На самом деле в поместье Красного Мороза не было ни хитроумных механических ловушек, ни патрулей внутри здания.

Множество слоев магических барьеров, установленных чародеями герцога Серой Башни, сами по себе были более чем эффективны. Как правило, даже если кому-то удавалось прорваться через внешнюю стражу, барьеры срабатывали в тот же миг, как нарушитель переступал порог, обрушивая на него магические атаки и поднимая тревогу.

То, что нынешняя прогулка казалась легкой пробежкой, было заслугой невероятной силы свитка «Эфирного сокрытия» — он позволял избирательно разрывать связь с внутренними барьерами поместья, не затрагивая при этом самих революционеров и внешнюю охрану.

«Эфирное сокрытие» — техника запредельной сложности. Её невозможно осознать даже на йоту, не достигнув четвертой стадии [Скипетра]. Даже редкие обладатели пятой стадии [Короны] в этом мире не всегда владели подобным искусством. Эфир был кровью, душой и источником силы чародеев, поэтому способность скрывать и прерывать эфирные связи обладала колоссальной разрушительной мощью и полезностью. «Профессор», о котором упоминал Кочевник, несомненно, занимал высокое положение среди революционеров.

Однако Серафина, не знавшая о таких тонкостях, думала лишь об одном: не слишком ли всё просто?

Это было настолько легко, что ей становилось не по себе. Липкое ощущение того, что ею кто-то манипулирует, никак не проходило.

— ... — Серафина молча потерла плечо. «Может, этих людей подослал Хайдрал? Неужели этот тип прячется где-то за углом и наблюдает за мной?»

Немного поразмыслив, она осторожно спросила Кочевника и Жало: «А что вы думаете об этом парне... ну, о Хайдрале?»

По её опыту, подчиненные Хайдрала не выносили даже малейшего оскорбления в его адрес. Стоило сказать о нем хоть одно дурное слово, как они готовы были тебя пришибить — зрелище не для слабонервных. Так что если с этой парочкой что-то не так...

— ...Хайдрал? — Кочевник и Жало переглянулись с какими-то странными выражениями лиц. — У тебя с ним свои счеты?

— ...

Серафина открыла рот, но не ответила прямо. Вместо этого она перевела тему: «Вы же ненавидите дворян, а Хайдрал теперь — самый главный дворянин в этих землях, разве нет?»

Тем временем Кочевник, Жало и Снежный Ястреб переговаривались ментально:

«Граф Каменное Сердце хочет столкнуть нас лбами с Хайдралом?»

«Хм, да какой дворянин его не боится? Это нормально».

«Кочевник, что ты ей ответишь? Вообще-то неважно, мы всё равно её в конце подставим».

Революционеры понимали, что как только они бросят Серафину, её слова уже не будут иметь веса, поэтому не собирались тратить на неё время. К тому же оставалось всего пятнадцать минут — не до пустой болтовни, пора грабить!

Кочевник по пути прихватывал ценные безделушки из комнат, и его поясная сумка поглощала всё без остатка, ничуть не раздуваясь, чем вызывала у Серафины невольное восхищение. Эти люди работали слишком профессионально — неужели они специализируются на грабеже знати? Это и есть то самое «раскулачивание»?

Серафина не удержалась: «Вы столько набрали... Когда вы обменяете это на деньги, куда они пойдут?»

— На великое дело, — отрезала Жало. Ей явно не нравилось, что Серафина смотрит на них как на обычных бандитов.

— ...А я думала, вы раздадите это беднякам, — буркнула Серафина.

«Значит, обычные разбойники... еще и "великим делом" прикрываются. Кого они хотят обмануть? По крайней мере, Хайдрал честно признает, что он манипулятор, и при этом не делает людям так уж много зла. А вы творите беззаконие и называете это красивыми словами — никакие вы не хорошие люди».

Заметив, как взгляд Серафины становится всё более презрительным, Жало вспыхнула. Она не была вспыльчивой, но кто здесь настоящий бандит — эта дворянская прихвостень или они?

Почувствовав, что ситуация накаляется, Кочевник немедленно успокоил Жало через ментальную связь и продолжил путь, бросив через плечо:

— Друг мой, а зачем ты здесь?

— ...Не твое дело.

— Тогда и не лезь не в свои дела, — хмыкнула Жало. — Ты-то, небось, собираешься раздать добро Красного Мороза крестьянам после того, как нагребешь полные карманы?

