О жизни прекрасного Янагисавы Мицуо — того самого лапочки-красавчика Ян-сана — Банри знал, честно говоря, кот наплакал.

Во-первых, Янагисава — мажор. Потомственный сынок богатеньких родителей.

Сейчас они учатся на одном факультете, на одной кафедре. Именно поступление выперло Янагисаву с треском из шикарного родового гнезда. Родители практически отреклись от наследника. Принц кубарем скатился с трона в серую массу простолюдинов. Приземлился аккурат рядышком с Банри. Так и познакомились. Так и сдружились.

А до «грехопадения» он жил по классическим канонам жанра «золотой мальчик».

Насколько Банри слышал, восемнадцать лет Янагисавы потянули бы на экранизацию про современных японских принцев. Сплошной гламур и блеск.

С того мига, как малыш издал первый крик, под ним проложили сверхскоростную стальную магистраль прямиком в элитное будущее. Экспресс мчался так, что чадящие пешеходы и велосипедисты вроде Банри оставались далеко за бортом. Янагисава Мицуо летел к сияющим вершинам, даже не замечая ухабов.

По блату, пронизывающему тесный мирок, где он родился, мальчика с пелёнок определили в особую «подготовительную школу». Простые смертные о таких школах только догадывались. Там ребёнка муштровали… то есть, простите, воспитывали. И воспитание дало плоды: принц без сучка и задоринки поступил в элитную начальную школу при престижном частном университете. Папа, дяди, дедушка, прадедушка — все выпускники этого универа. А прапрадедушка, между прочим, числился в списке отцов-основателей. Банри сам видел в «Википедии» (да-да!).

Казалось бы, катись по эскалатору: средняя школа при универе, старшая школа при универе — а там и до вожделенной вышки рукой подать.

Но в выпускном классе принц вдруг взбрыкнул. Сам сошёл с дистанции. Послал гарантированное место куда подальше и заявился на вступительные в другой, совершенно посторонний вуз.

Плевать он хотел на протесты и скандалы. Поступал на общих основаниях — еле-еле проскочил. Университет, конечно, на голову ниже того, что светил по блату. Зато победа. Первая в жизни победа, добытая собственным желанием, потом и кровью.

Папаша такого финта не оценил: сынок, мол, выбрал не тот вуз, Кокой приличествует отпрыску клана Янагисава.

Перед принцем поставили ультиматум.

Раз: поедешь учиться за границу — прощу.

Два: станешь ронином и ещё раз попробуешь поступить в «правильный» универ — тоже прощу.

Три: пойдёшь в эту свою шарагу — знать тебя больше не желаю. Ты мне не сын.

Принц выбрал третий вариант. И его, конечно, не простили.

Он сам пустил под откос свой роскошный экспресс. Великолепный обтекаемый локомотив, способный покорить любые дали, с грохотом сошёл с рельсов и зарылся носом в грязь. Янагисава даже не успел толком понять, на что он способен. Просто рухнул вниз.

Так «Янагисава Мицуо» оказался на оживлённой улице среди простых смертных в шлёпанцах. Теперь он вынужден тащить за собой чудовищно мощный, неповоротливый корпус. Слишком тяжёлый для этой реальности. Слишком заметный. Чужак. Белая ворона с платиновым оперением.

Но он сам выбрал этот путь. Теперь шёл своими ногами, пусть и по уши в грязи. И улыбался так, что белые зубы сверкали ослепительно. Временами раскисал. Жалел о содеянном. Впадал в депрессию. А напившись, становился невыносимо нудным. Мог в сердцах обматерить свою подругу детства — главную виновницу всех его бед. А однажды дошло до откровенной потасовки: сцепились как малые дети и, стыдно сказать, поваляли друг друга по полу.

Глядя на всё это, Банри понимал: Янагисава просто выставляет напоказ свои проблемы, чтобы взять за них полную ответственность. И хорошее, и плохое — он готов разгребать сам. Банри искренне уважал его за это упрямство и честность.

Вот таким человеком Янагисава и был.

Хотя, конечно, можно и придраться. «В полном разрыве с семьёй!», «Готов нести ответственность!» — а сам учится на родительские деньги. Ишь ты, страдалец нашёлся. Есть студенты, которые и за учёбу, и за жильё сами платят. Кто-то в кредитах как в шелках. А кто-то вообще не может себе позволить универ.

Но давайте честно: когда мажора-неженку внезапно вышвыривают из дворца в бушующее житейское море, его нынешнюю жизнь даже по меркам обычных студентов раем не назовёшь. Принц переехал из имперского замка в съёмную конуру в шесть татами. Коково ему пришлось от такого перепада высот? Банри оставалось только гадать.

Именно что гадать. Он не знал наверняка. Только представлял себе и боль Янагисавы, и его переживания, и этот шок от падения с небес на землю.

Принц сам рассказал ему, как оказался в мире простых людей. Банри слышал историю. Но он же не видел собственными глазами ту долгую, сладкую жизнь золотого мальчика.

Они познакомились весной. Подружились. Встретили это лето. Если подсчитать, прошло всего три с небольшим месяца.

Янагисава — первый настоящий друг в жизни Банри. Выходило, что они дружат уже целую пятую часть его жизни! Но жизнь самого Янагисавы началась задолго до их встречи. Длилась долго-долго. У него наверняка водились друзья и в детском саду, и в школе.

Да и сейчас они уже студенты. Дружба дружбой, но не торчать же вместе круглые сутки.

Поэтому Банри и считал, что знает о жизни Янагисавы Мицуо не так уж и много. Да что там — почти ничего.

Вот, например, что случилось позавчера. Как Янагисава жил после того, как они так сумбурно расстались? Банри понятия не имел.

— Слушай, насчёт позавчерашнего… — начал Банри.

— А? — красавчик повернул голову. Глаза, похожие на прозрачные стеклянные шарики, скользнули по лицу стоящего рядом Банри.

Они возвращались после четвёртой пары.

Стрелки часов подбирались к шести вечера.

В вагоне электрички яблоку негде упасть. Служащие в костюмах, школьники в форме. Духота страшная — кондиционер, видно, жалели. Пахло потом и влагой. Дышать тяжело и противно. Где-то за спиной две девчонки щебечут: «Хорошо, что не дубак, а то замёрзли бы!», «Ага, повезло!». Банри и Янагисава, не сговариваясь, синхронно скривились: «Да вы гоните…»

Ладно, проехали. Вернёмся к позавчерашнему.

— Извини, что так резко сорвался. Там такое началось… суета, короче.

— А, так я и думал. На эсэмэски не отвечаешь. Думаю, чего стряслось-то? Что у тебя?

Позавчера… Хотя по календарю — уже вчера.

Они подрабатывали на вечеринке. Банри — официантом в дурацком костюме, Янагисава — живым манекеном с модельной внешностью. В разгар веселья на горизонте нарисовалась Коко. Она против этой подработки с самого начала. Устроила скандал прямо при всех. Банри пришлось срочно ретироваться домой, даже толком не попрощавшись.

И вот сегодня.

У Банри наконец появилась возможность спокойно всё объяснить. Встретились в холле универа после лекций и решили ехать к Янагисаве. В его берлогу. То есть, простите, в однокомнатную пещеру, известную в узких кругах как «Логово Зла».

Два мужика в вагоне-сауне. Стоят рядышком, держатся за поручни.

Покачиваясь в такт поезду, Банри сбивчиво вывалил на друга всю историю. Янагисава терпеливо слушал, кивал, а потом выдал первое, что пришло в голову:

— Да ну, бред.

Кстати, он даже не заметил, что Коко вообще заглядывала на ту вечеринку. И ещё кое-что. Банри со своего ракурса прекрасно видел, как сидящая напротив офисная дамочка яростно строчит в телефоне: «Тут передо мной стоит парень нереальной красоты!!! Что делать?!». Банри мысленно послал ей сигнал: «Ничего не делать». Да, икона стиля. Но руками не трогать.

— Слушай, да это же Коко ненормальная, если разобраться. Ну что за бред — «запрещаю тебе работать»?

Рассуждая, Янагисава для убедительности отпустил поручень. Поезд качнуло. Пытаясь удержать равновесие, он неловко переступил с ноги на ногу.

— Ай-йо!

Тяжеленный каблук его зимних «Ред Вингов» (лето на дворе!) со всего маху приземлился прямо на пальцы ноги Банри. На голые пальцы — потому что этот дуралей попёрся в универ в пляжных вьетнамках.

— Упс! Прости!

— По… пожалуйста, осторожнее!

Кое-как переставив ноги на трясущемся полу, Янагисава вернулся к теме.

— Я ж говорю, сама постановка вопроса неверная. С чего вдруг она тебе запрещает?

