В этот раз в гриднице людей набилось не в пример больше, чем когда там был Драгомир Кожемякин. Для чего понадобилась такая толпа народа, Белозёров-младший не особо понимал — разве что Милица решила спихнуть решение проблемы на свою родню.

Многих выдернули с праздника, других, видимо, только что разбудили. Воевода Милош стоял возле Милицы с таким грозным лицом и булавой такого размера, словно враги уже топчутся под стенами Ижеславля и требуют выдать им главу рода вместе с казной. И вся эта толпа — кто с ненавистью, кто с непониманием — таращилась на Драгомира Белозёрова. Но тот молчал, зная, что всем недовольным придётся проглотить своё возмущение. Об этом ясно давал понять амулет призыва князя Гостомысла у него в руках.

Неонилла вошла в гридницу последней и устало оглядела толпу, с которой ругалась несколько часов назад. Милица поманила её к себе рукой, указав на скамью рядом.

— Что ж, теперь все собрались, — начала она. — Я позвала вас для того, чтобы обсудить катастрофическую проблему. Больше тридцати лет на наши земли не было набегов и мы жили мирно. Имя Ходящей По Снам надёжно охраняло нас. Но всё хорошее рано или поздно кончается. К сожалению, слишком многие узнали, что Ждана пропала, притом очень давно.

— Этого и следовало ожидать: любой обман рано или поздно раскрывается. — Стоящий рядом с Милицей мужчина сочувствующе посмотрел на Кожемякина. — Мы и так задолжали семье Умилы за сломанную жизнь её старшего сына. Но пожертвовав одним, мы спасли тысячи. И мирная жизнь может остаться на наших землях, если Милослав, которого все считают сыном Ходящей По Снам, женится на внучке князя Белозёрова. Мы ведь присылали предложение, верно, Драгомир? В твоих силах спасти множество жизней.

— Присылали, — согласно кивнул Белозёров. Его взбесили речи старейшины, но он продолжал безмятежно улыбаться. — Вы не представляете, как я удивился, когда узнал, что моя жена, покинувшая меня и этот мир пятнадцать лет назад, оказывается, заимела ещё и сына, который притом должен жениться на нашей же дочери.

— Драгомир, притворство обязательно? — Милица сердито посмотрела на мужчину.

Тот стёр улыбку со своего лица и одарил собеседников раздражённым взглядом.

— Могу и серьёзно. Милица, кем ты себя возомнила? Как посмела ты требовать руки моей дочери для вашего Милослава? Кто он вообще такой? Что наследует? Или вы считаете, что мне есть дело до благополучия ваших земель? Ничего подобного, Восточные Земли и без имени Ходящей По Снам неплохо живут. Нас охраняют оборотни, и они также предложили брак Хельге, чтобы решить свои проблемы. А теперь скажи мне, Милица, ваш Милослав родовитей, чем сын абсолюта и родной племянник Хуанди?

Белозёров полюбовался удивлёнными лицами и продолжил:

— Ждана — прямая наследница Ладимиры, бывшей главы рода, и своей матери Заряницы. Но ты, Милица, заняв её место, сделала всё, чтобы об этом никто не узнал, и даже запретила принимать Ждану в род. Могу предположить, ваш предок уже лет восемь вам не являлся, как не появится и в будущем. Огонь в Храме предков погас, но вам его не зажечь. А поскольку Ждана принадлежит роду Белозёровых, все права у моего отца. Он давно знает о ваших играх, но пока молчит.

— Что?! Милица, это правда? — Пожилой мужчина, один из тех, кого не было на встрече с Кожемякиным, растерянно посмотрел на ту, которую считали главой рода. — Но ты же клялась, что Ладимира сделала тебя своей преемницей! И как понимать то, что Ходящая По Снам не принадлежит нашему роду?

