Забава хлюпнула носом, обняла Хельгу и посмотрела на её живот. В глазах девушки горело немое обожание и восхищение.

— Хеля, это так красиво. Он же от всего отказался ради тебя… Неужели так любит? Ну просто лучший мужчина! Всегда на твоей стороне и всегда рядом с тобой, его не надо кормить, уступать ему, он никогда не возражает, всегда дома, а главное — никого, кроме тебя, не видит… Это же мечта. Я тоже такого хочу…

— Забава, ты только это услышала? — Хельга покачала головой. — То есть то, чем мне это грозит, ты благополучно пропустила мимо ушей? И вообще, почему, когда подобное говоришь ты, это звучит так мерзко? Что значит «не видит никого, кроме тебя»? У него что, выбор есть? Я бы его выпустила, только вот как и куда? Зверь вернётся к Ингвару, как появится возможность.

— Хеля, я бы на твоём месте сто раз подумала. Зачем такого прекрасного отдавать Ингвару, который вообще неизвестно где и неизвестно с кем болтается? Может, у него сердце такое же большое, как у Пересвета, и в нём места на многих хватит! — Забава сердито нахмурилась — видать, сама себе рану разбередила. — А насчёт магии — так ты же всегда что-то придумывала, неужели сейчас не сможешь? Выкини ты эти наручи, раз колдовать мешают. Ты забрала у оборотня самое лучшее, оставь себе и махни рукой на остальное.

— Ходить со зверем внутри — это приблизительно тоже самое, как если бы ты пошла гулять с рукой или ногой Пересвета, — недовольно заметила Хельга. — Не так всё красиво, как кажется. Но меня интересует кое-что другое…

Хельга убрала со своих плеч руки Забавы, развернулась к ней и уселась поудобнее на кровати. Она чувствовала, что упоминание Пересвета доставляет её подруге боль, и девушку это сильно волновало.

— Что случилось между тобой и Пересветом? Забава, просто так ты от него не отказалась бы. — Хельга посмотрела подруге в глаза. — Говори: почему расстались!

Забава молчала. Такое поведение было ужасно несвойственно для человека, который говорит и делает быстрее, чем думает.

— Он просто исчез… — наконец произнесла Забава, опустив взгляд. — По правде сказать, мы больше и не виделись после того, как сбежал Ингвар. Я отсылала ему вестников, но он ни разу не ответил. Лишь полгода спустя мне удалось побывать в Китеже. Я хотела увидеть Пересвета, но у него уже была другая. Я встретила их там же, в Китеже, на ярмарке. Ты бы видела его лицо, когда мы столкнулись… Хах…

— Ты его не убила? — поинтересовалась Хельга.

— Нет, просто развернулась и ушла. — Забава всхлипнула, и в уголках её глаз появились слёзы. — Ты была совершенно права: я ему не пара. Он внук княжеский, а я кто?

— Ты у меня самая лучшая, — теперь уже Хельга обняла подругу, — а таких Пересветов на рынке в базарный день за вешку десяток дают, нашла по кому убиваться.

Забава уткнулась Хельге в плечо и разрыдалась.

Белозёрова-младшая в очередной раз мысленно отругала себя за то, что совсем не умеет успокаивать, и решила: «Поганец Пересвет ответит за каждую её слезинку, или я не Хельга Белозёрова!»

Несмотря на то, что уснули девушки поздно, Хельга, как всегда, встала на зорьке, ополоснула лицо, подоткнула одеяло раскутавшейся Забаве и тихонько спустилась в трапезную — готовить завтрак на шестерых.

Она заглянула в корзину, где хранились яйца, достала полтора десятка, принесла с подвала банку сметаны. Перелила сметану в подходящую ёмкость, добавила туда яиц. И после долгого перемешивания одного с другим поставила ёмкость в печь.

Сняв холстину со стоящей в углу корчаги, достала тесто, обмяла и, разделив на две неравные части, из большей сделала два каравая, из меньшей накрутила плюшек, обильно посыпав маком.

