Дрожащий, со слезами на глазах, Дитрих выглядел в точности как его отец, король. Увиденное заставило Рише почувствовать себя неловко.

“Не ведите себя так, Ваше Высочество Дитрих, вы должны быть величественны на званом вечере! Также приходить в одиночку и оставаться без сопровождения аж до середины банкета, считается дурным тоном!”

Стоящий рядом Арнольд взглянул на Рише. Она, в свою очередь, не отпуская руки наследного принца, была озадачена.

“Да, верно! Я сейчас не в том положении, чтобы советовать Его Высочеству Дитриху что-либо”.

Поняв смысл, скрывающийся за взглядом ее партнера, Рише подняла голову и угрюмо кивнула.

“Я поняла, все в порядке, Ваше Высочество Арнольд!”

Несмотря на то, что выражение лица кронпринца было вопросительным, уточнять что-либо он не стал. Рише вернула себе самообладание и обратилась к тени, скрывающейся за колонной.

— Добрый вечер, Ваше Высочество Дитрих. Я слышала, сегодня вы сопровождали Его Высочество принца Арнольда во время выполнения его официальных дел. Спасибо за ваш труд.

— А, а-а-а…

— Как все прошло? Как вам Его Высочество принц Арнольд за работой?

— Как… Как все прошло? Ну что ж! — Дитрих вышел из-за колонны и с заплаканными глазами направился к девушке. — Я, я, я!

— О, пожалуйста, подождите! Давайте пока переместимся на балкон, ладно?

Гости, заметив состояние принца Эрмитии, изумленно переглядывались. Рише в спешке увела его, и они с Арнольдом вышли на балкон. Здесь им хотя бы не придется беспокоиться о посторонних взглядах, но Дитриха, казалось, это нисколько не беспокоило, и он заговорил так, словно его оклеветали:

— Ах, принц Арнольд! Вы всегда укладываете свою работу в такой график?!

— Да, но…

— Это нелепо! Этого не может быть! Должно быть, это было намеренно перегруженное расписание, которое вы составили, чтобы напугать меня!

Рише удивилась и снова обратила свой взгляд на рядом стоящего наследного принца.

— Ваше Высочество Арнольд, была ли ваша работа сегодня настолько напряженной?

— Разве? График был менее плотный, чем обычно. Оливер взял на себя ответственность внести корректировки, — ни один мускул на лице Арнольда не дрогнул, сохраняя бесстрастное выражение. Пока Дитрих, схватившись за голову, метался из стороны в сторону, принц Гархаина сохранял спокойствие.

— Этот человек так сильно кричал, чтобы я сделал перерыв. Не в силах его больше слушать, я был вынужден прерваться.

— Вот именно поэтому я и говорю, что это неправильно! Как вы можете делать только один перерыв, если работаете до ночи?! Государственные дела, смена локации, государственные дела, смена локации и так по кругу! Даже во время перемещения вы продолжаете разбирать документы! Неужели вы никогда не слышали о “каретной качке”?

— Снова, Ваше Высочество Арнольд, — Рише вздохнула и обратилась к кронпринцу, — так не пойдет. Вы должны делать регулярные перерывы.

— Тоже самое могу сказать и тебе.

— Почему вы говорите об этом с таким лицом, будто это ваша ежедневная рутина?! — Дитрих выглядел очень уставшим, его дыхание иногда сбивалось. Из-за этого, даже когда он пытался кричать, его голос был не очень громким.

— Вы вообще человек? Такое вообще подвластно человеку?

“Вполне понятно, что Его Высочество Дитрих может быть напуган. Даже с моей точки зрения, объем работы Его Высочества принца Арнольда необычайно велик”.

Принц Эрмитии наверняка испугался, познакомившись так близко с официальными обязанностями. Вообще, было довольно сложно представить Арнольда и Дитриха вдвоем в карете.

Отдышавшись, Дитрих посмотрел на наследного принца и спросил:

— Вы когда-нибудь задавались вопросом?

Его лицо было хмурым, а в голосе была слышна серьезность.

— Королевская семья – это люди, с утра до вечера жертвующие своим временем ради блага страны. Сколько бы мы ни трудились, никто нас не похвалит. Самопожертвование – это естественно, а если мы не можем всецело посвятить себя стране, то нас начинают презирать как бесполезных людей…

— Ваше Высочество Дитрих…

Принц продолжил говорить, еще больше нахмурив брови:

— Мы не можем выбирать, как нам жить. Хотя людям может показаться, что мы живем в достатке, на самом деле мы испытываем массу неудобств! Связанные условностями, попавшие в ловушку общественного внимания, и в довершение всего…

— И что?

Дитрих застыл от равнодушного вопроса Арнольда.

— Ни королевские особы, ни королевская семья не должны иметь право жить по-человечески.

— Ч-что?

“Ваше Высочество принц Арнольд?”

— Разве вы не понимаете? Жизнь короля значит гораздо больше, чем жизнь миллионов людей, — воскликнул Дитрих.

Рише ахнула от услышанных слов.

— Когда в маленькую страну вторгается большая, даже если вы отдадите тысячу своих людей, вторжение не будет остановлено. Но предложите жизнь всего одного короля этой страны, и война закончится.

Арнольд провел пальцем по своему горлу.

— Король несет ответственность за всех, кто живет в стране. Осознаете вы это или нет, но судьба королевской особы быть пешкой в игре.

— Пешкой?

— Ни у меня, ни у вас нет права на человеческую жизнь.

От откровенных слов Арнольда у Рише по спине пробежал холодок.

— Но… Но то, что вы говорите! ...Разве это не крайняя мера, что мы должны быть готовы умереть за свою страну в один прекрасный день!

Кронпринц Гархаина криво улыбнулся и, сверкнув потемневшими голубыми глазами, презрительно рассмеялся:

— Раз уж вы родились наследным принцем, то это ваш естественный долг.

— Ваше Королевское Высочество принц Арнольд…

Дитрих стиснул зубы, развернулся и побежал обратно на банкет. Девушка хотела было последовать за ним, но остановилась, сделав всего пару шагов. Арнольд и Рише были единственными, кто остался ночью на балконе. Дул летний ночной ветер, нарушая тишину этого места.

— Рише…

Услышав свое имя, она нехотя подняла голову. В нескольких метрах от себя она столкнулась с пронзительными голубыми глазами. Когда Рише не смогла вымолвить ни слова, Арнольд сделал небольшой вдох.

— Хм… Как ты там раньше подзывала котенка?

— Ваше Высочество?

Он посмотрел вниз, пытаясь вспомнить.

— А, точно, — Арнольд снова посмотрел на Рише, затем протянул руку в ее сторону и с мягким выражением лица и таким же мягким голосом сказал, — кис-кис-кис.

— Ха-а?! — ее щеки внезапно покраснели, когда ее позвали столь нехарактерным способом.