На следующий день я, как обычно, проснулся примерно на закате. Пока солнце опускалось к горизонту, немного размялся тренировкой, а затем, готовясь к предстоящему завтраку-обеду, легко перекусил после пробуждения. Явиться на такую встречу с желудком, в котором осталось бы хоть что-то лишнее, значило бы оскорбить повара.

— Как вы планируете провести время до обеда, лорд Зилба? — спросила София.

— Наверное, проверю список всего, что понадобится для крепости. Не хочу вспотеть перед едой, так что займусь чем-нибудь спокойным.

— Поняла.

Я поручил Софии составить перечень всего, что смогу взять с собой. Она сделала это своей магией: прямо переносила знания из собственной головы на бумагу. Иметь под рукой Софию было невероятно удобно; неудивительно, что Прати доверила ей такую важную должность.

Я развалился на диване в компании Лилианы, Лайлы, Гаруньи и прочих — включая даже Вине и служанок — и просматривал список. Хм. Неприкосновенные пайки, строительные инструменты, всё для ухода за оружием и доспехами, материалы, лекарства, даже несколько предметов роскоши. Если всё это окажется у меня на фронте, будет более чем достаточно.

— Всё, что записано в этом списке, вы сможете взять без особых проблем. Разумеется, если захотите получить всё сразу, придётся немного поторговаться. Если понадобится что-то ещё, не стесняйтесь сообщить мне, — добавила София.

То есть я могу просто забрать эти вещи? Королевское происхождение и правда имеет свои преимущества. Вот это жизнь на широкую ногу. Во времена, когда я был героем, у нас не раз не было доступа к необходимым припасам из-за тайных операций и диверсий на линиях снабжения. Никогда не прощу этих проклятых демонов...!

— София, а как именно я всё это туда перевезу? Просто заставить Лайлу нести?

— Полагаю, это будет проще всего. Если бы речь шла только о передвижении по суше, вам могли бы помочь зверолюди или ночные эльфы, но... — Да, крепость я выбрал, мягко говоря, в глуши. Хотя даже в противном случае это бы не сработало. — И я не могу сказать, что рекомендую такой вариант: он привлечёт к крепости слишком много внимания.

— Тоже верно. Тогда поможешь, Лайла?

— Я постараюсь изо всех сил! — Лайла гордо выпятила грудь в форме служанки. Честно говоря, на этом этапе ей уже почти не было смысла ходить именно в этом наряде.

— Однако должна признать: мне очень нравится, как он на ней смотрится.

Тебя никто не спрашивал. Но, надо сказать, я удивлён. Думал, тебе больше по вкусу что-нибудь нелепо вызывающее.

— Стоит лишь подумать о том, что скрывается под этой сдержанной и скромной формой...!

А, так вот в чём дело.

В любом случае притворяться служанкой ей нужно было только первое время после того, как мы её приняли. По мере того как её драконьи способности полностью созревали, Лайле позволили больше свободы... но, по её словам, «этот наряд помогает остальным чувствовать себя спокойнее». Если её это устраивало, кто я такой, чтобы жаловаться? С такими мыслями я составил свой личный список.

— Если грузы будет нести Лайла, я могу подготовить для вас особо большие сумки драконьего размера, — предложила София.

— Было бы отлично.

Если честно, именно в такой поддержке София была как рыба в воде. Я изначально собирался возиться со списком до самого обеда, но мы закончили в два счёта.

— Ваш чай готов, — сказала Гарунья, ставя передо мной на стол дымящуюся чашку.

— Спасибо.

Солнце уже полностью скрылось за горизонтом, и замок постепенно просыпался. Снаружи наконец сгущалась ночная темнота, хотя облаков было ровно столько, чтобы звёзд видно не было. За хрустальными оконными стёклами завывал ветер.

— Похоже, сегодня будет холодно.

— Зима и правда уже пришла, — ответила Гарунья на моё бормотание. Пока мы были в землях Рейдж, у неё начал отрастать зимний мех, и она стала выглядеть куда пушистее. На мой взгляд, ей должно было быть очень тепло, но, похоже, даже с дополнительным слоем шерсти холод она не любила.

Впрочем, это была комната принца. Она была построена крепко и надёжно, без малейшего сквозняка. Стены тщательно утеплили, так что летом здесь было прохладно, а зимой тепло. На мой взгляд, роскошь без всяких оговорок.

— Гав.

Пока я сидел на диване и наслаждался чаем, мне на колени легло что-то тёплое: Лилиана положила голову мне на ноги и посмотрела на меня ярко-голубыми глазами.

— Хорошая девочка.

Отставив чашку, я немного взъерошил ей волосы и в ответ получил довольное поскуливание. В последнее время происходило столько всего, что наше общение сводилось почти к тому, что я таскал её за собой. У нас почти не было времени просто побыть рядом. И судя по её поведению сейчас, она из-за этого чувствовала себя немного одиноко. Что было вполне естественно. В её нынешнем состоянии я, по сути, значил для неё весь мир...

Пока я думал об этом, на себе я почувствовал ещё один взгляд — взгляд Гаруньи. Вид у неё был такой унылый, будто у кошки прямо из-под носа отняли любимое место для сна. Похоже, от нехватки времени вместе Гарунья страдала сильнее всех. Лилиана могла свободно бегать рядом со мной сколько хотела, а с Лайлой я проводил немало времени благодаря полётам и прочему. На фоне их серьёзного вклада в мою повседневную жизнь Гарунья, наверное, чувствовала, что её оттесняют.

— Даже количество времени, проведённого с хозяином, определяется собственной силой. Таков путь демонического королевства.

Ну... отношения, построенные на силе, вообще-то есть в любых культурах, верно? Единственное настоящее отличие демонического королевства — чрезмерный упор именно на боевые способности.

— Иди сюда, Гарунья.

С её унылым видом я не смог не позвать её.

— Ах, да, хозяин! — Лицо служанки тут же просияло, и она быстро подскочила ко мне, садясь с противоположной от Лилианы стороны.

— Гав.

Лилиана с лёгким вздохом передвинула голову, освобождая на моих коленях немного места для Гаруньи. Гарунья тут же им воспользовалась, и я начал гладить ещё и её мех. Она сразу замурлыкала. Да уж, она и правда была просто огромной кошкой, верно? Хотя, наверное, тигрицей.

На ощупь её шерсть была чем-то совершенно особенным. Пальцы буквально радовались глянцевитому и одновременно пушистому ощущению. Гладить её хотелось без конца. Это немного напомнило мне, как в прошлой жизни я гладил кошку... но сами воспоминания уже будто ускользали от меня.

Под лай Лилианы и мурлыканье Гаруньи я смотрел, как за окном постепенно гаснет свет, а затем почувствовал мягкое прикосновение к плечам. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять: это руки Лайлы.

Она тихо усмехнулась.

— У тебя плечи немного напряжены, дорогой? — Её дыхание щекотнуло мне ухо, пока она мягко массировала мои плечи.

С тех пор как мы впервые соединились с помощью Конектуса — пусть и не совсем намеренно, — она стала... не знаю, настойчивее? Непосредственное соединение сознаний было приятным. Но не всё было так радужно. Чем дольше длилась связь, тем выше была вероятность наткнуться на тёмные, мрачные чувства друг друга. Как она увидела мою жалкую, уродливую сторону, так и я увидел в ней нечто новое: несмотря на её благовоспитанную и изящную внешность, внутри неё всё ещё жила свирепая, ревнивая жадность, как у любого другого дракона.

— Сегодня ты тренировался очень рано, так что отдохни до еды.

— Д-да... спасибо...

Гарунья справа, Лилиана слева, Лайла массирует меня сзади. Если описать одним словом... мне было спокойно. Спокойно, но почему-то при этом казалось, будто драконьи челюсти сомкнулись у меня на шее. Как же хорошо, что я сейчас не видел лица Лайлы.

— Ах, популярность приносит свои страдания, — поддела меня Анте.

Не уверен, что «популярность» здесь подходящее слово. Скорее мы были сообщниками или, знаете, тонули в одной лодке. Хотя Гарунью, пожалуй, в это уравнение включать не стоило.

Кстати о ней: Вине стояла напротив нас с унылым лицом, на котором прямо читалось «ну вот, опять». Глаза у Вине были довольно выразительные, да? А вот оживлённая прежде София стала совершенно бесстрастной.

Почувствовав жажду, я сделал паузу в поглаживаниях и потянулся к чаю.

— Вы когда-нибудь думали написать книгу о том, как соблазнять женщин других рас? — вдруг подала голос София, из-за чего я поперхнулся напитком.

Откашлявшись — и прочистив нос, — я выдавил:

— Что за чёрт ты такое несёшь?!

— О, я совершенно серьёзна. Уверена, она стала бы хитом.

— Никто не признался бы, что читает такое!

— Возможно. Но содержание наверняка распространилось бы очень широко. Благодаря мне.

Пожалуйста, не надо. Я не хочу, чтобы это стало моим наследием!

— Если серьёзно, лорд Зилба, я бы очень хотела, чтобы вы что-нибудь написали. — После того, что, похоже, было её попыткой завязать разговор, София печально вздохнула.

— С чего это вдруг?

— Ну, если я буду читать нынешними темпами, у меня закончатся книги.

По её словам, если она сохранит нынешний темп, то за несколько лет прочитает все книги в замке. И это с учётом всех справочных материалов, хранящихся в кабинете Энмы. «Захват новых территорий принесёт новые книги, но большинство, скорее всего, окажутся дубликатами того, что у нас уже есть. Кто-то должен начать писать, чтобы у нас появлялись новые книги!»

И, разумеется, демоническое королевство не было рассадником начинающих авторов. Несколько демонов брались за перо, пытаясь хоть как-то заявить о себе. Однако им приходилось бросать это ремесло: их попытки слишком быстро раскрывали, прежде чем они успевали отточить навыки.

В настоящее время подавляющее большинство письменных трудов создавали лесные эльфы и люди. К тому же демоническое королевство без малейших колебаний вырезало писателей и поэтов. Это неизбежно вело к упадку культурного производства. Заявить, что при таком темпе литература в конце концов вымрет целиком, было не так уж притянуто за уши. Этот страх существовал всегда, но теперь он пугающе близко подбирался к реальности.

— Я бы с радостью вырастила среди демонов писательский талант, но единственный перспективный кандидат из них, которого я знаю, — это вы. Во всяком случае, моя госпожа, похоже, не заинтересована, — добавила она, надув губы.

— Пожалуй, я мог бы вести заметки о своих исследованиях некромантии, но тебя правда удовлетворила бы книга на такую тему?

— Это было бы в тысячу раз лучше, чем ничего. Но поскольку я и так собираюсь прочитать всё в библиотеке Энмы, предпочтительнее были бы новые исследования... А если говорить о областях, в которых у меня почти нет опыта, я правда думаю, что соблазнение женщин других рас...

Да тут вообще никакого «соблазнения» не происходит! И не поднимай эту тему, когда они прямо здесь!

— К сожалению, не думаю, что смогу оправдать такие ожидания. У меня нет какой-то методики.

Прежде всего, такое вообще нельзя было оставлять в письменном виде.

Лилиана: я убедил её довериться мне, раскрыв свою истинную личность, затем использовал силу Запрета, чтобы запечатать её воспоминания и заставить думать, что она собака. Накопленная травма оказалась настолько глубокой, что даже после возвращения памяти она предпочла остаться собакой. В результате она ко мне привязалась.

Гарунья: хотя она с самого начала была невероятно преданной, мой опыт обращения с животными из прошлой жизни дал мне навыки, необходимые, чтобы растопить ей сердце. В результате она ко мне привязалась.

Лайла: хотя я убил её отца и одновременно спас ей жизнь, из-за чего наши отношения были чрезвычайно сложными, я использовал некромантию, чтобы призвать душу её отца из-за грани смерти, и это помогло нам разобраться. Когда я раскрыл ей свою истинную личность, она решила стать моей союзницей.

Но я не мог просто взять и записать всё это в книгу. Хотя, может быть, стоило подумать об этом, когда всё закончится. К тому же вряд ли кто-нибудь поверил бы хотя бы половине.

— Если тебе правда интересна эта тема, спроси лучше Дайагиаса. Он специалист.

— О, пожалуй, и правда могу.

София, я пошутил. Пожалуйста, не спрашивай его об этом всерьёз! Если он тебя в итоге сожрёт, сама будешь виновата!

— Но смертные такие странные, — продолжила она. — Даже несмотря на то что в мои обязанности входит ваше обучение, вы всё равно умудряетесь подхватывать вещи за пределами моей программы.

— Э-э... да?.. — ответила Вине, одновременно соглашаясь и пребывая в полном замешательстве, когда София вдруг обратилась к ней за подтверждением. Я бы солгал, если бы сказал, что не затаил дыхание.

— Среди ночных эльфов есть писатели? — спросила София.

— Не так много. Я слышала о нескольких, кто живо интересуется ядами и записывает свои находки, чтобы делиться ими с другими, но...

— Погоди, правда?! Можешь нас познакомить?!

— Эм, ну, вообще-то они занимаются всем этим тайно, так что...

София застонала.

— Прошу! Найди способ! — Она почти вцепилась в Вине и отчаянно умоляла совершенно ошарашенную ночную эльфийку. Честно говоря, наблюдать за её отчаянием было довольно забавно. Хотя, по человеческим меркам, это было примерно как смеяться над человеком, который бьётся в истерике из-за надвигающегося голода...

— Почему бы ей просто не захватить нескольких людей и не потребовать, чтобы они писали для неё?

Верно? Если я встречу людей на поле боя, может быть, смогу спасти их, прикрывшись Софией.

Стоило этой мысли мелькнуть у меня в голове, как мне вдруг почудилось, будто я слышу приближающиеся шаги своей грядущей отправки на фронт.

Я посмотрел в окно. Ветер снаружи звучал холодно и сурово. Приближалась зимняя спячка. Даже армии демонического королевства зависели от зимы... но когда придёт весна, вместе с ней придёт и моя отправка на поле боя.

Между тем я, похоже, бессознательно снова начал гладить своих спутниц: об этом говорили тихое мурлыканье Гаруньи и Лилиана, расплывшаяся в мечтательном трансе.

— Ты в порядке? — Лайла снова мягко растёрла мне плечи, заметив перемену в моём настроении. Похоже, от напряжения у меня опять свело мышцы. Я усилием воли заставил себя расслабиться и откинулся на спинку дивана.

