Вырезанная в граните комната производила впечатление морга. Несколько человеческих и зверолюдских тел были без всяких церемоний разложены в ряд. Грубое, холодное, безжизненное место. В воздухе тяжёлый запах смерти смешивался с резкой вонью антисептика.

Но тихим этот морг не был.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Здесь никто не покоился с миром.

Прямо у меня на глазах душа мастера меча, против его воли вытащенная обратно в мир живых, кричала от муки. Мутное проклятие, принявшее что-то вроде формы циркулярной пилы, зловеще взревело, приблизилось к душе и врезалось в её «плоть».

— Больно только в начале, — объяснила стоявшая рядом Энма, управляя тёмной магией.

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Хватииииит!

Поначалу душа мастера меча была твёрдо настроена сопротивляться и ни с Энмой, ни с демоническим королевством сотрудничать не собиралась, но теперь бесстыдно выла от боли. Её лицо, потом нос, потом уши разрывало одно за другим; даже духовные глаза были уничтожены, оставив пустые впадины. Наконец она потеряла даже голос, и от неё остался лишь стук зубов. Казалось, её превращают в безликий манекен. Все узнаваемые черты, которые были у неё при жизни, сорвали без остатка, не оставив ни следа прежней личности или достоинства.

— Красивый ты или уродливый, стоит снять кожу — и останется только мясо, — пропела Энма почти певучим голосом, улыбаясь какой-то искусственной улыбкой. Разумеется, работа у неё даже не замедлилась. — Когда остаётся один кусок мяса, раба можно спутать с королём. А если снять и это, оставив только скелет, останется лишь сам факт, что когда-то это был человек. Ну что скажете, господин мастер меча? — Энма снова обратилась к мастеру меча, теперь буквально сведённому к одной лишь кучке костей. — Готовы сотрудничать?

Кости задребезжали: душа кивнула. Ощущение было такое, будто я смотрю какой-то больной кукольный спектакль.

— Прекрасно. Добро пожаловать в мир без боли! — Энма влила тёмную магию в тело у своих ног. Душа, в которой почти не осталось следов прежней личности, втянулась внутрь тела... и оно начало подёргиваться. Неловкими, дёргаными движениями мастер меча схватил лежавшие рядом потрёпанный клинок и круглый щит и, пошатываясь, поднялся.

Сейчас я, принц демонов Зилбагиас, ясно чувствовал, что его пропитала тёмная магия, заставляя двигаться кости. Это была низшая нежить, ничем не отличавшаяся от бесчисленных тварей, которых я встречал и уничтожал на поле боя. Хотя с виду у него ещё оставались плоть и кровь, на деле это была всего лишь кукла-скелет. Неживой мастер меча стоял нетвёрдо, беззвучно шевеля ртом, с пустыми, слепыми глазами.

— Попробуй взмахнуть мечом, — приказала Энма, и существо немедленно подчинилось.

Изогнутый клинок завертелся в воздухе. В движениях не было ни навыка, ни техники. Он просто размахивал грубой силой. Утончённое мастерство, которым он обладал при жизни, исчезло без следа; осталась только жалкая имитация.

— Вот так, Зил, — сказала Энма, обернув ко мне свою искусственную улыбку. — Даже мастер меча, став нежитью, теряет навыки, которыми владел при жизни. Вернее, никакой техникой меча он вообще пользоваться не может.

— Пожалуй, логично, — ответил я, удерживая спокойное лицо и с трудом подавляя тошноту. — Если содрать личность, вместе с ней уходят и воспоминания, верно? Я удивлён уже тому, что он вообще способен держать меч и махать им.

— Это потому, что я оставила нетронутым самый минимум личности. Или, точнее, оставила в нём ядро человека. Поэтому он способен на базовые движения. Стой! — По команде Энмы неживой мастер меча застыл на месте, по-прежнему держа меч в воздухе. — Шагом на месте. — Как солдат в первый день обучения, мастер меча начал топать на месте.

Мастер меча, когда-то способный превзойти пространство и время и двигаться быстрее молнии, теперь был не более чем неуклюжей марионеткой. Почти смешно.

— Спокойнее, Алекс. Ты слишком напрягся, — предупредила меня Анте.

Я глубоко вдохнул, заставляя себя расслабиться. И только тогда понял, что руки у меня сжаты в кулаки так крепко, что даже удивительно — крови на ладонях не осталось.

— Я уже немного экспериментировала с ними раньше. Мастера меча, мастера кулака... да вообще любые мастера оружия были бы серьёзным усилением для наших войск. — Энма вздохнула, не замечая моего состояния. — Я пыталась запечатать их сознание, изменить воспоминания так, чтобы они считали меня союзницей, и потом попросить показать свои навыки. Пыталась сбривать только враждебные участки сознания. Но ничего не работает, — сказала она и разочарованно пожала плечами. — Это как-то связано с их гордостью как мастеров боевых искусств? Или техники привязаны к их собственному чувству достоинства? А может, магия, которая двигает их тела, заставляет законы природы перестать им улыбаться?

— Может быть, — рассеянно ответил я, потому что всё моё внимание отняла ярость, закипавшая в животе.

Тебе этого никогда не понять, правда, Энма? Ты только играешь с мёртвыми. Откуда тебе понять, через какие кровь, пот и слёзы эти мастера прошли на пути меча!

