Я сидела, посматривая то в окно, где творились кровавые сцены с участием великана, то на орущих друг на друга служителей церкви. Звук мне отключили магией, видимо, чтобы не подслушивала, поэтому приходилось развлекать себя нервным тихим выстукиванием композиции Эдварда Грига «В пещере горного короля». Тучный мужчина, с каждой минутой становившийся всё краснее и краснее, размахивал руками, тыкал пальцем в моего личного попа и топал ногами. Эти движения вызывали ужас, пробуждая мутные воспоминания из прошлой жизни, но оторваться от происходящего было невозможно. Поймав мой взгляд, припадочный совсем слетел с катушек и, размахнувшись, огрел меня по голове. Я не успела закрыться руками, поэтому тряпичной куклой повалилась на пол. В голове гудело, а во рту появился кровавый привкус.

«Больно…»

Магия, ограждающая меня от криков служителей церкви, слетела, и конец диалога мне всё-таки удалось услышать:

— Завтра этот мусор будет казнён. И мне всё равно, что ты об этом думаешь! Мы устроим шоу. Бесплатное, иначе нас сожрут с потрохами! И только посмей что-то выкинуть — заменишь текущего великого святого! — голос толстяка мне совсем не нравился: он внушал стойкую веру, что всё сказанное им будет точно исполнено, стоит лишь дёрнуться.

— Спасибо за понимание… — поп спокойно поклонился алому, будто помидор, коллеге, и толстяк наконец вышел, громко хлопнув дверью на прощание. Очень хотелось больше никогда в жизни его не видеть, но я понимала, что он, вероятно, успеет наделать дел даже до того момента, как гигант размажет меня по стене тонким слоем.

Поп слегка пошатнулся и упал обратно в кресло. Казалось, силы покинули служителя бога. Я понимала его как никто.

— Все вышли, — спокойно, даже устало произнёс поп.

От его голоса по спине пробежали мурашки — так звучат люди, которые вскоре умрут, хотя на очереди была только я, а свой выговор мужчина уже получил.

Охрана шустро юркнула за дверь. Я, едва сдерживая стон, поднялась, не зная, уходить ли мне с ними или остаться на месте. Больше хотелось уйти.

— Сядь уже, Ольгерт…

Поставив стул на место, осторожно присела. Рука слегка горела от боли: видимо, рана открылась; щека полыхала, равно как и ухо. Их я аккуратно ощупала, но сильных повреждений не обнаружила. Больше испугалась. Хотя странно, с такими-то габаритами тот боров был способен мне челюсть выбить и сотрясение мозга в подарок организовать.

— Как ты мог заметить, я не из тех, кто не держит слово. Но, похоже, бог хочет забрать тебя раньше, чем я предполагал.

— Или это лишь испытание для нас? Препятствие, которое он создал ради проверки вашей воли.

Мне потребовалось чуть больше времени, чтобы собрать хоть немного убедительную речь воедино, но она, кажется, приободрила мужчину.

«Если бы и я в это верила…»

— Никогда бы не подумал, что бывший демонопоклонник сможет сказать что-то настолько мудрое.

Собеседник хмыкнул и невзначай сжал пластину, висящую на шее. Неожиданно его глаза распахнулись, а на лице появилась лёгкая улыбка.

— Да, думаю, это может сработать.

Я смотрела на попа, тот поднялся с кресла и направился к стеллажам. Увлечённо выдвигая и задвигая ящики, он что-то искал, едва не переворачивая стопки бумаг и заглядывая в каждый уголок. Мужчина был моей единственной надеждой выбраться из этого места живой, и идей, как обернуть всё в свою пользу, у меня уже не было. Нет, часть меня во всю размышляла об убийстве. Даже гипотетическом.

На фоне шли мои размышления, близкие к визуализации. Прямо как тогда, когда я спасалась от побоев в прошлой жизни, — адреналин сделал своё дело, но все решения не приводили к хорошему концу. Оставалось лишь чувство обречённости.

«Но смогу ли я покинуть эту комнату живой? А если смогу, охрана за дверью повяжет меня, даже если я беззвучно оглушу попа. И тогда он точно не будет помогать. А если бы и охраны не было, как бы я нашла выход из этого лабиринта? Шансы на успех столь малы и незначительны, что больше похожи на шутку. Нет. Это всё не то».

— Думаю, у меня нет причин сомневаться в том, что ты не торопишься на свою казнь? — издалека начал поп, идя в мою сторону. Он держал что-то в руке, плотно сжав кулак.

— Вы правы, –– кивнула я.

— Тогда нам следует обговорить новые условия. Я помогу тебе выжить завтра, а ты будешь работать на меня без страха быть съеденным великим святым.

