе, — такие мечники нам нужны. И ещё, парень, что бы в жизни ни случилось, нельзя отказываться от своих корней. Я познакомлю тебя с братом, и ты поймёшь, что оборотень — это не только человек и его вторая сущность.

— Хорошо, — согласился Ингвар, пытаясь прикинуть, чем может обернуться знакомство с оборотнем, о тяжёлом характере которого ходят легенды. — Только у меня к вам просьба: пусть пока о моей принадлежности к оборотням знают лишь присутствующие в этом шатре. Ненавижу, когда меня жалеют.

— Понимаю, — кивнул ярл, — мой брат такой же. Может и голову снести за жалостливый взгляд. Но такое не спрячешь — рано или поздно всё равно узнают.

— Тогда лучше поздно. — Ингвар усмехнулся. — И спасибо за разговор, я пойду.

Он встал и направился к выходу.

— Герда покажет тебе твою палатку, — сказал Уббе, провожая юношу взглядом, — выходим через два дня. Мы идём на Нортумбрию[1].

Ингвар невольно задержал шаг. Королевство Нортумбрия находилось достаточно далеко от земель франков. Видимо, что-то поменялось в планах ярла Уббе, и поход затянется на неопределённое время. До зимы могут и не успеть вернуться.

— Хорошо, — кивнул Ингвар и поинтересовался, — я могу это озвучить в хирде, или вы сами объявите, что цель набега изменилась?

— Можешь, — чуть подумав, ответил Уббе.

Ингвар покинул шатёр, светловолосая девица направилась за ним следом.

— Я покажу тебе палатку, — произнесла она, догоняя Ингвара, — меня Герда зовут, я племянница Уббе.

— Вы совсем не похожи, — заметил Ингвар, на всякий случай держась на расстоянии от девицы. — Я думал, это шутка.

— Конечно не похожи: у моего деда было три жены, а ещё неизвестно сколько мелких удовольствий. Отсюда три дочери и одиннадцать сыновей, и это только те, кого он признал. — Герда усмехнулась. — И моя бабушка, и мать дяди Уббе — обе были наложницами. Но, надо признаться, для деда дети жён и наложниц были равны. Так что мы все друг за друга горой, даже с теми, кого он не принял в род.

— А я-то думал, что четыре старших брата — это слишком много, — покачал головой Ингвар.

— Поверь, совсем немного. — Герда рассмеялась и указала пальцем на палатку. — Смотри, мы пришли. Ты можешь переставить её, если захочется.

Ингвар поблагодарил девушку и скрылся за пологом палатки, мысленно решив на всякий случай держаться от неё подальше. Меньше всего ему сейчас нужны были проблемы с дядьями девицы, если ей тоже что-то взбредёт в голову.

***

Хельга стояла над небольшим сундуком, размышляя над тем, что взять с собой в Новогород. Дорогую одежду, золотом-серебром вышитую да жемчугами украшенную, девушка однозначно оставит здесь. Кроме Осенин, никаких поводов надеть её не предвидится, а если вдруг понадобится, то можно и отсюда взять, благо домашний портал всегда работает.

Последние дни для Хельги выдались очень насыщенными. Ей пришлось метаться между Новогородом и Белозёрском: познакомиться с прислугой, вникнуть в амбарные книги, обустроить комнаты — свою и Забавину — и, наконец, встретиться с мастером, что отвечал за бытовых магов.

До Осенин оставался один день, и Хельга никак не могла пропустить праздник. Хотя бы потому, что победители прошлого года, по традиции, обязаны присутствовать среди почётных гостей, в число которых входят абсолют, князья и важные персоны из дальних и ближних земель.

Князья Хельгу мало волновали: четверых она отлично знала. С важными персонами из ближних земель девушка периодически виделась, а те, что из дальних, давно рассматривали её как потенциальную жену для себя или сына. А вот оборотни…

«Как поведёт себя зверь в их присутствии? Будет ли мирно спать или захочет показать, кто здесь главный? И что делать, если наметится драка? Убегать? Звать на помощь деда? Или идти бить обидчиков, пусть не магией, так голыми руками?» — От мыслей её отвлёк знакомый писк.

Хельга уселась на кровать и сосредоточилась, желая понять, что случилось с головастиком.

Зверь Ингвара всё так же ярко светился в темноте, а неуёмный головастик плавал, замотанный магией зверя, сквозь которую, к ужасу Хельги, торчали две маленькие задние лапки.

— Руки убери-и! Руки убери-и! — пытался петь головастик, но получался писк.

— Это лапы, а не руки, — сообщила Хельга. — Что будем делать, когда вырастешь?

Услышав её, головастик моментально перестал кружиться и пискляво спросил:

— Руки убери?

— Лучше покажи, что ты от меня хочешь, — ответила Хельга, так ничего и не поняв: «Ну не лапы же ему оторвать?»

