Пока я приходила в себя, магия вокруг стихала. Поп стоял рядом, не замечая меня, и отдавал команды своим подчинённым. Заклинание, показанное мной, он снял сам, почти не воспользовавшись им.

— …Тело обработайте от ран и унесите в камеру.

Когда речь зашла обо мне, я всё-таки решила подать голос:

— Надеюсь, наш договор всё ещё в силе?

— Твою божью мать! — отскочив от меня, словно от призрака, до этого радостный поп теперь выглядел белее мела. — Ты… все ещё не потерял рассудок? Как?!

— Видимо, бог и правда выбрал меня, чтобы я делал добро до тех пор, пока могу, — ответила я, едва сдерживась, чтобы не добавить чего лишнего или злобы.

«Чтобы выжить, нужно держать голову холодной. Наша шкура первостепенна», — эхом звучало в голове.

Сорваться сейчас, после того, как я едва вырвалась из лап смерти, было бы чертовски неприятно. Но знал бы их прогнивший бог, как мне хотелось.

— …Видимо, так оно и есть… — Поп окинул меня нечитаемым взглядом и задержался на окровавленной руке, будто гипнотизируя её. Вонь смерти и металла окутала пространство, отчего было трудно дышать. — Принесите бинты и кандалы! Купол не снимать.

Один из мужчин, поддерживающих барьер, кивнул и скрылся.

— Значит, вам теперь не остаётся другого выхода, кроме как последовать воле бога и исполнить своё обещание –– отсрочить мою казнь, — тщательно подбирая нужные слова и смотря собеседнику в глаза, говорила я.

Даже думать о том, чтобы опустить взгляд на труп, мне сейчас было противопоказано. Разрыдаюсь.

— Я держу своё слово, — медленно кивнул поп.

Его приспешник уже бежал обратно, держа в руках бинт и второй наручник. В запасе было ещё немного времени до того момента, как меня лишат магии, и нужно было им воспользоваться. Так что я аккуратно начала всасывать всю подходящую для меня силу, застывшую в воздухе. Тело охотно впитывало то, что осталось от старика. Тёмные, видимые лишь мне потоки маны медленно давали небольшому внутреннему резерву заполниться до предела.

Поп защёлкнул кандалы, отрезая меня от магии и, взяв бинт, пошёл к выходу.

— Снимайте, — махнув рукой, скомандовал мужчина, и барьер пал. — А ты –– за мной.

Я послушно шла вперёд, ощущая двух охранников за спиной. Мы недолго петляли по коридорам, но даже этого хватило, чтобы потерять достаточно крови. Она всё капала и капала на каменный пол, хотя я старалась посильнее прижать рану. Перед глазами мельтешили чёрные «мушки», хотелось спать, тело плохо слушалось. Вообще, стоило остаться без доступа к магии, как мне резко поплохело.

Наконец мы оказались в знакомом кабинете попа. Мужчина усадил меня на стул и, приказав охранникам выйти, начал осматривать рану на руке. Я ненадолго потеряла сознание, обмякнув на стуле. Очнулась же от того, что в меня тонким потоком вливалось что-то тёплое. Открыв глаза, обнаружила попа, пускающего мне в рану какой-то золотой свет. От этого она, казалось, зарастала, но не до конца. Сам мужчина выглядел устало, капли пота текли по его хмурому лицу.

— Глубоко же ты нож всадил, — ворчал мужчина. — Больше помочь не могу, остаётся только забинтовать тебя.

— Спасибо, — рассматривая собеседника, поблагодарила я.

Он беззлобно цыкнул и начал стягивать запястье бинтом. Завязав приличный бантик, мужчина наконец сел за стол, вытер мокрый от пота лоб и произнёс:

— Давай обсудим, как будет проходить наше сотрудничество… Ещё раз.

Я робко кивнула, сосредотачиваясь на разговоре.

***

Родная камера. Стоило за моей спиной щёлкнуть механизму замка, я медленно отползла к стене и, сжавшись в клубок, тихо расплакалась. Накопленный стресс просил выхода, поэтому льющиеся из глаз слёзы было просто не остановить.

«Как же я ждала этой чудесной возможности дать слабину».

Беззвучно всхлипывала, стискивала зубы. Дрожь волнами накатывала, сменяясь жуткой тошнотой и беспамятством.

«Даже хорошо, что за сегодня меня так и не покормили, иначе кто знает, что стало бы с моей новой одеждой».

Стоило истерике немного утихнуть, как я облокотилась о каменную стену и откинула голову назад. Глаза опухли от слёз, но разум вновь прояснился.