Слова смотрящего на меня мужчины звучали словно драгоценный подарок. Шанс не стать обедом той твари, шанс получить работу, шанс на более долгую жизнь, чем предполагалось. Слишком хорошо.

— Как вы это себе представляете?

Его побледневшие губы сложились в тонкую ухмылку, и поп произнёс:

— У меня есть одна идея. Ты заставишь великого святого склониться перед тобой, тем самым доказав свою невиновность. После чего тебя освободят из тюрьмы, отменив казнь. Пока всё не уляжется, побудешь в тени, а после я найду тебя, и мы продолжим нашу работу.

— Но как я это сделаю? Как заставлю его склониться? — поддавшись вперёд, спросила я.

— Поклянись, что, если всё получится… Нет. Когда всё получится, твоя жизнь будет моей, Ольгерт.

Я была мышью, прищемившей хвост в мышеловке, но обещать ему свою жизнь не было в моих планах и никогда не будет. Помочь, выдать секреты Ольгерта или сообщить свои знания — пожалуйста. Но положить жизнь на кон я не смогу. Да и, если всё выгорит, ему будет жаль так просто променять меня на одно жалкое заклинание.

— Я… клянусь быть полезным вам, если выживу завтра.

— Даже если твои слова лишь воздух, я всё равно тебя найду, и мы продолжим с того, на чём закончили, но уже на совсем других условиях.

Поп прикрыл глаза. По моей спине пробежали мурашки. Почему-то в его угрозу очень даже верилось. Вообще, мыслей не доверять таким заявлениям лучше было бы не допускать. Проще уж обмануть ожидания, чем получить законный удар в сердце.

— Вернём назад всё украденное, словно того позора никогда и не было. Держи. Надёжно спрячь её.

Поп протянул мне металлическую пластину. Она была ровно такой же, как и у него на шее. За окном раздались хлопки: великий святой, весь умытый кровью, медленно уходил с арены, а народ постепенно расходился. Несколько человек потеряло сознание, кто-то очистил свой желудок, но большинству было весело. Запоздало прогремело объявление о завтрашнем бесплатном представлении со мной в главной роли, будоража уходящих зрителей.

С небольшим промедлением я схватила подарок, а затем начала аккуратно развязывать бинты на ране.

— Хорошая идея. Спрячь её там, — кивнул мужчина, помогая убрать с глаз посторонний предмет.

За окном посыпал снег, сменяемый ливнем, который громко барабанил по окнам и крышам, смывал кровь и распугивал засидевшихся зрителей. Поп ловко завязал узел на моём запястье и встал, провожая меня к двери.

— Времени не осталось. Завтра незаметно поднеси к великому святому свою руку и крикни во всё горло: «Признай же меня невиновным, святой, ибо не согрешил я ни телом, ни душой!». Тогда он опустится на колени, признавая твою правоту. После я тебя найду.

Толкнув в спину, поп выпроводил меня за дверь к охране. Те кивнули мужчине и повели меня обедать. Я лишь успела поймать усталый, совсем уж неуверенный взгляд попа, перед тем как тот скрылся в своём кабинете.

Вплоть до ночи я находилась в мучительном ожидании. То и дело касалась пластины, таящейся под бинтами; бормотала слова, которые мне предстояло выкрикнуть завтра толпе; старалась не думать о том, что же со мной будет, если великий святой сожрёт меня быстрее, чем я сумею хоть что-то сказать. За окном лил дождь, а это значило, что арена будет скользкой, и шанс упасть, поскользнувшись, увеличился. Да, это, возможно, замедлит и его, но…

Думать о том, что будет, если я выживу, не представлялось возможным. Мягко говоря, я не верила в положительное завершение завтрашнего дня. Чудо, что поп вообще вмешался в мою судьбу и пошёл против других служителей бога. Если бы он не сделал это, то моё тело прямо сейчас переваривалось бы внутри гигантского монстра.

«Но, даже если я выживу завтра, служение этому типу всё равно принесёт мне скорую смерть. Что же за жизнь у меня такая? Каждый день её приходится выторговывать и крутиться, крутиться…»

Одно бесспорно –– затаившаяся в груди надежда. Физическое воплощение шанса пережить ещё один день. И от этого становилось как-то легче. Незаметно для самой себя я задремала.

***

Посреди ночи я очнулась от топота ног. К моей камере направлялись пятеро: охрана, один незнакомый высокий мужчина и уже известный мне тучный поп. Последний прикрикнул, чтобы охрана распахнула дверь, и вальяжно зашёл ко мне. Сразу же заболела щека, по которой тот так грубо влепил мне оплеуху.