В голове моментально вспыхнули картинки: сначала плывущая лягушка, потом жаба, а затем бегущая ящерица.

— Руки убери?

— Ты спрашиваешь, когда сможешь бегать и плавать, как эти существа? — уточнила Хельга, немного поразмыслив. — Извини, малыш, но, наверное, никогда. Ты уже забыл, почему сидишь тут, весь запутанный в магию, как клубок ниток?

Головастик пошевелил лапами, потом посмотрел в сторону зверя и тихо пискнул.

— Ну чего на зверя смотреть? — Хельга вздохнула. — Он родился в этом мире, и то не может долго снаружи находиться. Ему Ингвар нужен, чтобы на волю выйти. А ты даже не известно, что за зверюшка.

Головастик гордо пискнул, и сознание Хельги накрыла огромная чёрная тень, правда, непонятно чья.

— У нас такие не водятся, ничем не могу помочь. А те животные, которых ты мне показал вначале, меньше моей ладони, и магии у них нет. Кстати, почему зверь говорит хорошо, а ты только эти два слова повторяешь?

Хельге показалось, что головастик горестно вздохнул, и тут у неё в голове возникла она сама, произносящая фразу: «Он родился в этом мире».

— Действительно, как же я не подумала, — смутилась Хельга. — Может, я поучу тебя говорить, раз ты всё равно не спишь? Надеюсь, зверь сильно ругать не будет.

Головастик согласно пискнул, и Хельга следующие полчаса тыкала пальцем в разные предметы и озвучивала их названия. Дело сначала шло споро, но, запомнив пару десятков слов, головастик начал путаться.

— Устал? — поинтересовалась Хельга. — Ты совсем маленький, что ли? Тебе сколько лет?

Видимо, этот вопрос поставил головастика в тупик.

— Ну, смотри, вот зверь, ему почти шестнадцать лет, — начала Хельга. — Он родился зимой — значит, за это время она наступала пятнадцать раз, и скоро наступит снова.

Головастик помолчал, а потом в голове у Хельги появился князь Гостомысл, держащий на руках соседского младенца. Девушка даже ойкнула: несмотря на огромную магическую силу и умение ей пользоваться, головастик был совсем малюткой. А ведь они со зверем не особо с ним и церемонились, даже стукали иногда.

— Я поняла, — кивнула Хельга. — Думала, ты просто бесстрашный, раз лезешь во всё, а ты просто ещё маленький и глупый.

Головастик сердито запищал и попытался гордо вытянуться во весь рост, мол, смотри, какой большой.

— Будешь капризничать, в угол поставлю или зверю скажу. — Хельга улыбнулась подобным эмоциям.

Головастик моментально сдулся и отплыл подальше от белого кокона.

— Ты сейчас отдохни, потом повторишь то, чему я тебя научила, а вечером снова поболтаем.

Головастик свернулся клубочком, спрятав голову между лапок, и замер.

Хельга встала с кровати, взяла из сундука простой зелёный сарафан и решила, что пора переодеваться. Этим вечером, перед Осенинами, в Белозёрске планировалось большое гулянье. Самое лучшее время, чтобы встретиться с молодёжью города. Может, девушке даже удастся поводить хоровод и станцевать парный танец с кем-то из местных парней. Хельге хотелось повеселиться, ведь целый год жизни она пропустила.

Молодёжь собиралась на предназначенном для гуляний месте, возле реки Мошки. Старшие снисходительно смотрели на младших. В этот вечер им разрешали общаться чуть больше, чем положено правилами. И там, и тут можно было увидеть парочки, держащиеся за руки. Те, кто пару не имел, стояли в сторонке, с интересом наблюдая за остальными. К такой кучке девиц и направились Хельга с Забавой.

— Хеля! Забава!

— А почему одни?

— Наконец-то, а мы так переживали!

Хельга молчала, только кивала головой, разговор на себя взяла Забава.

— Я ничего не пропустила, пока в ссылке была? — поинтересовалась она.

— Да что ты могла пропустить? — отмахнулась высокая веснушчатая девица. — Как тебя батюшка отправил в Медвежьи Сопки, так в городе скучно стало, хоть волком вой. Думали, Хеля будет выходить в город, так её никуда и не отпускали, пока ты не появилась. Забава, а вы правда у строителей телегу угнали, да ещё и разбили у озера?

— Что значит угнали? Взяли во временное пользование, только и всего. Да и попользовались самую малость: совсем хлипкой телега была, — ничуть не стыдясь, ответила Забава. — Зато весело как было!

— А парни ваши так и не появятся? Мы думали, они, как только прознают о вашем возвращении, сразу будут тут как тут, — не унималась девица. Остальные, навострив уши, слушали.

— Так в дружине они, просто так не отпустят, — не моргнув глазом, соврала Забава. — Завтра Осенины, в Новогороде и встретимся.