Около печи раздалось ворчание, и показался заспанный Прошка. Увидев, что его помощь в приготовлении еды не требуется, он устроился на скамейке и довольно потянулся, ожидая распоряжений.

— Проша, у нас огурцы свежие есть? — поинтересовалась Хельга, прикидывая, что одним омлетом четверых взрослых мужчин она не накормит.

— Да откуда же им взяться? Осень на носу, плети все пожелтели, — пожал плечами Прошка.

— Тогда на ледник сходи, молока крынку принеси, блинов хоть напеку, — распорядилась Хельга. — Чем кормить гостей будем? Окорок ещё захвати.

— Да и, если поголодают те гости, ничего не случится. — Прошка ухмыльнулся, однако, увидев сердитый взгляд, быстро вскочил. — Да бегу, бегу, чего ж сердиться-то сразу…

Проводив домового взглядом, Хельга вытащила из печи омлет, покрывшийся хрустящей корочкой, и кинула на него кусочек масла.

Дождавшись домового и забрав у него молоко, она достала гречишную муку, яйца, льняное масло и приготовилась печь блины. Князь Наволод подарил ей чудесный подарок — четыре железные сковородки, на которых блины было выпекать не в пример удобнее, чем на глиняных.

Раздался хлопок домашнего портала, девушка оглянулась, и через несколько секунд показался Драгомир Белозёров. Хельга удивилась столь раннему визиту отца.

— Доброго утра, батюшка, — стараясь скрыть смущение, поздоровалась Хельга — и замолчала.

После того как она встретилась с отцом у дома Ягайлы, его отношение к ней поменялось кардинально. По мнению Хельги, Драгомир, когда смотрел на неё, выглядел таким счастливым, словно на день рождения получил княжеский титул, зачарованный меч и щенка, о котором мечтал в детстве. И как себя вести, видя такое обожание в глазах отца, она не знала. Семь лет он, мягко говоря, не интересовался её жизнью, и девушка привыкла к этому. Впрочем, вины Драгомира в произошедшем не было: разве мог он противостоять магии Ходящей По Снам? Однако же столько лет назад не отмотаешь.

Видимо, это понимал и Драгомир. Он сел на скамейку и, чуть улыбаясь, произнёс:

— Доброе утро, Хеля. Ты в этом доме самая ранняя пташка.

Девушка мысленно удивилась: «А кто же должен в доме первым вставать, если не хозяйка?»

— Так накормить всех с утра надо, — пояснила она.

— У тебя голос стал таким же, как у Жданы. Странно, что я раньше не замечал. Это из-за лечения Светлояра?

— Как у матушки? — Хельга даже немного растерялась. — Надо же… Нет, это мне водяной помог. Я хотела свой вернуть, а получился вот такой…

— Водяной? Давно ли он лекарем заделался? И как ты его встретила? Опять с Забавой что-то учудили? — Драгомир с интересом стал ждать ответа.

— Да так, идея одна была, проверить хотела… — Хельга потупила взгляд и усердно начала смазывать сковороду льняным маслом.

— Твоя дочь за вчерашний день поломала телегу, на которой к городской стене камень возили, испортила новый сарафан, перепугала купцов, что с обозом мирно шли по дороге, вытащила из озера водяного, заставила его заниматься не пойми чем, и это только то, что мне известно, — раздался с лестницы голос князя Гостомысла.

— И всего-то? — Драгомир улыбнулся.

— Ты ей не потакай, — Гостомысл сердито взглянул на сына, — знаю я тебя. Ты, кстати, чего пришёл в такую рань?

— Да вчера вечером от оборотней грамота пришла, старейшины со мной встретиться хотят. Странно, что со мной. Всем известно: что касается оборотней — идёт только через тебя. Вот и пришёл узнать, что ты об этом знаешь. — Драгомир передал отцу берестяную грамоту. Висевшая на шнуре восковая печать в виде медвежьей лапы подтверждала личность отправителей.

Гостомысл внимательно осмотрел послание, кинул искру магии на печать и, убедившись, что та всё же не подделка, начал читать.

