Ответный визит Первослава в лагерь ханьцев с первых же секунд оказался провальным: огромное количество ритуалов, которые надо было соблюсти перед началом разговора с Ли Чжуном, поставило всех в тупик. Кланяться наследнику Хуанди никто не собирался, ведь по статусу вроде как Первослав и Ингвар были ему равны, а им никто не кланялся. Вот и глядели оборотни из дружины на замерших в поклоне толмачей с полным недоумением.

И когда уже казалось, что переговоры сорвались, Ли Чжун что-то сказал гогуну Цзя. Тот подошёл к толмачу, так и лежащему на земле, толкнул его ногой, приказал подняться и повторил то, что ему сказал господин.

— Циньван прощает вам незнание этикета и просит пройти на пир, устроенный в честь вашего прибытия, — пролепетал толмач, у которого по лицу струился пот.

— Передай циньвану, что мы ценим жест его доброй воли, — произнёс Первослав.

Ли Чжун снова сказал несколько слов, и гогун опять обратился к толмачу.

— Циньван спрашивает, есть ли среди присутствующих сын чжангунчжу Си Янь, — нервничая, перевёл тот.

Чжангунчжу — титул для сестры императора.

— Передай, что сын правительницы Си Янь, а также брат наследника Хуанди здесь присутствует, — ответил Первослав, переведя взгляд на Ингвара.

Но тот спокойно стоял за спиной брата, не выражая желания склонить голову перед старшим двоюродным братом: он и родным-то не кланялся.

Гогун Цзя, не дождавшись от Ингвара реакции, указал рукой в сторону накрытых столов. Ли Чжун встал и пошёл первым, все остальные последовали за ним.

Гости столкнулись с новой проблемой: скамеек не было, а столики оказались такими низкими, что нужно было сидеть на циновке, прямо на полу.

Циньван сел, остальные тоже. Проблема усугубилась: все поданные блюда были оборотням незнакомы — кроме того, ложек, чтобы их есть, не наблюдалось.

Ингвар, заметив растерянность оборотне, взял палочки, показал брату, как их держать, ухватил ими какой-то белый кубик, положил его себе в рот — и замер. Кубик был ни солёным, ни сладким и напоминал по вкусу известь, которой белили печи. С трудом проглотив его, парень взял неизвестный зелёный побег, откусил от него кусочек — и глаза его округлились. Столько перца в блюде он получал лишь раз в жизни — когда Забава решила угостить их завтраком.

У остальных дела были ещё хуже: взять палочки в руки никто так и не смог.

— Принесите суповые ложки, — приказал по-ханьски Ингвар, обращаясь к гогуну Цзя. — Мои люди не привыкли есть палочками, и вы должны были знать это, ведь посещали наш пир.

— Вы знаете ханьский? — удивился Цзя Дан. — Отчего же вы раньше молчали?

— Наверное, по той же причине, по которой мой двоюродный брат пока ни слова не произнёс на языке моего народа, хотя и знает его, — ответил Ингвар, выразительно посмотрев на Ли Чжуна. — Всему своё время.

— Подайте ложки, — распорядился гогун, и служанка внесла на подносе фарфоровые ложки, почти такие, как в Восточных Землях, только с более высокими бортиками и короткими ручками.

Оборотни приободрились, но длилось их счастье ровно до того момента, пока они не попробовали блюда.

— Рис ешьте, — тихо посоветовал Ингвар, и сопровождающие, сделав над собой титаническое усилие, зачерпнули понемногу слипшейся несолёной крупы, к тому же недоваренной.

Последним, что повергло оборотней из Восточных Земель в культурный шок, оказалось жёлтое вино — на вкус довольно крепкое, очень тёплое и в чашечках, размером чуть больше напёрстка.

Гогун Цзя поднял маленькую чашу правой рукой, поддерживая дно левой, сделал небольшой глоток и поставил чашу обратно. Ингвар с Первославом повторили за ним, и оборотни последовали их примеру. В голове у всех крутилась единственная мысль: «Хоть бы в лагере что с обеда осталось…»

Когда с угощениями было покончено, слуги унесли столики, а присутствующие, едва сдерживая стоны, наконец встали на затёкшие от неудобного сидения ноги. Гогун Цзя передал Первославу свиток с письменами на языке Восточных Земель и подозвал толмача.