— Конечно! — без тени сомнения выпалила Серафина. — Разве это не очевидно?

«Какая бесстыдница!» — хором решили про себя революционеры. Они единодушно постановили проучить Серафину так, чтобы она запомнила это на всю жизнь, иначе их совесть не выдержит такого наглого спектакля.

Серафина была задета, но замолчала. Ей казалось, что по сравнению с этими типами даже лицемерие Хайдрала не было лицемерием. По крайней мере... по крайней мере, с ней он никогда не притворялся святым.

Троица двигалась сквозь тьму. После множества поворотов Кочевник каким-то неизвестным способом открыл несколько запечатанных дверей и вывел их к входу в подземелье.

— Почти пришли.

Кочевник взглянул на Жало, затем на Серафину, которая всё это время держалась на почтительном расстоянии. Темнота не мешала его взору, но девушка, подосланная графом, тщательно замаскировалась: голова и лицо были плотно обмотаны шарфом и маской. Кроме странного ошейника на шее, никаких особых примет.

— Спустимся вниз, пройдем еще три двери — и мы в сокровищнице. Хотя вряд ли там всё имущество рода, но добыча будет знатной. — Он сверился с карманными часами: — До истечения срока действия свитка осталось семь минут и шестнадцать секунд. Времени вагон. Пора уточнить условия, друг.

Кочевник сохранял бдительность, не давая «прихвостню Каменного Сердца» понять, что её раскусили: «Мы забираем только золото, легко реализуемые активы и два особых предмета. Остальное — твое».

— Всё золото?.. — Серафина округлила глаза. «Вот жадные твари!»

Хотя изначально пределом её мечтаний был кристалл записи, раз уж выпал такой шанс, она не прочь была взять больше. Она прекрасно осознавала, что ворует и грабит, но верила, что эти деньги пойдут на нужды простых людей — ну, то есть её деревни. Впрочем, прежде чем Кочевник продолжил свою игру, Серафина сказала: «Ладно, берите сколько влезет. Я всё равно вам особо не помогала».

— Вот и славно.

У Кочевника мелькнуло подозрение — девица казалась слишком уж простодушной, но он отмахнулся от этой мысли. Он коснулся замка, магические руны вспыхнули, шестеренки завращались, и засов отошел. Следующие замки пали так же быстро. Даже массивная дверь сокровищницы поддалась ему секунд за десять.

В тот же миг блеск сокровищ ослепил Серафину — некоторые камни светились сами по себе, ярко сияя даже во тьме. Кочевник и Жало работали как заведенные, лихорадочно сметая золото и камни в сумку Кочевника. Серафина не мешала им, сосредоточившись на поисках кристалла записи среди груды самоцветов.

Но вскоре она пришла в замешательство: почему всё, что она находила, не было похоже на кристалл Хайдрала? Разумеется, кристалл Ансела был изготовлен его отцом на заказ и был единственным в своем роде.

Когда сокровищница опустела почти наполовину, Серафина увидела, как Жало убирает в сумку большой медицинский сосуд, в котором, кажется, плавало чье-то сердце, и кроваво-красный кристалл. Серафине было уже всё равно: она просто схватила пять или шесть кристаллов, отдаленно напоминавших тот самый, и рассовала их по всем карманам.

Дзинь.

Поскольку ей приходилось разгребать вещи, шум был неизбежен. Но среди звона камней Серафина уловила отчетливый металлический звук. Она глянула вниз и увидела у своих ног изящное кольцо с изумрудом.

«...Как оно затесалось в общую кучу? Что ж... симпатичное. Возьму его и подарю Марли!» Сама она к кольцам была равнодушна; если уж носить что-то, то из чистого металла, с какой-нибудь звериной головой — волчья голова смотрелась бы круто! Она небрежно сунула кольцо в карман и продолжила набивать одежду всем подряд.

«Может, взять еще парочку колец? Хотя... зачем их так много, да и класть уже некуд—!?»

Интуиция, позволявшая Серафине убивать добычу одной стрелой со ста метров, никогда не ошибаться в рукопашной и находить искру надежды перед лицом смерти, полоснула её по затылку острым лезвием! Тело отреагировало раньше разума: она схватила первый попавшийся тяжелый самоцвет и наотмашь метнула его в фигуру позади себя!

Дзинь!

Звонкий удар эхом разнесся по сокровищнице. Через мгновение на пол упало что-то, похожее на стальную иглу. Серафина медленно повернула голову, её темно-красные глаза постепенно разгорались яростью.