— Да вот так и понимать. — Милица хмуро оглядела свою многочисленную родню. — Ладимира не передавала мне место главы рода, она вообще ничего не сказала перед смертью. И кто должен был взять на себя ответственность за жизни людей на наших землях? Четырнадцатилетняя Неонилла? Или Ждана, которой пара месяцев от роду? Да и как я могла ввести в род это чудовище? Забыли, как сами тряслись лишь при одном её виде? Неужели тридцати лет мира на наших землях недостаточно, чтобы доказать правильность моего решения.

— И вы удивляетесь, что Ждана не хотела вам подчиняться? — Драгомир покачал головой. — Ваши мыслишки и ваши поступки были у неё как на ладони. Вы не получите Хельгу: среди вас нет равных ей. Но поскольку мой отец — глава вашего рода, а моя жена тоже из поляниц, мы вам поможем. Правда, при одном условии. Неонилла, последняя из дочерей Ладимиры, должна перейти в нашу семью со всем приданым и тем, что ей принадлежит по праву рождения.

— Да ты с ума сошёл!.. — раздался растерянный голос Неониллы, меньше всего ожидавшей подобного заявления. — Если ты про Жданкино приданое, так забирай, оно нетронутое стоит: мне её чары с сундуков не снять.

— Оно меня мало интересует. Мы, Белозёровы, можем себе подобное позволить. — Драгомир перевёл взгляд на Кожемякина, который смотрел на него чуть ли не с благоговейным трепетом: сам он никогда не перечил Милице, а Белозёров, ничуть не смущаясь, загонял поляниц в угол. — Сегодня к полудню отец примет брачный свиток от абсолюта и будет озвучена родословная Хельги. У вас мало времени на раздумья.

— Ты хуже змеи, Драгомир, — Милица покачала головой, — совсем не оставляешь выбора. Если мы откажемся, правда о Ходящей По Снам выйдет наружу, и степняки сожгут наши дома, убьют мужчин и уведут в полон женщин. Если же мы согласимся, в ваш род с Неониллой уйдёт собственность Ладимиры, включая земли разлома, богатые на редкие травы. У тебя губа не треснет?

Драгомир безмятежно улыбнулся:

— Ну у тебя же не треснула тридцать лет получать доходы Неониллы и моей жены и содержать на них всю эту толпу. Ничего, научишься жить скромнее. Не переживай, Милица, если в честь тебя перестанут называть детей, это только пойдёт всем на пользу.

— А моё мнение вас совсем не интересует? — Неонилла встала и гневно выкрикнула: — Я отказываюсь!

— Да, не интересует. — Драгомир снова расплылся в улыбке и развёл руками. — Как тебя не интересовало мнение моего отца, когда ты отправила Хельгу к Ягайле. Как вы там говорили? «Спасти множество жизней»?.. Вот и пожертвуй собой, а то всё кем-то другим пытаетесь.

Присутствующие молчали. Всего за несколько минут Драгомир Белозёров обобрал их хуже любого вора и оставил ни с чем. И ведь придётся проглотить обиду: слишком уж страшен стоящий за Драгомиром тёмный маг Гостомысл и слишком суровой оказалась правда. Если всем станет известно, что род Милицы из-за горя в семье Ладимиры заграбастал её собственность, позор ляжет на всех причастных. Обобрать двух сирот — что может быть бесстыднее?

— Неонилла, готовься к свадьбе, — наконец произнесла Милица, приняв сложное решение.

Неонилла зло зыркнула на присутствующих и выбежала из гридницы.

— Что ж, всем спасибо за внимание. Я — домой, сватов встречать. — Белозёров достал из поясной сумки дорогущую сферу перемещения. — Кожемякин, ты со мной или ещё у семьи погостишь?

Кожемякин не раздумывая встал. Кошмар всей его жизни наконец-то закончился.

***

— Уже почти утро. — Хельга подняла глаза к небу, где уже исчезли два светила и только Месяц висел кровавым пятном. — Надо идти домой, иначе не успею подготовиться.

— Я тебя провожу. — Ингвар направил лодку, на которой они катались по Белому озеру, к берегу.