— Да...

Если бы жизнь всегда была такой мягкой и мирной. На мгновение эта мысль показалась мне очень соблазнительной. Но какой бы мирной ни была моя жизнь здесь, за пределами этой комнаты всё ещё умирали невинные люди. Пока армии демонов шли вперёд, люди продолжали бы гибнуть. Утонуть в этой тёплой, тепловатой атмосфере, пока это оставалось реальностью, ничего мне не дало бы.

Но солдатам позволено отдыхать, чтобы подготовиться к будущим битвам.

— Какая ирония, — пожалела меня Анте. — Та самая битва, к которой ты готовишься, заберёт жизни людей, которых ты так отчаянно хочешь защитить.

Сколько ещё мне ждать? Когда я наконец смогу поднять меч ради человечества? Нет, так думать нельзя. Конкретного ответа сейчас всё равно не было, а значит, у меня не было роскоши вариться в этом вопросе. Гораздо важнее сосредоточиться на ближайших проблемах.

— Обед, значит?

Король демонов и его наследники, с которыми мне полагалось сражаться. Если не считать короля, я должен был увидеть их впервые за месяц. А зелёного ублюдка я не видел ещё дольше, ведь он был на передовой почти до самого моего отъезда в земли Рейдж. От одной мысли о том, какие рассказы о боях он привезёт, мне становилось тоскливо.

Надеюсь, это не слишком испортит трапезу.

†††

Когда наконец наступило время обеда, я направился во дворец короля. Дворец был открытым, но вокруг него поставили крупномасштабный барьер от ветра и дождя, так что внутри всё равно было вполне комфортно.

Я помнил. Во время нашего налёта на замок мы собирались спуститься прямо на сам дворец, но этот барьер заставил нас приземлиться куда ниже. В итоге нас раскидало, и только мой отряд добрался до самого дворца. Я невольно задавался вопросом: если бы мы смогли соединиться с отрядом Лилианы и вместе встретиться с королём, удалось бы нам оставить на нём хотя бы пару царапин?

Как обычно, меня провели в столовую. Третий принц Дайагиас Похотливый, четвёртый принц Эмергиас — зелёный ублюдок, — и пятая принцесса Спинезия Ненасытная Обжора уже сидели за столом до меня. То, что Спинезия заранее принялась набивать рот, сюрпризом не было, но Дайагиас обычно приходил в самый последний момент, так что его присутствие выглядело весьма необычно.

— Эй, младший брат. Угадай, кто стал маркизом? — зелёная мусорная урна сразу поприветствовала меня самодовольной улыбкой. Похоже, этот ублюдок устроил в Дефтелосе настоящую резню.

— Правда? Поздравляю, — ответил я, заслужив от него недовольный взгляд. Может быть, я был немного слишком сух, но я не мог представить, что, приди я в восторг и выпали я: «Ух ты, потрясающе! Маркиз в твоём возрасте? Теперь я тебя правда уважаю!» — это сделало бы его счастливее. Найти баланс было трудно.

Один за другим появились остальные принцы и принцессы, и трапеза началась строго по расписанию. Я также обменялся дипломатическими приветствиями с первым принцем и второй принцессой.

— Давно не виделись, Айогиас, Рубифья.

— И правда давно. По тебе видно, что время вдали оказалось плодотворным.

— Это навевает воспоминания, — добавила Рубифья. — Дни, когда ради усиления достаточно было приложить чуть больше усилий, были очень весёлыми. Ностальгия.

Они оба слабо улыбнулись, глядя на мой рост. Но вместо братской и сестринской теплоты и поддержки моего прогресса это скорее напоминало хищников, оценивающих добычу. Впрочем, какая разница. Пусть делают что хотят. Рано или поздно они поймут, кто из нас здесь добыча.

Кстати, шестая принцесса Топазия, Спящая красавица, как обычно, прибыла на спине Рубифьи и почти всю трапезу проспала. То, что она могла есть в таком состоянии, было по-настоящему впечатляюще...

К сожалению, тонкости самой еды ускользали от меня. Наслаждаться трапезой было трудно, когда Эмергиас разглагольствовал о своих подвигах на передовой. Честно говоря, я предпочёл бы с головой уйти в еду и не обращать на него внимания, но его слова снова и снова цепляли мой слух.

Похоже, он прикончил нескольких героев и мастеров меча. Проклятье. Он даже бросил что-то вроде: «Не волнуйся, Зилбагиас, тебе я тоже немного оставил». Да пошёл он.

Но погодите, это ведь считается разговором о политике?

Можно уже выгнать этого парня?

Но, к моему удивлению, рассказы Эмергиаса, похоже, развлекали Айогиаса и Рубифью. Они даже рассмеялись вслух, когда он описал, как попал в засаду элитного отряда, насадил их останки на копьё и отправил эти останки обратно в лагерь отряда.

Ха-ха-ха. Ублюдки. Ничего, ждите, в своё время получите по заслугам.

С другой стороны, Дайагиас выглядел так, будто ему было совершенно всё равно, а Ненасытная Обжора расправлялась с едой в своей обычной манере; возможно, мне стоило у неё кое-чему поучиться. Всё это время Топазия спала с ложкой, торчащей изо рта. Этих троих я ещё едва мог простить. Хотя только в сравнительном смысле.

А ещё был король. Несмотря на огромную комплекцию, ел он удивительно мало. Или, точнее, удивительно медленно.

— М-м. Как вкусно.

Он даже не торопясь нарезал поданную нам на главное блюдо жареную баранину на кости, чтобы наслаждаться каждым крохотным кусочком по отдельности. Из всех нас он ел медленнее всех. Одно было ясно точно: ему нравилось смаковать еду. Похоже, ему тоже было чему поучиться у Спинезии.

Затем последовал десерт — пудинг такой гладкий, что казался неземным, покрытый нежно-сладкими взбитыми сливками. И на этом трапеза закончилась, мирно и буднично — для всех, кроме меня.

— Есть ещё какие-то дела? — На последний вопрос короля все промолчали. — В таком случае свободны.

Обычно после этого Дайагиас выскакивал из комнаты, бормоча что-то о своих женщинах... но вместо этого все мы получили возможность в изумлении уставиться на него. Вместо своего привычного ритуала он остался на месте и неторопливо наслаждался чаем.

— Что? — заметив наше внимание, Дайагиас нахмурился в ответ.

— Э-э... разве твои девушки тебя не ждут? — спросил за всех нас Айогиас.

— Не особо. Иногда бывает и так.

— П-понятно...

— Ты уверен, что сегодня не впервые?.. — Рубифья и король переглянулись.

— Н-ну, неважно. Прошу меня извинить. — Айогиас поднялся. Рубифье, похоже, тоже было любопытно, но она всё же подхватила свою обычную спящую ношу и удалилась.

— Тебе что-то нужно? — спросил его король, ожидая какого-то тайного дела.

— Нет. — Дайагиас покачал головой... а затем повернулся ко мне. — У меня, можно сказать, личный разговор с Зилбагиасом.

Постойте, со мной?!

— Поговорим, Зилбагиас.

Почему?! Я парень! Ты ведь это знаешь, да?!

Королевскую семью будто сотрясло землетрясение.

— Что тебе вообще может понадобиться от него, Дайагиас? — потрясённо произнёс король.

— Не говори только... ты теперь переключился на мальчиков?! — Даже зелёное пятно на унитазе было почти в истерике.

— Не может быть... — Даже Ненасытная Обжора перестала есть.

— Поговорим в другом месте, без лишних ушей. — Не дожидаясь моего ответа, Дайагиас поднялся и вышел из комнаты. Я попытался бросить на короля вопросительный взгляд, но получил лишь растерянное пожатие плеч. А ведь я собирался после еды обсудить с королём охрану лаборатории... Ну да ладно, придётся посмотреть, чего хочет Дайагиас.

— Не удивлюсь, если к следующей неделе этот ребёнок станет моей младшей сестрой, — пробормотал водорослеголовый ублюдок перед тем, как дверь закрылась.

Заткнись, козёл. Не заставляй меня тебя убить.

†††

Вместе с Дайагиасом я покинул дворец короля. После длинной лестницы мы прошли через Сияющий зал — место собраний верхушки демонического общества, — и наша пара привлекла немало внимания.

— Это... третий принц и седьмой принц?!

— Что вообще происходит?.. Род Рейдж наконец перешёл на сторону Рубифьи?

— Если бы так, она была бы с ними. Но она уже ушла...

Мы и правда выделялись, причём в плохом смысле.

— Сюда, Зилбагиас. Найдём место... потише, — сказал он, удостоив меня лишь коротким взглядом.

Что этот тип задумал?! Моя невинность под угрозой?! Как хорошо, что со мной хотя бы София. Если всё пойдёт плохо, я всегда смогу пожертвовать ею и сбежать. Звучит как надёжный план.

— Как бессердечно, — заметила Анте.

Эй, София сама так рвётся узнать что-то новое. Если подумать, я даже окажу ей услугу.

Однако Дайагиаса сопровождала ещё и привлекательная женщина-дьявол. Как и следовало ожидать, даже его сопровождающие должны были быть смертельно красивыми. Она без труда находилась на совершенно другом уровне, чем София. Это могло стать проблемой. Жертвы Софии могло не хватить, чтобы гарантировать мою безопасность...

С такими мыслями меня привели в тихую часть замка — на уединённый балкон с видом на город у подножия. Мы сели на скамью друг напротив друга.

— Разумеется, у меня есть только один вопрос, который я хочу обсудить с тобой, — начал он, подавшись вперёд. Демон с платиново-светлыми волосами посмотрел мне прямо в глаза, и выражение его лица было смертельно серьёзным. — Каково это — спать с высшей эльфийкой или драконом?

Простите?

— Каково это — спать с высшей эльфийкой или драконом? — он повторил вопрос слово в слово. Значит, я не ослышался.

— Э-э... с чего это вдруг?

— Мне стало любопытно, потому что ни с теми ни с другими я ещё не спал. Лесные эльфийки — одно дело, но высших эльфийек трудно заполучить. — Он смотрел прямо на меня. Спокойное выражение лица не могло скрыть его взгляд — взгляд хищника.

— Ты их не получишь, — резко сказал я.

— Разумеется, нет. — Дайагиас тут же кивнул, спокойно приняв мой неожиданно жёсткий ответ. — Я тоже никогда не позволю другому мужчине коснуться моих женщин. Это было бы объявлением войны. — С лёгким вздохом он откинулся на скамью. — К тому же ты ещё не заявил, кому принесёшь верность, так что я не могу сделать тебя врагом. Руби разозлится на меня.

Так вот почему он оставит их в покое. Значит, если бы мы были врагами, попытка отнять их у меня вполне была бы вариантом... Стоп, замечание про Рубифью интересно. Этот тип правда серьёзно относится к её приказам, да?

— Значит, ты действительно подчиняешься Руби?

— Ну, она главная, так что приходится. Не то чтобы у меня были к ней какие-то претензии.

— Могу спросить, почему ты выбрал её сторону, а не Айогиаса? Только из-за её красоты?

— Именно. — На мою шутку он ответил совершенно серьёзно. — Ну, конечно, не только поэтому. Там были всякие дела между нашими семьями и всё такое. Но её внешность была главной причиной.

Этот парень правда честен до невозможности, да?

— Н-ну, должен признать, она довольно красива, — ответил я.

— Да. Когда-нибудь я хотел бы взять её себе.

Э-э... это прозвучало немного неприлично, да?

— Ты имеешь в виду в бою... верно?

Да, он наверняка имел в виду что-то вроде «победить её».

— Нет, я имею в виду лечь с ней в постель.

А. Точно.

— Эм, ты понимаешь, что она твоя сестра, верно?

— Разумеется, хотя только наполовину. — Он без колебаний кивнул.

Постойте... я что-то упускаю? Я повернулся и посмотрел на Софию, но её выражение лица тоже ясно говорило: что-то здесь не так.

— Насколько я знаю, мои дед и бабка были братом и сестрой, — сказал Дайагиас, откинув волосы рукой. — В нашей семье такое не так уж необычно.

— П-понятно...

— И Руби действительно идеальная сестра. Величавая, прекрасная... с сильной волей. — В его светло-карих глазах вспыхнула страсть. — Даже если придётся силой, я хочу её себе. Именно поэтому я присоединился к её фракции.

— Ясно... — Это уже давно вышло за пределы случайно сорвавшейся тайны. — Ты уверен, что мне стоит такое рассказывать? — Что он станет делать, если я сообщу Рубифье, что он на неё нацелился?

— Не вижу проблемы. Не то чтобы она не знала.

Он серьёзно? Это же какая-то шутка. Рубифья позволила ему вступить в свою фракцию, зная это? Что с ней не так?

— Я много раз делал ей предложение, но пока она каждый раз мне отказывала.

Надо же, интересно почему.

— Она сказала, что рассмотрит это только в том случае, если я стану сильнее неё. Так что я стараюсь изо всех сил.

У меня начинала болеть голова. Что за чертовщина?.. Для демонов такие вещи в порядке нормы? Я снова посмотрел на Софию, но она выглядела такой же ошеломлённой, как и я. По крайней мере, это не выглядело так, будто я чего-то не понимаю лишь потому, что на самом деле не демон. Боже... и люди ещё называют меня вторым пришествием Дайагиаса? Этот парень вообще на другом уровне.

— Ладно. Тогда, с твоего позволения... — Я поднялся, пытаясь уйти.

— Подожди. Ты ещё не ответил на мой вопрос. — Рука Дайагиаса метнулась вперёд, словно молния, схватила меня за руку и усадила обратно. — Итак, вернёмся к теме... каково это — спать с высшей эльфийкой или драконом?

Проклятье, он не отступает... Ладно, надо срочно что-нибудь придумать.

— Хорошо, наверное.

— Я так и думал. — Дайагиас кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде зависти. — Какой облик принимает дракон, когда вы это делаете? Он вообще понимает, что разговаривает с пятилетним, да? Хотя, пожалуй, я сам это заслужил.

— Человеческий, конечно.

— Понимаю... — Он задумчиво кивнул. — Дракон был бы слишком велик. Тогда каков дракон в человеческом облике?

Хватит говорить о ней так, будто она одежда!