— Раздеть и обыскать, — скомандовал садист.

Двое охранников тотчас, жёстко хватая за руки, начали стаскивать с меня одежду. Я растерялась, и мне даже не пришло в голову сопротивляться. Вещи падали на пол. Уши покраснели от стыда. Ситуация была хуже некуда. Отношение ко мне как к какой-то вещи, а не к человеку хоть немного равному, злило, и на глаза накатывали слёзы. Но хуже было другое: одновременно с обволакивающим чувством позора меня парализовал страх. Страх, что этот обыск закончится для святош победой.

«Нужно было перепрятать эту чёртову пластину… — звенело в голове. — Ведь, если её найдут, проблемы будут ждать не только меня, но и того мужчину…»

— Где она? Куда ты её спрятал?! — прикрикнул толстяк.

Охранники повалили меня на пол. На рёбра обрушились тяжёлые удары ногами. Я сдавленно застонала и сжалась, пытаясь закрыть голову и защитить органы. Гадкая боль, которую нужно было перетерпеть, проглотить вместе с позором.

— Говори! — дёргая меня за волосы, потребовал вновь раскрасневшийся бочонок.

За его спиной с холодным выражением лица застыл его компаньон. Мои глаза заволокли слёзы.

«Несправедливо. Моей вины нет. Не убивала я никого, не заслужила этого отношения, это всего лишь глупая ошибка! Почему из-за неё я так страдаю?! Почему меня мучают и заставляют думать о том, как выцыганить лишний день жизни?! Почему ранят и кричат?! Чёртовы ангелы!»

— Я не понимаю, о чём вы!.. — чуть ли не воя от боли, произнесла я.

Мои руки с силой заломили, заставляя выпрямиться. Грубо сжали рану, отчего пластина вонзилась прямо в разрез, углубляя его. Бинты тотчас начали мокнуть. Это было настолько больно, что я прикусила губу, и из неё полилась кровь. Я была на волосок от того, чтобы позорно не разрыдаться. А этому сильному телу слёзы не шли.

— Он точно дал тебе что-то: не мог же всё просто так оставить, этот лис не такой… — зашипел толстяк.

— Демонопоклонникам язык легко не развязать. Пройдёмте в пыточную, — холодно предложил высокий служитель.

Ему, кажется, наскучил спектакль, и он хотел побыстрее со всем закончить. Я же совсем не была уверена, что смогу пережить пытку, не расколовшись. Да даже сейчас. Надави немного, и я взвою, не в силах сдержать рвущиеся рыдания.

— Простите, кажется, я что-то почувствовал… — вымолвил за моей спиной охранник.

«Нащупал-таки… И без пыток обнаружили, прямо в пульсирующей ране…»

— Как ты смеешь при нас подавать голос?! — заорал толстяк, но на его плечо опустилась костлявая рука коллеги.

— Не горячись ты так, дай ему высказаться, — холодно произнёс незнакомец.

— Прошу простить и спасибо за милость… — растерянно прощебетал охранник и начал вытягивать мою руку вперёд.

Я опустила голову, не в силах сопротивляться. Охранник разрезал бинт вместе с моей кожей. Я сдавленно зашипела от боли. Краем глаза увидела, как уродливым обломком торчит из старой раны серебристая пластина, заляпанная кровью. Она буквально утонула в руке, вызывая дикую боль. Пока я не увидела это собственными глазами, всё казалось не настолько ужасным.

— Какой приятный сюрприз. Кажется, ты был прав: в наших рядах затесался предатель, — хмыкнул высокий, подходя ближе.

Он ловко вырвал из моей раны чужеродный предмет, задумчиво рассматривая его, игнорируя мой сдавленный стон, а также льющуюся к ногам алую кровь.

— Что ж, можем идти. Этой ночью у нас образовалось очень много дел.

— Но я хотел… — начал было толстяк.

— Решил ослушаться? Оставь этого раба божьего: его завтра вести на арену. Если он не покажет шоу, то народ расстроится. Пойдёмте.

Охрана перестала удерживать меня. Все потеряли интерес к моей персоне, спокойно выходя наружу. Только раскрасневшийся бочонок был полон ярости, но ослушаться коллегу не смел.

Высокий бросил на меня последний взгляд, и вся процессия скрылась. Моя и без того хрупкая надежда пережить завтрашний день рассыпалась, будто песчаный замок.

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Издательство: Империя Илин

Главный редактор: Андрей Гайда

----------------------------------------------------

Автор: Елена Омут

Редактор: Андрей Гайда

Вычитка: Чинь Ву Чиеу Ви

----------------------------------------------------

Художник: Fatuum Apery

Дизайн: Владимир Ким