— Это список того, в чём мы бы хотели состязаться с вашими магами и оборотнями, — перевёл толмач и, выслушав следующую фразу гогуна, добавил: — но по вашему желанию готовы изменить какие-то пункты.

Первослав и Ингвар склонились над свитком.

— Стрельба из лука, магические печати, заклинания, рукопашный бой, бой на мечах, — согласно кивая, перечислял пункты Первослав, но на последних двух его палец задержался. — Игра на музыкальных инструментах? Сложение стихов?

— У нас, конечно, есть гусляр, — шепнул Ингвар, — только разве это занятие для воина? Они бы ещё хоровод добавили и плетение венков.

— Толмач, передай гогуну, что нас устраивают все пункты, кроме последних двух. Мы обсудим их с участниками состязаний и дадим ответ: воины в наших землях не уделяют внимания подобным вещам. А со своей стороны мы хотим добавить бег по пересечённой местности, — произнёс Первослав.

Толмач перевёл его слова, и Цзя Дан с Ли Чжуном удивлённо переглянулись.

— Циньван обсудит это вечером с его людьми, — перевёл толмач.

— Тогда не смеем отнимать ваше время и ждём от вас новостей, — перевёл ответ Первослава толмач и облегчённо выдохнул.

— Я бы хотел послушать от своего брата о жизни чжангунчжу Си Янь, — неожиданно хорошо сказал Ли Чжун на языке Восточных Земель. — Циньван Первослав позволит ему задержаться ненадолго?

— Тебе это нужно? — прошептал старший сын абсолюта. — Я могу отказать ему.

— Не надо, я останусь, — так же тихо сказал Ингвар, ничуть не сомневаясь, что циньван слышит их разговор. — Попроси Хельгу встретить меня.

— Хорошо. — Первослав повернулся к Ли Чжуну и произнёс: — Я оставляю вам своего брата, но прошу сильно его не задерживать.

Оборотни Восточных Земель покинули лагерь Поднебесной; Ингвар проводил их взглядом и повернулся к Ли Чжуну.

— Что интересует циньвана? Хоть матушка и покинула Поднебесную почти двадцать лет назад, как мне известно, она ведёт переписку со своим братом. Не так давно я лично оценил подарок его величества императора — артефакт перемещения до самой Поднебесной. — Глаза Ингвара впились в Ли Чжуна.

— Его величество очень любит свою сестру и не может отказать ей в любой просьбе. — Циньван улыбнулся и добавил: — Артефакт хранили в строжайшей тайне как наследие первомагов, и мы, признаться, не ожидали, что, вместо того чтобы перенести тебя и девушку к нам, он просто рассыпется в пыль на площади, где мы ожидали вас. Я рад, что с тобой всё в порядке, но что случилось?

— Артефакт мог перенести лишь одного человека, и повезло, что он выкинул нас недалеко от Сарских гор, — не счёл нужным скрывать произошедшее Ингвар. — Отец был в гневе. И лишь благодаря способностям наших князей всё обошлось неделей скитаний по пустынным землям. Так что, используя подобные артефакты, учитывайте, что они уже не так сильны, как в древние времена.

— Ты получил ту девушку, которая должна была помочь тебе со зверем? — Ли Чжун пропустил нравоучения Ингвара мимо ушей и лишь с улыбкой смотрел на него, но парень чувствовал, что зверь циньвана бесится.

— Благодарю брата за заботу. Сейчас всё в порядке, а когда вернёмся, нам подберут благоприятную дату для свадьбы. — Ингвар тоже улыбнулся. Зверь мысленно ругался на наглую птицу, что хотела его спровоцировать.