Причалив, он подхватил Хельгу на руки и перенёс на сушу.

— Ты можешь прямо из нашего дома к себе вернуться, — Хельга, улыбаясь, посмотрела на Ингвара, — чего тебе городской портал ждать? До полудня ещё и поспать успеешь.

— Пересвета бы найти: он мне помочь обещал. — Ингвар окинул взглядом берег, где до сих пор прогуливались парочки, но ни своего друга, ни Забавы не приметил. Нигде ничего не горело, не взрывалось, не разваливалось, чтобы, как ориентир, показать, где сейчас эта парочка.

— Да найдутся! — Хельга махнула рукой. — Им не к спеху, а нам собраться надо, чтобы всё по правилам было.

— Отец вчера с Ярополком сидел над списком правил от свахи, — хохотнул Ингвар и, притянув Хельгу, обнял её, к удивлению окружающих. — Он даже с матушкой помирился и поручил ей подобрать подходящий подарок.

— Твоего свитка более чем достаточно. — Хельга довольно посмотрела на оборотня снизу вверх. — Я так хочу увидеть свою матушку…

— Твой отец добудет разрешение у поляниц подойти к разлому? — Ингвар тихонько дунул на девушку, и та забавно сморщила нос.

— Не знаю. Батюшка у меня робкий и совсем не конфликтный, даже матушкино приданое забрать не смог. — Хельга покачала головой, вспомнив обычное поведение Драгомира Белозёрова. — Не боишься, что подумают люди, когда узнают, чья я дочь?

— Боюсь. — Ингвар вздохнул и задумчиво почесал лоб. — За дочь Ходящей По Снам многие будут готовы заплатить любую сумму. Может, к тебе стражу приставить? Я лично готов тебя охранять и днём и ночью.

Хельга покачала головой, и они вдвоём направились к терему.

В тереме стояла тишина: видимо, все ещё спали. Хельга подошла к домашнему порталу, нажала на нужные руны, чтобы открыть проход в дом абсолюта, и развернулась к оборотню.

— Готово! — улыбнулась она.

Ингвар смотрел на её лёгкие движения, на плывущую походку, длинные густые волосы, мягкую улыбку и удивительные глаза с такими длинными ресницами, что напоминали крылья бабочки, и чувствовал, что голова идёт кругом.

Девушка шагнула к нему, и он поймал её за руку. Хельга, покраснев, замерла, словно прочитала его мысли. Ингвар осторожно притянул её руку к себе и губами дотронулся до запястья, потом поцеловал ладонь так нежно, как только мог, не скрывая своего обожания, вложив в поцелуй всё, что чувствовал к ней. Сделать это оказалось куда проще, чем сказать словами.

Хельга дёрнулась от неожиданности, а потом замерла, прежде чем податься вперёд и губами скользнуть по его щеке.

— Иди, всё остальное — потом. — Она подтолкнула оборотня к порталу, а сама, не оборачиваясь, побежала наверх, в свою комнату.

Ингвар ошарашенно постоял ещё пару минут на месте, прижимая к щеке ладонь, а затем, довольно улыбаясь, прыгнул в портал.

***

Ингвар, поворочавшись на кровати, плюнул на отдых и, по-старинке сбежав через окно, направился к реке. Гулянья у Волхова уже закончились — убедившись, что рядом никого нет, Ингвар разделся и с разбегу нырнул в прохладную воду. Добравшись до противоположного берега, он развернулся и, уже не торопясь, поплыл обратно.

Плавание помогло — нервы, натянутые, словно канаты, немного успокоились. Ингвар вытер рубахой сырые волосы, немного подумал и направился к стрельбищу, где взял самый тяжёлый лук и начал равномерно превращать соломенное чучело в ежа. За этим занятием его и нашёл старший брат.

— Я думал, ты снова сбежал. — Первослав тоже взял лук и отправил пару стрел в мишень. — Уже готовил покаянную речь князю Белозёрову.

