Быстро схватив Дитриха за руку, Рише остановила его. Арнольд, стоявший неподалеку, окинул их напряженным вопросительным взглядом, поэтому девушка только губами произнесла: “Мне очень жаль”. Наследный принц был занят служебными обязанностями – ей нельзя его беспокоить.

— Какого черта! Почему ты меня остановила, Рише?!

Кронпринц снова посмотрел на них, нахмурившись, но затем развернулся к Оливеру, продолжив давать указания. Девушке было действительно жаль при мысли, что они его отвлекают от работы.

— Мы можем обсудить это позже, Ваше Высочество Дитрих. Не стоит говорить здесь о таких серьезных вещах.

— Хм-м… Что ж, в этом есть смысл, — принц, которого сравнительно легко удалось убедить, взглянул на Арнольда и произнес, — действительно очень похожи.

— Вы же не имеете в виду Его Высочество Арнольда и Ваше Высочество Дитриха?

— Нет, я говорю про сходство с тобой, Рише. С самого детства ты жила ради того, чтобы однажды стать наследной принцессой, так? Всем видом показывала, что это смысл твоей жизни, — глаза девушки расширились от его неожиданных слов. — Отказавшись от своего счастья, стремилась стать общественным деятелем. Не развлекалась, не выпрашивала сладости в награду за учебу, не устраивала вечеринок по случаю дня рождения! Я этого никогда не понимал! Вместо того, чтобы играть в то что хочешь, ты занималась ненужной учебой, переживая о мнении других.

— Это…

— Мне было страшно, потому что ты никогда не жаловалась. Если бы тебе пришлось столько всего вынести, столько пережить, и, в конце концов, ты стала бы наследной принцессой… Я подумал, что ты была бы куда счастливее, если бы не стала ею.

Его лоб был непривычно нахмурен.

— Как ты думаешь, ты сможешь быть счастлива в роли жены Арнольда Хаина?

— Ваше Высочество Дитрих…

Принц Эрмитии был не только ее бывшим женихом, но и другом детства. С раннего возраста Рише беспокоилась о Дитрихе, но сама она впервые видела его таким взволнованным. Наблюдать за его переживаниями было немного странно, и девушка усмехнулась.

— Меня раньше уже спрашивали, буду ли я счастлива в этом браке. Но счастье – это не то, что дается вам кем-то другим, это то, что вы обретаете сами, — произнесла она и оглянулась на рыцарей, стоящих по обе стороны от двери. — Став женой Его Высочества принца Арнольда, я уверена, что какая бы судьба ни постигла меня, в момент смерти я смогу заявить, что прожила счастливую жизнь. И…

Она повернулась к Дитриху и, рассмеявшись, добавила:

— Я уже говорила вам, что докажу Вашему Высочеству Дитриху, что Его Высочество Арнольд замечательный муж.

— Конечно, ты так сказала, но…

— М-м, — с ее лица не сходила улыбка, — вряд ли такие слова могли бы принадлежать невесте, собирающейся стать несчастной!

— Эм-м, — казалось, Дитрих о чем-то задумался, но, в конце концов, ответил с воодушевленным выражением лица. — Нет-нет, подожди, Рише. Это правда, что за последние несколько дней я понял, насколько хорош лорд Арнольд в роли наследного принца! Но что касается твоих слов о том, какой он замечательный муж, то я ничего такого не наблюдал!

— Ох, это… Эм-м…

— Ха-ха-ха, ты ослабила бдительность, Рише! Другими словами, доказательство, о котором ты говоришь, еще не предъявлено! В любом случае, за последние несколько дней я не имел возможности отдохнуть и занимался только официальными делами, и разве что был на вечернем приеме, где меня до смерти напугал лорд Арнольд своим пристальным взглядом!

— Что на самом деле привело вас в эту страну?

От внезапной смены темы Дитрих закашлялся, но продолжил излагать свои наблюдения:

— Ну, тем не менее, в разгар всей этой напряженной работы, которую я наблюдал, он пригласил тебя в оперу в качестве своей невесты. Это поразительно… Когда ты много работаешь, выполняя свои официальные обязанности, разве обычно не хочется сразу же идти домой и ничего не делать? Как он вообще смог найти время для подобного, если постоянно так занят?

— Ваше Высочество Дитрих…

Если вспомнить, Рише снова встретила Дитриха в оперном театре в ночь, когда Сильвия потеряла сознание. Может быть, Оливер рассказал ему, как именно они там оказались? И тут она заметила одну вещь.

“Если подумать еще раз… Почему все-таки Его Высочество был там в то время?”

— Эй, ну, видишь ли, Рише, — немного заикающимся голосом начал Дитрих, — я приехал в эту страну, чтобы…

— Ваше Высочество?

— Нет-нет, ничего, — после небольшой заминки он непринужденно воскликнул, — думаю, как наследному принцу, мне тоже пора к ним присоединиться! Уверен, лорд Арнольд будет поражен моим мнением, ведь в Эрмитии уделяется так много времени образованию!

— П-пожалуйста, не удивляйте его другими способами!

Хотя Рише и была обеспокоена, но не стала его останавливать. Когда она незаметно помахала Арнольду рукой и подала знак взглядом, наследный принц сильнее нахмурился, заметив приближающегося принца Эрмитии.

“Извините, Ваше Высочество. Пожалуйста, позаботьтесь о принце Дитрихе!” — сердечно попросив прощения, она направилась к двери, охраняемой двумя рыцарями. Глядя на высокую фигуру Гутхейля, одного из рыцарей, Рише тихонько произнесла:

— Сэр Гутхейль.

— Госпожа Рише, вчера вечером я имел неосторожность потревожить вас.