В каждом взмахе их клинка были сердце и душа. Именно это позволяло им преодолевать законы природы. Именно поэтому их техники выходили за пределы понимания! Сама их душа была ядром техники! А она использует их как игрушки со своей тёмной, грязной магией. Из такой мерзости и скверны никогда не родится божественное чудо. Считать иначе — верх высокомерия!

— Хотя есть такие, как Виросса, — голос Анте, в отличие от моей кипящей злобы, был холоден. — Даже постоянно используя магию, они порой способны применять такие трансцендентные техники. Значит, если ты прав и душа является ядром техники... тогда, быть может, если душу оставить неизменённой...

Верно. Наверное, верно. Бессмысленно так злиться. Всё, что я мог сделать, — позволить им умереть. Я находился в логове лича, окружённый нежитью. Я не только понятия не имел, где настоящее тело Энмы, но и лишь недавно начал учиться защищать душу от атак. Мне ещё очень далеко до полного понимания того, как вообще работают души. Ничто из того, что я мог сделать здесь, не спасло бы мастеров меча.

— Что такое, господин принц? — Сзади мне на плечо легла рука. А потом в поле зрения скользнула лукавая ухмылка. — Что-то вид у вас неважный. — Это была Клэр.

— Я и сам солдат, так что, наверное, от такого кое-что внутри шевельнулось. — Я уныло вздохнул. — Не знаю, сколько усилий этот человек вложил в тренировки, но видеть, как всё свелось к этому... немного угнетает.

— Ты такой добрый, Зил. Особенно для демона. Но мне это в тебе и нравится, — хихикнула Энма.

— Хм. Впервые вижу такую улыбку. — Это новая вариация, которую она сделала?

— Конечно, ты бы заметил! Не зря я так старалась! — Энма вернулась к более привычной яркой улыбке, явно воодушевившись.

— Профессор весь день её тренировала, — добавила Клэр.

— Об этом говорить не обязательно!

— Ого!

С обычной для себя невероятной скоростью Энма попыталась ударить Клэр, а та не менее поразительно быстро увернулась. Даже в таких мелочах они демонстрировали свои нереальные физические возможности. С этими двумя правда нельзя было расслабляться ни на секунду.

— Но вообще-то, чтобы выражения получались как надо, когда они действительно понадобятся, нужна долгая практика, — сказала Клэр, и на её лице мелькнули серьёзность, ярость, радость и тревога, после чего оно снова вернулось к прежней озорной ухмылке. Выражение, которое она придумала сама, её собственный способ самовыражения.

— У меня немного пересохло в горле. Есть что-нибудь выпить? — спросил я, проглотив горечь.

— Ах! Конечно! У меня есть чай как раз для таких случаев! Сегодня день особенный, так что я сама его вам заварю!

— В этом профессор тоже много упражнялась.

— Я сказала, об этом не надо! А ты, Зил, пока можешь потренироваться. Почему бы не попробовать вон на том лесном эльфе? Правда, он сильно потрёпанный, так что ничего особо изящного у тебя не выйдет. — С этими словами Энма танцующей походкой вышла из комнаты.

Потренироваться, значит?

— Ну что, господин принц, посмотрим, на что вы способны! — рассмеялась Клэр и устроилась смотреть.

Моя рука сама потянулась к Адамасу. Чувство было не то чтобы новым, но видеть, как моя подруга детства так радостно — по крайней мере, на поверхности — пользуется подобной еретической магией, было невыносимо. Мне хотелось сжечь здесь всё дотла.

Проклятье... Знаю, знаю. Не сейчас.

— Ладно, попробую, — сказал я скорее для того, чтобы убедить себя, с тяжестью человека, решившего выйти прогуляться. Я повернулся к груде тел. Энма специально сохранила эти тела ради меня.

— Если я правильно помню, если насильно вернуть душу в тело до того, как изменить её и усыпить, можно удержать её от распада. — Я тихо вздохнул, повторив то, что только что услышал на лекции Энмы.

— Именно. Попадание в духовный мир со временем начинает их разрушать. С магически сильными людьми одно дело, но обычные люди и зверолюди через несколько дней теряют почти всю форму, — кивнула Клэр.

После оживления нежити для вечного существования нужен был только источник магии. Иными словами, душа, служащая ядром нежити, не распадалась. Проще говоря, если сделать самую слабую форму нежити, физическое тело можно использовать как нечто вроде резервуара для хранения душ.

— Не так уж непохоже на то, что ты сделал с теми костями, — заметила Анте.

Да, ещё до того, как я понял, что вообще делаю, я добился того же самого. В костях, которые я всегда носил с собой, спала душа ветерана-человека из первого отряда людей, которых мне довелось убить. В некотором смысле это тоже было что-то вроде хранилища для душ.

— Некромантия правда универсальна, да?

— Именно поэтому её стоит изучать, верно? — Клэр хихикнула с игривой улыбкой. И хотя выражение подходило ей слишком хорошо, оно совершенно безнадёжно выбивалось на фоне этой подземной пещеры, полной трупов.

— Вы часто храните души таким способом? — небрежно спросил я, делая вид, будто перебираю тела и выбираю одно для себя.