— Брат, у меня для тебя есть подарок: давай насладимся музыкой и танцами. — Ли Чжун уселся у столика, хлопнул в ладоши, и в помещение вбежало несколько девушек, у некоторых в руках были музыкальные инструменты. Они расселись немного в стороне, и вокруг растеклась нежная музыка. Девушки без инструментов начали танцевать. Красиво кружились невесомые, полупрозрачные одеяния, струились по плечам распущенные волосы, легко позвякивали привязанные к поясам колокольчики.

Ингвар почувствовал, как начали гореть его уши. Если Хельга узнает, чем он тут занимался, то прятаться ему на болоте, и дракон не спасёт.

«Я глаза закрыл и на подобное непотребство не смотрю, — раздался в голове ехидный голос, — а Хеле так и скажу, что ты на полуголых девок глазел».

— Нравятся? —  поинтересовался Ли Чжун. — Эти танцовщицы одни из лучших в Поднебесной.

— Я мало что смыслю в подобных развлечениях, — ответил Ингвар, чуть наклонив голову, но продолжая смотреть. — Как-то непривычно: у нас такое считается непотребством…

— Если нравятся, могу подарить их тебе, — великодушно предложил циньван.

— Благодарю за щедрость, брат, но что я с ними делать буду? У нас такое неположено, а если хочется песни послушать или хороводы посмотреть, всегда можно на гулянье сходить: там девицы от души веселятся, а не по принуждению. — Ингвар покачал головой, внутренне холодея. — Да и невеста моя подобного не потерпит.

— Странные у вас порядки. Почему циньван, сын правителя, вынужден ограничивать себя одной женщиной? — удивился Ли Чжун.

Ингвар спокойно пожал плечами:

— Зачем рядом девицы, которые тебе безразличны? Вот скажи: если я кого-то полюблю и мне ответят взаимностью, а у меня уже жёны и дети, что мне тогда делать? Твой зверь — легендарный феникс — уже выбрал себе пару? Если нет, что будет делать твоя жена, когда это случится? — поинтересовался Ингвар.

— …Ты заставил меня задуматься. — Ли Чжун улыбнулся и мысленно постарался успокоить фыркающего феникса, которому его фуцзинь как раз не нравилась, пусть и была красива, благородна, добродетельна, из хорошего рода, а ещё в дела не лезла, следила за гаремом и самого циньвана более чем устраивала. — А какая она — твоя невеста?

— Наверное, полностью не такая, какие женщины ценятся у вас. — Ингвар довольно хмыкнул, прикидывая, как лучше описать Хельгу. — Она своенравна, горделива, и роль послушной жены совсем не для неё; Хеля подчинится, только если сама этого захочет. Она очень красива, сильнейший маг в Восточных Землях и лучшая мастерица. Мой зверь без ума от неё. Поэтому давай закончим с музыкой и танцами и обсудим предсказание. Ты знаешь, зачем предки зовут нас туда?

— Нам известно не более, чем вам. — Ли Чжун махнул рукой, досадливо прогоняя танцовщиц. — Мудрецы толкуют о том, что всё в мире циклично и время сделало круг. Те, кто умер на том поле, должны вернуться на перерождение. Необходимо, чтобы огненный феникс и маг четырёх стихий, с которых всё началось, встретились на месте гибели.

— Наши старейшины тоже так думают, только вот ты не девушка и наш маг не мужчина, да и огромной любви меж вами нет. — Ингвар вопросительно уставился на брата. — И что должно случиться после встречи? Тебе придётся уничтожить себя?

— Не хотелось бы такого поворота событий… — Ли Чжун отрицательно покачал головой. — У вас и правда есть маг четырёх стихий? И насколько он силён?

— Не знаю. Я не видел, чтобы она билась в полную силу. Обычно хватало нескольких печатей. — Ингвар почувствовал, что в нём всколыхнулась ревность. Как же он не подумал о том, что может случиться при встрече Хельги и Ли Чжуна? А если и правда время сделает свой ход и проснутся чувства, которые чуть не уничтожили мир? Что делать ему? Какая его роль в этом представлении? Наследник, которого невеста променяла на другого?