— Полагаю, примерно как человек? Хотя у меня нет опыта с людьми, так что точно сказать не могу.

— А, логично. Здесь не так уж много возможностей лечь с человеком... — Взгляд Дайагиаса ушёл вдаль. — Когда окажешься на поле боя, может, представится случай.

Я лишился дара речи.

— Хотя лично я бы не рекомендовал. Любовь действительно важная часть уравнения.

Голова начинала болеть сильнее. Что этот тип вообще пытается со мной сделать?

— Но... как бы сказать? — Дайагиас снова посмотрел на меня и слегка нахмурился. — Любви от тебя я чувствую очень много... но похоти не чувствую вовсе. — Его светло-карие глаза видели меня насквозь. — Ты правда спал с ними? — По тону было ясно: он уже сделал вывод, а вопрос был почти риторическим. — Ты ведь всё ещё девственник, верно?

«Юный» дворянин прямым ударом пробил мой фасад.

— Дев... — Я не смог скрыть потрясения.

Плохо. Вся моя работа над фальшивым образом сейчас рухнет просто потому, что он не «чувствует» от меня похоти?! Если люди не будут считать меня похотливым типом, множество моих действий начнут вызывать вопросы! Если мы не занимаемся этим, то чем именно мы запираемся у меня в комнате? И София ведь тоже прямо здесь! Если это дойдёт до Прати... я даже представить не мог, какая головная боль меня ждёт.

Что делать? Что делать?!

Оставался только один вариант...

— Что ты имеешь в виду?

Тайное искусство: притвориться дураком!

— Что? Э-э... ты не понял, что я имел в виду под «спать» с ними? — Дайагиас снова нахмурился, совершенно ошеломлённый. — Может, и не понял. Я говорю о близости между мужчиной и женщиной. Когда мужчина...

— Нет, я понял! Столько я знаю! — Пожалуйста, избавь меня от «урока»! — Ты имеешь в виду совокупление, верно?!

— Да, совокупление. Ты уже делал это раньше?

Это был первый раз, когда мне задавали такой вопрос, включая и прошлую жизнь. Но как бы унизительно это ни было...!

— Да.

Это был единственный ответ, который я мог дать!

— Хм. Это точно ложь. От него не исходит ни капли похоти, верно? — сказал Дайагиас, повернувшись к дьяволу рядом с собой.

— Да, вы правы, — ответила дьяволица. Постойте, она...?

— Ах да, это Либидине, дьявол похоти. Дьявол, с которым у меня настоящий договор.

— Рада знакомству, ваше высочество. Меня зовут Либидине, — сказала она, кокетливо помахав рукой и улыбнувшись. Несмотря на скромную форму служанки и приличный вид, эта женщина была дьяволом похоти...

— Дьяволы, как правило, такие.

И всё же взгляните на нашего бога-дьявола запрета...

— Давно не виделись, София.

Пока я стоял как громом поражённый, моя спутница ответила на приветствие без малейшего удивления. София её знает? Почему она меня не предупредила?!

— Для ясности: я понятия не имела, кто она такая!

Конечно не имела. Я другого от тебя и не ждал.

— Что это должно означать?!

Что ты ни разу не была полезной!

— Думаю, нет нужды вдаваться в подробности её власти, — сказал Дайагиас, откинув волосы рукой и глядя на меня сверху вниз. — Мы можем сказать. Это как... запах, который держится вокруг тебя.

— От вас исходит очень глубокая, яркая и тёплая любовь, с лёгкой нотой вины. Вкус весьма приятный. Но для того, у кого якобы есть высшая эльфийка-игрушка или кто регулярно принуждает девочку-дракона, я ожидала бы чего-то куда более... маслянистого. У таких обычно гораздо более вязкий, липкий вкус. — Приложив ладони к щекам, дьяволица выдала свою оценку, словно гастрономический критик разбирал блюдо.

— Поэтому не пытайся нас обмануть. Это всё равно что новичок пытается притвориться перед мастером.

— О, Дайя, не «всё равно». Так оно и есть.

— Ах, и правда.

Безумный до секса принц и воплощение похоти дружно рассмеялись.

Проклятье. Он был прав. Притвориться здесь не выйдет. Но это не значило, что я мог признаться во лжи.

Ложь среди демонов не принималась. Небольшой обман или увод в сторону — одно дело, но откровенная ложь переходила черту. Великая свобода, которую мне дала Прати, держалась на том, что я открыто и честно делился своими действиями и намерениями — по крайней мере, она так думала. Если меня сейчас поймают на лжи, мне грозит не только разочарование Прати, но и вероятность, что в будущем она ограничит мою свободу.

После всего, через что я прошёл, чтобы выбить себе больше свободы, ни за что не позволю так просто оттащить себя обратно к стартовой линии! Нужно как-то их обмануть. Как-то... чёрт, каждый сценарий в моей голове заканчивается моим поражением!

— Странная проблема для пятилетнего ребёнка...

Анте обронила это так небрежно, будто это не был критический... Постойте, вот оно!

Мне было пять лет! Я был просто ребёнком! Ложь, может, и неприемлема, но отчаянная попытка сохранить лицо — другое дело...

— Ладно. Признаю. — Я опустил плечи, будто в отчаянии. — На самом деле... правда в том, что...

— Значит, ты девственник? — Дайагиас усмехнулся.

— Я не это имел в виду. — Изобразив лицо человека, глубоко стыдящегося, я выдал своё абсолютное оправдание. — У меня... ещё не было первой разрядки.

Дайагиас замер.

— А. — На его лице появилось горькое выражение, смешанное с пониманием и сочувствием — и, кажется, с лёгкой виной.

— Ох... — Между тем Либидине облизнула губы, приложив ладони к щекам. По спине у меня пробежала дрожь. Будто меня связали и бросили перед стаей голодных волков.

— Так вот в чём дело... ты ещё ничего не производишь... теперь ясно. — Честно говоря, от его формулировки хотелось провалиться сквозь землю.

Но технически я не лгал. Я действительно спал с Лилианой и Лайлой. В буквальном смысле засыпал рядом с ними. Это было моё алиби. И, наверное, была доля правды в том, что моё тело ещё не созрело до этого этапа. Можно было спорить о значениях слов, но как попытка сохранить лицо это всё равно считалось!

— Прости, Зилбагиас. Наверное, это очень тяжело: иметь такие желания и не иметь возможности их удовлетворить.

— Тогда, ваше высочество, — хихикнула Либидине, — почему бы мне не оказать вам небольшую помощь? — Пока Дайагиас смотрел на меня с извиняющимся видом, она скользнула ко мне, трепеща руками. — Не волнуйтесь, это совсем не будет страшно. Я мигом доведу вас до результата...!

Ничего себе. Глаза у неё налились кровью, дыхание стало хриплым. И теперь, когда я разглядел её ближе, у неё были козлиные зрачки — длинные и узкие. Невероятно жутко. Кто вообще сказал, что эта женщина выглядит скромной и приличной?!

— Нет. — Но Дайагиас тут же схватил её за хвост — который, как я теперь заметил, у неё был, — и потянул назад, заставив дьяволицу подавленно ойкнуть. — Когда мы заключали договор, ты обещала, что будешь любить только меня!

Ого. Никогда не видел Дайагиаса таким напряжённым.

— Да ладно тебе! Ты не можешь ожидать, что я пройду мимо такой аппетитной добычи!

Эй! Я вообще-то прямо здесь!

— Этот мой! — выкрикнула Анте.

Постой, ты правда тоже вступаешь в борьбу?

— Это нечестно! Ты спишь с кем хочешь!

— Ты знаешь, что взамен я делаю всё возможное, чтобы удовлетворить тебя. — На её надутые губы он ответил свирепым взглядом. — Хочешь сказать, я справляюсь недостаточно хорошо?

Либидине захихикала.

— О, кто знает? — Она улыбнулась, а её хвост начал извиваться туда-сюда.

Между этими двоими будто искры посыпались. Атмосфера стала такой, словно вот-вот начнётся дуэль! Что вообще здесь происходит?

— Зилбагиас, — Дайагиас вдруг повернулся ко мне, и в его глазах была твёрдая решимость. — Похоже, у меня появилось дело, которым я должен заняться.

— Л-ладно...

— Но раз уж я пригласил тебя сюда, я не могу просто так отправить тебя прочь по прихоти. Поэтому позволь мне помочь тебе с твоей проблемой.

Пожалуйста, не надо.

— Я дам тебе вот это. — Игнорируя мою безмолвную мольбу, Дайагиас протянул руку, и в ней начало кружиться и сгущаться огромное количество магической энергии. Если честно, это выглядело как фокус: в его руке просто появилась розовая роза.

— Что это?

— Сгущённая магия похоти.

Спасибо, что сразу дал понять: это штука исключительно опасная!

— В ней заключена невероятно сильная чарующая магия Либидине. Неважно, мужчина это или женщина: один вдох — и они будут отчаянно жаждать близости.

Что это вообще за предмет?! И погодите, ты правда вот так прямо рассказываешь мне, в чём сила твоего дьявола?!

В демоническом обществе природу способностей своего дьявола обычно держали в тайне. Конечно, большинство, наверное, и так могло догадаться, что делает магия дьявола похоти, но всё равно...!

— Если воспользуешься этим, точно продвинешься вперёд, — сказал он, пытаясь передать мне цветок так, будто это была обычная конфета.

Я был в ужасном раздрае. Третий принц не только раскрыл мне свою магию, но и буквально отдавал проклятый предмет, который я мог изучить, чтобы лучше понять его способности. Но если я приму его, с учётом моего нынешнего положения, мне придётся использовать это, чтобы «решить» свою проблему за счёт Лилианы или Лайлы. Это было невозможно.

— Но какая прекрасная возможность. Давай же, нарушим несколько табу! Прими магию Похоти и уступи животным страстям... только подумай, сколько силы ты получишь... — прошептала Анте.

Ты, наверное, не ошибаешься...

— Твоё колебание вполне понятно. Именно это и делает поступок нарушением табу. Чем дольше ты медлишь, тем спелее становится этот гнилой плод.

О. То есть если я ещё помедлю, он продолжит созревать?

— Хм? Ах. Ну, полагаю, да.

В таком случае я мог отложить эту мысль на потом. Пока что изучение некромантии должно давать мне силу за счёт нарушения табу. Если эти чувства позже смогут породить ещё больше силы, лучше придержать их до момента, когда ситуация станет совсем неизбежной. Честно говоря, прямо сейчас я не чувствовал такой уж жажды силы. Вот это роскошь.

— Я ценю заботу, — наконец ответил я.

Как мне ему отказать? Немного подумав...

— Но... уверен, если я постараюсь ещё чуть-чуть, то справлюсь сам! — Я сжал кулак и посмотрел на Дайагиаса с собственной решимостью. — Пока у меня не очень получается, но... я чувствую, что уже близко! Если продолжу... у меня выйдет! Поэтому я хочу попробовать сам, без помощи твоей магии!

Что за чушь я вообще несу...?

— Вот как? — Но Дайагиас серьёзно кивнул и убрал руку. — Что ж, это я поднял эту тему. Тогда я уважаю твоё желание. Я прекрасно понимаю твоё мужское стремление преодолеть этот рубеж собственной силой, младший брат. Нет... — Дайагиас улыбнулся. — Товарищ.

И теперь он признал меня другом...

— С нетерпением жду дня, когда ты полностью повзрослеешь. Если возникнут проблемы, смело советуйся со мной. Я приму твою помощь, когда бы она тебе ни понадобилась.

Постойте... я не ослышался? Разве он не хотел сказать, что поможет мне?

— Мы оба получаем силу, даже помогая другим, — хихикнула Либидине. — Разумеется, мы и тебе тоже поможем.

Они продолжают выбалтывать свои секреты! В чём вообще их игра?!

— Наиболее вероятное объяснение — они хотят, чтобы ты осознавал, как действует их магия. Если они черпают силу, втягивая людей в союзники, магическая связь между вами укрепится, когда ты полностью понимаешь, что происходит.

Хочешь сказать, у них может быть вполне законная причина всё мне рассказывать?!

Пока я всё ещё сидел в замешательстве, Дайагиас поднялся и поднёс розу похоти к носу. А затем глубоко вдохнул.

Постойте... он использует её на себе?

Когда из него хлынула волна магии, я увидел, как широко раскрылись его глаза.

— Идём, Либидине.

Это не было просьбой.

— Да, господин, — ответила Либидине, и её глаза словно зажглись, когда она прижалась к нему. Как главный герой пьесы, Дайагиас зажал цветок в зубах, подхватил Либидине и взял её на руки. Дьяволица тем временем обвила руками его шею, а хвостом — ногу.

— Увидимся.

С цветком во рту, произнеся последнюю фразу, Дайагиас исчез со скоростью молнии. Он был настолько быстр, что я не успел за ним уследить; по тускло освещённым коридорам замка отмечали его шаги следы фиолетовой молнии.

В-вау... Так вот что происходит, когда усиливаешь тело магией молнии...

Начинало становиться понятно, как он прошёл через столько битв без единой раны. Сочетание чарующей магии со способностью на такой безумной скорости выпускать магические и физические атаки копьём было чем-то, с чем никто не смог бы справиться. Хотя я видел это своими глазами, раздражало то, что я не мог придумать ни единого способа противостоять ему. А если задержать дыхание, чтобы ничего не почувствовать? Тогда всё сведётся к грубой силе. Но, похоже, запах ещё и усиливает его...

Когда эта буря исчезла, балкон накрыла тишина: остались только мы с Софией. После всего этого испытания я понятия не имел, с чего начать разговор. Собравшись с духом, я повернулся к ней и получил в ответ осуждающий взгляд.

— Надеюсь, у вас скоро получится! Я буду за вас болеть! — сказала она, сжав кулаки.

То есть вот по какому пути ты решила пойти...!

— Думаю, пора мне попробовать алкоголь, — сказал я, отворачиваясь, и с удовольствием услышал, как дьявол сглотнула.

Ты же помнишь, что случилось в прошлый раз, да?!

На этот раз тишина была немного другой.

— Или мы можем просто оставить оба этих разговора позади, — предложил я. — Что скажешь?

— Звучит как план... — София кивнула с отстранённым взглядом.

— Идём домой.

— Хорошо.

Так мы и поднялись. Все эти разговоры о похоти вымотали меня.