— Хм, не особо, — ответила Клэр, задумчиво приложив палец к губам. — Даже если оставить их спящими, им всё равно время от времени нужно давать магию. Если держать много таких душ, расход довольно быстро наберётся. Так что долго мы их обычно не храним. Люди и так всё время умирают, нет нужды их запасать.

— А. Логично. — Трупы и души на поле боя — расходный материал, да? Проклятье.

— Ну так что выберете, господин принц? — поторопила меня Клэр, и я нехотя выделил тело, находившееся в особенно плохом состоянии.

Пожалуй, возьму это. Возможно, что-то внутри меня пыталось направить меня к телу, которое меньше всего походило на человека. Произнеся заклинание, я вытянул душу из тела.

— У-уф... — Передо мной появился полупрозрачный призрак, вероятно лесной эльф, и застонал от боли. «Вероятно» потому, что уже потерял большую часть формы. Судя по всему, магия, убившая его, была смешана с проклятиями, так что душа получила серьёзный урон. Но несмотря на изношенный вид, черты у него всё ещё явно были довольно правильными. Первым, что бросилось мне в глаза, стало отсутствие одного длинного заострённого уха.

Души обычно принимают форму того, как сами себя осознают; раз у него не было уха, значит, оно отсутствовало уже очень давно. Возможно, лечение этой раны откладывали слишком долго, чтобы сэкономить магию. На передовой такое случалось часто.

— А, он уже был таким, когда мы его вытащили, — заявила Клэр, похоже, пытаясь как-то оправдаться. Это напоминало человека, который говорит, что в леднике мясо не портится, а потом открывает дверь — и оттуда несёт тухлятиной. Понимаю, почему она немного заняла оборону. По сути, она говорила: «Он уже был гнилой, когда мы его туда положили, честно».

— Похоже, магия, которой его убили, изрядно его потрепала. Так что не переживай, — сказал я, пожав плечами. — Если бы вы его не сохранили, он, наверное, протянул бы всего несколько дней, верно?

— Наверное.

— Тогда... попробуем. — Как бы неприятно это ни звучало, я приготовился пробудить душу...

— Здесь... кто-нибудь... есть? — Но лесной эльф уже начал бормотать. Видимо, его наполовину разбудило само вытаскивание из тела.

— Осторожнее. Он может выпустить светлую магию в тот же миг, как проснётся, — предупредила Клэр.

— Понял. Значит, пора применить тот магический защитный слой, которому меня только что научили?

— Если сможешь сделать это без единой тренировки, я тебя правда зауважаю.

— О, так сейчас ты меня не уважаешь?

— Ой, упс!

Пока мы с Клэр обменивались колкостями...

— Кто-нибудь... пожалуйста... — голос лесного эльфа донёсся до моих ушей. — Тот... зеленоволосый принц демонов... как он использует магию... Я должен рассказать...

Зеленоволосый принц демонов? Это могло относиться только к нему. Тот, кто уничтожил мою деревню... нашу деревню, четвёртый принц демонов Эмергиас!

Если память мне не изменяла, большую часть этих тел подобрали в Дефтелосе. Приглядевшись, я заметил, что тело лесного эльфа покрывали десятки резаных ран. Следы клинков ветра? Его убила непосредственно магия этого зелёного ублюдка?

Эмергиас славился тем, что использовал Проклятие передачи рода Изанис. Родовые магии крупных фигур демонического королевства были довольно хорошо известны, так что особой ценности в этом не было.

А вот знания о дьяволе, с которым он заключил договор, — совсем другое дело. Эмергиас Завистливый. Это прозвище он получил из-за своей вечно очевидной неудовлетворённости: он даже не пытался скрывать недовольство. Но, согласно слухам, у него ещё и был договор с дьяволом зависти.

Повторюсь в очередной раз: знание о договорах с дьяволами в демоническом обществе держалось в строжайшей тайне. Скрывать личность дьявола, с которым заключён договор, и власть, которой он наделяет, было совершенно обычным делом. Более того, спрашивать о таком у другого считалось крайне невежливым. Обычно это рано или поздно проявлялось на поле боя... но не всякую магию можно легко разгадать, просто увидев её в применении. Магия Эмергиаса как раз была таким примером. Хотя, если я узнаю имя его дьявола, я хотя бы смогу спросить об этом Софию.

— Но в записях такого имени не нашлось, — вздохнула Анте.

К сожалению, имя его дьявола не разглашалось. Даже то, что это дьявол зависти, официально никогда не подтверждали. Слухи говорили, что он наделяет Эмергиаса мощным ослабляющим проклятием, но...

— «Ослабление» может означать множество разных вещей. Даже мою силу запрета незнакомый глаз может принять за ослабляющее проклятие.

Иными словами, у нас всё ещё не было ни малейшей зацепки.

Но доля правды в слухах, скорее всего, была. Согласно записям, с тех пор как он впервые вышел на поле боя, Эмергиас убил множество героев и эльфийских магов. Его сила могла быть чем-то, специально настроенным на уничтожение тех, кто сильнее него.

Этот лесной эльф видел что-то такое? Обычно принцы и принцессы демонов сражались рядом со своими родами. А род Изанис особенно умел держать язык за зубами. Шанса снова получить информацию об Эмергиасе, вероятно, больше не будет. Я не собирался его упускать! Придётся с помощью некромантии заставить его говорить... — Прости... всех вас... Я всё испортил... — Лицо эльфа исказилось болью, будто его мучил кошмар. — Если бы я... не умер... мы хотя бы смогли отступить...