«Роль божьей овечки мне совсем не шла даже в прошлом своём теле, но, видимо, местные сектанты пытались держать слово, поэтому на завтрашней казни меня не будет. Я бы не сказала, что этот факт меня особо радует, ведь второй раз провернуть аферу с сознаниями я, скорее всего, не смогу. И что тогда будет?.. Потеряю рассудок…»

Но даже тут, в этом безвыходном положении, мне вновь повезло. Поп не понял, как мне удалось провернуть эту махинацию, и явно загорелся изучением такого чудесного человека, как я. Завтра же для него важный день: казнь тех, кто гнил в этой тюрьме вместе со мной, поэтому он не сможет взять и уйти играть в учёного. Наоборот, мужчина придумал чудесный выход из ситуации: он пригласил меня посидеть вместе с ним в кабинете и посмотреть из окна на шоу. Видимо, чтобы я прониклась и выдала все известные мне заклятия, отдаляя себя от перспективы быть убитой местным божеством.

В памяти Ольгерта не было как таковых заметок по поводу жестоких казней, устраиваемых местными святыми. До последней войны подобного не было, а после –– билеты на подобное шоу раскупались за месяцы. Между светлыми и тёмными разницы нет. Просто черпают силу от разных богов и, собственно, всё. Светлые, кажется, даже хуже. Строят из себя не пойми что. Даже этот поп, убивший старика ради мелкого заклинания. Меня уже просто от одной этой набожности начинает тошнить.

«Надеюсь, завтра, когда я буду сидеть с попом в его кабинете, у меня появится возможность сбежать из этой чёртовой тюрьмы. Потому что завтрашний день кончится, и моя шкура вновь будет в опасности. Очередные опыты и вытаскивание из меня заклинания… Что может быть лучше?..»

Из хорошего –– после нашей недолгой беседы меня вместе с другими заключёнными потащили в душевые, и я наконец-то помылась. Чистая чёрная грубая рубашка и простые штаны выдавались на выходе. Мне даже удалось вырвать свой размер! Так что отныне волосы не висят соплями, тело не воняет, зубы чистые, а ещё нормальная одежда. Даже следов крови нет. Жаль бинты промокли, но если их ненадолго снять и подождать, когда те высохнут, то рану вновь получится перебинтовать.

Обдумывая дальнейший план действий и ненадолго сняв бинты, я поудобнее устроилась в своём облюбованном углу и уснула.

***

На следующий день меня и правда повели в кабинет попа. Ночью я забыла снова перевязать руку, но ничего страшного не произошло: тонкая корка облепила порез. Тем не менее забинтовать его всё-таки следовало, и я занималась этим, пока охранники тащили меня вперёд. Других заключённых вели в противоположную сторону; они смотрели на меня злобно, с непониманием и брезгливостью.

Поп был в своём кабинете. В этот раз он сменил одежды на чёрные с золотыми вставками. Они немного перекликались с теми, что были на заключённых.

«Интересно, он выкинул свой прошлый наряд, или его смогли отстирать от крови?»

Мужчина поприветствовал меня и подозвал к окну. Там уже стояло кресло и стул. Шторы раздвинуты, а там, за прозрачным стеклом, виднелась арена. Она была окружена кольцами трибун, взлетающими вверх, как в Колизее. Шумела толпа, регулируемая охраной в броне и шлемах.

Я уместилась на стуле и обратилась во внимание. Поп же занял место в кресле, закинув ногу на ногу. Я плохо понимала этого мужчину, казалось, он был полон противоречий: милосердия и жестокости, скуки и любопытства… Его живой взгляд мог легко смениться усталостью, удивлением или безразличием. Таким был первый человек в новом для меня мире. Были ли все остальные подобны ему? Если прислушаться к памяти Ольгерта, то выходило, что нет. Иные в его памяти представляли овец, не более. Очень узкая точка мышления, конечно.

Охрана подошла поближе, чтобы не пропустить шоу, тем самым выдернув меня из размышлений.

— Сегодня будет очень много жертв: народу нужно выпустить пар. Хорошо, что мы можем дать людям достаточно, чтобы умерить их пыл. — Поп скучающе откинулся на спинке кресла и уставился в окно.

Я заметила в толпе и молодых дам в платьях, и подростков со скучающими лицами, и даже мелких детей. Это шоу явно не для них…

— Дети тоже на это смотрят?

— Только отпрыски достаточно богатых аристократов. Нынче смотреть на жертвоприношение стало совсем накладно. — Казалось, повышением цен тот был доволен.

— Слишком большой спрос? — уточнила я.

— И падающий уровень преступности. Конечно, твоё появление, Ольгерт, всколыхнуло нижний мир, подкинув нам работы. Возможно, сегодня казнят и каких-то твоих друзей. Но разве не хорошо? Они отдадут себя богу, и все их грехи будут прощены. Однажды это произойдёт и с тобой.