†††

Посреди дня Лилиана открыла глаза и пробудилась ото сна, встреченная ярким солнечным светом, пробивавшимся сквозь щели в занавесках. Она перевернулась на кровати. Похоже, просыпаться в это время дня стало для неё привычным распорядком.

Посмотрев в сторону, она увидела: «он» всё ещё спал. Какое-то время она просто смотрела на его спящее лицо.

Ему снова больно.

Осторожно, чтобы не разбудить его, она придвинулась ближе и лизнула его в щёку. Она знала, что её лизания помогают людям чувствовать себя лучше.

Юный демон тихо застонал от щекотки, и его лицо, кажется, немного смягчилось.

— Гав.

Довольно кивнув, Лилиана снова растянулась на кровати. День, как всегда, был ещё слишком ранним, и она снова заснула.

Когда наступил вечер, она проснулась и выбралась из кровати одновременно с «ним».

— Доброе утро, Лилиана.

— Гав!

Особая привилегия Лилианы — получать поглаживания первым делом утром. Хотя «он» улыбался, при этом он всегда смотрел на неё как-то виновато. Она могла только гадать почему. Но никогда особо над этим не задумывалась. В конце концов, она была просто собакой.

«Он» погладил её щёки, макушку, плечи и всю спину. Она виляла хвостом — точнее, просто бёдрами, потому что хвоста у неё не было, — и ждала, пока он закончит.

— Гав! Гав!

Когда их утренний ритуал завершился, они вместе приступили к завтраку. К этому моменту Лилиана уже поспала дважды, так что была очень голодна.

Еда! Еда!

Руки и ноги у Лилианы были довольно короткими, поэтому для неё у самых ног «его» стояла маленькая тарелка. Иногда ей хотелось, чтобы конечности были длиннее, но глубоко внутри было чувство: если это желание сбудется, случится что-то ужасное. Так что в действительности она была довольна своей нынешней долей.

— Ждать.

— Гав!

— Хорошая девочка! Можно.

Лилиана была умной, так что простые команды вроде «ждать» давались ей легко. Как бы вкусно ни выглядела еда, она ждала разрешения «его» и только потом делала первый кусок.

— Ням-ням.

Как вкусно!

Блюдо с овощами на пару было уложено так, чтобы ей достаточно было пользоваться только ртом. У неё была отдельная миска с водой, а в некоторые дни — с соевым молоком или супом.

С края комнаты донёсся смешок.

— Как всегда жалка.

— О, она снова на нас смотрит.

По комнате прошли шёпоты.

Это опять те бледные люди.

Эти приглушённые смешки исходили от группы людей в углу комнаты, которые наблюдали за ней. У них была бледная кожа, белые волосы, красные глаза, длинные уши... и всякий раз, когда она встречалась с ними взглядом, они широко улыбались. Они всегда как будто разговаривали, глядя на Лилиану, но она никогда не улавливала, о чём именно. В конце концов, она была просто собакой.

Эти люди страшные.

Они улыбались, но выражения у них были совсем не добрые. Каждый раз, когда Лилиана видела их, ей хотелось съёжиться. Будто она чувствовала, что они собираются сделать с ней что-то страшное — что-то больное, что-то жестокое. Она понятия не имела, почему ей так кажется. Ей казалось, что, если постараться, она, наверное, сможет что-то вспомнить, но...

А, всё равно.

Она не пыталась. В конце концов, она была просто собакой. Были дела важнее — например, еда прямо перед ней.

Так вкусно! Вот это жизнь!

Возможность набивать рот такими питательными овощами казалась раем. А лучше всего было то, что еда заканчивалась десертом: «он» лично кормил её фруктами.

— Так, открой рот.

— Гав-гав!

Сегодня он дал ей яблоки. Нарезал их маленькими кусочками на один укус и кормил её по одному. Хрустящая текстура, кисло-сладкий вкус, добрый взгляд «его» и мягкая улыбка...

Потрясающе! Это небеса!

Когда они заканчивали есть, «он» снова гладил её по голове, а салфеткой вытирал ей рот. Лилиана невольно гадала, чем заслужила такую благословенную жизнь. «Он» был добрым, всегда гладил её по голове, кормил её и никогда не причинял ей вреда. Она благодарила его за все усилия, с которыми он её защищал, яростно облизывая его лицо.

После еды они часто проводили тихое время. Лилиана смотрела, как лицо «его» становилось серьёзным, когда он садился за стол и, похоже, что-то читал или писал. На самом деле она бы с радостью вообще никогда не отходила от него, чтобы он мог гладить её постоянно, но Лилиана была умной. Она знала, когда не надо ему мешать. Даже если «он» не мог уделить ей внимание, ей было счастливо просто находиться рядом.

Так спокойно... Так счастливо.

По груди разливалось тепло. Будто ей даровали возможность свободно дышать, без уз и помех. Бояться было нечего, и она начала клевать носом.

— Думаю, я отведу Лилиану в ванну.

— Хорошо, спасибо.

Но знакомый высокий голос сразу прогнал сонливость.

Ванна!

Открыв глаза, она увидела, как её манит белая пушистая девушка.

— Пойдём, Лили, идём!

— Гав!

Спрыгнув с дивана, Лилиана бросила на «него» взгляд, говорящий: «я скоро вернусь!» — и затрусила за пушистой девушкой.

Я люблю Гарунью!

Это была её любимая Гарунья. Надёжная старшая сестра, которая всегда держала руку на пульсе происходящего.

— Ой, у тебя юбка волочится. Секунду. — Гарунья опустилась на колени и подвязала одежду Лилианы, пока та стояла неподвижно, как статуя, позволяя пушистой женщине работать. В конце концов, она была хорошей собакой. — Всё! Идём!

— Гав!

Она затрусила вслед за Гаруньей.

Лилиана любила ванны. Они были тёплыми и приятными. Но сегодня по дороге в ванну они сделали небольшой крюк.

— Лайла, у тебя скоро перерыв? — позвала Гарунья.

— Ах, да. Я только что закончила.

Чуть глубже в замке, чем комнаты, где жил «он», находилась небольшая, беспорядочная комната. Стройная молодая женщина в форме служанки отложила утюг и со вздохом вытерла пот со лба.

Лайла! Её я тоже люблю!

Это была ещё одна из любимых людей Лилианы. По крайней мере... Лилиана думала, что она человек. Почему-то эта женщина иногда превращалась и становилась огромной. В Лайле чувствовались доброта и мягкость, но вместе с тем и ощущение, что она может быть немного опасной. И всё равно её словно нельзя было оставлять одну. Лилиана думала о ней как о младшей сестре.

— Я веду Лили в ванну. Пойдёшь с нами?

— Конечно. Дай мне минуту. — Унеся корзину с бельём вглубь комнаты, Лайла присоединилась к ним.

Втроём они направились в ванну.

— Теперь ты не только летать можешь, но и читать с письмом у тебя стало очень хорошо. Госпожа уже признала, что ты отлично ладишь с хозяином, так что... думаю, тебе больше не обязательно переживать из-за глажки.

— Д-думаю, да. Но у меня это правда хорошо получается... и мне было бы неспокойно думать, что все остальные стараются и работают, пока я ничего не делаю.

— Похоже, тебе есть чему поучиться у Лили. Она только ест и спит.

— Думаю, Лилиана немного особенная...

Лилиана не понимала болтовню двух подруг, пока они раздевались. В конце концов, она была собакой. В лучшем случае она узнавала своё имя, когда оно звучало.

Ванна! Ванна!

И они вошли в ванну.

— Стой спокойно, Лили!

— Гав! Гав-гав!

Хотя ванну она любила, шампунь ненавидела. Когда он попадал в глаза, всегда было больно.

Гораздо больше ей нравилось просто прыгнуть в воду, и, если появлялась возможность, она бросалась именно туда, но Гарунья была очень-очень сильной. Против неё Лилиана была беспомощна. Так что Лилиане ничего не оставалось, кроме как, как всегда, терпеть обычное мытьё.

Зато после этого её ждала прямая дорога в рай.

— Гав...

— А-а...

Плавать в воде было так приятно. Гарунья и Лилиана обе раскинулись в воде звёздочками. Лайла же, наоборот, кажется, любила сидеть у края ванны, опустившись так, что половина лица скрывалась под водой.

Хорошенько прогревшись, они выбрались из воды, и Гарунья с Лайлой её вытерли. Затем, вернувшись в комнату, они приступили к ночной трапезе. Лилиана снова съела свою тарелку овощей на пару, «он» покормил её фруктами с руки, а потом она свернулась на диване и начала дремать.

Как счастливо...

Но затем наступала часть дня, которую Лилиана ненавидела.

— Ладно.

Сигналом было то, что «он» доставал меч и с помощью костей, которые носил на себе, создавал длинное древко. Напряжение, каждый раз появлявшееся у него на лице, разбивало сердце Лилианы.

Они были на плацу.

— Как всегда полон сил, — сказала красивая рогатая женщина в одежде, подходящей для упражнений.

Я её ненавижу. Она страшная.

Хотя лицо женщины было поразительно похоже на лицо «его», выражение и аура были совершенно другими. Именно она всегда причиняла «ему» боль. Лилиана не могла не бояться её. Кажется, её звали Пратифья, но Лилиане было трудно это запомнить. Имя было слишком длинным, да и сама женщина Лилиане не нравилась. Однажды Лилиана попыталась залаять на неё, чтобы напугать и заставить оставить «его» в покое, но хватило одного взгляда, чтобы Лилиана поняла: она не на своём уровне. С тех пор присутствие этой женщины заставляло Лилиану нервничать.

— Сегодня я правда уложу тебя в землю.

— О, как мы осмелели. Тогда буду ждать с нетерпением.

С жестокими улыбками они начали свой жестокий поединок. Медленно, но верно ран у «него» становилось всё больше. Пратифья тоже получала раны, но всякий раз, когда «он» что-то пытался сделать, одна из её ран исчезала. И каждый раз после этого «ему» становилось ещё больнее.

Лилиана даже не пыталась понять, почему так происходит. В конце концов, она была просто собакой. Но она понимала: «ему» очень больно, и виновата в этом Пратифья.

Лилиана заскулила. Хотя Гарунья удерживала её, не давая броситься к «нему», Лилиана вскоре поняла, что Гарунье от этого тоже больно. То же самое относилось и к Лайле, которая смотрела, стоя ещё на шаг позади них. Если им всем это так не нравилось, почему они не вмешивались? Это было слишком грустно...

— Г-гух... — Наконец «он» достиг предела и упал на колени. В тот же миг Гарунья отпустила Лилиану.

— Гав-гав! — Лилиана побежала к «нему» изо всех сил. Всем, что у неё было, она принялась облизывать все места, где «ему» было больно. Так «ему» станет лучше. Она это знала.

— Как всегда спасибо, Лилиана, — сказал он с тихим смешком... улыбаясь как всегда.

Почему ты улыбаешься? Как ты можешь быть таким счастливым? Разве тебе не больно? Разве тебе не тяжело?

Всё, что Лилиана могла сделать, — жалобно заскулить. В конце концов, она была просто собакой.

Затем её оттащили, и «его» снова начали избивать. Как бы мирна и счастлива ни была её жизнь, такие моменты Лилиана ненавидела.

Спустя, как ей показалось, целую вечность, это мучительное время наконец подошло к концу. Они снова быстро приняли ванну, снова поели, а затем вернулись в комнату отдыхать. Когда небо начало светлеть, она забралась в постель и приготовилась снова спать.

— Спокойной ночи, хозяин.

— Ночи.

После того как слуги ушли, остались только Лилиана и «он».

— Ух, я вымотан... как обычно. — Он вздохнул. Полностью расслабившись, он похрустел шеей из стороны в сторону, а затем обнял Лилиану. — Пора спать.

— Гав.

Прижавшись ближе, она потёрлась о него лицом.

Так хорошо.

Самые счастливые мгновения Лилианы были в объятиях «его».

— Спокойной ночи, Лилиана.

— Гав.

Перед сном он уже начал клевать носом за чтением. Наверное, правда довёл себя до предела. С Лилианой в объятиях «он» уснул почти сразу.

А вот Лилиана не особенно устала: она довольно много времени проспала на диване. Поэтому у неё было достаточно времени, чтобы вблизи рассматривать спящее лицо «его».

Но хотя сначала сон у него был мирным, вскоре лицо начало болезненно кривиться, и из него вырывались тихие стоны.

Ему снова больно...

Она снова лизнула лицо «его».

— М-м... Кл... эр...

«Он» крепко сжал её, настолько крепко, что уже начинало болеть.

Не плачь. Всё хорошо. Лицо Лилианы снова опечалилось. Она осторожно подалась выше и накрыла его губы своим ртом, делясь с ним своим теплом. И тогда мирное выражение вернулось на его лицо.

Хорошо. Лилиана облегчённо улыбнулась. Я так тебя люблю. Она снова прижалась к щеке «его». Я люблю тебя, Алекс. Окутанная его теплом, она отдалась миру снов.

В объятиях самого любимого человека, видя сны о нём.

†††

Я резко проснулся, разбуженный звуком собственного храпа. Хотя я был уверен, что видел сон, стоило мне открыть глаза — и я уже не мог вспомнить, о чём он был. Такое случалось часто.

Кстати, Анте, ты вообще видишь, что происходит в моих снах?

— Зависит. Иногда вижу только бессвязную чепуху или мешанину эмоций, а иногда — яркие образы. Кстати, сон, который ты только что видел, закончился тем, что ты был весь в конском навозе.

Ох. Стоило это услышать, как ко мне резко вернулось воспоминание. Тот раз, когда Клэр устроила яму-ловушку с конским дерьмом. Естественно, тогда я страшно разозлился. Но теперь мог оглянуться назад и только ностальгически посмеяться.

Я посмотрел в окно и увидел, что снаружи всё ещё светло.

— Гав?

Глянув в сторону, я обнаружил Лилиану, которая смотрела на меня с таким видом, будто спрашивала, почему я проснулся.

— Прости, я не хотел тебя будить.

Пока я гладил щёки Лилианы, она подвинулась ближе и начала тереться о меня лицом. Какая милашка... Вот я лежу в кровати с прекрасной полуобнажённой высшей эльфийкой, а первая мысль в голове — что она милая, как домашний питомец. Возможно, я был безнадёжен. Хотя сердце у меня всё ещё человеческое, отрицать, что тело теперь демонское, наверное, уже нельзя. Неужели тело настолько влияет на разум?