Нет, не «будто». Скорее всего, именно это он и переживал.

— Прости... прости... Чар... пожалуйста, прости меня... — Его голос был переполнен сожалением.

Похоже, он был не просто каким-то рядовым лесным эльфом. Вероятно, его способности мага были настолько велики, что весь отряд строился вокруг него. Теперь, когда я задумался, я вспомнил, как Эмергиас рассказывал, что уничтожил элитный отряд, проникший в его лагерь. Этот эльф мог быть одним из них. Внезапно мне очень захотелось услышать его историю. Но как это сделать? Наверное, для начала нужна техника, искажающая восприятие... — Прости... Я не смог вернуть Леонардо... домой живым...

Я застыл.

Леонардо? Это имя ещё было свежо в памяти. Так же звали героя, которого в землях Рейдж заставили вести против меня «армию» рабов. Ну, имя не такое уж редкое, так что могло быть простым совпадением.

Но... если этот лесной эльф был элитным бойцом, как я подозревал, естественно, он должен был находиться в компании мастеров меча и героев. А я знал, что Леонардо взяли в плен в бою и отправили в земли Рейдж. Когда его захватили? Я слышал, что ему дали три недели на обучение рабов. Дорога от линии фронта в Дефтелосе до земель Рейдж заняла бы около недели.

Иными словами... с момента его пленения прошло примерно месяц. История Эмергиаса идеально совпадала по срокам.

— Но эльф сказал, что не смог вернуть их домой. Разве это не значит, что они погибли?

Анте указала на важное, помогая мне успокоиться. Значит, всё же совпадение?

— Прости... Элс... Эрманно... Орбан... — Лесной эльф продолжал звать друзей по именам, и его лицо всё так же кривилось от боли.

Что будет, если я сейчас его разбужу и заговорю с ним? Если он увидит, что я демон, его ненавистный враг? Никакого разговора точно не получится.

И хотя его душа была ещё довольно свежей, это не меняло того, что она находилась в ужасном состоянии. Если я попытаюсь некромантией заставить его говорить, одна ошибка может разрушить его разум и унести воспоминания вместе с ним. Если бы моей единственной целью здесь была тренировка превращения сопротивляющихся душ в нежить, в этом не было бы проблемы.

Но мне правда нужно было услышать, что он знает о зеленоголовом ублюдке.

— И что ты будешь делать? — спросила Анте.

А что ещё мне остаётся? Просто честно его спрошу.

Я закрыл глаза и мысленно представил мальчика примерно моего возраста: всё ещё серебряные волосы, но чёрные глаза и тёмная загорелая кожа.

В один миг из мира словно вытекли краски. Я проигнорировал удивлённое «а?» за спиной. Проведя рукой по голове, я ощутил только мягкие гладкие волосы. Рога исчезли. Всё благодаря Антропоморфии.

— Простите, господин! Эльфийский маг! — Я вложил силу в голос и окликнул душу лесного эльфа.

— Кто... там? Здесь кто-то есть? — Эльф тут же начал оглядываться, будто вынырнул из транса.

— Я здесь! Перед вами! — На этот раз мой голос заставил его взгляд сфокусироваться на мне.

— Человек! Какая удача! Нет... постой. Что со мной... случилось?.. — Эльф начал паниковать, наконец осознав своё нынешнее состояние. — Я думал... чтобы дать Догасину уйти... я принял магию на себя... разве я не умер?..

— Пожалуйста, успокойтесь. Послушайте. Меня зовут Зил. Простите, но... да, вы умерли. Я некромант.

— Некромант?!

Глаза лесного эльфа расширились, и он тут же поднял руку в мою сторону.

Чёрт!

— Пожалуйста, подождите! Я вам не враг! Я со Святой церковью!

— С... церковью?..

— Да. Церковь укрывает таких, как я, рождённых со склонностью к тёмной магии, и обучает нас путям некромантии.

— Зачем им это делать? — Несмотря на замешательство, он остановил атаку. Возможно, из-за повреждений души и растерянности после пробуждения он не мог ясно мыслить, но подозрительность у него всё ещё работала прекрасно. — Никогда... о таком не слышал!

— Разумеется, это совершенно секретно, — серьёзно ответил я на его подозрительный взгляд. Это было правда тяжело. Я ведь не мог просто показать ему свою святую магию. — Только что... прежде чем вы проснулись, вы упомянули кого-то по имени Леонардо. — Хотя говорить приходилось так, будто в горле застрял кусок свинца, я всё же заставил себя произнести имя. — Это знакомый вам герой?

Эльф молчал.

— Он был примерно вот такого роста... с худым лицом, голубоватыми глазами. Каштановые волосы очень коротко подстрижены. Лет двадцать пять, пользовался огненной магией?

Глаза эльфа расширились.

— И он пел... Часто пел? Может быть, Гимн Серебряного Света?

Я перечислял как можно больше конкретных деталей, и каждая из них всё глубже погружала эльфа в потрясение.

А. Значит, это был он.

— Не может быть... ты...

— Да. Именно благодаря ему я понял, что на самом деле значит гордость героя... — сказал я, и каждое слово ощущалось так, будто я выплёвываю кровь. Даже если бы попытался, честнее сказать не смог бы.