— Ой, а я думала увидеть, как тот белобрысый красавчик расплетёт Хелину косу и ленту заберёт, — расхохоталась девица, хитро поглядывая на Хельгу.

— По лбу он получит, а не ленту! — нахмурилась Забава. — Так наш князь свою внучку запросто и отдал! Пока на полгорода караван подарков не увидим, ни о каких женихах и речи быть не может! То-то!

Девица резко повернулась к Хельге, в её длинной косе блеснула атласом синяя лента.

— Хеля, а ты чего всё молчишь? Правда, что у тебя с голосом проблемы?

— Ну… Не то чтобы проблемы… — Голос Хельги певуче разнёсся над рекой.

Девицы замолчали, зато парни с интересом посмотрели в их сторону.

***

Темнота была такая, хоть глаз выколи. Все три ночных светила заволокло тучами, намекая, что наступила осень и близится время дождей. К дому князя Белозёрова подбирались две фигуры, тихо переругиваясь.

— Забава! Ты наврала, что научилась! Как можно было сразу во второй части печати ошибиться? Где твои глаза были, на кого ты смотрела? Да ты должна эту простую печать с закрытыми глазами собирать, как ты вообще могла стать лучшей в училище, если в такой ерунде путаешься?

— Это для тебя даже трёхуровневые печати простые, а для нас, простых смертных, и такие не особо легки.

— Да зачем вообще было для костра составлять руническую печать? Ты кого этим удивить хотела? Меня? Так бесполезно. А если других, то никто из оказавшихся в реке этого не оценил.

— Хеля, ну откуда же я могла знать, что так шибанёт и вас всех снесёт в речку? Ещё и парни, эти дураки, тебя спасать бросились, когда ты ругаться начала. Чуть девчонок всех не перетопили в темноте. Зато теперь, когда мы убежали, все вместе сохнут у костра, и к завтрашнему дню парочек будет намного больше. Правда, из-за твоего голоса те, что уже были, могли и разбежаться. Ума не приложу, как тебе теперь разговаривать.

— Ну, матушке же как-то удавалось? И вот я что-то не помню, чтобы кто-то, кроме отца, любил её — все боялись. Интересно, как она это делала?

— Да кто ж знает? Может, она тоже никого не любила. Вряд ли это очарования в голос добавляло. А почему боялись-то? Отец тебе рассказал, кем она была?

— Рассказал. Может, ты и права: надо попробовать не проявлять никаких эмоций при разговоре. — Хельга остановилась, сняла сапожки, вылила из них воду, надела обратно и посмотрела в темноту, где маячил силуэт подруги. — Утром выходим сразу после завтрака. Если придут жаловаться, то нас уже не будет.

— Мудрое решение, — согласилась Забава, — меньше нас видят, меньше орут. Эх, жаль, не удалось увидеть, как твой зверь распускает тебе волосы и забирает ленту, все бы обзавидовались.

— А ты как это себе представляешь? Как бы он мне их распускал? Зубами? Забава, вечно у тебя какие-то странные идеи. — Хельга толкнула калитку и вошла во двор. — Тем более той красной ленты и нет уже давно: дедушка её Ингвару отдал.

— Как отдал? И я пропустила? А может, повторим? Хеля, ну чего вам стоит? — Забава начала трясти Хельгу за мокрый рукав.

— Может, и повторим, если нас в следующем году позовут на гулянье, а родители позволят встречаться. — Хельга поторопилась в дом: ночи были совсем холодные, а сырой сарафан не располагал к прогулкам.

— Смотри! Ты пообещала! — Забава проскользнула следом.

***

Си Янь внимательно осматривала поле, на котором скоро должны были начаться поединки лучших воинов Восточных Земель. Несмотря на то, что она прибыла сюда из Поднебесной восемнадцать лет назад, на Осенинах она появилась впервые. Женщина считала, что не пристало сестре великого Хуанди взор свой драками осквернять; её дело в тереме сидеть, мужа ублажать, ну или хотя бы делать вид, что она этим занята.

Своего мужа Си Янь не любила, но старалась относиться с уважением, а вот сына обожала безмерно. Он легко превзошёл сыновей первой и второй жены, и, если бы не был рождён последним, быть ему наследником Восточных Земель. Но все её планы, как возвысить Ингвара, тот лично стёр одним мановением руки. А именно отказался от всего, влюбившись в самую неподходящую девицу, и перечеркнул ради неё своё будущее.

Си Янь вздохнула и отогнала гневные мысли. Предки сказали своё слово: девица Белозёрова вернёт зверя Ингвару, несмотря ни на что.