— Рорика сейчас в Новогороде нет, он уже дня три как на Псков отбыл, через неделю вернётся, не раньше. Интересно, и что же этим седовласым мальчикам от тебя понадобилось? — Гостомысл задумчиво погладил бороду. — Ничего в голову не приходит.

— Может, ты уже довёл их со своим ехидством? — Драгомир, убедившись, что Хельга не видит, стащил из стопки блин. — Одни твои «седовласые мальчики» чего стоят.

— А как я ещё должен их звать, если у них голова седая, а лицо гладкое, как у младенца, — буркнул Гостомысл и, последовав примеру сына, тоже утащил горячий блин.

— Тогда я вечером зайду и расскажу, о чём речь. Хеля, можно мне сметаны к блинам? — Драгомир решительно пододвинул к себе блины.

— Батюшка, а может, и яичницу будешь? Масла подать? — Хельга поставила на стол чашку сметаны.

— А знаешь… давай всё. И пару плюшек с собой…

***

Драгомир задумчиво рассматривал сидевших за столом старейшин. И правда, «седовласые мальчики».

Сам он, несмотря на происхождение, с высшими чинами оборотней общался редко. Это по молодости он рвался среди молодёжи выделиться, доказать, что не уступает отцу. Только вот предки пресекли все его желания на корню: ни хранителем, ни просто сильным магом он не стал. Раньше ему было обидно, а потом мужчина нашёл своей слабости применение. В поездках за редкими травами он побывал в таких местах, о которых его отец только слышал. Драгомир научился втираться в доверие к людям, подкупать, очаровывать, угрожать. Сильных магов боялись, к слабым относились снисходительно, чем он и пользовался в полной мере. Люди часто забывают, что иногда самый маленький паучок — самый ядовитый.

Сначала разговор был пустым: старейшины бродили вокруг да около, интересовались его здоровьем, здоровьем князя, делами в Белозёрске — в общем, говорили о чём угодно, кроме того, о чём следовало бы.

Драгомир не возражал. Он с серьёзным лицом пересказывал сплетни, согласно кивал и поддакивал. Старейшины хотели измотать его пустыми разговорами? Так он не князь Гостомысл, с удовольствием поболтает и может даже пообедать за их счёт.

В битве пустых разговоров проиграли старейшины.

— Драгомир, ты у нас в Восточных Землях единственный, кто каждый год караван на проклятые болота отсылает, так ведь? — перешёл к сути первый из них.

— Отправляю, — отмахнулся Драгомир. — Сами знаете, какие там травы растут. Опять же, меха редкие имеются, орехи кедровые. Край богатый, да только добираться туда тяжко, дорог нет, городов нет — так, веси мелкие. Можно сказать, в убыток себе караваны отправляю.

— А артефакты древние там часто находят? — поинтересовался первый старейшина.

— Ах, вон вы о чём… Так то больше слухи: сколько раз люди мои там бывали, да и я тоже, — ни одного целого артефакта не находили. Куски, обломки попадались, да. А так ерунду говорят о тех местах, цену себе набивают. — Драгомир развёл руками. — К тому же болото каждый год увеличивается — те деревеньки, что ещё лет пять назад у края стояли, давно пропали в топях. А уж к самому Древнему Массиву и подавно прохода нет.

— Так уж нет? А люди из Поднебесной у болот бывают? — вступил в разговор второй старейшина.

— Бывают, чего ж не бывать. Хотя им через Великие горы[1] приходится добираться. Мы с ними там понемногу товаром меняемся: они шёлк привозят, бумагу, нефрит. Много не возьмёшь, ведь бо́льшая часть дороги порталами покрывается, приходится хороших магов нанимать, а они ой как много берут, — пожаловался Драгомир. Секретов он не выдал, информация была общеизвестной. — Если бы не нужда в местных травах, и я бы не отправлял туда людей. Никаких доходов, расходы одни.

— Дочь, говорят, твоя домой вернулась, — неожиданно сменил тему первый старейшина, — да чудного зверя привезла.

— Это лошадь водяную, что ли? — Драгомир снова сделал наивное лицо. — Да что же в ней чудного? Нечисть себе и нечисть, просто в наших краях не встречается. Девочка столько всего пережила, пусть порадуется питомцу. Люди городские не возражают, озеро у нас большое, воды всем хватит.