— Он... что с ним стало?

— Он тоже пал в бою. Хотя, в отличие от вас, я не смог извлечь его душу. Но после вашей атаки на лагерь демонов отступление армии Короля демонов позволило нам забрать ваши останки.

— Правда... вот как всё было... — Лесной эльф-маг тихо вздохнул, и в этом вздохе были сожаление... и слабый оттенок облегчения. — Значит, наша жертва... что-то значила...

На самом деле демоны отступили только потому, что род Изанис закончил разорять разрешённые ему земли. Атака его отряда не имела к этому отношения... но говорить об этом не было никакой нужды.

— Вы упоминали информацию о принце демонов?

— Да! Я принял атаку принца демонов Эмергиаса прямо на себя! Я должен кому-то рассказать! — Прижавшись к краю барьера, удерживавшего его душу, эльф заговорил потоком. — Во-первых, он использует магию ветра. Он способен обходить защиту духов и владеет проклятием, которое крадёт магическую силу врагов. Посреди боя его проклятие сделало так, что я вообще не мог пользоваться магией.

Это смертельно. Даже гадать не нужно, что случится с мастерами оружия, если лишить их магической защиты.

— Нельзя сказать, что мою силу запечатали. Скорее, её украли. Я чувствовал, как мир теряет цвет, примерно как при крупномасштабном ритуале, когда из тебя разом высасывает всю магию. Прямо перед тем, как сила исчезла, порез на моём лице, нанесённый им, начал жечь, и я услышал, как он шепчет проклятие, словно прямо мне в ухо. Вероятнее всего, ранить врага — в каком-то смысле условие его проклятия. Возможно, он также может использовать свою магию ветра, чтобы передавать проклятия или магические слова на большие расстояния. Иначе я не могу представить, как он пробил мой барьер..!

Невероятно. Он почти идеально раскусил Проклятие передачи рода Изанис. И, как я подозревал, дьявол, с которым Эмергиас заключил договор, не обладал властью просто ослаблять врагов.

— Кража силы, значит? Очень подходит дьяволу зависти. Несомненно, он использует крайнюю зависть, чтобы делать силу противника собственной. Магически связывается с целью через нанесённую рану, а затем с помощью Проклятия передачи активирует это на расстоянии, значительно увеличивая эффективную дальность. Весьма смертоносное сочетание.

В отличие от моего воодушевления, размышления Анте об информации были холодны и расчётливы.

— Спасибо! Эта информация ценна, как плод самого Священного Древа! — Я поблагодарил его от всего сердца, глядя прямо в глаза. — Теперь, когда я получил ваше сообщение, даю слово: мы используем его по максимуму!

— Ах... — Лицо эльфа расслабилось, словно одержимый им дух внезапно отпустил. — Слава богам. У меня было столько сожалений. Если бы я никому не рассказал... мне казалось, я никогда не смогу упокоиться. Я рассказал это и господину Догасину... но понятия не имею, добрался ли он назад. Эй, ты. Ты знаешь господина Догасина?

— Я... простите. Не знаю. — Чёрт. По моей истории мы забрали их останки с передовой. Должен ли я был знать, кто такой этот Догасин?

— Понимаю... — Но эльф не стал давить. Внезапно казалось, будто он потерял всякий интерес к этому миру. А значит... — Как жаль... я хотел ещё раз увидеть Священное Древо...

С мягким вздохом лесной эльф закрыл глаза... и рассеялся, как облачко дыма.

Передав сведения, которые узнал об Эмергиасе, и избавившись от своего величайшего сожаления, он уже не имел сил сохранять себя. Я так и не успел даже узнать его имени.

Но я ему не солгал. Эта информация неизбежно пригодится. И я отомщу за него — убью Эмергиаса собственными руками.

Так что, пожалуйста... покойся с миром.

— Господин принц?.. — услышал я девичий голос за спиной.

Ах. Я совсем забыл, что она здесь. Я обернулся к Клэр... — Что это вообще такое?! — Её глаза сияли. Нет, даже пылали. — Ты превратился в человека?!

Ну, это ведь Антропоморфия, так что...

— Ты такой миленький! — Быстрее, чем я успел отреагировать затуманенными чувствами, она бросилась вперёд, схватила меня и принялась тереть по голове. Что за жестокая насмешка судьбы?

— Ак, прекрати! — Отпустив превращение, я оттолкнул её. Увидев, как ко мне возвращаются рога и магическое присутствие, Клэр отступила.

— Фу...

— Что значит «фу»?!

Не смотри на меня так, будто я весь в грязи! Будешь так смотреть — ещё напомнишь, что теперь я и правда проклятый грязный демон!

— Ты вдруг стал весь такой сильный. Совсем не мило. Совсем-совсем, — лицо Клэр вытянулось.

— Так у тебя вот какой критерий милоты?

— До этого ты был как... маленький цыплёнок!

— Цыплёнок?

— Крошечный, слабенький... такой маленький, что я могла бы раздавить тебя одной рукой...

— Пожалуйста, не надо.

Это всколыхнуло во мне какое-то воспоминание. Она ведь любила маленьких птиц, да? Я помнил, как она всегда возилась с цыплятами. Одно только воспоминание о том, как она рыдала и рыдала, узнав, что они появляются из яиц, которые она так любила уплетать, едва не заставило меня расхохотаться. Куда делась та маленькая девочка...?

