•От лица Анелии•

Расхаживая по улицам моей деревни, я наконец скинула капюшон и вразвалку побрела к своему дому, попутно обдумывая для матери оправдание своего поступка.

Всего два дня меня не было в деревне. Всего два дня, но теперь всё ранее родное и обыденное стало для меня как будто забытым, совершенно чужым. Одно из тех самых ностальгических чувств из детства, когда ты изучаешь и познаешь для себя что-то новое, вновь вспыхнуло во мне ярким пламенем.

В этот момент я была готова к совершению чего-то более достойного, чем простого побега от собственных обид и проблем.

Я заставила поверить себя, что уже никогда не прийду домой, никогда не увижу знакомые лица и улицы, свой дом и маму. На подсознательном уровне я распрощалась со всеми старыми воспоминаниями, оставив лишь ненависть и злобу. Если бы я не оказалось на волоске от смерти, уже бы никогда не осознала своих ошибок.

Теперь этот вечно ненавистный мне купол, окружающий всю деревню, казался моим истинным домом, способным укрыть меня от всех невзгод. Я ненавидела его всю свою жизнь, проклинала его, сама не понимая по какой причине, ведь что-что, а ненавидеть мне стоило мой прошлый, самый первый дом.

Когда мне было всего пять лет, на мой родной купол была совершена осада враждебной организацией «Блуждающий вихрь». В ней наш купол не смог выстоять. «Блуждающий вихрь» является относительно маленькой организацией, и владеть технологиями для атак наших куполов — они не могли, поэтому на протяжении долгого времени они выпрашивали «белых ходоков» отправить им добровольцев для атаки.

В тот день бандитам открылась возможность нажиться на небольших богатствах мирных людей. В этом рейде «безумный ходок» — особо опасный класс среди всех прибывших добровольцев-ходоков — насквозь проткнул алебардой моего отца, служившего в нашей «снежной» гвардии.

Если хотя бы одна из трёх наших столиц Объединенных Странствующих Куполов (ОСК) не ответила на зов помощи, то в той осаде не выжил бы никто. Главенствующая столица ОСК — Вишневый сад — была единственной, кто прибыла эвакуировать выжившую часть населения.

Хотя я была лишь ребенком и многого не понимала, последние слова отца, когда он со слезами на окровавленных глазах кричал нам с мамой оставить его и бежать к линии обороны Вишнёвого сада, отпечатались в моем сознании словно выжженное клеймо. С того момента я жила с кипящий ненавистью ко всему, что имело хоть какую-то связь с «белыми ходоками».

Если бы не монстр, то этим утром я бы набросилась на Явена, пытаясь прикончить его всеми возможными способами.

”Откуда ж мне было знать, что «холодки» носят такие же одежды, как и «ходоки»... Ах, да что уж там, до сих пор не могу поверить, что он вообще «холодок»!..“

«Нарисованное» солнце под куполом зашло за горизонт, и на полупустынных улицах стали включаться белые фонари, освещая тротуары для людей, работающих в вечернюю и ночную смену.

По пути встречались знакомые моей мамы, но они только и делали, что выпытывали у меня информацию, как назойливые мухи.

«...Здравствуй, Нели. С тобой что-то случилось? Твоя мама сейчас на грани...»

Без желания и сил отвечать на эти вопросы, терзающие их любопытные души, я просто кивала. «Была вылазка...»

Осознание предстоящей встречи с мамой разрушало во мне и до этого тленное желание возвращаться домой. Мне было слишком совестно за свой бездумный поступок, к тому же все эти мимолётные собеседнички твердили, что сейчас моей матери приходится крайне тяжело. Это добивало меня наповал.

Каждый вечер погода под куполом становилась прохладной, но я продолжала потеть так, что в горле появлялось чувство жажды. И было не понято: потела я из-за бросавшего всю меня жара или шерстяного костюма, предназначенного исключительно для вылазок за купол.

Даже проснувшийся крольчонок, которого я тайком прихватила с собой, прогрыз себе своими мокрыми лапками путь сквозь мою сумку и утомленно пикнул.