— Ладно, Драгомир, тебя не переслушаешь! — потерял терпение первый старейшина. — Позвали мы тебя потому, что видение шаману было: в год, когда Месяц окрасится кровью, придёт на Древние Земли невиданная жара, и на поверхность болота выйдут старые башни, что Массив держат.

Старейшина посмотрел на Драгомира, ожидая, что тот проникнется величием момента, однако на лице гостя, кроме скуки, ничего не отразилось.

— И что? Толпа дураков кинется ломать Древний Массив? Хотят выпустить наружу то, что там умными предками запечатано, и оказаться в числе тех, кто там погиб? — поинтересовался Белозёров. — Вы думаете, сейчас есть маги, равные древним, чтобы взломать Массив? Вы сами там хоть раз бывали?

— Стали бы мы тебя расспрашивать, если бы сами бывали? — буркнул третий старейшина.

— Так надо было сразу к делу перейти, а не ходить вокруг да около. — Драгомир пожал плечами. — Коли у вас предсказание, так и быть, помогу. На болото в поисках артефактов маги мало ходят и недалеко, а уж к Массиву не подходят совсем: магия хаоса, что туда призвана была, не позволяет пользоваться заклинаниями. Так что, даже если и выйдут те башни, не то что снять Массив, приоткрыть его некому, магов только загубите. Гнус и птицы пролетят, животные пройдут, но людям туда хода нет.

— А нечисть там какая обитает? — снова задал вопрос первый старейшина.

— Тинники, болотники, кикиморы, как и на любом болоте, но они тоже к Массиву не подходят, — ответил Драгомир, еле сдерживая зевоту. Предсказание оборотней было интересным ему лишь с точки зрения зерна: раз год будет неурожайным, надо закупить побольше. — Я своих людей, кто на проклятых болотах бывал, пришлю — может, они вам ещё что расскажут. Если это всё, уважаемые старейшины, то пойду я. Дела у меня, сами понимаете…

— А водяная лошадь могла бы пройти сквозь Массив? И твоя дочь, она ведь не имеет магии, но может колдовать, так ведь? — Первый старейшина уставился тяжёлым взглядом на Белозёрова.

— О способностях водяной лошади я знаю не больше вашего. А если вы думаете, что я отправлю дочь на эти болота ради вашего предсказания, то вы по-крупному ошибаетесь. — Легкомысленное выражение лица исчезло, и появился тяжёлый взгляд князя Гостомысла, который так бесил старейшин. — Уж не знаю, то ли по забывчивости, то ли по незнанию уважаемые старейшины решили втянуть Хельгу в свои предсказания… В любом случае сначала вы должны обговорить это с моим отцом. Хотя я вам сразу могу сказать: вашу идею он в лучшем случае не одобрит, а в худшем… Предсказания оборотней — проблемы оборотней, не втягивайте в них посторонних.

— Подожди, подожди, Драгомир, не гони коней, успокойся. — Третий старейшина поднял руки. — Мы прекрасно понимаем, что Хельга многое перенесла после того, что устроил Ларс, но в наших землях нет никого, равного ей. Она же ходила с Ярополком в походы, смогла победить сирин и остановила обряд Ла…

— Позволю себе напомнить вам, — перебил Драгомир, — что обряд устроил не Ларс, а Звяга, ваш оборотень. Не считая тех, кто погиб, больше всего на обряде пострадала моя дочь. Кроме того, Звяга впутал в это дело ещё и моего сына с невесткой. И после всего вы считаете, что я доверю вам своего ребёнка? — Драгомир встал, опёрся руками о стол и окинул присутствующих злым взглядом. — Если я узнаю, что вы в обход нас с отцом попытались вовлечь мою дочь в свои предсказания, не обижайтесь из-за наших ответных действий. Прощайте, и пусть ваши предки поищут достойных среди своих потомков, чтобы выполнить задуманное их руками, а не руками посторонних.