— Могу сбежать в Белозёрск и подождать вас у ворот княжеского терема. — Ингвар опустил лук и задумчиво посмотрел на брата. — Ты нервничал перед помолвкой?

— Ещё как. — Первослав улыбнулся и взглянул на брата. Давно ли Ингвар свёрточком лежал у него на руках? А вот уже свататься едет. — Я просидел всю ночь около тебя, не зная, куда себя деть. У тебя резались зубы, и ты всю ночь орал.

— Я не помню такого, — удивился младший. — А почему со мной? Странный выбор.

Первослав ухмыльнулся и растрепал волосы Ингвара:

— Я пытался понять, каким буду отцом, и тренировался на тебе.

— И как, получилось? — улыбнулся Ингвар.

— Нянька из меня вышла ужасная: я уснул под утро, а ты уполз из комнаты, за что мне отец устроил взбучку. — Первослав вздохнул и добавил: — Там коней начали готовить, посмотрим?

Ингвар согласно кивнул. Сейчас ему меньше всего хотелось оставаться наедине: «И вот где леший носит Пересвета? Обещал быть поддержкой и опорой, а сам ускакал с Забавой».

***

К полудню к терему Белозёровых стали стекаться толпы жителей. Шутка ли, князь сватов принимает, да не простых. Всем было интересно посмотреть, как оборотни придут свататься, ведь правила для этого дела у обеих рас совсем разные. Ещё все знали: просить руки Хельги для своего сына приедет сам абсолют. А это редкая возможность увидеть правителя лично.

Солнце стояло в зените, когда на городской площади Белозёрска раскрылся огромный портал, из которого на крупном гнедом коне выехал абсолют Восточных Земель. За ним выехали его сыновья, старейшины, два десятка дружинников и телега с огромным сундуком.

Боевые кони, обычно несущие всадников в бой, сейчас, гарцуя, медленно переступали копытами; в их гривы были вплетены цветы и ленты. На дружинниках красовались не доспехи, а вышитые рубахи, и мужчины раскидывали мелкие монетки. Подобную кавалькаду Белозёрск ещё не принимал ни разу, и это будут обсуждать не один день.

Мужчины с интересом смотрели на прославленную дружину, одобрительно кивая головами, девицы смущённо любовались красавцами, которых в открытую обсуждали замужние женщины; подростки шныряли между ними, собирая монетки.

Сыновья абсолюта были все как на подбор красавцы, и на фоне светло-русых братьев младший сын выделялся своими золотистыми волосами. Ингвар, судя по ним, превзошёл не только братьев, но и отца, легенду среди оборотней Восточных Земель.

Встречать правителя у дома князя высыпали все знатные семьи Белозёрска — места перед воротами почти не было. И каждая семья старалась перещеголять друг друга. Переливались дорогие ткани, золотом сверкали искусные вышивки, в самоцветах отражались лучи Ярила. Город Белозёрск выставил на всеобщее обозрение своё богатство.

Наконец, кавалькада остановилась у ворот, Рорик спешился, следом за ним — сыновья, старейшины, дружинники, а встречающие согнулись в приветственном поклоне. Абсолют махнул рукой, приказывая подняться, — и снова зашумела толпа: гадала, кого же выбрали свахой.

Ярополк приблизился к Ингвару, хлопнул его по плечу, с улыбкой подошёл к воротам и ударил в них несколько раз.

— Нам сорока на хвосте принесла, что девица у вас есть — молода, скромна, умна; мастерица, с которой никто не сравнится, а уж такая красавица, что на весь город славится! — гаркнул он на всю улицу, вызвав удивление на лицах присутствующих.

Ворота тихо распахнулись, из них вышли четверо князей и Драгомир Белозёров. Гостомысл был суров, Злат довольно улыбался, Светлояр и Наволод стояли растерянные: они в подобном участие никогда не принимали, ведь дочерей не имели. Князь Белозёров подтолкнул сына вперёд.