В выходящем из кухни моей квартиры окне горел тусклый свет. Видимо, мама зажгла «успокаивающую» свечу, когда-то купленную в одном из ларьков сети магазинов «Орейн». Впрочем больше никаких свечей в нашем доме не было.

Первый, второй, третий этаж... Ещё никогда мне не было так трудно подниматься к собственной квартире и стоять перед ней. Какое-то время я обдумывала: действительно ли сейчас мне стоит появляться на глазах у мамы. Мне было трудно представить её состояние, ведь её страшное отчаяние я видела лишь единожды, и это было почти тринадцать лет назад.

”Так нельзя, нет... Я ведь решила, что извинюсь!» — все же я переступила через свой эгоизм и через силу постучала в дверь. ”Пути назад больше нет... Пусть она будет кричать — так будет даже лучше!..»

В нашей двери был глазок, но сейчас в подъезде было темно, а фонари не работали, так что нельзя было узнать, кто решил наведаться в гости. Преступности в нашей деревне не было от слова совсем, поэтому открывать незнакомцам двери посередине ночи не было чем-то обоюдно критикуемым и опасным.

Я отошла на некоторое расстояние от двери, опустила голову и стала выжидать. Медленно приближающиеся тяжёлые шаги постепенно становились всё более отчётливыми, и когда они остановились, послышалось три щелчка от открытия замка. Дверь медленно отворилась. На моих усталых, болящих глазах выступили слезинки, а с костюма уже стекала вода.

В этот момент я не могла наблюдать лица мамы, но видела, как из её дрожащей руки выпала газета с сегодняшними новостями.

«А...Ан...нели...» — хриплым голосом она произнесла мое имя.

Я не ожидала услышать от нее подобной интонации, и совершенно невольно мои глаза залились слезами. Тогда я не понимала: заставил ли меня заплакать страх, совесть или радость — ведь все эти эмоции в одно время, как буран, кружили в моем истощённом рассудке.

«Доченька...»

Зная характер мамы, я ожидала получить волну бранных высказываний, но вместо этого я в мгновение ока оказалась схваченной в её объятия, через которые передавалась неимоверная дрожь.

По всему моему телу прошел табун мурашек, а прежний жар стал ещё сильнее. Робко вытянув руки, я обняла маму в ответ и упёрлась лицом в её плечо.

Последние крохи моего самообладания исчезли, словно провалившись в бездонную пропасть, и припав вместе с мамой на колени, ещё очень долго мы не могли остановиться плакать...

Что было дальше — вспомнить получается с трудом. В кухне мама извинялась передо мной из-за нашей несчастной ссоры, нарезая в мисочку всякие овощи для крольчонка, а я извинялась перед ней из-за своего побега.

Мы обе устали так сильно, что не смогли разойтись по своим комнатам и, сидя на кресле, уснули плечом к плечу.

***

Каждое утро я хожу на тренировочную площадку, занимаюсь там до обеда и иду в библиотеку.

— 98!

— 99!

— Ути-пути, какой милыый!

— 100!

Собравшиеся со всей площадки ребята считали количество выполненных мной нормативов, пока некоторые девочки тискали моего Кроля — крольчонка, которого чуть не съел Явен.

Моё «пламя» не угасало с тех пор, как я вернулась в деревню, поэтому я поставила перед собой цель довести себя до предела своих физических способностей. Быть может, это прозвучало смешно, но мне было невыносимо осознавать свою беспомощность в бою с врагами.

После ссоры с мамой я тайком выбралась из-под купола, почти безоружная, и весь день скиталась по лесу. Ближе к ночи я добралась до огромного здания на возвышенности, которую обычно охраняли Великие хранители, и там же наткнулась на белых ходоков. Они подорвали стену здания и забежали внутрь, но я не смогла избежать укоренившейся к ним жажды крови и последовала за ними. На эмоциях я взобралась на скалу всего за несколько минут, не обращая внимание на темноту, сильнейший буран и острые скалистые выступы. Так как белые ходоки снабжаются передовыми технологиями для вылазок в темное время суток, они заметили меня, преследующую их, и погнались за мной.