Мужчина вышел из терема и направился к своему дому, к порталу. Его трясло от злости: «Оборотни снова решили впутать Хельгу в свои дела. И если сына я не смог уберечь от ошибки, то дочь защищу».

Старейшины, проводив Драгомира взглядом, сначала молча переглядывались — не знали, как продолжить разговор.

— Напомните, кто сказал, что Белозёров-младший дочерью не интересуется и проблем с его стороны не будет? — поинтересовался молчавший до этого момента четвёртый старейшина. — Когда мы только девицу упомянули, я думал, он нам зубами глотки перегрызёт.

— А может, шаман вовсе и не о Белозёровой говорил? — Третий старейшина окинул собравшихся взглядом, но потом покачал головой. — Хотя другой девицы, что семнадцать человек у Нави забрала, нет. По крайней мере, мне неизвестны.

— Есть ли у нас какие-то инструменты, чтобы надавить на Белозёровых? — произнёс самый молодой из старейшин, пятый.

— А ты попробуй, тронь Гостомысла, — удивился его наивности первый, — сразу ещё три князя нарисуются.

— Тогда надо дождаться абсолюта и озвучить ему волю предков, — не отступал от своей идеи пятый. — Не пойдёт же князь против его решения!

Остальные четверо покачали головами. Видимо, молодой старейшина ещё не встречался с недовольством тёмного мага.

— Гостомысл-то не пойдёт? — Третий устало вздохнул. — Он пойдёт туда, куда хочет, и скажет то, что хочет, и сделает. Никто ему не указ. А девица Белозёрова и правда его сокровище. Да почему же именно она должна туда идти?! Девок у нас в Восточных Землях мало, что ли?

— Мы должны не осуждать волю предков, а исполнять! — напыщенно произнёс пятый. Остальные старейшины закатили глаза.

— Ну, раз воля предков такова, то тебе и идти к Рорику. И ты скажешь ему, что он должен князя Белозёрского уговорить единственную внучку на проклятые болота отправить, в Древний Массив, из которого ещё никто не выходил. — Первый старейшина встал и направился на выход.

— Подожди, как я… — растерялся пятый. — Он меня и слушать не захочет…

— Волю предков надо исполнять! — ответил первый уже у самой двери и поднял указательный палец к потолку. — Вот и попробуй.

Остальные трое старейшин последовали за первым, оставив за столом совсем растерянного пятого.

***

День клонился к закату, Гостомысл присел на крыльцо, любуясь уходящим за горизонт светилом. Сзади на перила облокотился сын; Хельга стояла в дверях и слушала разговор старших.

— Значит, предсказание. — Гостомысл потёр переносицу и устало вздохнул. — Полностью они тебе его не сказали?

— Нет, только что-то вроде: «В год, когда Месяц взойдёт на небо красным как кровь, будет засушливое лето, да притом такое, что обмелеют проклятые болота и выйдут на поверхность башни, держащие Древний Массив», — задумчиво произнёс Драгомир. — И старейшины из-за предсказания должны в Массив нос сунуть. Даже не они, а Хельга и её непутёвый конь. То есть предсказание их, а выполнить его должны мы — на чужом горбу хотят город объехать.

— Странно, у них предки ослепли, что ли? Хеля сейчас не отличается от обычного человека. Девицы у оборотней закончились? — Гостомысл покачал головой. — Нет, Драгомир, тут всё не так просто. Хеля, а ты что думаешь?

Девушка вздрогнула — видимо, не ожидала, что спросят её мнение.

— А может, предсказанию именно способности и не нужны вовсе? Может, это цепочка предсказаний? — робко произнесла она. — Матушка родилась из-за такого же, а второе она должна была исполнить, только вот её это мало интересовало, и вместо сына, что поднимет род поляниц, родилась я. Получается, предсказания не выполнены до конца, и теперь я должна исполнить то, что предназначалось сыну? Кровь того, кто пришёл из разлома, во мне тоже есть.

— Разумно, — согласился Гостомысл. — Только прежде, чем решать, важно ли для нас это предсказание, надо поподробнее узнать, как обстоят дела. Драгомир, собери караван на проклятые болота и разузнай, что там да как. За твоим домом я присмотрю.