— Эй! А можешь снова превратиться в человека? — спросила она.

— Нет. — Мне не нужно, чтобы она раздавила меня одной рукой! К сожалению... нынешней Клэр я не мог по-настоящему доверять.

— Но надо же, удивил. Это была Антропоморфия?

— Ты о ней знаешь?

— Ну, мы же всё время видим драконов, которые ходят в человеческом облике, верно?

А профессор на собраниях постоянно разговаривает с королём тёмных драконов.

Пожалуй, правда.

— И ещё, господин принц, насчёт того эльфа. Кто такой Леонардо? Откуда ты его знал? — Тон Клэр чуть понизился, голова невинно, любопытно склонилась набок. Разумеется, эта невинность была поверхностной.

— Просто совпадение, — ответил я, посмотрев на теперь пустую оболочку тела эльфа. — Когда я ездил в земли Рейдж, мне довелось сразиться с пленённым ими героем. Его звали Леонардо.

— Надо же... — Взгляд Клэр переместился с меня на груду тел. — А. Они же с фронта в Дефтелосе. Неудивительно, что они знали друг друга. Скорее всего, все недавние пленные были оттуда. — Значит, возможно, не столько совпадение, сколько неизбежность. — Ещё меня удивило, что ты знаешь Гимн Серебряного Света. В конце концов, это человеческая песня. И то, что ты сказал о плоде Священного Древа? Это точно эльфийская поговорка. Но самое удивительное? Слышать, как ты разговариваешь так вежливо, прямо как настоящий школьник!

Улыбка Клэр не дрогнула. Иными словами, неживой эквивалент бесстрастного лица. Она точно меня подозревала, да?

— Похоже на то. Можешь развеять её опасения.

К несчастью для Клэр, у меня было достаточно правдоподобных оправданий.

— Людское рабское ополчение, с которым я сражался в землях Рейдж, пело этот гимн. Вернее, я слышал, как они пели прямо перед нашей последней битвой, так что он немного запомнился. — О рабах, которых я привёз с собой, я промолчал. В конце концов, мне не хотелось, чтобы они оказались «материалом» для «практики».

— А что до лесной эльфийской поговорки — я просто её знал. Один из моих дьяволов-слуг учил меня эльфийской поэзии. Если хочешь, могу продекламировать тебе «Песнь королевы Татианы» или «Короля Эрисмоса». Пусть по виду не скажешь, но я довольно образованный.

Мой серьёзный ответ вырвал у Клэр короткий выдох; она отвернулась — наверное, неживой аналог внезапного смешка.

— Кроме того, мой отец — Король демонов. Думаешь, я могу разговаривать с ним так же развязно, как сейчас? Я стою довольно высоко в иерархии, но выше меня всё ещё хватает народу.

— Ничего себе, как высокомерно звучит!

— Ну, я принц. Это не высокомерие, я правда важная персона. — Я нарочно раздулся от «гордости», и Клэр снова впала во что-то вроде приступа смеха.

— Ах. Понятно. Поэтому ты и смог его обмануть. — Лишь спустя какое-то время она наконец успокоилась и пробормотала почти разочарованно.

— Звучит так, будто я сделал что-то плохое. По-своему я был с ним вполне честен.

— Почему-то от этого ещё хуже, — сказала Клэр, переведя взгляд на теперь пустой барьер. — Похоже, он совсем исчез.

— У него были довольно сильные сожаления. Но любая информация о других наследниках очень ценна. Я точно найду ей применение, — сказал я, стараясь вернуть лицу выражение, подобающее принцу.

— Вернёмся к Антропоморфии, — сказала Клэр, повернувшись ко мне. — Я думала, только драконы могут пользоваться этой магией. — Её искусственные глаза снова зажглись любопытством. — Понятия не имела, что демоны тоже могут.

Я немного помедлил, прежде чем ответить.

— Меня научил дракон.

— О! Как думаешь, нежить вроде нас тоже смогла бы ей пользоваться?

Я невольно задумался. Честно говоря, мне самому было весьма любопытно.

— Виросса говорил, что в человеческом облике лишь слегка подвержен солнечным ожогам. Это позволяло ему безопасно действовать под солнцем, — вспомнила Анте.

Если они смогут ей пользоваться... разве это не станет для них кратчайшим путём к мечте Энмы? Ой, чёрт! Это будет ужасно! Хотя... будет ли?

Даже если Виросса устойчив к солнечному свету, святая магия всё равно причиняет ему вред. Если известная мне нежить применит Антропоморфию, разве убить их не станет, наоборот, проще? Например, если Энма превратится, она, несомненно, будет делать это своим настоящим телом. Бежать ей будет уже некуда. С другой стороны, само существование Энмы — будто заявление о том, что понятие «жизни» ошибочно. Убедить её сделать это может оказаться сложно.

— Ну, чтобы её выучить, есть некоторые условия. — Я скрестил руки, притворяясь, что глубоко задумался. — Вы ведь ничего не едите, да?

— Конечно нет. Отсутствие этих животных позывов — одно из наших сильных мест.

— Чтобы освоить Антропоморфию, нужно выпить кровь живого дракона.