Правительница сидела под навесом, принимая приветствия от гостей, и милостиво им улыбалась. По словам её верной служанки Аян, в прошлом году праздник был не в пример пышнее. Были все князья Восточных Земель, представители всех родов, посланцы из западных и южных земель, и таким вниманием была оделена внучка князя Белозёрова. До прошлого года эта девица, пусть и названная Сокровищем Земель Восточных, правительницу не интересовала, но предсказание изменило всё. Теперь Си Янь собиралась познакомиться с ней поближе.

Невдалеке, у навеса для представителей Белозёрского княжества, послышались голоса. Си Янь подняла взгляд — и увидела двух девиц в сопровождении двух магов. Одна была улыбчивая, белокурая; очень милая. А вот вторая… Си Янь в глубине души почувствовала лёгкую зависть: «Вот кого предки наделили красотой в полной мере. Неудивительно, что сын голову потерял. Хорошо, что не оборотница: за такую битвы были бы не на жизнь, а насмерть».

— Правительница, вот та, в богатом сарафане, и есть Хельга Белозёрова, — прошептала Аян.

— Да, я уже догадалась. Действительно, красива, — задумчиво произнесла Си Янь. — Князь Белозёров определился, кто будет её избранником?

— Про такое наши соглядатаи не слышали. Девица вернулась домой совсем недавно, не думали, что вообще выживет, — так же тихо ответила Аян. — Скорее всего, её ещё подержат дома, чтобы выздоровела полностью. Кроме того, она учиться будет здесь, в Новогороде. Удастся понаблюдать за ней пристальнее.

— Шаман сказал, в какой день Месяц будет цвета крови? — Си Янь продолжила смотреть на Хельгу, но, к своему огромному огорчению, кроме худобы, вызванной болезнью, не нашла никаких недостатков.

— Говорит, в первом месяце лета, — ответила служанка.

— Значит, Ингвар в этом году не вернётся… — вздохнула Си Янь.

Эта новость заставила её сердце болезненно сжаться: она уже год не видела сына, и не увидит ещё долго. И только то, что он всё-таки вернётся, немного успокаивало её.

— Приветствую правительницу, — раздался сбоку звонкий девичий голосок.

Си Янь перевела взгляд и увидела девицу Любославу, что считала себя невестой Ингвара.

— Здравствуй, Любослава, — как можно холоднее ответила Си Янь. — Что привело тебя сюда?

— Я бы хотела узнать, нет ли каких вестей от Ингвара, — поинтересовалась Любослава, ничуть не смутившись из-за холодного приёма. За этот год она уже поняла, что правительница не желает видеть её в качестве своей невестки, и перестала пытаться сблизиться с ней.

— Мой сын уже взрослый — вернётся, когда посчитает нужным. Тебе какая корысть в нём? — колко закончила Си Янь.

И пусть Любослава была уже научена опытом, девушка всё равно побледнела от этих слов.

— Прошу прощения. — Она склонила голову и направилась в сторону навеса для представителей Смоленского княжества.

— Это же Хельга Белозёрова? — поинтересовалась Любослава, кивнув в сторону белозёрцев.

— Она, — ответила служанка. — Эк вырядилась! Золотом вся блестит.

Любослава почувствовала, как злость, дремавшая в ней целый год, всколыхнулась. Ингвар, о котором она так мечтала, не желал смотреть в её сторону и склонил голову перед магом. Даже метка избранницы досталась Белозёровой. Неслыханный позор для оборотня.

А ведь она, Любослава, была на всё готова ради одной его улыбки. Её не смущало, что у него больше нет зверя, что не будет она равна другим невесткам абсолюта и что их не свяжет метка. Только Ингвару ничего не было нужно. Он пошёл против решения отца и старейшин, отказался от брака и сбежал. Его не интересовали ни её чувства, ни её репутация, ни то, что ей уже шестнадцать, а она невеста только по слухам.

Любослава со злобой поглядела на Хельгу. Слишком сильна, слишком красива, слишком богата — нечего ей противопоставить.

— Маг вашего брата сегодня рассказывал, что девица Белозёрова будет в этом году в Новогороде учиться, — пролепетала служанка. — Вы с ней хотите познакомиться?

Любослава взглянула на глупую служанку: «Хорошо всё-таки, что дальше старейшин и семьи абсолюта об интересе Ингвара к Белозёровой никто не знает».

— Конечно хочу! — Любослава улыбнулась. — Ты не забыла, что она моему жениху жизнь спасла? Не думаешь ведь, что я неблагодарная?

— Что вы, хозяйка! Как можно! — Служанка расплылась в льстивой улыбке.

— После праздника надо будет подойти и поблагодарить её, — ответила Любослава, уже придумывая план, как войти в число приближённых Хельги Белозёровой и найти её слабые места.

— Так вы записку ей напишите, я передам, — моментально ответила служанка.

Любослава кивнула и продолжила идти к своему навесу, где её уже ждал брат.

[1] Нортумбрия находится на самом севере Англии, на границе с Шотландией.