— И что... это должно значить?

— ...Что это должно значить? — Кочевник пришел в себя, его лицо заледенело. — Друг мой, вору не пристало кричать "держи вора".

«Вор кричит "держи вора"? Вы, бандиты, не только лицемерно прикрываетесь "великим делом", но и решили предать меня раньше времени, а теперь еще и обвиняете?»

«Чем вы лучше этих бесстыжих дворян? Да у вас вообще нет права называть их скотами!»

Ощущение опасности вернулось. Теперь, когда Серафина была начеку, её движения стали еще стремительнее. Она схватила твердый камень, чтобы заблокировать удар, но на этот раз... звук был не металлическим.

Пш-ш-ш!

Острая стальная игла пробила ладонь Серафины больше чем наполовину, а камень, которым она пыталась защититься... просто рассыпался в пыль!

Магические руны на руке Кочевника погасли. Он посмотрел на Серафину, чьё лицо начало искажаться, и ухмыльнулся: «Ты думала, я просто взломщик? Разочарую тебя... Разложение, перестройка и рекомбинация — базовые уроки искусства дезинтеграции. А вскрытие замков — лишь часть учебной программы, друг».

Он пожал плечами и отвернулся, теряя к ней интерес. Серафина не понимала, о чем он говорит, но чувствовала одно: после того как игла пронзила ладонь, она начала терять контроль над телом.

— Мой нейротоксин разрушит всё, — бесстрастно произнесла Жало, глядя на неё. — Твой контроль над телом, твои чувства, твое сознание... ты будешь заперта в этой гниющей оболочке, словно призрак. Не благодари, ты это заслужила.

— Жало, пора. Осталось две минуты.

Женщина посмотрела на Серафину, которая начала медленно оседать на пол. Вспомнив презрительный взгляд этой дворянской подстилки, Жало ощутила укол злобы и бросила напоследок: «Можешь ненавидеть нас, реформаторов, сколько влезет, пока будешь биться в агонии, ты, паразит старого мира».

С этими словами она развернулась и ушла.

Серафина не чувствовала того отчаяния, о котором говорила Жало. Этот так называемый «нейротоксин» лишь парализовал её. Всё, что она чувствовала сейчас — это беспрецедентная ярость. Настолько сильная, что она забыла об опасности своего положения.

— Кочевник... Жало... и тот, кто за вами стоит... вы еще увидите...

Волчице удалось выдавить из горла едва слышный, срывающийся голос. Её темно-красные глаза сузились от ярости: «Ну... погодите у меня!»

Снаружи поместья Кочевник и Жало, успешно покинувшие здание через портал короткой телепортации Снежного Ястреба, облегченно вздохнули.

— Пронесло, — выдохнул Кочевник. — Я думал, Серая Башня поставит внутри кого-то из новейших магических автоматонов. Слышал, тот гений-монстр из Вавилонской Башни разработал модель с эфирной циркуляцией, которую не берет даже сокрытие. Если бы эта штука была там... нам бы несдобровать.

Жало кивнула: «Всё оказалось куда проще, чем мы ожидали. Ради такого не стоило посылать всех нас».

— Ха, всё еще считаешь, что это пустая трата сил? Вендиго до сих пор сидит в глухой деревне и жует черствый хлеб. Давайте не будем жаловаться, — сказал Снежный Ястреб, разбирая свою винтовку. Он достал сигнальную ракетницу и выстрелил прямо в открытый портал телепортации.

В следующую секунду яркая вспышка озарила внутренности поместья. Снежный Ястреб лениво потянулся и под яростные крики стражи сказал товарищам: «Уходим. С сердцем Ледяной Гадюки и её ядром у нас наконец-то есть материалы для идеального завершения».

— Да.

Четвертый голос прозвучал в безветренной ночи.

— Благодарю за труды, революционеры.

Ослепительные золотые волосы и бездонные океанские глаза совершенно не вписывались в тишину ночи.

— Но что касается меня... — радостно объявил Хайдрал, глядя на свое отражение в глазах стремительно бледнеющей троицы. — Я всего в нескольких незначительных шагах от совершенства...

— Для начала, ваша незаконная добыча —

Торжественный и холодный скипетр со змеиной головой в один миг превратился в клинок, способный разорвать само пространство. Монстр, сжимающий стального змея, прошептал с улыбкой в темноте:

— Я присмотрю за ней вместо вас.