Я не могла мириться с тем, что какие-то два ублюдка загнали меня в угол и схватили. Кончившаяся у меня к тому времени выносливость — не оправдание моей оплошности, а доказательство некачественной подготовки. Из-за этого я решила, что буду совершенствовать себя в новом темпе.

”Если бы тогда они не отвлеклись на Явена, я бы ни за что не смогла вырваться из их хватки... Меня бы... Ах, даже страшно подумать, что́ бы они со мной сделали!..“

Физические виды спорта всегда давались мне с невероятной лёгкостью — это был мой талант, однако я не старалась развивать его. Теперь же я решила изматывать себя тренировками до такой степени, чтобы каждое утро тело ломило так, если бы все мои кости были сломаны.

«...Нел, ты немного перебарщиваешь... Твои мышцы не резиновые, дай им передышку хотя б на полчаса», — заботливо примечал мальчишка, младше меня на два года. «Давай лучше уж, не знаю, поборемся на руках?»

«Хаха, Ноэль, вот ты умеешь испортить момент», — смеялась я, пока доделывала сотое подтягивание, сделанное суммарно за три подхода. «Не волнуйся, для меня это не проблема, а вот ты бы лучше тоже занялся делом!»

***

Спустя уже шесть дней, как мы с Явеном пришли в деревню, ближе к восьми часам вечера стали ощущаться толчки, будто от землетрясения. Заработали сирены и громкоговорители. Все жители стали выбегать на улицы и разбегаться по своим домам.

По сиренам прозвучал код, согласно которому все́м было необходимо спрятаться в подвалах, запастись продуктами и ждать указаний, ведь толчки были вызваны «Хаоситами». Изначально эти существа были рождены обычными животными с потенциалом Порядка, но в какой-то момент произошло их заражение энергией Хаоса. Смешение двух противоположных потенциалов вызывало эффект гниения, отчего животные превращались в омерзительных существ. Из-за гниения мозга они лишались собственного разума, и тогда Хаос брал над ними контроль, заставляя разносить свой отрицательный потенциал и заражать других существ. Этим сейчас они и занимались.

В этом месяце уже было два нападения «Хаоситов», но все те разы они проходили... Можно сказать — мягко. В те разы не было таких ощутимых толчков, и если прошлые два нападения вызывали у жителей деревни лишь настороженность и суетливость, то в этот раз оно вызвало панику и суматошность.

Так как наша «Снежная» гвардия подразделялась на множество отрядов, то в отражении нападения участвовала подавляющая часть всех стражей. Некоторые гвардейцы оставались непоколебимо стоять на своих постах внутри купола, и, когда приходило время для смены караула, их сменяли другие стражи. Система защиты купола от «хаоситов» была строго настрого засекречена — её знали лишь сами гвардейцы, которым было запрещено говорить о ней.

«...Нели!» — ели послышался издалека сломанный мужской голос. Это Ноэль яростно пробирался сквозь толпы паникующих людей, расталкивая их в стороны. Этим людям было все равно, что их толкает какой-то мальчуган, ведь они делали тоже самое.

«...Анели! Пошли посмотрим на монстров?!» — воодушевленный, он предложил мне со сверкающими искрами в глазах, ухватывая мою руку и таща меня за собой.

«Ноэль, во-первых, я на эту безумную идею ещё не подписалась! А, во-вторых, нас все равно не пропустят!» — старалась я вразумить мальчика, цепляясь за прохожих и удерживая свободной рукой сумку с крольчонком, дрожащим от страха.

«...Но тебя ведь пропустили в прошлый раз!»

«Ну... Это...» — я старалась найти оправдание на ловкое примечание Ноэля, ведь всем я говорила, что моя вылазка за купол была запланированной и одобренной главами деревни, но ему я рассказала лишь частичную правду.

”Ну вот и что меня надоумило наговорить ему этой чуши, я ведь просто сквозь открытые врата пробралась!..“ — тогда я тайком пробралась сквозь открытые врата, пока все стражи были отвлечены на проверку обоза какой-то подозрительной личности.