— Лучше пускай Хельга. — Драгомир взглянул на дочь и улыбнулся. — Пора тебе и там хозяйкой становиться. Оставлю всё под твою ответственность.

Хельга согласно кивнула.

— Батюшка, дедушка, а могу я учиться в Новогороде и Забаву ещё с собой взять? — поинтересовалась она.

— Забаву? — Гостомысл чуть задумался, а потом расплылся в довольной улыбке. — Бери! Я лично с Эйриком переговорю. А то скучно Новогород живёт, надо им огонька поддать.

— Надеюсь, к моему возвращению дом ещё будет стоять. — Драгомир тоже улыбнулся.

— Дедушка, батюшка… — Хельга укоризненно посмотрела на взрослых. — Ну что ж вы так о нас думаете!..

Гостомысл с Драгомиром переглянулись — и расхохотались.

Хельга тоже улыбнулась: «Теперь у меня есть то, чем можно поторговаться с Рориком за Ингвара, а пока его нет, я займусь Пересветом. Покажу ему, где раки зимуют!..»

***

— Северин! Тут тебя ищут! — окрикнул юношу один из плотников. — С твоих земель, видимо.

Северин воткнул топор в бревно и с удивлением направился к стоящему недалеко человеку. За год, что он тут учился, никто с родных земель не вспомнил про него, да оно и понятно, невеликого полёта птица.

Мужчина был Северину не знаком, но по росту, выправке и висевшему на поясе мечу он скорее напоминал княжеского дружинника, нежели посланца от Эйрика.

Парень поклонился и поинтересовался:

— Вы вести из Белозёрска привезли?

Мужчина окинул его взглядом, осмотрелся по сторонам и, наконец, ответил:

— Здравствуй, парень. А где тот, второй, что с тобой приплыл?

Северин моментально изменился в лице: человек, стоящий напротив знал, что он приплыл в Хедебю не один. И видимо, не только это, а также то, кем именно этот второй является.

— Так нет его, он в хирде конунга местного. — Северин был рад, что Ингвар уже несколько дней как отбыл к ярлу Уббе, что собирал людей со всего севера для похода на франков.

— А что ж ты князю не сообщил, что с тобой сын Рорика? — поинтересовался мужчина.

— А должен был? — нахмурился Северин. — Как личная жизнь оборотней касается меня или нашего княжества? Он не преступник, чтобы о нём сообщать.

— Тоже верно, — неожиданно легко согласился мужчина. — Что ж, ему тут девица Белозёрова письмо прислала, велела лично в руки передать, но раз его нет, тогда я прощаюсь.

— Хеля дома?! — растерялся Северин. — Я могу передать письмо, когда Ингвар вернётся. А почему она ему пишет?

Мужчина удивился. Было видно, что юноша не притворяется, — значит, Ингвар, ничего ему о Хельге Белозёровой не рассказал.

— Да кто ж знает, — мужчина добродушно улыбнулся, — я чужие письма не читаю.

— Подскажите… — Северин замялся. — А дядька Эйрик знает, что я по его грамоте Ингвара провёз?

— Знает, — кивнул мужчина, — и князь тоже знает.

Парень погрустнел: «Теперь дома я получу не уважение, а розги, хотя… — Северин задумался. — Если приехать с Ингваром, то, может, эта горькая участь обойдёт меня стороной?»

— Ну, бывай. Да, не забудь, по весне тебя дома ждут.

Мужчина развернулся и направился в сторону Слиесторпа, чтобы узнать про Ингвара. Но там ему тоже не повезло: оказалось, Ингвар уже несколько дней как отбыл к ярлу Уббе Рагнарссону, что собирал великое войско в поход на франков.

— Вот ведь! — выругался мужчина. — Только его нашёл, а он снова ускользнул.

На постоялом дворе он отправил вестника в местную сеть согладатаев. Требовалось узнать у князя Кожемякина, что делать дальше — возвращаться несолоно хлебавши или последовать в земли данов в поисках блудного оборотня.

[1] Так в мире произведения называют Тянь-Шань.