— Ты уверен, что не переоцениваешь добродетель человечества? По-моему, люди как раз чрезвычайно хорошо приспосабливаются к любой ситуации.

И только-то?

В любом случае проснулся я в довольно странное время. Видимо, я лёг рано из-за того, насколько был вымотан после тренировки. Поскольку Лилиана исцелила всю мою усталость, это, наверное, объясняло, почему я проснулся сейчас. Впервые за долгое время мне довелось тренироваться с Прати в замке, и я увлёкся. Но я начинал постепенно разбираться в этих тренировках, где разрешалась магия. Я привыкал справляться с тройным вооружением Прати, проклятием боли и даже её Копьём пустоты, Репида Скиас.

Тем временем росло и моё мастерство в некромантии и манипуляции костями с помощью магии. Так что с помощью души того опытного человеческого солдата моя физическая защита становилась довольно крепкой. Продавить все её атаки и чисто ударить по рогам Прати — после этого на её лице было такое впечатляюще запоминающееся раздражение.

— Ты становишься... гораздо сильнее. С пугающей скоростью...!

Ну, пожалуй, справедливо. Для демона, которому, возможно, уже больше ста лет, проиграть пятилетке — пусть даже собственному сыну — должно быть довольно обидно. Но в её выражении, кажется, была и тень гордости.

Однако единственная причина, по которой я смог так хорошо держаться против Прати, заключалась в том, что я знал её магию как свои пять пальцев. Если бы меня поставили против другого демона уровня эрцгерцога, равного Прати, мне пришлось бы сражаться осторожно, потому что я понятия не имел бы, что он может выкинуть. И эта лишняя осторожность сама по себе отвлекала бы. Максимум две родовые магии, минимум одна уникальная власть, дарованная договором с дьяволом, возможно больше — в зависимости от заключённых договоров... У демонов просто слишком много оружия в распоряжении.

— У тебя тоже есть родовые магии и магия Ограничения. Даже если противник узнает о них, ему всё равно придётся туго. Победить тебя в бою сведётся к его собственной физической способности. Конечно, если ты пойдёшь ва-банк, Ограничение станет Запретом, а к этому ты добавишь ещё некромантию и святую магию. У тебя самого достаточно тайного оружия. — Анте рассмеялась. — На данный момент ты, как правило, проигрываешь, когда она замечает слабое место в твоей костяной броне и пробивает защиту. Кроме того, она попросту выматывает твою выносливость. Способность сосредотачивать всю магию в одной точке полезна, но твоё внимание слишком часто уходит в атаку, и она этим пользуется. И ты, и твой враг способны воспринимать тонкие движения магии, так что ты не можешь позволить себе размахивать ею небрежно, как тогда, когда был человеком. Старайся применять её скромнее.

Легко тебе говорить.

Но вообще-то она была права. Мне придётся быть осторожным.

— Бог-дьявол предлагает тебе совет. Ты должен быть бесконечно благодарен!

Я прямо чувствовал, как Анте в моей голове развалилась поудобнее и самодовольно важничает.

Наш маленький обмен прервал милый урчащий звук. Лилиана заскулила и посмотрела на меня умоляющими глазами. Оставалось только предположить, что она проголодалась. Поскольку прошлой ночью я был так вымотан, возможно, после последней еды забыл дать ей десерт. Может, она не наелась.

— Тогда давай что-нибудь съедим.

— Гав!

Раз я начал день рано, мог какое-то время не спешить. Я давно не наслаждался солнечным светом; может быть, стоило этим заняться.

— Доброе утро, дорогой.

Спустя немного времени после того, как я попросил одного из слуг-дьяволов принести нам еду, Лайла вошла с завтраком, краснея.

— Доброе утро, Лайла. Тебе нормально вставать так рано?

И в землях Рейдж, и здесь, в замке, Лайла, похоже, всегда просыпалась раньше меня. Маленький принц начинал за неё переживать.

— Да. Похоже, для моего тела лучше вставать так рано, — ответила она, сжимая руки, чтобы показать бодрость. Для белого дракона солнечный свет, видимо, был полезен. Так что она просыпалась вот так, сверхрано по демоническим меркам, и сразу принималась за работу.

Когда король тёмных драконов передал её мне, под её глазами были жуткие тёмные круги, будто она ни дня в жизни не спала.

— Но теперь здесь достаточно тихо, чтобы я могла спокойно спать, — сказала она с лёгкой улыбкой. От той истомлённой девушки не осталось и следа: теперь её сменило здоровое, полное жизни лицо. Похоже, когда она жила в их пещере, драконы нарочно шумели или тыкали в неё, чтобы разбудить.

Я не мог не удивляться, что после всего пережитого там она всё ещё оставалась психически целой. Хотя с оговоркой, что теперь она связана службой мне, я не мог быть счастливее от того, что теперь она сможет прожить свои дни в мире.

Итак, обед. На этот раз действительно примерно посреди дня.

— Гав, гав!

Лилиана радостно набивала рот фруктами и изрядно измазала лицо. Пока служанки-ночные эльфийки все были на перерыве, казалось, Лилиана могла расслабиться чуть больше обычного. Как и Лайле, солнце, наверное, шло ей на пользу — всё-таки она высшая эльфийка. Её некогда глубоко загорелая кожа теперь стала белой как полотно...

— Думаю, пойду прогуляюсь. Хочешь со мной, Лайла?

— С радостью.

— Гав! Гав-гав! — Стоило произнести слово «прогулка», как Лилиана начала чуть ли не скакать по стенам.

Вместе с Лайлой мы отправились на прогулку по раннему дневному замку. Идя по коридорам, мы время от времени мельком видели замковый город, и это навевало воспоминания о нашей поездке в земли Рейдж. Интересно, чем сейчас занимаются три идиота? Где их поселили? Может, позже спрошу у Софии.

— Если подумать... я никогда толком не посещал замковый город. Кроме видов отсюда сверху и прохода через него, я ни разу его не осматривал.

— Ни разу?

Лайла ответила на моё бормотание, склонив голову. Кивнув, я протянул руку к её шее и положил ладонь на чокер Конектуса вокруг её шеи.

Мне трудно испытывать хоть какой-то интерес к демоническому городу.

В отличие от первых дней после перерождения, теперь я понимал важность информации... но всё равно мне было совершенно наплевать на это место, и настоящего желания туда идти не возникало.

— То, что ты занят, тоже часть причины, верно? — голос Лайлы прозвучал в глубине моего сознания.

Когда дело касалось тайных разговоров, ничего идеальнее Конектуса не существовало. Звукоизолирующий барьер иногда решал задачу, но поставить его было, по сути, всё равно что крикнуть: «мы ведём приватный разговор». А возможность говорить через Конектус прямо во время прогулки была ещё одним огромным плюсом.

И поскольку для этого нужно было держать руку у неё на шее, со стороны это хорошо маскировалось под флирт или что-то подобное. Впрочем, если бы я постоянно держал руку вокруг её шеи, это выглядело бы довольно странно, так что я перешёл к тому, чтобы гладить её лицо. Лайла ответила улыбкой, накрыла мою руку своей и сжала.

Верно. Наверное, занятость тоже была частью причины.

Хотя рост рогов помог дать мне больше свободы, тренировки и учёба почти не оставляли свободного времени. Я едва успевал проживать каждый день.

— Странное чувство. С тех пор как ты родился в этом замке, прошли годы... — Лайла перевела взгляд на замковый город, и лицо её стало глубоким. — Мы жили в одном месте, не зная друг о друге... — За этими словами прятались образы глубокой тёмной пещеры.

Я тоже никогда не мог представить, что такое возможно. Что в замке окажется кто-то, кого я смогу пустить в сердце и кто поможет мне нести моё бремя... Я думал, что должен нести всё сам.

— Если я могу хоть что-то сделать... — в её глазах зажёгся сильный свет, — скажи мне. Я помогу.

...Спасибо.

— И, разумеется, я тоже здесь! — внезапный рёв Анте вздрогнуть заставил и меня, и Лайлу.

Это был побочный эффект Конектуса. Поскольку он соединял мою душу с душой Лайлы, Анте — как бесполезная нахлебница в моей душе — естественно могла вмешиваться в разговоры.

— Нахлебница?! Ничего подобного! Я просто экономлю энергию!

Да? Тогда почему это всегда выглядит так, будто ты развалилась как принцесса?

— Хмф. Подумать только, когда-то эта душа принадлежала только мне. Невероятно!

Лайла тихо усмехнулась, почти извиняясь. То, что в её поведении не было ни стеснения, ни зажатости, заставило улыбнуться и меня.

Лилиана тихонько заскулила, глядя на меня снизу, сидя у моих ног.

— О, точно. Прости.

Когда мы разговаривали так, Лилиана полностью выпадала из происходящего. Поэтому в извинение я взял её на руки.

— Может, как-нибудь сходим посмотрим город.

— Проверить трёх ид... Альбу и остальных? — Я называл их «тремя идиотами» так часто, что Лайла тоже начинала перенимать привычку.

— И это тоже, но просто осмотреться, кажется, будет не лишним. — Узнать планировку столицы врага лишним не могло. Во время налёта на замок у меня, конечно, не было на это времени, зато теперь было. — Может, снова пройдёмся по лоткам с едой.

— Это... было бы прекрасно. — Её лицо озарила яркая улыбка; вероятно, она вспомнила наше маленькое свидание в землях Рейдж.

Анте начала тихо смеяться.

Что такое?

— О, ничего. Надеюсь, вы двое хорошо повеселитесь.

Мы продолжили прогулку по коридорам замка. Воздух был свежим и уже обещал зиму, но солнечный свет согревал достаточно, чтобы было комфортно. Солнце и правда было великолепно. Поскольку в это время порождения тьмы обычно крепко спали, в коридорах нам в основном попадались зверолюди.

Рядом со мной шла Лайла в человеческом облике, а Лилиана возбуждённо приплясывала. Если не обращать внимания на то, что я принц... и на то, что у Лилианы не хватает четырёх конечностей, можно было почти забыть, что мы в замке.

Вскоре мы оказались у моего любимого места отдыха — во внутреннем саду.

— Гав-гав!

Лилиана счастливо носилась по траве, наслаждаясь солнцем на коже. Мы с Лайлой сели на скамью и смотрели, как Лилиана играет. Вскоре Лайла наклонилась и положила голову мне на плечо, от чего мне стало тепло. Честно говоря, меньше всего я ожидал в замке, полном демонов, вот таких мирных мгновений.

Сейчас, в эту минуту, я знал, что пренебрегаю множеством обязанностей, которые требовали моего внимания. Но такое время мне всё равно было нужно. Если я хочу быть топливом для пламени мести, это топливо всё равно надо пополнять, когда требуется. Давным-давно, во времена героя, я только ел и спал. Даже мысли не проходили отбор. Теперь моё сердце могло отдыхать. Именно благодаря этому я мог продолжать сражаться.

Было так тихо. Сегодня здесь никого? Топазия ведь не прячется тут снова? Я сосредоточил взгляд, но не увидел признаков странных магических явлений. Никакая магия сокрытия не работала, спящих принцесс тоже не было. Из живых существ я видел только драконьи патрули далеко-далеко в небе.

Опустив взгляд обратно, я увидел Лилиану, лежащую в траве и глядящую на цветок, увядший от холода. Как и следовало ожидать, открытый сад вроде этого к зиме из живого места превращался в довольно унылое. Но стоило Лилиане лишь чуть-чуть ткнуть цветок носом, как увядшее растение ожило прямо у нас на глазах. Одного её присутствия хватало, чтобы творить такие маленькие чудеса. Титул «святая» действительно ей подходил.

Однако я знал, что этот цветок ядовитый. Точно ли можно подпускать к нему Лилиану? Ей не навредит?

Рядом со мной Лайла смотрела полуприкрытыми глазами, с мягкой улыбкой на лице.

— Если устала, можешь поспать.

— Ах, нет, всё хорошо. Я не устала. — Её глаза тут же распахнулись, и она смущённо рассмеялась.

— Ты достаточно спишь? Не нужно себя заставлять.

— Да, со мной всё в порядке. Спасибо за заботу.

— Если что, можешь ложиться чуть раньше.

— Это... — Она начала хмуриться. — Если... возможно... я...

— М-м?

— Если возможно... я хочу проводить с тобой как можно больше времени. — Сказав это, она густо покраснела, но я не мог представить, что выглядел намного лучше: почувствовал, как у меня самого нагреваются щёки.

Что вообще эта девушка говорит?!

— А-а-а! Что это за лицо?! Если тебя кто-нибудь таким увидит, твоя девственность раскроется!

Заткнись! Это здесь вообще ни при чём!

Но поддразнивание Анте помогло мне немного прийти в себя.

— О-ох... — Даже так лучшее, что я смог сделать, — кивнуть в ответ.

И тут за спиной раздались мягкие шаги.

— Надо же, кого я вижу. — Голос, похожий на скрежет металла о металл, окликнул нас. — Неужели его высочество Зилбагиас.

Обернувшись, я увидел крупного мужчину, с головы до ног одетого в чёрное, который вышел из темноты коридора. Его ледяные голубые глаза впились в меня.

— Прошло немало времени. Воистину, рад снова вас видеть.

Передо мной стоял Оруфен, король тёмных драконов.

†††

Чувства Лайлы к Зилбагиасу нельзя было выразить одним словом. Благодарность, уважение, сочувствие, жалость, сожаление... положительные и отрицательные эмоции сплетались в сложный узор. Эта мешанина чувств превращалась в спутанный комок. На данный момент в ней росла глубокая привязанность к нему. Может быть, это была разновидность зависимости или волнение тайной сообщницы. Как бы то ни было, сама Лайла не была уверена в причине.

Но он ей понравился. Для неё он был символом надежды. Зилбагиас сумел заполнить дыру в сердце Лайлы после того, как мечта о том, что отец её спасёт, была разбита.

Не проходило и дня, чтобы Зилбагиас не занимал её мысли. С самого момента пробуждения он всегда был у неё в голове. Как она может поддержать его? Как помочь ему? Как облегчить его страдания?

Нет, даже во сне она чаще всего видела именно его. Ужасные кошмары о принце, выставляющем напоказ отрубленную голову её отца, наконец утихли после прощания с душой отца. Вместо них ей снились дни, проведённые с родителями — в человеческом облике — и Зилбагиасом. Сны о том, как Зилбагиас летит на ней, пока она парит в небе.