Так как мой дом располагался прямо около врат, то вблизи него уже был виден ряд гвардейцев, охранявших купол изнутри. Около стены толчки ощущались куда сильнее, чем когда мы были в центре деревни.

«...Куда вы собрались?» — обратился к нам страж, экипированный в особые «белые меха», экзоскелеты, с транквилизирующим автоматом в руках. А если быть точнее: обратился он к Ноэлю, подбегающему к вратам.

«...Очевидно, эти ребята хотят посмотреть на осаду», — вмешался рядом стоящий гвардеец.

«...Гражданским не дозволено выходить из внешнего купола во время протокола», — отстаивал своё первый страж.

«...Хм... Эй, ребятки, а я узнал вас! Это ведь вы в списках поступающих в гвардию», — продолжил второй страж.

Было явно, что на лице первого гвардейца появилась недовольная мина, но этого все равно было не увидеть из-за маски на нем.

«...Да!» — яростно крикнул Ноэль. В его глазах читалось пылающее желание к осуществлению затеянного.

«...Да, ваши показатели весьма недурные. Хотя, чего я скромничаю? Среди нашинских мы уже давно не видели таких статистик... Хах! Думаю, сады Вишни и Яблони вцепятся друг другу в глотки, только чтобы заполучить вас!» — хвалил нас тот же страж. «Разве не будет лучше вам самим увидеть вашу будущую работу воочию? Идёмте.»

«...Капитан, Вы злоупотребляете своими правами...» — угрюмо приметил оставшийся стоять на месте страж, при этом не препятствуя действиям своего командира.

Всё же, дисциплина в рядах «Снежных» гвардейцев основывалась на уважении к старшему по званию, а не так, как у белых ходоков: из-за чистого страха.

Капитан промаршировал к вратам, подвесил свой автомат на ремень и сильным толчком отворил врата.

Погода по ту сторону стены значительно отличалась от той, что прямо сейчас царила под внутренним куполом. Здесь шёл снег и дул ветер, выветривая почву под ногами и делая её безжизненной.

«...Что за...» — то ли удивленно, то ли огорчённо выдал Ноэль, оглядывая прозрачный внешний купол, облепленный сотнями гниющих монстров.

Каждый монстр отличался от другого. Одни были высокими и худыми, другие короткими и толстыми, третьи шаровидными, а некоторые вовсе летали. Все они имели уродливые и страшные выражения лиц, какие встретить можно лишь в самых ужасных кошмарах. Лишь одного взгляда на этих существ хватало, чтобы понять: мы, люди, лишь муравьи, отчаянно пытающиеся защитить свой муравейник от нашествия хищников.

Самым ужасающим было осознавать то, что никто, оказывается, даже и не пытался защитить купол. Чудовища присасывались к куполу своими телами и жадно высасывали из него энергию Порядка, вложенную Великими хранителями, и когда их барьер энергии достигал предела, они взрывались, уничтожая находящихся вблизи монстров.

«...Ну, как видите, работа нетрудная. Внешний купол сильный, так что нам не приходится тратить жизненные ресурсы для его защиты — он сам может защитить себя!», — словно насмехаясь, выдал страж-капитан. «Правду сказать, он порядком так пострадал от прошлых нападений, но все ещё держится.»

Воодушевлённое лицо Ноэля превратилось в равнодушное, а сияющие глаза потухли, потеряли прежний блеск. «Так вот почему нет раненных...» — сказал он, наблюдая за взрывающимися монстрами.

«...Не расстраивайся, парень, в ранениях и смертях нет ничего хорошего», — капитан попытался подбодрить Ноэля, но тот не слушал его. «Если в скором времени не придут хранители, внешний купол может действительно разрушиться, и тогда-то мы понесем и ранения, и потери...»

Развернувшись, Ноэль неспешно пошёл обратно во внутренний купол, сжимая свои кулаки от злости, и я, уставшая от недавних тренировок, пошла за ним.

Вскоре, когда я уже была дома и обсуждала с мамой недавно увиденное, толчки прекратились.

Третья атака «хаоситов» окончилась очередной победой купола.

————————————————————