Он по-иностранному развёл руками и скривил свой идеально вылепленный подбородок. Ради такой рожи он даже отдавил другу пальцы. Браво, Мицуо!

— Я прямо вижу картину: «Если у тебя есть свободное время, ты должен тратить его на меня!» — нудит она. — «Ты там на работе мне изменять собрался, да?!»

Надо отдать должное, подругу детства Янагисава копировал очень точно.

— Да она не так прямо говорит… — заступился Банри. — Скорее так: «Ну если у Банри есть свободная минутка, я бы хотела пойти с ним на свиданку! Хи-хи!» Или: «Вдруг он на подработке с кем-то познакомится? Фи-и! Ха-ха-ха!»

Банри для наглядности повилял задом, изображая кокетку. Но Янагисава, не глядя на телодвижения, ещё кислее продолжил ругать отсутствующую Коко.

— Ага, как же. «Хи-хи» да «ха-ха». А потом примчится на работу, закатит скандал и отвесит пощёчину.

— Ну… было дело.

Банри уже пожалел, что разболтал подробности. Надо сказать просто: «Поссорились немного, пришлось срочно домой». И опустить момент с рукоприкладством.

Но слово — не воробей.

— Она же эгоистка конченная, — не унимался Янагисава. — Самодурка до мозга костей. Ей даже в голову не приходит, что у других людей могут быть свои обстоятельства. Одним словом — дура. Капризная, взбалмошная, невыносимая девчонка. Достала…

Его язык становился всё безжалостнее.

— Эй, Ян-сан… — тихо перебил Банри. — Коко всё-таки моя девушка. Ты уж не поливай её так густо, а?

У Коко имелись свои причины так себя вести. Банри просто не стал их объяснять, и Янагисава, конечно, не мог о них знать.

За её маниакальным желанием всё контролировать скрывались неуверенность в себе и страх потерять Банри. Он это знал и поэтому невольно вставал на защиту.

— Да и ты, Банри, тоже хорош, — неожиданно переключился красавчик.

— «Тоже хорош»? Ты сказал «тоже хорош»?

— Ага, сказал. Имею право. Тебе говорят: «Запрещаю!» — а ты сразу в кусты? Молча проглатываешь, а сам втихаря пытаешься подрабатывать? В итоге спалился, она примчалась, устроила разборки, ты вымаливаешь прощения? Тебя это устраивает? И как долго ты ещё будешь потакать её капризам?

— Да я не то чтобы потакаю… Понимаешь…

Банри повис на поручне, болтаясь как сонная мартышка, и неопределённо промычал в ответ.

Янагисава думал, что Коко устроила истерику просто потому, что увидела Банри на подработке. Но правда — хуже.

Она влепила ему пощёчину за то, что он при всех обжимался с пьяной Линдой и чуть не поцеловался с ней взасос. Обстановка та ещё. Он поддался моменту и сделал непростительную глупость. И прекрасно понимал, что заслужил пощёчину. Ещё удивлялся, как Коко его не бросила.

Но Янагисаве он не мог рассказать правду. Стыдно за свой поступок. Да и не хотелось выставлять Линду в дурном свете. В итоге получалось, что Банри прикрывается Коко, делая из неё злую мегеру…

Он украдкой глянул в окно. За стеклом проплывал вечерний летний город. Противное чувство самоотвращения липкой плёнкой стянуло виски.

— Ладно, Коко тут вообще ни при чём. Правда. Слушай, я это к чему… Просто хотел извиниться, что сбежал так внезапно. Сорри, прости, виноват.

— Да хорош, брось. Я ж не злюсь за позавчерашнее. Чего ты?

— А ты как? Чем занимался после того, как я ушёл? — Банри попытался сменить тему и заодно заглянуть в неизведанные глубины жизни Янагисавы Мицуо. — У вас же вроде посиделки после работы?

— А, ну да. Нормально посидели. Я до конца остался. Ты же так резко свалил. Я сперва растерялся, отошёл в угол переодеться. И тут этот начальник подваливает. Стоит как статуя, пялится на меня в упор, пока я переодеваюсь. Вот с такого расстояния!

Янагисава одной рукой держался за поручень, лицо стало серьёзным. Он вдруг резко наклонился к Банри так близко, что почти касался его своим дыханием.

— И шепчет: «Не вернёшься — убью. Точно убью. Оставайся здесь. Не уходи. Приходи ещё. Продолжай у нас работать. Гонорар подниму… Давай, Я-на-ги-са-ва…»

— Жуть какая… — Банри аж передёрнуло от горячего дыхания друга в ухо. Даже от красавчика неприятно, а представь на его месте какого-нибудь жирного маньяка? Бр-р-р!

— Ну вот. Загнал он меня в угол. Я уж думал, всё, конец мне. Но тут Линда и Нана заметили и пришли на выручку. Спасли, в общем.

Имя человека, с которым Банри вчера решил держать дистанцию, резануло слух. Губы, готовые растянуться в улыбке, застыли. Он ещё не успокоился. Чтобы скрыть волнение, громко и наигранно хохотнул: «Да ладно!»

— Потом с ними пили, болтали. Короче… — Янагисава вдруг замолчал, подбирая слова. Губы сжались, ясный взгляд рассеянно заскользил по вагону. Он будто искал кого-то, кого здесь нет. — Они реально улётные. Много чего порассказали. Жаль, тебя не было. Кстати, Линда сначала тоже хотела уйти. Какая-то странная.

— Странная? В смысле?

— Ну, поникшая. Всё твердила: «Я домой, домой». Но Нана её тормознула. Сказала, мол, я тебя провожу, так что сиди и не рыпайся. Ну, после этого она нормально так накидалась. К концу уже совсем поплыла.

— Наверное… — поезд качнуло на повороте, стоящие рядом парни синхронно качнулись в одну сторону. — Может, она видела, как Коко на меня наехала. И чувствовала себя виноватой.

— Чего? С чего бы? Работу-то вам Нана предложила. Линда тут при чём?

— Ну… я вчера к ней заходил. Встретились. Поговорили, всё выяснили. Так что всё нормально. Наверное.

— Хм-м… — Янагисава перевёл взгляд в окно. Банри успел заметить, как на мгновение золотой свет заката вспыхнул в изгибе его круглых глаз. — Заходил, значит. Вот как…

Его точеный профиль идеален, но нижняя губа чуть заметно выпятилась.

— Ну да, ты же с ней в одном клубе. Неудивительно, что вы друзья, — добавил он и вдруг спохватился. — О, пока не забыл.

Он выудил из заднего кармана коробочку от жвачки. Но жвачки там не. Янагисава бережно достал оттуда что-то крошечное.

— Это что?

Маленькая стеклянная звездочка. Меньше ногтя на мизинце. Очень красивая, полупрозрачная, с голубоватым сиянием. С металлической петелькой.

— Подвеска.

— Подвеска? Куда?

— На цепочку или кулон.

Янагисава осторожно поддел петельку ногтем и показал Банри, как она открывается.

— Это Линда вчера обронила. С брелка слетела. Я видел, как упала, нашёл под столом. Она в тот момент с Наной болтала, я не стал встревать. Сунул сюда, чтобы потом отдать, да и забыл. А ты же с ней часто видишься, в клубе там. Передашь ей? Вы же друзья.

Он протянул Банри эту крохотную, сияющую красоту.

Но Банри не мог её взять. Он молчал. Звёздочка тихо покачивалась между ними, мерцая.

«Вы же друзья». От этих простых слов сердце Банри предательски дёрнулось.

Он ещё не знал, как смотреть Линде в глаза после вчерашнего. Они, конечно, договорились вести себя как обычно. Как старшая и младший по клубу. Но прямо сейчас он не знал, как это делать. Нужно время. Хоть немного времени, чтобы зажила эта саднящая рана.

— Слушай, я растяпа. Ещё потеряю ненароком, — соврал он.

— Думаешь?

— Отдай лучше сам. В универе встретишь. Или напиши ей, у тебя же есть её контакты?

Янагисава подбросил звёздочку на ладони, задумчиво глядя на неё. О чём он думал? Банри не знал. Не мог знать.

— Ладно. Сам отдам.

Он аккуратно убрал подвеску обратно в коробочку и засунул в задний карман. До его станции оставалось две остановки.

Они зашли к банкомату, потом Янагисава долго копался в аптеке, покупая всякую мелочь. В итоге до «Логова Зла» добрались только через полчаса после того, как вышли из метро.

Банри потерял дар речи.

Стоя посреди шеститатамовой комнаты, он не мог выдавить ни звука.

Можно ли вообще дышать воздухом этого гиблого места и остаться человеком? Хозяин-то вроде жив-здоров, скачет бодрячком…

— Садись, где место найдёшь. Вон тот бумажный пакет — диски на продажу, не трогай пока, — бросил повелитель сего прекрасного хаоса, скрываясь в туалете.