— Я слышал про процесс казни. Неужели вам не страшно держать у себя… — я замялась, ведь прямо в этот момент на арену вывели гиганта, о котором мне так хотелось поговорить, сменив неудобную тему. Уродливого пятиметрового мужчину, раздутого, будто искусанного пчёлами, разодетого в одежды, похожие на наряд попа. И очень, очень жуткого. Потому что в глазах этой твари была лишь пустота, а на лице сияла странная задумчивая улыбка. Шею монстра украшал широкий ошейник; к нему также крепилась цепь.

— Тебя заинтересовал великий святой? Обычно его называют самим богом или представителем бога, но, по правде, изначально он был всего лишь служителем, как я. Обычным человеком. Самого достойного мужчину выбирают раз в пятнадцать лет, и он становится таким, — поп жутко улыбнулся, указывая пальцем на дезориентированную тварь. Казалось, он хорошо знал того, кем был этот монстр раньше.

— Но зачем это нужно? Можно же просто убить человека? Казнить повешением или утоплением, да отрубанием головы в конце концов?..

Я была в ужасе. Даже в этом жестоком и диком мире, где мне приходится предлагать такие мерзкие способы умерщвления, они кажутся менее жестокими, чем возможность перевариться в желудке несчастного мужчины, обречённого стать такой же жертвой в этом сумасшедшем цирке.

— Великий святой собирает силы тех, кого съест, и возвращает их души богу. Жертвуя собой, великий святой помогает церкви процветать. Это благородный и сильный поступок достойного. Ещё с давних пор святые обращались в великих и убивали врагов, — миролюбиво поделился поп. Кажется, выражение моего бледного шокированного лица вызывало в нём смех, но мужчина стойко держался.

— А для вас это безопасно?

«Если говорить о ситуации с точки зрения прагматизма, служители бога не стали бы подвергать себя опасности ради удобного экспорта душ своему начальнику. Или стали бы?»

— Конечно. После трапезы великий святой всегда засыпает до тех пор, пока мы вновь его не разбудим. Ему неважно, скольких съесть и когда, да и на людей с амулетом как на моей шее он никогда не нападёт, — указав на неброскую изогнутую полоску металла на шее, поп ухмыльнулся.

— Я всё ещё не понимаю, почему он такой большой, — тихо пробормотала я, рассматривая рваные движения твари, сопровождающиеся возгласами толпы.

— На всё есть свои причины. И на это в том числе.

— А касательно разума?.. — спросила я.

— Разум спит, защищая великого святого от глубоких травм. Бог любит своих детей и потому заботится о нас, даже если мы готовы пожертвовать ради него всем.

Стоило мужчине замолчать, как раздался сигнал и поднялись ворота. Мне было плохо их видно, но характерный звук сразу дал понять, что происходит. Глашатай выкрикивал имена преступников, пока те боязно выходили на пустую вытянутую арену. Гигант дёрнулся вперёд, но поводок натянулся, и монстр, хрипя, повис, вытянув огромные руки, то и дело распахивая и захлопывая огромную пасть. Это было достаточно жутко, чтобы пустой желудок свело и захотелось его опустошить. Хуже стало, когда тварь стала протяжно выть. Наконец все заключённые были выведены на арену. Послышались озлобленные крики. Видимо, зрители заметили моё отсутствие и начали возмущаться. Но их нарастающий гул утих сразу же, как цепь слетела с ошейника гигантского мужчины, и тот на бешеной скорости побежал к первому заключённому.

— Первая жертва всегда самая милосердная, — возбуждённо протянул поп.

За его спиной согласно хмыкнул один из охранников. Но я, глядя на то, как гигант сжирает кричащего заключённого, будто тот куриная ножка, согласиться с ними не могла.

Проглотив свою жертву, гигант провёл кровавыми руками по рту, пачкаясь ещё сильнее, и уже спокойнее пошёл на остальных людей. Те сопротивлялись, но без магии или оружия заключённые были слишком легкой добычей для монстра. Он сжимал их в ладонях, впечатывал в стену, топтал, громко жевал и отрывал конечности. В конце каждый из них оказывался в бездонном желудке твари.

— Как это понимать?! — вдалеке раздался злобный крик. Дверь в кабинет распахнулась, и я увидела влетевшего к нам полного мужичка в рясе. Тот заметил меня. Его лицо стало алым будто закат. — Почему этот отброс не на казни?!

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Издательство: Империя Илин

Главный редактор: Андрей Гайда

----------------------------------------------------

Автор: Елена Омут

Редактор: Андрей Гайда

Вычитка: Чинь Ву Чиеу Ви

----------------------------------------------------

Художник: Fatuum Apery

Дизайн: Владимир Ким