— Прошу, не стоит беспокоиться. И мне тоже стоит извиниться, поскольку я помешала вашему разговору о работе.

Арнольд дал некоторые пояснения насчет того, что Гутхейль и еще один рыцарь присоединятся к ним после обеда.

“Я распределил моих рыцарей королевской гвардии по всей территории замка из-за опасений по поводу проникновения агентов разведки. Отправляясь в замок по официальным делам, я решил использовать Гутхейля и запасного рыцаря из ордена, чтобы помочь справиться с нехваткой рабочей силы”.

Очевидно, что такое объяснение было для отвода глаз. Естественно, Арнольд понимал, что Рише видит его насквозь.

“Неужели Его Высочество принц Арнольд подумал, что я захочу поговорить с сэром Гутхейлем о разбитом сердце Сильвии… Боже мой, этого не может быть”.

Кронпринц – добрый человек, но он никогда не смешивает работу и личную жизнь. Не похоже, что гвардия была рассредоточена, чтобы побаловать Рише. Вероятно, здесь крылось нечто другое. Даже она не могла спрашивать о личных делах, пока Гутхейль на службе, как бы это не было важно для Сильвии.

“Прежде всего, я не думаю, что сэр Гутхейль станет говорить со мной о любви в таком месте. Кроме того, здесь находится и другой рыцарь”.

Однако ее волнения были прерваны внезапным вопросом мужчины:

— Госпожа Рише, как поживает леди Сильвия?

Скрыв свое удивление, она на мгновение задумалась, прежде чем ответить:

— Она вела себя так, будто все хорошо.

Гутхейль, должно быть, догадался, что скрывается за этими словами. Увидев, как он страдальчески нахмурил брови, Рише не мог не предложить свою помощь:

— Сэр Гутхейль, могу ли я быть вам чем-нибудь полезна? Если вы, конечно, не против, что я спрашиваю…

— Благодарю вас, госпожа Рише.

Со стороны невозможно было понять, что разговор, который вели Рише и рыцарь, был о любви. Однако сразу после этого Гутхейль высказался вполне определенно:

— Я люблю леди Сильвию.

Глаза Рише расширились, когда она услышала слова мужчины, произнесенные серьезно и без колебаний. Рыцарь, стоящий по ту сторону двери, повернул голову и устремил свои красные глаза, пытаясь понять, что происходит. Гутхейль же, не обращая внимания на реакцию окружающих, продолжил:

— Она прекрасный и очень чуткий человек. Я никому не позволю омрачить ее улыбку… В том числе и себе.

— Сэр Гутхейль…

— Я сразу же рассказал леди Сильвии о преступлениях моего отца… То, что мой отец передал секреты другой стране, было предательством по отношению к родине, и если бы это было сделано надлежащим образом, то многие люди могли бы погибнуть во время войны. Оскорбления, последовавшие за этим поступком, уже обрушились бы не только на меня, его сына, но и на женщину, которая стала бы моей женой, и на наших детей.

Печальная улыбка рыцаря отражала все его страдания из-за грехов отца. Он знал, что такое боль, и уже испытал на себе последствия отчуждения. Каждое его слово было пронизано осознанием болезненной реальности.

— Леди Сильвия выглядела очень расстроенной... Я подозреваю, что она может быть сиротой из-за войны.

— Сэр Гутхейль…

— Леди Сильвия не стала бы отвергать меня за такое. Но мое присутствие рядом с ней может бередить ее старые душевные раны. В будущем я могу причинить ей еще больше боли… Я не могу допустить, чтобы мое присутствие омрачило ее улыбку.

Рише плотно сжала губы. Она не знала, какие слова следует говорить в подобных ситуациях. Девушка также отдавала себе отчет в том, что вмешиваться в их отношения, – это слишком. Тем не менее, она обратилась к рыцарю:

— Сильвия сказала мне: “Никогда не знаешь, когда человек умрет”.

Всего одно заявление заставило лицо Гутхейля болезненно скривиться. Каждая его эмоция кричала о том, как много для него значит певица. Поэтому Рише продолжила:

— Я тоже так думаю. Счастье в будущем важно, но будущее далеко…

Девушка вспомнила, как трясло примадонну от слез.

— Разве счастье, которое приходит к нам сейчас, не так же важно?

— Это… — на лице рыцаря явно читалось замешательство.

— Мне жаль, что вы тоже страдаете, сэр Гутхейль.

— Нет, нет. Что-то подобное не…

Дальнейший разговор уже мог привести к неприятностям. Стороннему человеку не следует вмешиваться, когда кто-то принимает решение о своей жизни, а потому Рише перешла к следующей цели.

— Я собираюсь подняться наверх и подышать свежим воздухом. Не мог бы вон тот рыцарь сопроводить меня?

— Да, конечно, леди.

Гутхейль выглядел угрюмым и, казалось, о чем-то задумался. Не сказав больше ни слова, Рише вышла из комнаты.

Пункт был расположен внутри городской стены. Оттуда по лестнице можно подняться на вершину сооружения, окружающего имперский город.

Девушка вдохнула полной грудью, почувствовав теплый летний ветер. Ее взору открылся вид на Гархаин. Она уже бывала здесь с Арнольдом с тайным визитом, поскольку проход на стену закрыт для обычных граждан.

— Мне нужно спросить тебя кое о чем, — обратилась она к идущему рядом гвардейцу.

— Как пожелаете, леди Рише.

— Тебе не обязательно изображать рыцаря, ведь других людей рядом нет, — с пренебрежением бросила она красноглазому мужчине, — Рауль.

— Аха-ха, — рассмеялся охотник, переодетый в рыцаря, уже совсем другим голосом.