Комнату от туалета отделяла лишь тонкая фанерная дверь. Звукоизоляция, разумеется, отсутствовала напрочь. Весь процесс интимного общения с унитазом транслировался в комнату с эффектом полного присутствия. Но это ладно. Банри уже привык. Не в этом дело.

Стоя на цыпочках среди завалов, Банри проникся глубоким философским чувством. Как он тут вообще выживает?!

«Логово» стало ещё зловещее, чем в прошлый раз.

Первый раз это место «Логовом» назвал Нидзиген. С месяц назад они после пьянки завалились сюда. Едва переступив порог, Нидзиген трезвым голосом вынес вердикт: «Ужас… Логово зла какое-то. Ты бы прибрался, а то хозяйка увидит — выселит к чертям». Банри тогда ржал как ненормальный: «А-ха-ха! Ян-сан, тебя отчитывают! 2D сказал, что у тебя свинарник! И-хи-хи!»

Но сейчас…

— Мне уже не смешно…

Стало в разы хуже.

Комната крошечная — ладно. Старая, с облезлыми обоями и скрипучим полом — не вина Янагисавы. Кровать, шкаф, столик — минимальный набор.

Но почему, друг мой?! Почему, Ян-сан?!

Почему шкаф распахнут настежь, и из него, как лавина, вываливается гора тряпья, полотенец и непонятного белья? Почему три прозрачных пластиковых ящика вытащены и громоздятся бессмысленными кубами посреди комнаты? Почему в каждом углу высятся курганы из загадочных пакетов и пластиковых хреновин? Почему повсюду, как грибы, торчат недопитые бутылки? Почему набитые наполовину мусорные мешки вповалку лежат на полу? Почему нельзя выкинуть использованную салфетку?! Почему одежда не сложена?! Откуда столько валяющихся полотенец?! Два фена! Два!!! Пустой пакет из-под хлеба! Почему не выкинут мусор?! Зачем хранить пустую крышку от лапши?! А под ней — справочник законов! Комиксы! Журналы! Спортивная газета! Пустые коробки из фикс-прайса! Много! Провод от наушников! Диски! Диски! DVD! Они вываливаются из шкафа и валяются везде — на полу, на столе, повсюду! Мусор! Бумажные пакеты! Пластиковые пакеты! Пакетики от палочек! А-а-а-а-а!

— Я-ЯН-СА-А-АН! ИДИ СЮДА БЫСТРО! — взвыл Банри голосом, полным отчаяния, словно Криллин перед лицом инопланетной угрозы.

В комнате, где царил хаос из вещей и мусора, не наблюдалось ни намёка на порядок. Даже кухонная раковина превратилась в склад. Какая там биологическая жизнь зародилась на дне — думать не хотелось.

Банри и сам не фанат чистоты, но это уже перебор. Плотность предметов на квадратный метр зашкаливала. Это превышало все нормы человеческой психики. Нечем дышать. Кислорода нет. Просто банально грязно. Кошмар. Хозяйка бы рыдала. А родители Янагисавы, увидев ЭТО, хватились бы за сердце.

— Чего? Что случилось? — из туалета торопливо вышел красавчик.

И вот он. Главный парадокс. Банри обернулся.

— Ты чего? Ты ж меня звал? А что с лицом?

Банри молчал. Он лишь смотрел на это невозмутимое совершенство и офигевал.

Идеальные черты лица. Глубокая, почти не японская скульптурность. Маленькое лицо, будто собравшее в фокус всю эту красоту. Гладкая кожа, которой позавидует любая девушка. Длинные стройные ноги и руки. Рельефные мышцы под футболкой. Эти плечи. Грудь. Бицепсы. Джинсы, простая футболка, чуть отросшие волосы, падающие на щеку. Этого достаточно, чтобы выглядеть сногсшибательно. От него исходило сияние, словно окутанный аурой света.

Почему, Ян-сан?!

Почему, боже?!

Живя в такой грязи, как он умудряется выглядеть таким чистым, свежим и блестящим?! Откуда в нём эта красота и чувство стиля?!

— Да что с тобой? Выпить хочешь? Где-то тут вчерашняя открытая бутылка чая…

— НЕ НАДО!

Голос вернулся к Банри со сверхзвуковой скоростью. Вопрос жизни и смерти. Он отчаянно замотал головой.

— Ну как знаешь. Чего стоишь-то? Садись давай.

Янагисава недоуменно похлопал глазами и указал в сторону кровати, напоминавшей заросший курган. «Садись давай»! И куда, позвольте спросить?! В Банри вскипела злость.

— КАК Я СЮДА СЯДУ?! КУДА?!

Янагисава посмотрел на орущего друга с искренним недоумением. Ангельски чистым взглядом.

— Ты чего разорался? Всё нормально, Банри? Ты какой-то нервный. Ладно, сейчас организуем.

Он решительно подошёл к кровати, на которой вперемешку лежали подушки, одежда и непонятные предметы, сбившиеся в плотный узел. Ухватившись за края простыни обеими руками, как тореадор, дёрнул на себя. Р-р-раз! Всё содержимое с грохотом полетело на пол. В воздух поднялось облако пыли, и Банри почувствовал, как перехватило дыхание.

Янагисава уселся на освободившееся место, похлопал рукой рядом с собой и обворожительно улыбнулся. Словно приглашал девушку: «Ну же, иди ко мне…»

— «Иди ко мне»?! Ты что творишь-то, Ян-сан?!

— А что?

— Ты серьёзно?! Это же кошмар! Чего ты лыбишься?! Тебя не смущает ЭТО?! Сам-то не видишь?!

— А, ты про беспорядок? Да, знаю. Ужас, да? Я просто не умею всё это разгребать. Нет у меня таланта к быту.

Он беззаботно рассмеялся, потирая затылок.

— «Нет таланта»?! — Банри сам не заметил, как навис над ним с перекошенным лицом. — Да у тебя не «нет таланта», у тебя полный… вакуум!

Этот свинарник бесил его. Лишал способности здраво мыслить. Высасывал всё спокойствие, умиротворение и доброжелательность.

— Давай, приберись! Срочно! Сделай уже что-нибудь! С такой чистой рожей и в такой грязи… Ты вообще понимаешь?! А?!

Видя настрой Банри, Янагисава стёр улыбку с лица. Стал серьёзным, даже строгим.

— Я понимаю, о чём ты. Поэтому я и решил начать «великое очищение».

— «Великое… очищение»?!

Это звучало так же убедительно, как «я решил взорвать здесь всё динамитом». Бредит, не иначе.

— Так я ж тебя для этого и позвал. Смотри. Видишь? Вот эти диски я собираюсь продать.

Янагисава засуетился и указал на большой бумажный пакет, затерявшийся среди прочего мусора. Да, Банри пришёл именно за этим. Друг сказал: «Я тут разбираю диски, хочу продать. Если что-то хочешь послушать — забирай, пока не унёс».

— Смотри! Я столько дисков продаю! Это ж сколько места освободится!

Янагисава поднялся и привычным шагом, ловко лавируя между завалов, направился к пакету. Приподнял его, показывая содержимое застывшему Банри. Дисков много, штук пятьдесят. Но Банри понимал: исчезновение одного пакета из этой помойки ничего не изменит. Это не решение проблемы. Ему хотелось, чтобы друг осознал масштаб катастрофы.

— А это? Я это тоже продаю? — Янагисава вдруг сунул руку в пакет и вытащил пару коробок. Пристально уставился на обложки. — Погоди. Я ж это сто лет не слушал… А может, не надо? Нет, правда, погоди…

Он плюхнулся на пол и начал всерьёз перебирать диски, предназначенные к изгнанию. Первый шаг «великого очищения», называется.

— Ян-сан! Это же на продажу! Не начинай! Если будешь каждый раз зависать, мы никогда не закончим! Дай я посмотрю, а ты займись чем-то более…

— Подожди. Ты пока посиди где-нибудь, расслабься. Мне тут проверить надо кое-что.

ГДЕ РАССЛАБИТЬСЯ?! Банри уже почти терял сознание, падая в бездонную чёрную дыру отчаяния. А Янагисава тем временем нацепил наушники. В позе сапёра на корточках (выглядело, чёрт возьми, круто) он поставил диск в простенький плеер и открыл буклет.

— Ян-сан! Да Ян-сан же!

В наушниках гремело. Янагисава мычал, покачивал головой. Он полностью растворился в музыке. Утонул в грудах хлама, став его частью.

«Всё, он безнадёжен», — подумал Банри, уже намыливаясь домой. Он машинально повернул голову.

— А-А-А-А!!!

Крик вырвался сам собой.

Он встретился взглядом с НИМ. Чёрный, блестящий, овальный и ОГРОМНЫЙ. Он неторопливо пересекал стенку над раковиной.