Ингвар нахмурился, и магия, которую он скрывал, начала давить на окружающих. Ханьцы, привыкшие к огненной, тёплой магии своего циньвана, обеспокоились, почувствовав холодную и жестокую.

— Что ты делаешь? — Ли Чжун подошёл к Ингвару и встряхнул его. — Успокой своего зверя, иначе мы с тобой тут всё в порошок сотрём, если начнётся битва. Что зверю не нравится?

— Всё хорошо… — Ингвар стряхнул морок  и постарался успокоить Зверя. — Как ты предлагаешь подойти к полю?

— Когда состязаниями выявим лучших магов, они займут башни и активируют печати. Мы приоткроем купол и войдём внутрь. — Циньван достал карту болота и расстелил перед братом. — Видишь, я ничего не скрываю. А что нас ждёт там, известно только предкам. Может, у вас есть более точные предсказания?

— Нет. Мы решили провести тризну по погибшим и по-возможности найти родовые артефакты. Поэтому, когда отбирали магов и оборотней, учитывали их принадлежность к родам. — Ингвар вздохнул и встал. — Брат, спасибо за разговор, я должен идти.

— Могу я познакомиться с магом четырёх стихий и оценить её способности? — спросил циньван. — Всё-таки снять защитный купол не так просто: ещё никому не удалось. Если девица слаба в печатях, я помогу.

— Не думаю, что ей нужна какая-либо помощь. — Ингвар усмехнулся, вспоминая печати пятого уровня, которые ранее ввергли магов поляниц в восторг и ужас одновременно. — Она должна ждать меня у вашего лагеря. Я предполагал, что ты захочешь увидеть её.

— А ты разве не служанку свою попросил приехать? — Выражение лица Циньвана выдавало тревогу.

— Служанку? У меня нет личных служанок. — Ингвар с недоумением поглядел на брата. — Зачем воину прислуга?

— Подожди, а та девица, что стирала тебе вещи и готовила пир у вас в лагере, — она кто? — Ли Чжун замер в ожидании ответа.

— Хельга Белозёрова. Моя невеста, внучка тёмного мага Гостомысла и маг четырёх стихий. — Ингвар поинтересовался: — Выходит, та птичка — твой соглядатай?

— В-вот оно что… Извини, хотел из первых рук узнать новости о твоём прибытии… — нервно ответил Ли Чжун, и по его виску сбежала вниз капелька пота.

— Циньван! Беда! — Вбежавший в комнату оборотень рухнул на колени.

— Что случилось? — Ли Чжун нахмурился.

— Там, над старицей… — Мужчина указал в сторону двери. — Там печать больше нашего лагеря…

Ингвар с Ли Чжуном переглянулись, и каждый со своими мыслями выбежали из помещения.

Как и сказал прибывший, над старицей стояла кровавого цвета печать, из которой периодически били молнии.

Ингвар вскочил в седло и, не дожидаясь никого, поскакал с холма вниз.

«Что-то случилось с Хельгой!» — решил он.

***

— На, может, пригодится. — Первослав сунул Хельге в руку берестяную грамоту, на которой были записаны титулы ханьской знати и полезные слова. — Вдруг общаться придётся. Называй их правильно.

— Общаться? — Хельга с улыбкой посмотрела на оборотня. — Каким образом? Жестами? Я по-ихнему и слова не знаю. Да и к лагерю не пойду: подожду Ингвара внизу, у старицы. Я келпи возьму на всякий случай.

— Я тоже пойду! — Сидевшая у костра Забава вскочила и направилась к своей лошади. — Скучно тут.

— Тогда я прослежу, чтобы она ничего не натворила! — Пересвет, которого не взяли с собой на встречу с ханьцами, пошёл седлать коня.

— Я тоже хочу. — Раду, заскучавший в лагере, перестал чистить свой меч и, проходя мимо келпи, не удержался: — Кривоногая лошадка, может, ты меня повезёшь?

— А может, лучше ты меня? Я даже конём обращусь, чтобы веселее было. — Келпи состроил валаху сердитую гримасу, обратился конём и лёгкой рысью направился в сторону Хельги.