Сны о том, как они вместе с принцем греются на солнце. Все её сны стали мирными и нежными. Когда кошмары закончились, она смогла расслабляться и спать без тревоги.

А затем, на днях, Конектус связал их сердца. Коснувшись его души напрямую, она уже не смогла сдерживаться.

Он был изорван в клочья. Душа Зилбагиаса... нет, Алекса. Первым в голову пришёл образ человека, который опирается на меч, чтобы стоять, но всё равно решительно идёт вперёд через пламя по разбитой, разорённой земле. Это произвело на неё глубокое впечатление.

До тех пор она думала о нём как о сильном человеке, достойном звания героя. Представляла душу, пылающую страстью, стальное сердце и непоколебимую волю. По иронии, её воображение было не так уж далеко от истины. Адское пламя его мести обуглило то, что осталось от души. Время лишь отточило клинок, в который превратилось его сердце, упрямо нацеленное только на уничтожение тьмы. И сколько бы он ни страдал, он ни разу даже не склонился.

Но всё равно это было искривлённое, хрупкое, сшитое из лоскутов нечто. Нельзя было сказать, когда любая мелочь заставит всё рухнуть. Он не был ни отстранённым принцем демонов, ни бесстрашным героическим спасителем. Проще говоря, он был человеком. Человеком, который потерял всё и использовал гнев и скорбь как топливо, чтобы продолжать идти, отчаянно заставляя себя ставить одну ногу перед другой. На самом деле он с радостью выбросил бы собственную жизнь, если бы это значило защитить тех, кого он любит. И всё же он был здесь. Вынужден играть роль жестокого, бессердечного принца демонов.

Она не могла вынести мысли о том, чтобы оставить его. Эта мысль владела её сердцем. Он спас её, и потому она хотела найти способ спасти его. Разумеется, его изорванная душа не отменяла того факта, что он был опытным солдатом. Мысль о том, что она спасёт его, была в лучшем случае самонадеянной. Но даже так она хотела помогать ему чем сможет. И, быть может, когда-нибудь, если это вообще возможно, оставить все битвы позади и жить с ним мирно — вместе.

Таково было её желание.

Поэтому Лайла была бесконечно благодарна за такие дни, как сегодня. После того как время в землях Рейдж измотало его, он вернулся в замок, где его снова втолкнули в роль принца. Он постоянно работал над приготовлениями к падению королевства и снова и снова терпел издевательства на тренировках, которые в последнее время стали ещё жёстче. Кроме того, в короткие минуты передышки его мучили мысли о грядущей войне или о том, что делать с человеческими рабами, которых он привёз. В конце дня усталость просто выключала его. И этот самый Зилбагиас, страдавший изо дня в день, сейчас сидел рядом с ней и смотрел в небо так, будто у него не было ни единой заботы.

Сидеть рядом с ним на скамье, слушать его ровное сердцебиение — одного этого было достаточно, чтобы грудь Лайлы наполнилась теплом. Скажи Лайле совсем недавно, что в её будущем возможна такая расслабленная сцена, она ни за что бы не поверила.

Я люблю тебя. Я обожаю тебя. Даже без Конектуса, передающего её мысли, эти чувства наполняли её какой-то невыразимой радостью.

— Прошло немало времени. Воистину, рад снова вас видеть.

Но этот скрежещущий голос сорвал с неё блаженство. Будто кто-то вылил ей на голову ведро холодной воды. Почему этот голос — источник всех её прошлых страданий — должен был появиться именно здесь? Ей даже не нужно было смотреть. Зловещее присутствие за спиной ни с чем не спутать.

— О, какое совпадение, Оруфен. — В одно мгновение маска высокомерного принца демонов снова была на месте. — Что тебе нужно?

— Ах, ничего столь официального. Я просто случайно заметил вас, проходя мимо, и захотел поздороваться. — Его скрежещущий металлический голос сопровождался приближающимися шагами. Этот звук исходил от босых ног — обычной привычки драконов, принимающих человеческий облик. Теперь Лайла воспринимала обувь как нечто само собой разумеющееся, так что вид был в чём-то забавным.

Наконец крупный мужчина, окутанный чёрным одеянием, вошёл в край её поля зрения. Когда он посмотрел на неё сверху вниз, она робко ответила взглядом. Увидев, насколько они близки друг с другом, Оруфен остолбенел, будто решил, что глаза его обманывают.

А Лайла тем временем...

И это всё, чем он был?

Ей почти стало досадно. Прежде Оруфен казался огромной горой, закрывающей горизонт, тёмной тучей, заслоняющей небо. Но теперь, пусть он всё ещё производил впечатление силы, эта сила не была настолько подавляющей, чтобы порождать отчаяние. Он был не зловещим великаном, готовым раздавить её по прихоти, а просто крупным мужчиной. Хотя, возможно, такой взгляд был результатом того, что тепло Зилбагиаса всё ещё было рядом с ней. Она чувствовала, как нервы постепенно расслабляются.

Так вот и всё.

Лайла уже не была той девочкой, которую знал Оруфен. Теперь у неё были магия и знания, унаследованные от отца, любовь, подаренная ей Зилбагиасом, и, прежде всего, самоуверенность, рождённая крыльями, которые могли унести её в небо. Всё это сплелось в её сердце и превратило Оруфена из неостановимого и иррационального стихийного бедствия в реальную, но управляемую угрозу.

Слова тех, у кого великие способности к магии, сами могли становиться проклятиями или благословениями. Тёмные драконы постоянно забрасывали её оскорблениями. Они называли её «бесполезной» и «грязной предательницей», разрушая любое подобие самоуважения, которое у неё могло быть.

Но Зилбагиас смёл всё это, назвав её прекрасным и великолепным драконом. Это придало ей смелости, выходящей за пределы простой уверенности в себе. Это утвердило её личность как белого дракона.

И всё же Лайла опустила взгляд. Она уже давно перестала дрожать от страха из-за него, но решила, что сейчас правильно будет показать покорность.

— Понятно. Как любезно с твоей стороны, — ответил Зилбагиас так, будто то, что Оруфен просто подошёл поприветствовать его, было лишь скучной формальностью. Подходяще высокомерный ответ. Лайла хотела верить, что он так же раздражён тем, что присутствие Оруфена испортило их приятное время.

— Похоже, мой дар пришёлся вам по вкусу. Я рад это видеть, — осторожно произнёс Оруфен, оглядывая Лайлу сверху вниз.

— Да, я более чем доволен, — небрежно сказал Зилбагиас, притягивая Лайлу ближе. Но на этом он не остановился. Он положил руку на щёку Лайлы, поворачивая её лицом к себе.

— Ах...

Но прежде чем она успела зачароваться его сияющими красными глазами так близко, он наклонился и поцеловал её в щёку. Потеряв дар речи, Лайла почувствовала, как лицо начинает гореть, а её фарфорово-белая кожа тут же густо покраснела.

— Как видишь, мы довольно сблизились.

— П-понимаю... — машинально ответил Оруфен, словно в оцепенении. Будто его бросили в море звёзд, и он был совершенно не способен понять, что происходит перед глазами.

Впрочем, этого следовало ожидать. Когда тёмные драконы сдали Лайлу на попечение принца, они ожидали — и даже надеялись, — что он будет обращаться с ней жестокостью, превосходящей всё, что они сами показывали девочке.

«Он ещё не созрел, а уже пристрастился к женщинам других рас».

«Он украл высшую эльфийку у ночных эльфов и разрушил её личность».

«Потом отнял у неё ноги и заставил изображать собаку. Несомненно, он извращенец».

Тогда он был знаменит как чудовище среди чудовищ. Тёмные драконы ликовали от одной мысли, что принц совершит с Лайлой такие мерзости, какие им и не снились. Но вместо того чтобы наказать её вместо Фаравги, он поставил её на почётное место и даже начал обучать полёту.

«Не будь глупцом. Она никак не может быть ему полезна».

«Проклятие увядания мучило её с детства. Сомневаюсь, что она вообще способна взмахнуть крыльями».

«Когда он поймёт, насколько она бесполезна, его отношение изменится».

Они и представить не могли, что она станет полезной союзницей без помощи других драконов. Тёмные драконы насмехались над его тщетными попытками выжать из неё хоть каплю смысла. Честно говоря, тогда её «лётная тренировка» была тренировкой только по названию. Лучшее, на что она была способна, — пробежать и немного планировать. Жалкое зрелище. Патрулируя небо над замком, тёмные драконы смотрели на её «тренировки» и смеялись над её промахами.

Но однажды она вдруг уловила суть. Ни с того ни с сего поднялась в воздух так, будто делала это много лет.

«Что это за трюк?..»

Оруфен не мог поверить. Как она научилась летать? Как она может так хорошо пользоваться драконьим телом после того, как большую часть жизни её насильно держали в человеческом облике?

«Невероятно!»

Сколько драконов вообще когда-либо могли научиться полёту самостоятельно? Хотя он сразу заподозрил помощь прежних союзников белых драконов, дальнейшее расследование не обнаружило никаких следов их вмешательства.

Вскоре после этого Зилбагиас отправился в родовые земли, взяв Лайлу с собой. А буквально на днях дракон, доставлявший груз в земли Рейдж, сообщил, что Лайла летала с Зилбагиасом на спине.

«Невозможно! О чём он думает?!»

Сначала Оруфен не поверил. Но непрерывные донесения быстро превратили его неверие в изумление. Разумеется, под вопросом был здравый смысл Зилбагиаса. Он убил её отца. Почему он пытается на ней летать?! Он думает, падение с такой высоты оставит только царапину? Он настолько глуп?

И тогда Оруфен понял, что оказался в ужасном положении. Вопреки его ожиданиям, Лайла стала не объектом для мучений, а возлюбленной принца. Одно дело, если бы она осталась бесполезной и глупой, но всё изменилось: теперь она могла летать.

«Это очень плохо».

Оруфен был тёмным драконом. Если его подвергали различным унижениям, он не успокаивался, пока не отомстит. У него не было причин думать, что все остальные не разделяют эту идеологию. И он прекрасно знал, насколько сильно Лайла его презирает.

«Если Лайла просто выжидает, пытаясь заслужить его доверие...»

Как именно выглядел худший сценарий?

«Очевидно! Будь я на её месте, я бы поднял Зилбагиаса на огромную высоту и сбросил насмерть. Затем заявил бы, что так приказал Оруфен, и сбежал бы в Альянс!»

Даже если Оруфен смог бы доказать, что обвинение ложное, это всё равно нанесло бы непоправимый ущерб его отношениям с демонами. Он мог бы заявить, что Зилбагиас сам виноват, раз позволил Лайле себя обмануть, но не было никаких гарантий, что этого хватит. Дело было не в том, кто виноват, а в том, кто уязвим.

Будь он сам демоном, он с радостью воспользовался бы шансом ударить по главе драконов. В последнее время замок стал казаться тесным. Из-за этого среди демонов начались разговоры о том, как эффективнее использовать пространство. И, разумеется, огромную часть замка занимала пещера драконов. Не было сомнений, что они воспользуются случаем, чтобы урвать то немногое, что осталось у драконов. Тем более что оправдание найти было бы нетрудно.

«Оруфен промыл Лайле мозги, чтобы она убила принца».

«Или он подарил принцу того, о ком знал, что она опасна, притворившись, будто она безвредна».

«Даже если это не так, Оруфен должен быть поразительно глуп, раз не заметил, что она всё это время ждала шанса отомстить».

Как бы хорошо ни обернулось для Оруфена, даже лучшие возможные сценарии заканчивались крахом его авторитета как короля тёмных драконов.

Однако оставалась вероятность, что слухи о привязанности Зилбагиаса к Лайле сильно преувеличены. Если он сохранял вокруг неё хотя бы немного осторожности, им, возможно, удалось бы избежать худшего исхода. Поэтому Оруфен должен был своими глазами оценить ситуацию. Случайно заметив, как принц сидит в саду во время патруля, Оруфен спустился в человеческом облике, чтобы увидеть всё самому.

Нет... всё безнадёжно...

Увидев, как они сидят рядом на скамье и флиртуют словно настоящие влюблённые, Оруфену захотелось закричать.

Ты настолько глуп?! Ты убил её отца! Такая ненависть к тебе никогда не сможет стать любовью!

Если бы мальчик не был принцем демонов, Оруфен уже орал бы на него. Но, разумеется, поскольку о Конектусе публично не объявляли, Оруфен не знал, что их сердца были соединены.

Почему никто не вмешивается?! Они все идиоты?!

Иной вывод он сделать не мог.

И чем дольше он наблюдал за ними, тем невероятнее становилась картина. Зилбагиас производил впечатление прямого, общительного человека. Лайла, покрасневшая и положившая голову на плечо принца, выглядела просто юной влюблённой девушкой.

А самым тревожным была её реакция на новую встречу с Оруфеном.

Она... не боится?

Признав его взглядом, она просто отвела глаза. Хотя она пыталась вернуться к своему слабому и робкому образу времён пещеры, специализацией Оруфена было распознавание отрицательных эмоций. Он легко мог сказать: в ней не было ни крошки страха.

И это не просто наглость, выросшая под влиянием принца.

Если бы дело было в этом, её реакция была бы более высокомерной. Вместо этого она просто старалась не привлекать к себе внимания, ничего не делая, — словно прекрасно понимала, что сейчас не время и не место вмешиваться в разговор. Дни, когда всё, что она могла, — дрожать от страха и молить о прощении, были не так уж далеко. А теперь она спокойно и рационально оценивала ситуацию, одновременно подстраивая поведение под обстоятельства.

Лайла перед ним была совершенно не похожа на ту, что он знал. Осознание этого породило у Оруфена страшное предчувствие.

— Это всё? — неприкрытое раздражение Зилбагиаса вернуло Оруфена в реальность. — Как видишь, сейчас я довольно занят, — сказал он, обнимая Лайлу за плечи.

Да чёрта с два!

Как бы нечисты ни были его мотивы, Оруфен всё же пришёл сюда потому, что беспокоился о жизни принца. Но не ошибитесь: он беспокоился не о благополучии принца, а о собственном положении.

— Ах, прошу прощения. Просто немного потрясает видеть, насколько выросла Лайла с нашей последней встречи.