— Фу. Просто кровь без ничего? — Лицо Клэр сморщилось в гримасе.

Вопрос был в том, достаточно ли для завершения ритуала физического акта питья крови — или эта кровь должна быть переварена и влиться в плоть и кости. Если действие было чисто ритуальным, то те, у кого нет живого тела, вроде нежити, вероятно, тоже могли бы получить эту магию. Но если нет, все попытки нежити окажутся напрасными.

— Ах... Думаю, профессор на такое не согласится.

— И всё же возвращаться к живому телу после того, как тебе даровали свободу смерти, — это как-то противоречит самой идее.

Значит, Клэр думала так же?

— И главное, она ни за что не станет пить кровь, как какой-нибудь вампир, — сказала она, пожав плечами.

Как вампир. Услышав это, я вспомнил, что где-то в замке, кажется, должна была быть фракция лордов-вампиров.

— Хотя я ни одного не видела, — заметила Анте.

Честно говоря, я сам о них почти забыл. Странно об этом думать, учитывая, что по ночам мы все бодрствуем. Я вообще видел кого-нибудь из них после штурма замка?

— Что-то не так, господин принц?

— Да вот ты их упомянула, и я вспомнил, что вампиры где-то есть. Но странно, что я ни разу их не видел.

— Наверное, потому что ты дружишь с нами?

Что?

— Мы... точнее, профессор, с ними в очень плохих отношениях.

— Вот как?

Почему? Разве они не должны дружно радоваться как маленькие товарищи-нежить?

— По словам профессора, вампиры бессмертны, но не являются нежитью. В конце концов, у них всё ещё бьются сердца, им всё ещё нужно пить кровь, они всё ещё могут размножаться...

— А-ах... — Теперь, когда я задумался... — Значит, практически они всё же ближе к живым?

Церковь сваливала их в одну кучу с нежитью, но тот факт, что у них бьются сердца и им всё ещё нужно питаться, пусть даже одной кровью, делал их ближе к живым существам.

— Именно. А вдобавок мы же собираемся превратить всех людей в мире в нежить, верно? Вампиры из-за этого постоянно возмущаются: мол, мы отнимем у них всю еду.

Значит, на базовом уровне они просто не могли ужиться. Хотелось сказать «так им и надо», но люди пострадают независимо от того, кто окажется сверху, так что смеяться я был не в том положении.

— Однажды профессор ходила и называла вампиров «идиотами, которым нужна регулярная порция крови, чтобы мозги не съезжали», и, конечно, до них это дошло. А они в ответ сказали: «Почему бы тебе не закопать своё вонючее гниющее тело там, где ему место?» И с тех пор всё только сильнее накалялось...

А-ах...

— Ужасный случай, когда горшок обзывает чайник чёрным, не так ли?

Жёстко, но я вынужден был согласиться.

— Если бы не Король демонов, всё давно переросло бы в войну, — Клэр кивнула сама себе. Итак, раз я дружил с Энмой, вампиры меня избегали. Пожалуй, логично: я ведь встретился с Энмой вскоре после того, как получил больше свободы. Но эта информация...

— Кажется полезной, не правда ли?

Чем больше углей тлеет под демоническим королевством, тем лучше. Надеюсь, их отношения продолжат портиться.

— Значит, нам Антропоморфия, видимо, не светит. — Клэр сцепила руки за головой и печально надулась. Что-то в её словах было не так. Почти будто... она считала это плохой новостью?

— Разве освобождение от боли смертной жизни не одно из преимуществ нежити? От возвращения к человеческому телу не так уж много пользы, — нажал я, проверяя её.

— Ну... — Клэр на мгновение застыла и тихо рассмеялась, возвращаясь к своей обычной фальшивой неподвижной улыбке... а потом её глаза начали бегать туда-сюда.

Это движение... Я помнил. Да, как двигались её глаза. Ностальгическое зрелище едва не довело меня до слёз. Каждый раз, когда её вот-вот должны были отругать за какую-нибудь проделку, на лице у неё было именно такое выражение. Даже несмотря на то, что в нынешнем состоянии ей было тяжело делать нормальные выражения лица, глазами она, похоже, всё ещё владела неплохо. Пока её взгляд так метался, она отчаянно придумывала какое-то оправдание.

А значит, следующее, что она скажет... без сомнения будет ложью.

— Ну... не то чтобы я правда хотела снова стать человеком, — сказала она, удерживая улыбку. — Просто стало любопытно, и всё. К тому же лишние карты в руке никогда не мешают, верно? Но главное, если это идёт против плана профессора, для меня это всё равно невозможно.

Понимаю. Клэр, ты...

†††

Большую часть моей жизни составляли страдания. Уверена, счастливых мгновений тоже хватало, но боль, горечь, печаль, досада, унижение словно пытались закрасить все эти хорошие воспоминания... Смерть была бы благословением. Но я не могла умереть.

Меня держали живой, чтобы пытать и обращаться со мной как со скотом. Все конечности мне отрубили, чтобы я не могла убежать. Как бы я ни отказывалась, объедки силой запихивали мне в горло. А потом, будто пытаясь постепенно перемолоть и тело, и дух, меня заставляли рожать снова, снова и снова.