— Давайте аккуратнее там, — кинул Первослав на прощание.

Найдя удобное место на берегу старицы, Хельга спрыгнула с лошади и отпустила её щипать траву. Келпи с разбегу влетел в озерцо, сделал по нему пару кругов и недовольно остановился у берега.

— Да что ж за места такие? Ни русалок, ни водяных, одни болотники да тинники, — недовольно пробурчал он. — Даже кикимор нет.

— А артефакты на дне есть? — завела свою песню Забава. — Посмотри получше.

— Вот сама нырни и посмотри, — отмахнулся келпи.

Забава в поисках древностей заставила его обшарить все речушки, озёра и болота вокруг лагеря. Но они так ничего и не нашли. А когда келпи это занятие надоело, он достал из болота древний череп с торчащими бивнями и всё утро пугал им Забаву, бегая за ней по лагерю. Потом череп срочно понадобился Раду, из-за чего эта пара снова подралась, сломав древние останки окончательно.

— Интересно, долго ли циньван Ингвар с другим циньваном-братом разговор вести будет? — хохотнул Раду, отняв у Хельги грамотку с подсказками. — Ну и титулы! Почти как обзывательства. Хель, а ты кем будешь по-ихнему?

Девушка заглянула в список и пожала плечами.

— Если моего дедушку приравнять к Хуанди, то батюшка будет зваться циньваном, брат был бы сываном, я — цзюнчжу, а Мих — гогуном. Хотя батюшка, как наследник, должен иметь титул тайцзы. Но почему ж тогда Ли Чжун и Первослав зовутся циньванами? В чём тут тонкость? Может, от возраста зависит или количества детей? А может, смотря сколько жён?

— Не заморачивайся. — Раду вернул Хельге грамотку и с интересом посмотрел на домишки, что облепили холм. — А давай я на разведку схожу и посмотрю, чем наш циньван занят?

— Только не вздумай его так в лицо называть, а то обидится, — предупредила Хельга, спрятав грамоту в мешочек.

И тут по натоптанной тропинке выехал мужчина, причём именно тот, что привозил приглашение Первославу на сегодняшний пир.

— Хель, это кто такой, по твоей грамоте? — тихо поинтересовался Раду, оглядывая прибывшего и его отряд.

— А с ним кто из нас на мечах сражался и на пиру сидел? Ты или я? — так же тихо поинтересовалась Хельга. — Неужто не запомнил, как звали?

— Я больше на его оружие смотрел: уж очень интересное. Ты заметила, что у них мечи длинные и тонкие, да ещё золотом украшены? Не для боя совсем. — Раду задумчиво посмотрел на меч ханьца, и в глазах его появилось нескрываемое желание прибрать клинок к рукам.

— Это гогун Цзя Дан, — выдала Забава, подойдя к Хельге и Раду. — Мы должны ему поклониться, чтобы он ехал дальше? Или обойдётся?

Хельга вытащила грамотку и пробежала по ней глазами, чтобы понять, что делать с этим гогуном. К сожалению, титул стоял в конце грамоты, и что делать с его владельцем, не пояснялось. Ситуация стала тупиковой.

В отличие от них, Цзя Дан точно знал, что делать. Он соскочил с коня и направился прямо к Хельге. Гогун указал на неё пальцем и кивнул в сторону своей лошади.

— Хеля, это он тебе лошадь подарить хочет. Или седло, — по-своему истолковала его жесты Забава.

— Отличная идея, — сказал Раду. — Интересно, раз он такой щедрый, может быть, и мне что-то да подарит? Его меч вполне меня устроит.

Хельга молчала, пытаясь понять, верно ли они истолковали желания этого «гогуна».

Раду, не скромничая, указал пальцем на пояс Цзя Дана, на котором висел меч.

Гогун что-то произнёс и кинул Раду мешочек, в котором валах обнаружил кусочки серебра.

— Как сказать, что мне не деньги нужны, а меч? — Раду высыпал серебро на руку. — И сколько тут в гривнах?