Банри замер в полуприседе. Что делать? Убивать? Спрея нет. Давить — противно. Противник жирный, откормленный. Казалось, он даже пыхтит от напряжения.

— Эй… Ян-сан… Чего делать-то? У тебя спрей есть? Эй! Слышишь?!

Янагисава ничего не слышал. Закрыв глаза, он блаженно покачивал головой в такт музыке, изображая гитариста. Банри, перешагивая через кучи, подошёл и сдёрнул с него наушники.

— А? Что? Прости, не слышал.

— ДУБИНА!

Банри со всей дури отвесил ему подзатыльник. Знак свыше.

— Ай! За что?!

Тем временем неповоротливый таракан-переросток неторопливо скрылся в завалах на раковине.

— Ты его до такого состояния раскормил, он уже еле ходит! Что делать с ЭТИМ?! Он лоснится от жира!

— Таракан? Да ладно! У меня, конечно, бардак, но тараканов нет. Можешь не волноваться.

ЧЕГО?!

Банри слушал этот уверенный лепет красавчика и чувствовал, как реальность плывёт перед глазами.

— Ну знаешь, как говорят: «Увидел одного — значит, их тридцать». А я здесь ни одного не видел. Значит, их ноль! Логично?

Что с ним делать? Как ему помочь? И ДОЛЖЕН ЛИ я ему помогать? Почему? Мы же друзья? Что значит «друзья»? Я уже ничего не понимаю. НЕ ПОНИМАЮ, НЕ ПОНИМА-А-Ю…

На грани паники Банри заорал, отчаянно размахивая руками:

— БЫЛ ТАРАКАН!!! Я ВИДЕЛ!!! ТОЛЬКО ЧТО!!!

— Да ладно врать-то. Где?

— ТАМ! На стене! Жирный такой, полз, пыхтел, еле ноги переставлял…

Банри уже занёс руку, чтобы указать на раковину, но тут раздался пугающий треск переполненного шкафа. Янагисава обернулся на звук. А Банри…

— А-А-А-А-А!!!

Второй раз за день он заорал дурным голосом. Ноги подкосились, он чуть не рухнул на пол, но мысль о том, ЧТО ждёт его кожу при соприкосновении с этим полом, придала сил. Он чудом удержался в позе «над деревенским сортиром».

Страх перед тараканами как ветром сдуло. Там человек!

ЧЕЛОВЕК!!!

ТАМ ЧЕЛОВЕК!!!

Нижняя половина стеклянной двери на балкон — матовая. На её фоне чётко выделялся тёмный силуэт! А сквозь прозрачное стекло на Банри смотрели два глаза.

Ошибки быть не могло. Услышав крик, тень тут же метнулась прочь и исчезла.

За ними следили. Внаглую. Жуть. Это уже за гранью. Банри рухнул на колени (благо под ними оказалась рекламка с новой лапшой из забегаловки), но Янагисава невозмутим.

— Банри… Ты чего разорался-то? Пугаешь меня. И вообще, потише. Соседи жалуются…

Янагисава не замечал НИЧЕГО. Ни свинарника вокруг, ни таракана, ни шпиона. Стоял с невинным видом заморского принца.

— Ян-сан… Умоляю! Выслушай меня! С твоей квартирой реально беда!

— Да понял я, понял. Уберусь. Стану адептом чистоты.

— Какое «уберёшься»?! ДАВАЙ ПРЯМО СЕЙЧАС! Я помогу! Тут уже бригаду профессионалов вызывать пора!

— Успокойся, а? Давай лучше в кино сходим. Ты в последнее время только с Коко и возишься. Вот крыша и едет. Давно надо было просто выбраться куда-нибудь, развеяться.

— ДА ПРИ ЧЁМ ТУТ ЭТО!!! ТАМ ЧЕЛОВЕК! Шпионил! И таракан! За тобой следят! Эта дыра — портал в ад!!!

— Шпион? Где? Нет никого. Ты это… давай без мистики. Я в эти штуки не верю.

Этот натуральный дурак безнадёжен. Клинический случай.

Банри с трудом поднялся и обвёл взглядом пещеру друга. Бессилие накрыло его. Он ничего не мог поделать. Пока сам хозяин не поймёт, Банри бессилен.

И всё же… свинарник высшей пробы. Кошмар. Как после ограбления…

— Знаешь… если бы сюда и вправду воры залезли и всё перевернули, ты бы и не заметил. Списал бы на творческий беспорядок. Да они, наверное, уже сто раз тут были.

— Скажешь тоже. Не может быть. Ты просто не понимаешь. Это кажется, что бардак, а я точно знаю, где что лежит.

— Ага, началось. Классика жанра.

— Так и есть! Чего ты споришь?

— Тогда вопрос первый: где твои кусачки для ногтей?

— Ха! Глупый вопрос. Я как раз вчера стриг ногти и на руках, и на ногах. Вон там, на столе…

Он уверенно указал на журнальный столик. Но тут же осекся. Никаких кусачек там нет. Банри лишь устало вздохнул.

— Вопрос второй. Где ухочистка?

— Это проще простого. Я люблю чистить уши, так что у неё есть своё законное место… Э? А где она?

Он указал на тумбу под телевизором и снова удивлённо замер. Банри так и знал. В этом хаосе нельзя помнить, где что валяется.

— Вот видишь! У тебя просто нюх пропал! Как ты вообще живёшь в таком? Как спишь, как…

— Стоп. Стоп. Стоп. Подожди-ка…

Янагисава вдруг выпрямился и, широко раскрыв глаза, медленно обвёл взглядом свой свинарник.

У него вид принца, призванного в иной мир. «Где я?! Что это за место?!». Словно его выдернули из королевства меча и магии и швырнули в ночную толчею токийского перекрёстка. Стоял посреди хаоса с потерянным лицом.

Неужели дошло? Ну давай, осознай! Сам виноват! Но Янагисава вдруг решительно, пиная хлам, подошёл к шкафу и вытащил небольшую алюминиевую шкатулку.

— Печать, паспорт, банковская книжка, страховка, ключи от дома… Всё на месте.

Видимо, единственный островок порядка в океане безумия.

— Но… Я точно помню, что на книжку надет пластиковый чехол…

Он повернулся к Банри, показывая «голую» сберкнижку.

— Чехла нет?

Янагисава кивнул и снова застыл посреди комнаты.

— Что-то не так. Не могу понять, но чувство странное. Будто картинка перед глазами чуть-чуть сместилась. Как в игре «найди отличия».

Похоже, до него наконец начало доходить, что творится неладное. Он неловко, почти шёпотом, добавил:

— Сюда точно кто-то лазил.

У Банри по спине пробежал холодок.

— Жуть… Думаешь, тот тип на балконе — вор? Или маньяк-сталкер?

При слове «сталкер» перед мысленным взором обоих одновременно всплыл роскошный женский силуэт, хихикающий «Уфуфу…». Но они тут же мотнули головами. Если бы таинственная тень оказалась ЕЮ, то кто тогда бомбит Банри сообщениями каждые пять минут? «Что делаешь, Мицуо?», «Что ешь?», «Куда идёшь?», «Я дома!», «Котик дня!», «Братик дня!», «Мой домашний прикид!», «Макарончики к чаю!». Вот кто.

— Тот, кто заглядывал, он на балконе был? Сбежал уже? Лицо видел?

— Нет. На корточках сидел, в комнату пялился. Как наши взгляды встретились — сразу смылся.

Они переглянулись и решительно направились к балконной двери. Дряхлый замок, конечно, не заперт.

На балконе стояла стиралка, сушились шлёпанцы, висели плечики для белья, тарахтел старый кондей. Никого. Только тяжёлый влажный летний воздух.

Квартира на втором этаже. По стене проходят трубы — идеальная лестница с табличкой «Залезай сюда!». Банри глянул вниз. При желании по перилам первого этажа легко забраться. А разросшиеся кусты скрывают это место от посторонних глаз.

Сталкер, охотящийся на Янагисаву… В голове Банри возник расплывчатый образ того самого начальника. Хотя нет. Этот жирный тип вряд ли сможет сюда вскарабкаться. Да и тень казалась меньше и худее.

— А это что?

Янагисава заметил в углу балкона маленькую картонную коробочку. Не валялась, а стояла у стены. Словно специально оставленная. Янагисава осторожно взял её, и Банри заглянул внутрь.

— Ян-сан… Ты этому начальнику адрес говорил?

Он сглотнул.

— Нет. И прекрати. Не надо. Ты сейчас что-то ужасное себе представил.

— А что ещё думать?! Это же…

— Не хочу думать! Страшно! Жуть!

Думали об одном и том же, но вслух произносить не решались. Неужели тот опасный толстяк? А ведь на танцполе он весьма шустрый для своих габаритов. Тряс жирным пузом в одних трусах, прижимаясь к иностранным моделям…

На балконе, словно одинокий подарок, лежала коробочка «Борагинол». Свечи от геморроя.