— Есть у нас такая девица. И умница, и красавица, и мастерица. Мы ей очень дорожим — просто так не отдадим! — Драгомир Белозёров, ничуть не смущаясь, встал в воротах, не пропуская дальше.

— Да и наш жених неплох! Мо́лодец пригожий! Плечи — могучие, брови — соболиные, глаза — орлиные; невесте вашей подстать: есть и ум, и стать! — на всю улицу изрёк Ярополк. Ингвар начал краснеть. — Встречайте видного мужчину! Жених отличный — чин по чину.

— Невеста наша ещё молода — рано ей встречать жениха, — не соглашался Драгомир, демонстративно сложив руки на груди, но улыбаясь глазами.

— Товар у вас дорогой, да и наш жених неплохой! Ещё такого поискать: богатый, умный, молодой, — отличный выйдет муж и зять. — Ярополк щёлкнул пальцами, и дружинники, сняв с телеги сундук, поставили перед Драгомиром. — Жених! Подходи да за невесту выкуп плати!

Ингвар с красными от смущения щеками откинул крышку сундука, явив народу его содержимое. Драгоценные шёлковые ткани, тяжёлый, плотный аксамит, переливающаяся золотом парча, целый ларец отборного речного жемчуга. Народ ахнул: столь богатых подарков, да ещё и на помолвку никогда не дарили. Как бы кто ни относился к ней, теперь всем было видно, что оборотни будущую невестку очень ценят.

— Что ж… — Драгомир согласно кивнул, видимо, довольный увиденным, — гости дорогие, званые, заезжие — все в горницу проходите, за столы усаживайтесь, мастерство нашей невесты оцените.

Народу приглашено было немало. Дружине и семьям попроще накрыли столы во дворе. Абсолют, его сыновья, старейшины, главы семей и князья прошли в гридницу, где для них был отдельный стол.

Оказавшись в прохладе дома, гости выдохнули: лёгкое ли дело в дорогой одежде на жаре стоять? Один аксамитовый кафтан весил почти пуд.

— Мы ничего не перепутали? — тихо поинтересовался Рорик у Гостомысла. — Ярополк обещал, что сделает всё в лучшем виде, как положено.

— Ну, почти… Это всё прибаутки для свадьбы, — так же тихо ответил Гостомысл. — На помолвку нужно было только передать свиток с предложением, родословную Ингвара да Хельге ленту в подарок.

— …Ярополку, балаболу, холку намылю, когда вернёмся. А подарки — это Си Янь будущей невестке прислала: она перед ней в долгу, — отмахнулся Рорик и сердито посмотрел на четвёртого сына, но тот был слишком занят общением с гостями и не обратил внимания. — Да и что тот шёлк в сравнении с северными землями, которые ты хочешь?

У столов раздался хохот. Братья вытолкали Ингвара к Драгомиру, и Ярополк снова начал его расхваливать:

— Будущий зять высок и статен, внешностью приятен, — разливался он, как соловей, — не страдал от скуки, а ходил в набег; мастер на все руки.

— …Чего? — удивился сам Ингвар. А внутри у него всё оборвалось: если сейчас Драгомир Белозёров попросит что-то сделать руками, то он опростоволосится.

Однако окружающие снова захохотали, довольные, что наконец смогли смутить молодого оборотня.

— Давайте отметим соединение наших семей. — Драгомир указал рукой в сторону стола, который ломился под блюдами с угощением. Посередине на деревянной доске лежал запечённый осётр, из пасти которого торчали цветы хрена. Ингвар от подобного подкола со стороны Хельги был готов спрятаться под стол.

Драгомир выбил дно у бочонка с медовухой и разлил её по большим кружкам:

— Абсолют, слово за тобой.

Рорик встал, поднял полную кружку и произнёс:

— За помолвку нежданную, но для нашего рода очень желанную. Мы не забудем, что сделали Белозёровы для нашей семьи. Не хватит никаких слов, чтобы выразить мою благодарность лично Хельге. И я желаю увидеть их уже в качестве жениха и невесты как можно скорее!