— Да кто ж знает? — Забава посмотрела на серебро, потом на Раду и остановилась взглядом на подруге. — Хеля, а этот «гогун» не скажет, что мы его обобрали? А то вернётся в лагерь без серебра и без лошади. Первослав ругаться будет.

— А всем подарки раздают? — вклинился Пересвет. — Я бы не отказался от золотого колпачка, что у него на макушке.

— А халат — мне, — моментально поддержала Пересвета Забава, позабыв о собственных словах.

— Вы совесть имейте. — Хельга, нахмурившись, повернулась к друзьям. — Он друг Ли Чжуна. Представляете, что будет, если такой человек в лагерь в одном исподнем придёт? Кроме того, вроде как, если ханец что-то дарит, в знак дружбы нужно тоже что-то подарить. У меня вот с собой нет ничего.

— А у меня есть! — раздался с середины озерка довольный голос.

Вода вскипела — и, к ужасу ханьцев, к ним полетел огромный тинник. Испуганные лошади шарахнулись в стороны, чуть не скинув всадников, а сам тинник зло зашипел, и вокруг него повисло зелёное ядовитое облако.

Однако если ханьцы вначале и растерялись от прилетевшего в них подарка, то в следующую секунду они сразу же спешились, выхватили мечи и отправили лошадей подальше. Цзя Дан, оценив опасность, обернулся в огромного тигра и закрыл собой Хельгу и её сопровождающих.

Тинник дополз до воды и, ударив щупальцем по ней, снова зашипел. Вода у берега всколыхнулась и мелкие куски ядовитой тины поползли на берег. Может, по отдельности они и не представляли опасности, но их были сотни.

— Уходите! Я их задержу! — Гогун Цзя окинул Хельгу восхищённым взглядом, словно в последний раз, и только собрался прыгнуть в сторону тинника, как его бессовестно схватили за холку.

Гогун повернул голову и увидел, что держит его Хельга.

— А ну-ка, полосатый, в сторону! Вам этого веселья не понять, — произнесла Хельга, мысленно костеря непутёвого келпи и его дурные шутки.

Девушка взмахнула рукой — и в тот же миг над старицей возникла огромная печать цвета крови, из которой били молнии. Гогун Цзя застыл в полном изумлении.

Вокруг отряда ханьцев вырос защитный купол, остановивший ползущую тину, а вспыхнувший огонь заставил её окаменеть. Тинник, получивший по горбу молнией, ругаясь, уполз в воду.

Девушка осмотрела заляпанный берег, подошла к самой воде, и толстая изломанная молния ударила в озеро.

— Вылезай, зараза! Ты что устроил? — крикнула она и снова ударила молнией.

Озерцо забурлило, и на его середине появился огромный чёрный конь, чьи грива и хвост уходили в воду, а глаза сияли зеленью, намекая на магию смерти.

Ханьцы шагнули назад, готовясь к битве. К их удивлению, никто из компании Хельги никак не отреагировал на нежить.

Огромный конь дошёл до берега, превратился в мужчину и виновато опустил взгляд.

— Да кто ж знал, что они полошённые такие: на простого тинника как на смертельную войну идут, — пожал плечами келпи, насмешливо взглянув на ханьцев. — И что они на болотах делать собрались? Этот ещё мелкий попался, лет сто. А там дальше намного сильнее будут.

— Не наше дело, как они там выживать будут. А сейчас мы возле их лагеря и всех переполошили. — Хельга недовольно зыркнула на коня, потом перевела взгляд на гогуна и виновато развела руками, извиняясь за игры своего питомца. В их-то лагере уже никто не обращал внимания на нечисть и нежить, которых периодически притаскивал келпи.

Гогун Цзя нервно прокручивал в голове последние события. Хельга меньше всего сейчас напоминала ему прислугу: в их лагере не было ни одного мага подобной силы. Девушка без особого усилия вызвала две чистые стихии, да ещё и защиту поставила.

«Маг четырёх стихий…» — понял Цзя Дан. Гогун мысленно вознёс молитву предкам, радуясь, что никто так и не понял, что именно он предлагал девице.