***

— Что?! У Мицуо сталкер?!

Коко, слушая рассказ Банри, даже бровью не повела. Только улыбалась своей коронной загадочной улыбкой.

— Глупости! Если бы это была я, я бы знала! А я ничего такого не делала!

Она с победоносным видом придвинулась к Банри, касаясь его коленом. «Хи-хи!» — и кокетливо склонила головку, сжимая в одной руке палочки для еды. Она ела гречневую лапшу. Банри давился карри с котлетой.

Большая перемена. Сидят в студенческой столовой, как всегда, плечом к плечу. И, как всегда, ловят на себе полные недоумения взгляды: «И что эта красотка делает с таким серым чуваком?». Прошёл месяц, и Банри почти привык. Хотите смотреть — смотрите. Хотите вякнуть — вякайте. Он и сам не понимал, за что ему такое счастье привалило. Окружающие — и подавно.

Его девушка, изящно поглощавшая лапшу, как всегда, безупречна.

Шикарные волнистые каштановые волосы. И неизменный ободок. (Ходят слухи, что это и есть истинная форма Коко). Сегодня ободок из розового шёлка. Струящаяся белая блузка, мини-юбка с завышенной талией. На ногах — обязательные девятисантиметровые шпильки. Плюс новая сумочка от Сен-Лорана.

Совершенное лицо с точеными чертами сияет идеальной улыбкой. Она щедро одаривает своим великолепием всю столовую. И этот шик, и чёрная тушь, и блеск для губ — всё это, по её словам, исключительно для Банри. Чтобы он смотрел и восхищался.

Любимая, сияющая, как чудо. Вот только с тёмным прошлым. Всем посвящённым известно: Коко — бывшая сталкерша Янагисавы Мицуо с многолетним стажем.

— Да никто тебя и не подозревает. Ни я, ни Ян-сан. Совсем.

(Ну, может, секунды три подозревали. Но вслух Банри этого не сказал).

— Сталкер или воришка — не знаю. Но что кто-то шарился у Ян-сана на балконе, я видел своими глазами.

— Что? — брови Коко чуть дрогнули. — Ты его видел?!

— Ага. Прямо на балконе.

— Кошмар! Мужчина? Женщина?

— Не разобрал. Мелькнул и пропал.

Сами они с Янагисавой всё больше склонялись к версии с тем мутным начальником.

Правда, оставалось загадкой, откуда он узнал адрес. Ни Линда, ни Нана не знают, где живёт Янагисава. Сам он никому не говорил. На той разовой подработке они даже паспортных данных не оставляли. Просто получили наличные в конверте в конце смены. Так что кроме коробочки «Борагинола» улик против начальника нет.

— Ну вот. Поэтому Ян-сан теперь всего боится. — закончил Банри.

— А-а, поня-ятно, — протянула Коко, задумчиво хлебая лапшу. — Так вот почему Мицуо у тебя вчера ночевал?

— Ага. Но этот красавчик забыл у себя дома доклад, который сегодня сдавать. Пришлось утром возвращаться. Не знаю, как он там… Надо бы узнать. Я ему предложил пока у меня пожить, пока всё не уляжется.

— ЧЕГО?! — Коко выронила кусочек рыбной палочки в суп. Её лицо скривилось в гримасе крайнего недовольства. — Ну уж нет! Это слишком! Я не хочу, чтобы во время наших свиданий у тебя в комнате сидел Мицуо, как сторожевой пёс! Это всё может быть простым совпадением! Нидзиген говорил, у Мицуо страшный свинарник.

— Не свинарник, а Логово Зла.

— Ну вот! А в логове зла водится всякая нечисть. Наверняка у него живёт Цербер. И они подружились. Может, это он и есть его тайный поклонник? Прелесть какая! Пусть живут дружно. А мы будем встречаться вдвоём, ладно?

— Лучше уж сталкер, чем какой-то неизвестный Цербер.

— Тогда я голосую за то, что тебе померещилось.

— Да не мерещилось мне! Мы, кстати, почти уверены, кто это.

— Так в чём дело?! Хватайте его! Кто это?

Банри осторожно, не желая шокировать любимую аристократку грязными подробностями, начал рассказывать про странного начальника и коробочку «Борагинола».

— Борагинол? — Коко, брезгливо жевавшая рыбную палочку, вдруг замерла. Банри испугался, что перегнул палку. Но Коко продолжила: — Слушай… Этот начальник, возможно, не сталкер. Есть у меня одна догадка… Вернее, я знаю, в чём дело.

Она замялась. Так на неё не похоже.

— В общем, дело прошлое… Но рассказать надо.

Оказалось, в старшей школе Коко, устав от бешеной популярности Янагисавы у девушек, распустила один хитрый слух. «Янагисава Мицуо, как это ни печально, страдает от жуткого геморроя! У него там всё в трещинах и шишках!». Стараниями Коко за Янагисавой закрепился имидж красавца с «проблемой пятой точки». Дошел ли слух до него самого — неизвестно. Скорее всего, нет.

— Коко…

— Я уже раскаялась.

— Знаешь поговорку «Не рой другому яму — сам в неё попадёшь»? А у тебя-то самой… там… всё в порядке?

— Пока в порядке. Но если что случится, приму как карму. Хотя Мицуо всё равно продолжал всем нравиться.

— О да, наш Ян-сан! Но это не значит, что проклятие его минует!

— Пусть приходит. Но теперь-то ясно. Ваш начальник ни при чём. «Борагинол» подкинул кто-то из нашей школы. Адрес Мицуо наверняка знает кто-то из школьных друзей. Оттуда и утечка.

Она уверенно закончила, но тут же нахмурилась.

— Странно только… Почему сейчас? Он с весны один живёт. И до этого за ним никто не следил. Или он просто не замечал?

— Может, и не замечал. Но «подарочек» на балконе — точно в первый раз.

— Хм-м… — Коко выгнула бровь и вытащила из сумочки телефон. Её пальцы с аккуратным овальным маникюром забегали по экрану с невероятной скоростью. Она что-то искала. Параллельно ела лапшу. Потом опять искала. И опять ела. Манеры не очень, но…

— Что ищешь-то?

Скорость ввода феноменальная. Школа сталкерства и круглосуточных смс даром не прошла.

— У любого действия есть причина. А если есть причина, её следы почти всегда в Сети. Вот, смотри.

Она показала Банри блог Кокой-то женщины.

— Она мелькает по телевизору, книжки пишет. «Охотница на красавчиков» себя называет. Популярный блогер. Не видел?

— Нет. Хотя лицо вроде знакомое.

Последний пост — позавчерашний. Банри чуть не поперхнулся. Заголовок: «Добыча с вечеринки в честь дня рождения подруги!». Судя по фото, ТА САМАЯ вечеринка, где они подрабатывали.

Куча фото вперемешку с фамильярными подписями про «этого модельку», «того диджея», «мужа такой-то (сердечко)». И вдруг:

«Ну что, заждались?! А вот и главный улов вечера! Знакомьтесь: танцор Мицуо-ку-у-ун!!!»

Банри чуть не подавился котлетой.

Какой ещё «танцор»?!

С фотографии на него смотрит Янагисава Мицуо собственной персоной. С бокалом в руке. С обворожительной улыбкой. Одетый, к счастью. Но волосы зализаны назад с блёстками. Кожа сияет от масла.

«Мицуо-кун днём учится на юриста! И, как он сам сказал, сейчас он СВОБОДЕН (серьёзно?!) Часто бывает в районах ХХ и YY, там рядом с кампусом, очень удобно! Он такой милашка, я просто растаяла! Загляденье!»

Коко выхватила телефон обратно.

— Скорее всего, всё началось с этого. Кто-то из наших школьных увидел блог. Понял, что Мицуо теперь один. Что я наконец от него отстала. И активизировался.

Она доедала остатки лапши, не переставая копаться в телефоне.

— Хотя какое мне дело. Я же правда отстала. У меня теперь Банри. А это проблемы Мицуо. Пусть сам разбирается. И у тебя он ночевать не будет!

— Погоди. То, что мы знаем причину, не значит, что проблема решена.

— Решена? В смысле поймать сталкера? Ну, это уже к полиции…

Коко пожала плечами, но вдруг замерла, уставившись в экран.

— Ты чего?

— Я тут просто вбила название блога в поиск по соцсетям… И смотри, что нашла.

Банри заглянул в экран. Твит со ссылкой на блог. И куча комментариев под ним:

«Это же Янагисава-сэмпай! Крутяк! Какой он всё-таки!»

«Пишет, что девушки нет… Врёт, наверное?»

«Может, из-за его болезни?»