— Ты даже не представляешь, сколько труда это стоило, — рассмеялся Зилбагиас. — Когда её впервые передали под мою опеку, она только и твердила о том, чего не может. «Ох, я не могу пользоваться крыльями», «Ох, я не умею читать», даже «Ох, я не могу работать». Она была в ужасном состоянии, — сказал он, поглаживая её по затылку. — Но теперь, когда я вижу её сейчас, я по множеству причин счастлив как никогда. Если какие-нибудь другие молодые драконы доставляют тебе хлопоты, не стесняйся отправлять их ко мне. Возможно, я сумею хорошо их воспитать, — закончил он ещё одним смешком.

Наконец Оруфену что-то стало понятно. Вот почему Лайла не вела себя заносчиво.

Этот маленький зелёный принц настолько высокомерен, что давит на всех вокруг, а ей даже пальцем шевелить не надо!

С тем, как открыто Зилбагиас показывал своё презрение, разумнее было молчать и не привлекать его внимания.

Умная!

Сам факт, что она могла просчитывать настолько далеко, лишь сильнее подчёркивал: перед ним уже не та Лайла, к которой он привык. Ему определённо стоило быть с ней настороже. В то же время...

Он предлагает воспитывать драконов?! Кем этот червяк себя возомнил?!

Самоуверенность принца испытывала терпение Оруфена на каждом шагу.

— Надо же, вы как всегда полны сюрпризов, ваше высочество. Если встречу молодых, которым трудно раскрыться, возможно, так и поступлю, — Оруфен сохранил фальшивую улыбку, нагло лгая. — Но позвольте спросить: обучение, которое вы ей дали, в чём именно заключалось? Я бы с радостью взял это знание на будущее.

Оруфену особенно хотелось узнать, что тот сделал, чтобы научить её летать.

— Мои методы не так-то просто изложить словами, — ответил принц. — Я просто указал на некоторые странности, которые заметил в том, как она использовала магию вокруг крыльев. Но, конечно, крыльев у меня самого нет. Если бы её проблемы можно было исправить простым взглядом со стороны, они бы у неё вообще не возникли. Никто не знает драконов лучше других драконов.

— О? — Значит, другой дракон всё же помогал её учить?!

— Ах, кажется, я сболтнул лишнего. Сделай мне одолжение и притворись, что ничего не слышал, — сказал Зилбагиас, и его надменность немного сжалась.

Слишком подозрительно. Это игра? Или он правда ошибся?..

Очевидно, он пытался намекнуть, что был замешан другой дракон. Оруфен тщательно проверил бывших сторонников белых драконов, но не нашёл никаких доказательств контакта между ними и принцем. В таком случае методом исключения оставался только один вариант: один из союзников Оруфена предал его.

Невозможно!

Кто зашёл бы так далеко ради белого дракона?! Хотя... пусть они и были частью фракции Оруфена, всё же оставались зелёные и красные драконы. Среди драконов они славились особой жадностью. Так что если цена подходящая... Но Оруфен не мог игнорировать вполне реальную возможность, что Зилбагиас несёт чушь, чтобы заставить его ополчиться на своих.

Но стал бы он заходить так далеко? Против меня?

Хотя лично Оруфен принца не любил, он не мог придумать ни одной причины, по которой принц стал бы открыто враждовать с ним. В их общении Оруфен вёл себя более чем почтительно. Он даже подарил принцу Лайлу, намереваясь снискать его расположение. Была ли какая-то другая причина, чтобы принц его не любил?

Возможно, столкновение с Фаравги заставило его возненавидеть всех драконов.

Но тогда не имело смысла, что он так любит Лайлу... Нет! Неужели Лайла клеветала на меня за моей спиной?!

Возможно, она цеплялась за него в спальне со слезами на глазах, пробуждая в нём праведное негодование. Он пытается покрасоваться перед ней? Этого могло быть более чем достаточно, чтобы он счёл Оруфена врагом.

Как ужасно! Как раздражает!

Оруфен не мог не злиться на эту мысль, совершенно не видя того, что любой холод, который Лайла могла к нему испытывать, был целиком его собственной виной. Он снова посмотрел на лицо Зилбагиаса, которое, кажется, стало чуть напряжённее, чем мгновение назад.

Погодите... это ведь не было настоящей оговоркой, да?

Оруфен не понимал. Зилбагиас пытается вывести его из равновесия или это действительно ошибка? Решить он не мог.

— Похоже, этот разговор не особенно развлекает ни одного из нас, — сказал Зилбагиас с холодной улыбкой, закинув ногу на ногу. Было ясно, что он пытается выставить Оруфена прочь.

— Вовсе нет, ваше высочество. Возможность говорить с вами для меня всегда великая честь, — Оруфен покачал головой, пытаясь выдавить жизнерадостную бодрость, которой у него за всю жизнь никогда не было.

Если её правда учил дракон, кто это был?

Он отчаянно хотел это знать, но давить на принца по этому вопросу не мог. Сказать: «Я строго запретил всем драконам делиться с Лайлой знаниями, так что скажите, кто это был, потому что это нарушение моего приказа», — означало бы просто затеять ссору с принцем.

— Недавно я слышал, что вы начали регулярно ездить верхом на Лайле. — Поэтому он пока отложил этот вопрос и перешёл к последней главной теме. — Не могу представить, чтобы у неё уже было так много опыта. Насколько удобна езда?

Было немало драконов с куда большим опытом; почему бы не попробовать летать на них? Если из этого положения был какой-то выход, такое предложение казалось Оруфену лучшим маршрутом.

— Насколько удобна? — Зилбагиас похабно ухмыльнулся, поглаживая чокер на её шее, всё больше похожий на ошейник. — Потрясающе. Как я уже намекал, все мои потребности удовлетворены более чем полностью.

Оруфен снова остолбенел. Ему просто хотелось закричать: «Я пытаюсь вести серьёзный разговор!»

Этот сопляк явно пытается выставить меня дураком... — подумал он, но, бросив взгляд на Лайлу, снова был потрясён.

Что там происходит?!

Через тело Оруфена прошёл один-единственный страх. Лайла краснела, как наивная девочка. Даже Оруфен, искусный во лжи и обмане, не мог принять это за притворство. Она была по-настоящему и искренне смущена!

Не может быть... Эта девчонка не должна уметь так играть!

Если бы она и правда была настолько искусна в подхалимстве к мужчинам, в пещерах ей жилось бы куда лучше.

Неужели... её личность...?

Оглядев сад, он встретился взглядом с высшей эльфийкой, сидевшей и смотревшей на него.

— Гав.

Явно насторожившись, она затрусила прочь и спряталась в траве.

— Гр-р-р...

Странно рыча, она снова высунула голову, чтобы подсмотреть за ним. В ней не осталось и намёка на самоуважение. Будто она была не более чем собакой.

Он способен сделать такое со святой высшей эльфийкой.

Возможно, это значит, что у него есть умение украсть сердце юной драконицы?

Это... ужасающая способность.

Оруфен содрогнулся. Давно уже ничто не заставляло его кровь стынуть в жилах так сильно. Теперь полёты Зилбагиаса на спине Лайлы начали приобретать куда больше смысла. У неё больше не осталось свободной воли, чтобы предать его, даже если бы она захотела!

А с учётом этой способности промывать мозги его предложение «позаботиться» о других молодых драконах, с которыми у Оруфена могли быть трудности, приобретало совершенно иной смысл. Он буквально искал новых потенциальных пешек! И даже не пытался хоть немного скрыть свои намерения!

Отвратительно!

Мало кто мог вызвать у тёмного дракона такое чувство омерзения. И чтобы это был настолько юный мальчик... всего пять лет. Пять?! Этот сопляк?! Да быть не может!

Нет сомнений... — Оруфен сжал руки. — Демоны — чудовища!

Казалось, из любого контакта с этим принцем не может выйти ничего хорошего. Если Оруфен ослабит бдительность, он сам может закончить с промытыми мозгами.

Постойте, если такое возможно, он мог промыть мозги тёмному дракону, чтобы тот научил Лайлу... Нет! Это потом!

Сейчас нужно было поскорее откланяться. Оруфен вежливо поклонился принцу.

— В любом случае, мне очень радостно видеть, насколько полезной она для вас оказалась. Увидеть это было для меня весьма ценным.

— Рад, что тебе понравилось, — сказал Зилбагиас, откинувшись назад так, будто с облегчением ждал, когда разговор наконец закончится. Честно говоря, он производил впечатление не более чем высокомерного сопляка. И это высокомерие в сочетании с его способностью промывать мозги было по-настоящему пугающим. Если по какой-то ужасной ошибке он станет следующим Королём демонов...

Собираясь уходить, Оруфен снова поймал взгляд Лайлы.

— Я рад и за тебя, Лайла. Твой хозяин благословил тебя, и это меня радует, — не подумав, язвительно обронил он.

— Да, благословил.

В ответ Лайла кивнула с улыбкой, и в её поведении не было ни капли робости.

Какой же неисправимый мужчина.

Что до Лайлы, хотя она не до конца понимала намерения Оруфена, она могла предположить, что он по той или иной причине хочет разрушить её отношения с Зилбагиасом. Это вызывало в ней разве что усталое раздражение. Она просто хотела, чтобы он оставил её в покое.

Она не ненавидела его так сильно. Во всяком случае, не настолько, насколько Зилбагиас хотел стереть с лица земли всех демонов и ночных эльфов. Если уж говорить... ей было почти всё равно.

Сейчас для неё была важна только одна вещь — Зилбагиас. Она знала о его стремлениях. Его планы включали столкновение тёмных драконов с демонами. Сколько её сородичей-драконов погибнет в этом конфликте? Сколько они будут страдать? Лайле было совершенно всё равно.

Огонь мести в ней не горел, поэтому желания заставить Оруфена страдать у неё не было. На самом деле всё было прямо наоборот. Ей было всё равно, насколько сильно они будут страдать. Ничто не могло быть для неё менее важным. Ей было куда интереснее гадать о завтрашней погоде.

Лайла случайно тихо усмехнулась. Она увидела, как Оруфен слегка вздрогнул. Несколько мгновений назад, когда Зилбагиас нарочно изображал мерзавца, он одновременно отчаянно извинялся перед ней через Конектус. Ей стоило всех сил не расхохотаться.

«Я рад и за тебя, Лайла. Твой хозяин благословил тебя, и это меня радует».

Она чувствовала ровно то же самое.

— Всё благодаря тебе, — ответила Лайла, глядя прямо в его ледяные голубые глаза. — Спасибо.

Она выросла достаточно, чтобы сказать это.

Он заставил её пережить столько страданий. Он не только убил её мать, но и его действия в конечном счёте привели к смерти её отца. Хотя она не стала бы описывать свои чувства к нему как ненависть, она не могла назвать их чем-то положительным. Однако... именно благодаря отвратительному поведению тёмных драконов она в итоге встретила Зилбагиаса. Отсюда и исходило её «спасибо».

— Ты познакомил меня с моей родственной душой, — сказала Лайла, придвинувшись ближе к Зилбагиасу.

В одном она была уверена. Куда бы ни привели планы Зилбагиаса в будущем, какие бы трудности они ни принесли тёмным драконам, Лайла будет поддерживать его до самого конца. Он спас такую безнадёжную и беспомощную девушку, как она. С гордостью героя человечества, пылавшей в груди, он стискивал зубы и продолжал свою кровавую одинокую борьбу в демоническом королевстве. Возможность помогать ему... Она не могла выразить, насколько счастлива была бы от этого. Одно воображение доводило её почти до экстаза.

Она потеряла всё, и теперь Зилбагиас был её надеждой. Она с радостью отдала бы ему жизнь. Нет... её жизнь уже принадлежала ему. Тёмные драконы передали её ему как подарок. Лайла снова тихо рассмеялась.

Ей становилось всё смешнее, до такой степени, что сдерживать себя было уже трудно.

Тем временем король тёмных драконов видел в её глазах бесконечную, неизбежную трясину. Они вызывали у него неописуемое чувство тревоги вместе с ощущением, будто земля под ногами начинает проседать. Поморщившись, он отшатнулся и отступил.

Оруфен, король тёмных драконов, сбежал.

†††

Я откинулся на скамье и небрежно проводил взглядом уходящего Оруфена. В самом конце он как будто чего-то испугался. Что это было?

— Кто знает? — ответила Лайла, тоже в замешательстве. Кстати, а зачем он вообще пришёл? — Может, хотел посмотреть, постигла ли меня такая жуткая участь, какую он себе воображал?

Да, я бы не удивился, если именно пыток для Лайлы тёмные драконы и ожидали. Но я не только хорошо с ней обращался, наши отношения ещё и сильно продвинулись. Для них это, должно быть, было изрядным потрясением.

Лайла тихо рассмеялась, положив голову мне на плечо.

— Он был очень удивлён, правда?

Его лицо, когда она сказала «спасибо», действительно стоило увидеть. Честно говоря, меня это тоже изрядно удивило. Когда Оруфен только подошёл, она вздрогнула, но после этого выглядела совершенно невозмутимой.

— Похоже, в ней выросла весьма значительная уверенность в себе, — прошептала Анте так, чтобы слышал только я.

Верно? Словно день и ночь по сравнению с нашей первой встречей. Я был рад, что ей удалось преодолеть всю эту травму.

Лилиана высунула голову из травы и тихонько заскулила. Похоже, Оруфен напугал её настолько, что она убежала прятаться. Подтрусив к нашей скамье, она запрыгнула рядом со мной и свернулась клубком. Правда, не представляю, чтобы каменная скамья была особенно удобной.

— Раз этот нарушитель спокойствия больше нам не мешает, — сказал я, медленно поднимаясь и беря Лилиану на руки, — может, немного поведу себя по возрасту.

Я прошёл к центру сада и растянулся на траве.

— Забавно слышать это от того, кому по документам всего пять лет.

Понятия не имею, о чём ты. Я просто ребёнок.

Я широко раскинул руки и ноги, лёжа посреди сада. Солнце было таким тёплым. Холодный ветер лишь подчёркивал это тепло. Если и было что-то, за что стоило быть благодарным после перерождения, так это то, что я всё ещё мог переносить солнечный свет и наслаждаться им. Родись я ночным эльфом, мне бы, наверное, так не повезло. Лилиана растянулась рядом в той же позе и положила подбородок мне на живот. Наконец расслабившись, она тут же захрапела. Как лесная эльфийка, она, наверное, любила солнце ещё больше меня.