Абсолют в несколько глотков осушил свою кружку — и с ударом поставил на стол. Видя, что правитель доволен приёмом, остальные последовали его примеру.

Не прошло и получаса, как разговор вернулся к виновникам торжества.

— Что ж, подарки мы отдали, а от вас их не видали! Да увидеть мы хотим: правда ли невеста так хороша, как люди говорят? — снова проявил инициативу Ярополк.

— Что ж, мы непрочь её показать. Хеля, дочка, спускайся да покажи подарки для жениха, что своими руками вышила! — громко произнёс Драгомир.

Ингвар впился глазами в лестницу, и на ней появилась Хельга, держа в руках серебряный поднос, на котором лежали вышитые рубаха и рушник. Словно лебедушка, она плавно спустилась по лестнице, подошла к отцу и встала рядом с ним. Присутствующие восторженно выдохнули. Хоть большинство и видело Хельгу каждый день, но в богатом сарафане, шёлковой душегрее и в сверкающем самоцветами венце, который удерживала лента из золотистой тафты, она просто покорила гостей.

Наконец, абсолют кашлянул, приведя присутствующих в более спокойное состояние. Драгомир, довольный эффектом, что произвела на гостей дочь, взял рушник и передал Рорику:

— Вот рушник, вышитый руками моей дочери. Посмотри на её мастерство, убедись, что не пустой звук оно. — И, раскрыв широкую полосу тонкого льна, показал рисунок присутствующим.

За столами довольно загалдели: вышивки Хельги славились на весь город, но тут был вышит целый луг, да ещё двусторонней гладью.

— А это тебе, Ингвар. — Драгомир развернул рубаху из красного шёлка с тончайшей золотистой вышивкой.

— Ого-о! — выдохнул Ярополк, с интересом рассматривая подарок брату. — Сколько же времени на неё ушло?

— Да вся прошлая осень и зима, — ответила Хельга, потом тихонько ойкнула и снова приняла скромный вид, потупив взгляд.

— Что ж, иди к себе, — распорядился Драгомир и вручил рубаху Ингвару, а сам повернулся к гостям. — Невеста наша согласна и помолвка подтверждена — осталось только свитками родословных обменяться в присутствии народа честного.

Драгомир подошёл к ларцу и достал два свитка: один — с печатями всех двенадцати семей рода Белозёровых, а второй — его копия. Показав абсолюту, что свитки идентичны, он убрал оригинал в ларец.

— Ты не боишься озвучить, кто мать Хельги? — шёпотом поинтересовался Рорик.

— Я горжусь своей женой, — хмыкнул Драгомир.

Абсолют кивнул, первым вышел из-за стола и направился к воротам, где стояла толпа, ожидая их выхода и надеясь на подарки.

Рорик достал свиток своего рода из ларца, что подал ему старейшина, и стал перечислять предков Ингвара. Закончив, он передал свиток князю Гостомыслу. Тот свернул его и убрал в ларец, который держал Злат Кожемякин.

Драгомир развернул свой свиток и начал зачитывать родословную Белозёровых. Присутствующие согласно кивали: её знали почти все.

— По линии матери Хельга ведёт свой род от поляницы Ладимиры, — буднично произнёс Драгомир. Разговоры моментально стихли, присутствующие начали переглядываться, — её старшей дочери, Заряницы, и внучки Жданы.

Народ ещё минуту помолчал, а потом стал перешёптываться, особенно старшее поколение, кто ещё помнил и лично знал Ладимиру. Выходит, их Хельга — прямая наследница рода поляниц?

— Подожди, Драгомир, — неверяще произнесла городская провидица, Веледара, — но ведь внучка Ладимиры не кто иная, как сама Ходящая По Снам.

— Верно. — Драгомир горделиво оглядел присутствующих. — Мою жену и мать Хельги, Ждану, и правда кличут в народе Ходящей По Снам.

Тишина повисла такая, что стало слышно, как на окраине города лают собаки.