«Если бы знать его адрес, можно было бы подарочек занести (борагинол)».

«Ой, а я, кажется, могу узнать!»

«Кстати, та психованная SKALP B, что за ним таскалась в универ, видимо, откинулась».

«Пф-ф! Туда ей и дорога».

«А че она хотела, он её ещё со средней школы игнорил».

«Кто такой SKALP B?»

«Ну, S (Shinkei — пластика), K (Ketsu — задница/подбородок), A (Ago — подбородок), L (Lonely — одинокая), P (Paranoid — параноик), B (Babaa — старая карга). SKALP B».

«А-а, Коко-сэмпай».

«Бесит она, да».

Банри с опаской покосился на Коко.

Такое лицо у девушки он видел впервые. Впрочем, такое лицо он вообще впервые видел у человека.

Она застыла. В горле клокотало: «Моё… моё имя… они про меня… SKALP B…». Её красивые глаза с двойным веком остекленели. Зрачки превратились в чёрные дыры. Свет в глазах погас, но сама поверхность глаз влажно и хищно заблестела. Взгляд зверя.

Вдруг подбородок (да, раздвоенный) дёрнулся в сторону. Лицо, грудь, шея — всё залилось краской. Прошипела сквозь зубы:

— Я… не делала… никакой пластики… сколько можно…

А потом прорвало.

Сорвала с головы ободок. Резким движением зачесала назад длинные волосы. Отодвинула поднос. С перекошенным от злобы лицом уставилась на имена комментаторов — видимо, школьных подружек.

— А-А-А! НЕ ПОЙДЁТ! ПО ЭТИМ НИКАМ ИХ НЕ ВЫЧИСЛИТЬ!!!

Она взревела. Студенты за соседними столиками испуганно обернулись. Банри принялся кланяться во все стороны:

— Простите! У неё приступ!

Но Коко не остановить.

— И ЧТО МНЕ ДЕЛАТЬ?! БАНРИ! КАК МНЕ СТЕРЕТЬ ИХ ВСЕХ В ПОРОШОК?! КАК ИСПОРТИТЬ ИМ ВСЮ ЖИЗНЬ?! ДУМАЙ ВМЕСТЕ СО МНОЙ!!!

С красным лицом, в слезах, она вцепилась Банри в грудки и начала трясти.

— Коко!.. Успокойся!.. Больно!.. Душишь!..

— НЕ МОГУ Я УСПОКОИТЬСЯ! ЭТО ЖЕ НЕСПРАВЕДЛИВО! А ТЕБЕ ЧТО, НЕ ОБИДНО?! ТВОЮ ДЕВУШКУ ТАК ПОЛИВАЮТ ГРЯЗЬЮ В ИНТЕРНЕТЕ! ЗАЩИТИ МЕНЯ! НАКАЖИ ИХ! ТЫ ЖЕ МОЙ ПАРЕНЬ!

— Да!.. Да, конечно!.. Накажу!.. Но я не умею… Дышать… Дай…

— ТОГДА НАУЧИСЬ! ЗАЛАЙ НА НИХ, КАК ЦЕРБЕР!!! А-А-А!!!

Она отпустила его. Воздух снова наполнил лёгкие. Пока Банри кашлял и хватал ртом кислород, он успел погладить Коко по спине.

Ну и дела. Обидно, конечно. Но он-то простой парень из Сидзуоки. Не Цербер. Как успокоить её в таком состоянии?

— О! Ян-сан! Смотри, Коко, это Ян-сан!

В столовую зашёл Янагисава. Банри замахал ему. Сейчас бы выяснить, как у него дела…

— Всё просто ужасно!.. — простонал Янагисава, падая на стул напротив. Бледный как смерть.

Вчера, решив пожить у Банри, он взял только смену белья и шкатулку с документами. Ушёл из дома около восьми вечера. Сегодня в восемь утра заскочил домой за докладом.

За эти двенадцать часов кто-то точно побывал в квартире.

— Доклад на восьми листах, скреплён скрепкой. Перед тем как убрать в сумку, смотрю — шесть листов. Третьей и шестой страниц нет. Хорошо, в компе копия осталась. Распечатал заново. Но ведь кто-то вырвал два листа!

— Жесть! Хорошо, что заметил. Но зачем кому-то твой доклад?

— Вот и я думаю. Пропустил первую пару, стал проверять, что ещё пропало. Много чего. Хотя в таком бардаке сам чёрт ногу сломит. Но по мелочи точно. Насадки на наушники, внутренняя крышка от солонки, блестящие трусы с подработки… Всякая ерунда…

Он в отчаянии уронил голову на стол.

— Ян-сан, ты как? Может, поешь чего?

— Не хочу. Страшно. Что делать?.. Денег на переезд нет. В полицию идти — кража-то копеечная. Даже если это тот начальник, доказательств — ноль.

Пока он лежал, размазанный по столу, Коко вдруг схватила его за щеку и подняла голову.

— Слушай сюда, Ян… тьфу, Мицуо. Я вижу будущее. Ты ещё будешь стоять передо мной на коленях и плакать от счастья!

Она вдруг пришла в себя и теперь сияла жуткой, всезнающей улыбкой, держа друга детства за лицо. Улыбка страшнее любой гримасы.

— Я… тебя… благодарить?

— Именно. Твой сталкер — не начальник. Это кто-то из наших школьниц.

— ЧЕГО?!

— Те, кто писал те твиты… Среди них точно есть она. Я, Коко, найду её. И сдам в деканат и в полицию. Чтобы знала, как соваться в логово зверя. Такое нельзя спускать с рук. Я лично займусь её воспитанием. У меня есть план. Банри, ты, конечно, поможешь?

Банри на всякий случай высунул язык и задышал часто-часто. Ну, Цербер так Цербер…

***

— Честно, как посмотрю на тебя в этом — смех разбирает.

— Тсс. Терпи. Мы не должны выделяться. Вдруг за нами следят.

В этот же вечер Банри и Коко шли по улице, направляясь к дому Янгисавы.

Банри в том же костюме, что и на вступительной церемонии. Пиджак в руках, галстук снят. Типичный молодой клерк в стиле «cool biz».

А вот Коко выглядела ужасно.

Огромные дешёвые очки в роговой оправе скрывали половину её красивого лица. Волосы запихала под старую вязаную шапку Банри. Оделась в его домашнее: растянутую футболку с выцветшим принтом и застиранные шорты в катышках. На ногах — балконные шлёпанцы Банри. В руках вместо сумки — пакет из супермаркета с кошельком и телефоном.

«Весь день спала, а тут парень с работы вернулся — я его у станции встретила, и мы пошли за покупками». Типичная скучающая провинциалка.

Правда, даже в таком виде в ней угадывается красота. Кожа под очками белая и гладкая. Икры стройные даже без каблуков. Но знакомые вряд ли признали бы в ней «Кагу Коко». Маскировка удалась.

Они зашли во двор дома Янагисавы с видом жильцов. Поднялись по лестнице и затаились на площадке между вторым и третьим этажами. Янагисава должен прийти позже.

План Коко таков.

Банри и Коко изображают посторонних жильцов и прячутся в доме. Янагисава возвращается один и тайком проводит их в Логово. Шторы задёрнуты наглухо. Друзья прячутся в шкафу. Янагисава снова уходит. Сталкер, уверенный, что квартира пуста, лезет внутрь. В этот момент Банри и Коко делают компрометирующие снимки. В идеале — хватают злодея за руку.

Поскольку лица Банри и Коко (как старшей школьной знакомой) могут быть знакомы сталкеру, они и нарядились в маскарад.

— Идёт! Ян-сан!..

Снизу послышались шаги Янагисавы. Чтобы их не увидели с улицы, Банри и Коко пригнулись и, как мыши, проскользнули в дверь, которую приоткрыл Янагисава.

— Фу-ух… Никто не видел?

Оглядываясь на окно, Янагисава обернулся к друзьям. Коко поправила очки, кивнула и скинула шлёпанцы.

— Кажется, норм… И-И-И!!!

Она в ужасе застыла, увидев масштаб бедствия.

— ТЫ ЖИВЁШЬ В ЭТОМ И БОИШЬСЯ КАКОГО-ТО СТАЛКЕРА?! БАНРИ! МНЕ СТРАШНО! МИЦУО СТРАШНЕЕ ЛЮБОГО СТАЛКЕРА!

— Тихо-тихо. Потом обсудим. Разрешите войти.

— Слушай, а если кто-то, зная про ЭТО, всё равно тебя любит… Это ж настоящий подвиг! Я даже зауважала.

Брезгливо поджимая пальцы босых ног, вздрагивая каждый раз, когда наступала на что-то не то, Коко продвигалась вглубь пещеры. Если она встретит того жирного таракана — точно умрёт на месте.