Лайла подошла и села рядом с нами.

— Можешь поспать у меня на коленях, дорогой, — сказала она с улыбкой, расправляя юбку своей формы.

— О. Спасибо.

Сначала я замялся, но решил, что отказаться будет невежливо, так что подвинулся и положил голову ей на колени. Упругость её бёдер вместе с теплом кожи была настолько же удобной, насколько и смущающей.

Вот это... подушка. Если бы только можно было лечь на бок... проклятые рога! Я мог бы использовать Антропоморфию, но ослаблять себя так под открытым небом было слишком рискованно. Хотя... может, попросить её повторить, когда мы вернёмся в комнаты?

— К-как тебе?

— Лучше не бывает.

Моя прямота заставила Лайлу застенчиво рассмеяться, и она начала гладить меня по волосам.

— На этот раз гладить буду я.

О. Да, обычно раздавал поглаживания я. Для разнообразия это добавляло остроты. Тонкие белые пальцы Лайлы мягко массировали мне голову.

Так вот каково это — когда гладят? Неудивительно, что всем остальным так нравится.

Над головой сияло тёплое солнце, под головой была лучшая на свете подушка из коленей, и всё это дополнял массаж... словно я случайно забрёл в рай.

Лайла смотрела на меня с глубокой, нежной улыбкой и снова тихо рассмеялась. Искренность этого жеста снова заставила меня почувствовать вину.

— Прости. Я тогда был довольно груб.

— Ничего. Тебе больше не нужно переживать... — Лайла снова улыбнулась, уже много раз слышавшая это извинение.

— Но... я ведь так схватил тебя за лицо... — Не говоря уже о том, что заставил её принять поцелуй. Мне казалось, что настолько очевидная и открытая демонстрация моей привязанности и «владения» поможет в будущем отвадить тёмных драконов.

— Ах... это. — Поняв, о чём я, Лайла немного нахмурилась. — Это было подло. Ты меня правда застал врасплох.

— Прости.

Даже если я сделал это из желания защитить её, я всё равно сделал это без её разрешения. Неудивительно, что ей было неприятно...

— Тогда. — Лайла вдруг положила ладони по обе стороны моего лица, а затем с широкой улыбкой наклонилась вперёд. Следующее, что я почувствовал, — мягкое прикосновение ко лбу. — Месть, — сказала она, выпрямляясь с серьёзным выражением лица...

которое удержать не смогла и в итоге отвела глаза, покраснев.

Я почувствовал, как всё тело стало горячим. Постойте, ноги Лайлы тоже нагреваются! Ч-что мне делать? Как на это реагировать?!

Анте! Помоги!

— Ты ждёшь, что у меня есть ответы на всё?!

Гах, хотя бы перестань устраивать истерику у меня внутри!

Звук ломающегося камня разрезал тёплую атмосферу. Лайла подняла взгляд, пытаясь найти источник шума, и я тут же почувствовал, как она напряглась.

— Что такое? — Сев, я проследил за взглядом Лайлы. — О.

И вот он, источник — с этими стеклянными глазами.

— Привеееет, Зиииил! — Далеко от нас, греющихся на солнце, фигура была укутана во тьму теней коридора. Там стоял один определённый лич с яркой, искусственной улыбкой. — Какое совпадение, что я встретила тебя здесь! — Пальцы Энмы глубоко вонзились в каменную колонну рядом с ней.

— О, Энма.

Подумать только, мы снова пересеклись здесь. Она ведь меня не преследует, правда? Боже, поймать меня на миловании с Лайлой было как-то неловко. Я совсем расслабил бдительность.

Энма издала чуть придушенный смешок. Видите, она едва себя сдерживает. Я всегда изо всех сил старался вести себя круто рядом с ней, но теперь этот образ определённо разбился.

— С-серьёзно? — пробормотала Анте, и голос её дрожал.

Что такое?

— Н-ничего. Если ты сам не уловил, то... ладно.

Каждый раз, когда рядом Энма, ты так себя ведёшь. Почему? Её магия на тебя не влияет или что-то такое?

— Итак... чем занимаешься, Зил? Вы двое, похоже, очень хорошо ладите. — Энма слегка склонила голову. Ритм её речи и манера держаться походили на механическую куклу со сломанными шестерёнками.

— Просто наслаждаюсь солнцем. И вообще-то нас здесь трое.

Лилиана уже проснулась, и я взял её на руки, посадив себе на колени. Почему-то Лилиана тоже смотрела на меня ошарашенно. Что это значит?

— В-вот... как... — сказала Энма с ещё одним неловким смешком. Раздался новый треск, когда её пальцы глубже вошли в камень.

Ничего себе у неё хватка. Но зачем она это демонстрирует? Просто настолько гордится тем, что смогла усилить одно из своих тел? С такой силой она, наверное, была бы весьма грозной противницей в рукопашной.

Лилиана жалобно заскулила и начала дрожать от явно тревожной атмосферы. Даже Лайла побледнела.

— Да ладно вам, вы же не впервые встречаете Энму, верно? Стоп, для Лилианы это правда первый раз?

— М-мы... встречаемся не впервые, но... — запинаясь, сказала Лайла и посмотрела на меня так, будто искала защиты. Ну да, наверное, довольно страшно видеть, как лич ни с того ни с сего демонстрирует силу. Лилиана выглядела откровенно перепуганной. Для собаки, наверное, казалось, что Энма нам угрожает, и Лилиана, скорее всего, не могла понять почему.

— Не надо так бояться, Лилиана. Она лич, который когда-то был человеком, — сказал я, мягко покачивая Лилиану в руках. — Она нежить, но чрезвычайно умная. У неё не только хорошее чувство юмора, но и великолепное чувство стиля. Иногда она находит способы тебя удивить, вроде сейчас, но она замечательная личность. С ней никогда не бывает скучно.

Я изо всех сил старался представить Энму в положительном свете, чтобы Лилиана расслабилась. И я не лгал. С ней определённо никогда не было скучно, и она была замечательным врагом.

Лилиана тихо заскулила, будто выражая сомнение в моих словах, и снова посмотрела на Энму. Энма же, будучи Энмой, почему-то смотрела на нас с отвисшей челюстью.

— Эй, Энма, ты немного пугаешь мою собаку. Можешь полегче с этой колонной?

— А? О-ой! Упс! — По моей просьбе Энма наконец заметила, что сделала с каменной колонной, и тут же отдёрнула руку. Вот ведь бесстыжая. Им, наверное, придётся звать мастера Корвут, чтобы это починить. — Ах, прости. — Энма начала смеяться. — Похоже, я немного... увлеклась.

Разминая пальцы, она показала полный диапазон своих выражений, быстро перескакивая от паники к серьёзности, улыбке и тревоге.

— Э-эм, Зил!

— Что такое?

— В-всё это... Ты говорил серьёзно?

— Серьёзно о чём?

— Когда сказал, что я... я з-замечательная... — спросила она, нервно перебирая пальцами.

— Да, конечно, — ответил я с яркой улыбкой. — Думаю, во всём мире нет ни одного человека, который хотя бы близко был таким, как ты.

Она легко была величайшим врагом из всех, что у меня были!

— Зил...! — Дыхание Энмы стало неровным, и она прижала руки к груди. — Боже... моё сердце чуть не остановилось...!

— Разве твоё сердце не остановилось давным-давно? Ты же нежить.

— Вовсе нет. Сердце этого тела работает совершенно нормально. Хотя кровь оно уже не качает.

А? Правда? Довольно интересно. Это ещё один секрет созданных Энмой вручную тел?

— Удивительно. Я и правда не могу отвести от тебя глаз, да?

И в её навыках лича, и в самой личности — рядом с ней нельзя было расслабляться ни на секунду.

— З-Зил...! Если ты так говоришь, я покраснею! — ответила Энма, закрывая лицо руками и преувеличенно извиваясь от смущения.

— Каждый раз рядом с тобой я не могу удержаться от желания узнать тебя лучше.

Я бы с радостью узнал в точности, как она делает свои тела.

— Б-боже! Ты сегодня такой смелый! Н-но... раз это ты! — Глаза странно затрепетали в причудливом ритме, пальцы закружились, словно демонстрируя ловкость, и Энма наконец кивнула самой себе. — Йа!

Одним быстрым движением её одеяние взлетело в воздух.

Постойте, она голая?!

Или так мне показалось. Как и при нашей первой встрече, её тело не только было плоским и условным, но и не имело никаких половых признаков. Затем она присела и оттолкнулась. Чёрт!

— Лилиана, в сторону!

— Зииииииил! — Она на полной скорости рванула ко мне. Без малейшего колебания понеслась прямо на меня, стоявшего под солнечным светом.

Оттолкнув Лилиану в сторону, я попытался подняться и вытолкнуть Энму обратно из-под солнца, но она была такой быстрой, а рывок таким мощным, что в итоге врезалась прямо в меня — и моё движение скорее превратилось в объятие.

— А-а-а-а-а, Зиииил!!! — Для мёртвого тела она оказалась куда мягче, чем я представлял... но всё равно холодной. И держалась крепко! Я не мог её оторвать! И почему от неё пахнет духами?!

Как и ожидалось, под прямыми солнечными лучами её тело быстро начало дымиться, а затем вспыхнуло пламенем.

— Ва-а-а-а! — Я издал довольно жалкий крик, когда нас обоих охватил огонь.

Ай-ай-ай-ай-ай... Ай?

Вообще-то... не так уж и горячо? Огонь вообще не причинял мне вреда.

— А-а-а... Ты лучший, Зил... В следующий раз я научу тебя каждой мелочи в устройстве моих тел...

Пока моё лицо становилось серьёзным, Энма смотрела на меня воздушной, блаженной улыбкой.

А в следующее мгновение она стала кучкой пепла.

— Э-э... — вырвалось у Лайлы, почти в унисон с растерянным поскуливанием Лилианы. — Э-эм! Э-этот пепел...! — Лайла вдруг запаниковала, указывая на кучку пепла, лежавшую на траве.

— Так она проводит эксперименты по выживанию на солнце. Для неё это вполне нормально.

— Ах...

Лайла была изрядно ошарашена образом жизни — образом смерти? — личей.

Лилиана робко подошла к кучке пепла и понюхала её, после чего яростно чихнула. Останки Энмы поднялись облаком и заполнили воздух вокруг нас. Прекрати! Так можно лёгкие испортить! Хотя высшей эльфийке, наверное, об этом беспокоиться не надо! Но с этической точки зрения всё равно плохо!

Как бы то ни было, в плане скорости Энма превзошла мои ожидания примерно в три раза. Даже если я расслабился, она попала в меня этим рывком прямо в лоб. Будь это поле боя, я бы уже стал одним из её зомби.

— У тебя с Энмой правда всегда всё сводится к насилию, да?

Насилию? Ну, а что ещё должно приходить в голову при мысли о ней?

— Эм, дорогой... — снова окликнула меня Лайла.

— Да?

— Тогда ты сказал, что она «замечательная», — губы Лайлы слегка надулись. — Что... ты считаешь её величайшей личностью в мире. Это правда?

Её прозрачная попытка добиться внимания заставила меня криво улыбнуться.

— Да. Это было на сто процентов правдой.

Лайла опустила взгляд на мой небрежный ответ.

— В мире ведь, да? — Следующие мои слова застали её врасплох, и она широко раскрыла глаза. — Она же, в конце концов, живёт под землёй. А тебе куда привычнее в небе, верно?

Я опустился на колено и улыбнулся ей.

— Если считать верх и низ, никто с тобой не сравнится.

И это тоже были мои честные чувства. Сияние Лайлы, блестящее серебром в ночном небе, было самым прекрасным зрелищем из всех, что я когда-либо видел.

— Ну ты... — Хотя начала она сама, лицо Лайлы стало ярко-красным, и она шлёпнула меня по груди.

Ха-ха-ха! Какая милашка.

Затем, не говоря ни слова, глядя друг другу в глаза... мы взялись за руки...

— Ах! Они снова флиртуют!

...когда нас перебил ещё один голос. Обернувшись, я увидел девушку в тяжёлом капюшоне, стоящую в тенях коридора. Она пищала, закрыв лицо руками, будто защищала глаза от непристойного зрелища. Правда, пальцы у неё были раздвинуты настолько широко, что было очевидно: она всё равно за нами смотрит.

— На этот раз Клэр, да?

— Что это должно значить?! — вспыхнула Клэр на мой усталый ответ, но тут же поняла, что перегнула, и хлопнула ладонью по рту, оглядываясь. В отличие от Энмы, у Клэр не было придворного ранга, так что вести себя со мной настолько беспечно она не могла. — Кхм. У меня послание от моей наставницы, графини Энмы: «Прошу прощения за беспорядочное поведение. Сможете ли вы завтра посетить лекцию?»

— Да, конечно. И не волнуйся, меня это не беспокоило.

— Поняла. Блин, профессора на передовой правда выжали досуха. С тех пор как мы вернулись, она стала довольно взрывной. — Клэр с горьким выражением лица рассмеялась. Понятно. Значит, вся накопившаяся из-за работы, которую на неё повесило демоническое королевство, усталость могла заставить её так взорваться. Хотя нежити вроде бы не нужно было отдыхать телом, психические пределы у них всё равно существовали! Поскольку у высокоуровневой нежити души в основном сохранялись, эмоциональные особенности тоже оставались. Полезно знать.

— Вот как? Звучит тяжело.

Разумеется, на поверхности мне нужно было показать сочувствие.

— Но раз ты вернулся, для меня это хорошие новости! — продолжила Клэр. — Смотреть, как она считает дни до твоего возвращения, было такой головной болью...

Похоже, Клэр тоже пришлось несладко. Я уж точно знал, что у меня будут полные руки дел, если придётся круглые сутки держаться рядом с Энмой.

— В общем, увидимся завтра. Жди с нетерпением! — Хихикая, как маленькая девочка, только что устроившая шалость, Клэр повернулась и начала уходить. — У нас уже выстроены в очередь души героев, жрецов, магов и мастеров меча!

Она перечисляла редкие «материалы», которые они собрали, словно варианты в меню.

А, да, я знал. Это было не мирное человеческое королевство. Это было сердце этого проклятого, гнилого демонического королевства.