— Чего ты так кривишься-то, — обиделся хозяин.

Банри и Коко переглянулись. Всё ясно. Запущенный случай.

Банри для начала осторожно, как тореадор, потянул на себя створку шкафа, в котором предстояло прятаться. На пол с грохотом вывалилась куча вещей, и без того тесное пространство завалило по пояс. Коко в ужасе отпрянула.

— Мы… туда?.. Я… туда?.. Вы шутите?

— Это был твой план, Коко.

Коко пустым взглядом переводила глаза с Банри на шкаф и обратно.

— Ты же хотела устроить им кровавую баню, — напомнил Банри.

Видимо, злость придала ей сил. Глаза снова загорелись.

— Да! Именно! Кровавая баня! Я готова! Даже если я умру в этом вонючем шкафу, расплющенная в объятиях Банри, я не пожалею!

— Пить хотите? Где-то тут позавчерашняя открытая бутылка чая валялась…

— НЕТ!!! — в один голос рявкнули Банри и Коко. Такой смерти они не хотели.

Странное началось минут через десять после ухода Янагисавы.

Сидели в шкафу в «самом нежеланном для человека месте на Земле» и тихо спорили: «А если у них камера стоит? Мы себя глупо чувствуем». — «Да брось, школьницы до такого не додумаются». — «Думаешь?» — «Не знаю…». Банри опять дрожал от естественно-сталкерских наклонностей Коко.

Янагисава, уходя, специально раздвинул шторы, чтобы из шкафа было видно балкон.

И вот сквозь щель в дверце они увидели: на балконе появился силуэт.

Банри дёрнулся, но жестом показал Коко: «Тсс!». Вытащил телефон. Коко сделала то же самое. Прижали камеры к узкой щели.

Человек смотрит в комнату. Убедившись, что никого нет, берётся за дверь. Кстати, Янагисава оставил её открытой? Или как вор каждый раз справляется с замком? На глазах у Банри человек пару раз дёрнул дверь. Дряхлая защёлка легко поддалась.

— Вот рухлядь…

— Это же халатность владельца…

Прошептали они. А в комнату уже проник сталкер.

Белая блузка с коротким рукавом. Тёмно-синий жилет. Элегантная клетчатая мини-юбка. Синие гольфы. Лоферы на ногах. Короткая стрижка. Школьница! И форма та самая, о которой говорила Коко. Их кохай по школе.

— Знаешь её? — шепнул Банри.

Коко покачала головой, пытаясь поймать фокус на телефоне. У Банри та же проблема. Школьница не стоит на месте. Может, выскочить и схватить? Но одно дело — слежка, другое — нападение на девушку. Да и Коко в драку посылать не хочется.

Не обращая внимания на шкаф, школьница перешагнула через хлам и подошла к входной двери. Щёлкнул замок. Открыла дверь и, прижимая телефон к уху, вернулась в комнату.

— У меня тоже окей. Изнутри открыла. Легкотня.

Захихикала. Что происходит? Банри недоумевал. Коко прижалась щекой к его плечу, тоже в замешательстве. Её дыхание греет его руку.

В тесном шкафу их тела соприкасаются. Запах духов с нотками розы щекочет ноздри. «Мы же пара, — подумал Банри. — Я могу обнять её прямо сейчас. Какое счастье…» Но не до того.

— УИ-И! Я СНОВА ЗДЕСЬ!

В комнату ворвались голоса других девушек.

— Тише ты! Услышат же!

— Ух ты! Ну и грязища! Улёт!

— Чего сегодня стырим?

— Слушай, он точно не в курсе. С такой-то берлогой.

В комнату, смеясь и болтая, зашли ещё несколько школьниц в той же форме. Ведут себя как на экскурсии.

Что?! Банри запаниковал. Он думал, сталкер один! Коко тоже удивлённо хлопает глазами.

Снимать! Надо снимать! Банри снова приник к щели, но девушки ни секунды не стоят на месте. Роются в шкафу («Глянь, че валяется!»), копаются в сумке («Умора!»), меняют местами диски («Прикольно!»). «Может, опять борагинол подкинем?», «Подарочек от ангелочков!».

Логово Зла превратилось в тайную игровую площадку для школьниц. Всё гораздо серьёзнее, чем они думали. Банри пытался сделать хоть один нормальный кадр, но…

— Банри, осторожно! Больно же!

— Прости!

В тесноте он придавил локоть Коко своим весом. Пытаясь отодвинуться…

— Ой!

Носок зацепился за простыню, на которой сидела Коко. Дёрнул ногой — простыня поехала, и Коко потеряла равновесие.

— Ах!..

Вместе рухнули на хлипкую дверцу шкафа. Та, разумеется, не выдержала веса двоих. С тихим треском, как в дешёвой комедии, дверца отвалилась и упала в комнату.

На мгновение все замерли.

— А-А-А-А-А!!!

Завизжали школьницы. Двое студентов кубарем выкатились на пол Логова.

— Ай-яй-яй! Банри, что делать?!

— Спокойно! Ловим хотя бы одну! Ах вы дряни! Мало что вломились к моему другу, так ещё и моей девушке сердце разбили! Я вам это припомню! Вы у меня поплатитесь!.. Круто сказал, да?

— Вау! Банри, ты супер!

Банри и Коко, осмелев от отчаяния, решили брать школьниц живыми. Попытались встать, чтобы схватить ближайшую.

— А-А-А! СПАСАЙСЯ! КТО ЭТО?!

— ЗАКРЫВАЙ ДВЕРЬ!

Но силы неравны. Их вместе с упавшей дверцей затолкали обратно в шкаф.

— Фу-у! Жуть какая! Кто эти люди?!

— Нас увидели! Это плохо!

Снаружи на дверцу навалились телами.

— Сваливаем!

— А если они вылезут?!

— Давай шкафом придавим!

От их слов волосы встали дыбом. В шкафу тесно, душно, пахнет сырыми тряпками. Банри и Коко лежат в неестественных позах. Если их ещё и шкафом придавят — это конец.

— Держим дверь! А вы толкайте вон тот ящик!

— Давай! Раз… два…

Грохот падающих вещей. Визги.

— Нечем… дышать!.. — простонала Коко.

Банри, не видя другого выхода, нажал кнопку вызова на телефоне. Янагисава.

«О, привет! Ну что, получилось? Кто там был?»

— ТУТ ЧП!!! ЯН-САН!!! ТУТ КУЧА ШКОЛЬНИЦ!!! МЫ НЕ СПРАВЛЯЕМСЯ… ОЙ!

Коко дёрнулась и заехала плечом ему в солнечное сплетение. Договорить не смог.

Снаружи раздался жуткий грохот. Видимо, они втроём пытались сдвинуть тяжеленный шкаф. Что-то упало, что-то разбилось. Крики. Банри вдруг успокоился. При таком шуме соседи точно вызовут полицию. Их не оставят умирать в шкафу. Скорее уж сами школьницы в опасности.

И тут…

— АХ ВЫ МЕЛКИЕ ДРЯНИ!!! СОВСЕМ ОБОРЗЕЛИ, ЩЕНКИ!!!

Вернулся разъярённый принц. Его рёв донёсся даже до шкафа.

— А-А-А-А-А!!!

— ЭТО ЯНАГИСАВА-СЭМПАЙ!!!

— НА БАЛКОН! СКОРЕЕ!

— БЕЖИМ! А-А-А!

— СПАСАЙТЕСЬ!

Визг невообразимый. Дверца шкафа снова упала. Банри и Коко вывалились наружу. И застыли от увиденного.

Балконная дверь заблокирована упавшим шкафом. Янагисава, ворвавшийся через входную дверь, орёт благим матом и загоняет нарушительниц в угол.

— ЧЕГО ВАМ НАДО?! А?! ЧТО ВЫ ХОТЕЛИ СО МНОЙ СДЕЛАТЬ?! А НУ ОТВЕЧАЙТЕ!

Он надвигается, рыча и брызжа слюной.

— КОКОЙ ЕЩЁ «БОРАГИНОЛ», МЕЛОЧЬ ПУЗАТАЯ?!

— Н-НО МЫ ЖЕ ВОЛНОВАЛИСЬ ЗА ВАШЕ ЗДОРОВЬЕ, СЭМПАЙ!

— ЧЕГО?! ВАС МОЯ ЗАДНИЦА ВОЛНУЕТ?! ДА ПОЖАЛУЙСТА! СМОТРИТЕ! ЛЮБУЙТЕСЬ! НУ! ЧЕГО ВСТАЛИ?! СМОТРИТЕ, РАЗ ХОТИТЕ! И НА ЗАДНИЦУ, И НА ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ!

Он совсем обезумел от ярости. Начал срывать с себя одежду. Под аккомпанемент истошных девчачьих визгов орёт:

— МНЕ ТЕРЯТЬ НЕЧЕГО!!!

И взялся за последний предмет туалета.

Банри и Коко увидели лишь верхнюю часть его ягодиц — абсолютно здоровых, без всяких признаков геморроя. Банри заорал:

— ЯН-САН, НЕ НАДО!!! ЭТО УЖЕ СТАТЬЯ!!!

Он попытался воззвать к разуму. Янагисава замер. А Коко уже держала телефон наготове.

— Адское зрелище, — констатировала она, снимая на видео перепуганных школьниц. В кадр, конечно, попал и полуголый красавец-зад.

— Ну а что ты хотел? Это же Логово Зла. Тут всякое водится. Даже голые извращенцы.

— Мы правда очень, очень извиняемся!

— Мы больше никогда так не будем!

— Мы просто заигрались…

В итоге всё закончилось тем, что вся группа сфотографировалась с ученическими билетами в руках, как на допросе, и принесла униженные извинения.

Одна из девушек, глотая слезы, призналась, что влюблена в Янагисаву со средней школы. Банри даже стало её немного жалко. Коко, глядя на заплаканное лицо, тоже растеряла весь боевой пыл. О планах «сдать всех полиции» как-то забылось.

— Ну что, Мицуо? Простим их?

Коко сняла дурацкие очки и шапку. Её роскошные волосы рассыпались по плечам, и она стала похожа на принцессу из сказки.

— Ой… Это же… Коко-сэмпай… — прошептал кто-то из школьниц.

— Хм! — Коко упёрла руки в бока и задрала подбородок. — К вашему сведению, я так одета не по своей воле! Это одежда моего ПАРНЯ! Да, Банри!

Она обернулась к нему с милой, смущённой улыбкой. Банри улыбнулся в ответ. Плевать, что о них думают эти девчонки. Пусть смотрят сколько влезет.

А сам пострадавший Янагисава тоже сменил гнев на милость.

— Если вы правда всё поняли, я не буду заявлять. Но учтите, доказательства у нас есть. Ещё раз увижу — пеняйте на себя. Вы хоть понимаете, что вам за это исключение грозит? Вы крупно влипли. Не смейте больше вламываться в дом к одинокому парню. И вообще, прекращайте эти детские игры.

Он уже оделся и стоял, скрестив руки на груди. Потом вдруг резко добавил:

— А теперь верните всё, что украли.

Он выставил вперёд ладонь.

Девушки, смущаясь, стали выкладывать ему в руку мелочи. Кусачки. Ухочистку. Чехол от сберкнижки. Крышку от солонки. Страницы доклада. Упаковку платков. Карту скидок. Неиспользованный пакетик специй. Насадку на наушник. Блестящие трусы. Скрепку. Воск для волос…

Янагисава перебрал всё это и снова протянул руку.

— Ещё не всё. Отдавайте. Вы считаете это мусором, а для меня это важно.

Он поднёс ладонь к лицу последней девушки.

Та нехотя вытащила из сумки коробочку от жвачки и положила ему в руку.

Внутри что-то тихо звякнуло.

Янагисава сжал коробочку в кулаке и глубоко вздохнул. Он словно нашёл драгоценность, которую уже не чаял увидеть. Сгорбился, опустил плечи. На три секунды крепко зажмурился.

— Ладно… Идите.

И добавил совсем по-старшеклассному:

— Уроки учите.

Он даже улыбнулся и помахал им рукой. Слишком мягко для хозяина разгромленной квартиры. Но таким уж он был, этот Янагисава Мицуо.

Школьницы понуро вышли (они даже обувь не снимали!). А друзья остались посреди руин Логова Зла.

— Да уж… Что ж это такое-то… — простонал Янагисава.

Выбитая дверца шкафа. Упавший сервант. Пол не виден из-за толстого слоя хлама. Если раньше это был просто свинарник, то теперь — словно гигант взял эту комнату, хорошенько встряхнул и поставил на место. Всё перевёрнуто, разбросано, разбито. Ни одной целой вещи.

Тут даже речи об уборке не идёт. Принц хаоса застыл посреди этого бедлама, опустив руки.

— За кого они меня принимают? Думают, мне всё нипочём? Что у меня нет чувств? Что я не могу жалеть о потерянном? Не могу злиться?

Его спина, ссутулившаяся от обиды, прекрасна в своей печали. Он рухнул на колени прямо на пол.

— Вся моя жизнь такая? Всегда так будет? Неужели нет ни одной девушки, которая отнеслась бы ко мне по-человечески? Которая бы поняла, что у меня тоже есть сердце? Я уж думал, что отделался…

Он резко обернулся и посмотрел на Коко.

— …от тебя отделался. А тут опять?

— Ой-ой!.. Мицуо! — Коко испуганно подпрыгнула. — Банри! Банри, беда! У Мицуо беда! Смотри!

Она подскочила к другу детства и, приподняв его голову, показала Банри.

— Ох ты!.. — Банри вздрогнул.

— Что? Что там? — Янагисава испуганно уставился на него.

Говорить или нет?.. Но скрывать такое нельзя. Банри решился.

— Ян-сан… Ты только не волнуйся. У тебя там… с монетку в сто йен…

— Что?! Что с монетку?! Говори уже!

— Лы… си… на…

— ЧТО-О-О?!

Янагисава потрогал макушку. И, перепрыгивая через кучи мусора, бросился в ванную.

Через секунду узкое пространство Логова сотряс долгий, полный отчаяния вопль.

От пережитых волнений у него на голове появилась проплешина.

Несчастный Янагисава рухнул в ванной. Не мог даже подняться. Банри и Коко с трудом подняли его тяжёлое тело, перенесли через завалы в комнату и уложили на кровать.

— Бедняга… Нервы сдали.

— Я впервые вижу человека в обмороке.

Они тихо сидели на боку упавшего серванта, как на скамейке.

За шторой угасал вечерний свет. В комнате темно, как в синей морской воде. Разгромленная комната напоминает затонувший корабль на дне ночного океана. И где-то в глубине, сжимая в груди сияющие сокровища, лежит без чувств их прекрасный друг.

— Родился таким красавцем. Живи да радуйся. А у него всё через пень-колоду. Почему так?

— Может, он слишком красивый? — предположила Коко.

— Думаешь?

Она кивнула, поправляя волосы. Даже в темноте они блестят.

— Понимаешь, он настолько «крутой», что уже как бы и не человек. Как картинка. Идеальный образ, которым хочется любоваться всем. Общая собственность.

— То есть не «чей-то парень», а «общий красавчик»?

— Ага. Как идол. Все хотят, чтобы он был ничьим. Всеобщее достояние.

— Похоже на правду. В нём нет этой приземлённой мужицкой харизмы. Слишком чистенький. Слишком воспитанный.

— Вот девушки его и не воспринимают всерьёз. Как мужчину.

— Точно! Он не охотник. Он добыча. Вокруг него вьются хищницы, а он и ухом не ведёт. Даже если кто-то нравится, будет ждать первого шага. А сам — ни-ни.

— Вот-вот!

Они так увлеклись, что начали дружно перемывать косточки бедному Янагисаве. Если бы он это слышал…

— Ну, извините! — раздался вдруг голос с кровати.

Красавчик лежал, нахмурив свои красивые брови, и обиженно переводил взгляд с Банри на Коко.

— Ой! Ты не спишь?! И давно слушаешь?!

— Достаточно долго!

В сгущающихся сумерках Логова Зла наступила неловкая тишина. Банри и Коко переглянулись. Только что они добили и без того раздавленного человека.

— Я и сам знаю, что со мной что-то не так! Но я ничего не могу поделать! Мне самому надоело такое отношение!

Лёжа на кровати, словно на островке среди хаоса, Янагисава поглаживал проплешину на голове.

— Я ведь тоже… Если бы я встретил ЕЁ… Ту единственную, которую захотел бы по-настоящему… Я бы смог. Я бы решился.

Он замолчал на полуслове. Губы сжались. Взгляд скользнул мимо друзей к окну. Он застыл.

Банри обернулся посмотреть. В щели между шторами мерцает одинокая звезда. Яркая, живая. Как чудо. Может, Венера?

Банри хотел показать её Коко, но тут Янагисава прошептал сам себе:

— А ведь и правда… Иногда хватает одного взгляда. И всё становится ясно.

Он сказал это так, будто понял что-то важное. Банри и Коко остались в недоумении.

— Ян-сан? Ты о чём? Что ты понял?

Но Янагисава Мицуо им так и не ответил.

Вот почему Банри знал о жизни этого милого красавчика Ян-сана не так уж и много.

Разгромленное Логово, казалось бы, непригодное для жизни, уже через неделю сияло чистотой и порядком. А ещё через какое-то время Янагисава стал реже появляться. Говорил, что продолжает подрабатывать у того странного начальника.