Пока наконец я полностью не износилась. Тело сломалось, и я умерла. В конце концов, боги меня так и не спасли. Мои отчаянные надежды и молитвы остались без ответа. Я думала, смерть принесёт облегчение, но оказалось не так. Вместо этого я обнаружила, что тону в бесконечном море тьмы и не могу ничего, кроме как проклинать мир, пока погружаюсь всё глубже. Хотя о времени, проведённом там, я почти ничего не помню. В основном это было похоже на ужасный кошмар.

А потом кто-то протянул мне руку — профессор.

— Привет. Похоже, тебе досталась очень жалкая судьба. Совсем как мне. Ну что скажешь? Хочешь вместе со мной положить конец всем этим страданиям?

Честно говоря, я решила, что её мечты безумны. Значит, никакой жизни после смерти нет. Она не видела смысла в том, чтобы снова перерождаться неизвестно ради чего... и потому хотела уничтожить мир? Кто вообще так думает? Даже я, прирождённая проказница, до такого не додумывалась. По правде, звучала она сумасшедшей.

Ладно, если уж честно, она, наверное, такой и была. Но я взяла её за руку. Другого выбора у меня всё равно не было. Я не могла позволить своей жизни закончиться вот так. И всё, что могло вытащить меня из этих страданий, было желанным.

Мне было совершенно всё равно на эти постоянные перерождения, но правда в том, что смысла в них я тоже не чувствовала. Настолько, что перспектива быть живой начала вызывать у меня отвращение. А главное, я была куда благодарнее профессору, протянувшей мне руку, когда я в ней нуждалась, чем богам, которые, сколько бы кто ни молился, игнорировали наши мольбы.

Я не могла вынести мысль, что всё закончится так, как закончилось. Уничтожение всей жизни позволило бы мне отомстить, так что я была за. Ради шанса убить всё и всех, кого ненавидела, я сделала бы что угодно.

Так я переродилась ученицей лича. Жить оказалось на удивление удобно. Заботиться нужно было только об источнике магии, а не о выносливости, и это было довольно приятно. Мне не нужна была еда и не нужен был сон. Уже одно то, что я могла бодрствовать весь день, было огромным плюсом. Я знала: стоит мне хоть на миг уснуть, и меня начнут мучить кошмары, так что спасибо, не надо.

Став нежитью, я ясно поняла, что уже не такая, как при жизни. Вероятно, потому, что в духовном мире я потеряла часть воспоминаний и рассудка, а восполнять их пришлось магией. Образ мыслей стал немного сухим. Например, я начала думать, что вообще ничто не имеет значения.

Кстати, оказалось, у меня была склонность к тёмной магии. При жизни меня никогда не проверяли, так что узнала я об этом только после смерти. Потом я принялась изучать некромантию у профессора. Было очень странно думать, что я живу под замком Короля демонов. Жизнь всё-таки умеет подкидывать неожиданности, правда? Хотя живой я уже не была, ха-ха.

Изучать некромантию было очень весело. Ну, если не считать начала, когда приходилось всё время что-то заучивать. Учась, я своими глазами увидела, насколько далеко профессор ушла за край безумия, и постоянно имела дело с трупами.

Честно говоря, хоть я и взяла её руку и согласилась помогать... не думаю, что могла сказать, будто душой была в этом деле. В конце концов, изначально я была человеком.

Так что...

— От возвращения к человеческому телу не так уж много пользы.

Когда этот заносчивый принц демонов сказал такое...

Ты издеваешься?

Я инстинктивно захотела сорваться на него. Это было лишь очередное доказательство, что когда-то я была человеком.

Не так уж много пользы? Ты с ума сошёл? Я совсем не такая, как профессор. Ты идиот? Чья вина, что я вообще стала нежитью? Ваша! Твоя и каждого демона до последнего! Если бы вы на нас не напали! Если бы просто сидели в своих священных землях! Я бы не прошла через этот ад! Я бы всё ещё жила обычной жизнью! Так как ты смеешь?! Как смеешь говорить так, будто хоть что-то обо мне знаешь?! Это непростительно!

Честно, я никогда ещё так не была благодарна телу, которому плохо даются выражения лица. Когда я в последний раз так злилась на кого-то, кроме проклятого гоблина? И всё же лицо даже не дрогнуло. Оно оставалось ровно таким, каким я его оставила. Пока я не поддамся порыву и не брошусь на стоящего передо мной.

Хотя если подумать спокойно, это было немного плохо. Возможно, я вызывала у него подозрения. Не показалась ли я слишком заинтересованной в Антропоморфии для ученицы профессора?

Этот Зилбагиас был для демона довольно сообразительным. Красивой мордашки ему хватало, чтобы профессор ещё сильнее по нему сходила с ума, но что творилось у него в голове, я понятия не имела.

И что мне ответить? Хм...

— Ну... не то чтобы я правда хотела снова стать человеком. — Да уж, вот была бы шутка. Пройти весь этот путь только затем, чтобы теперь отступить? Это не изменит того, что мы мертвы. Я, мои родители, мой друг детства, все... — Просто стало любопытно, и всё. К тому же лишние карты в руке никогда не мешают, верно? Но главное, если это идёт против плана профессора, для меня это всё равно невозможно. — В конце концов, я никогда не смогла бы предать профессора. Так что только это я и могла сказать.

— Верно. Лишние карты никогда не мешают, — ответил Зилбагиас со слабой улыбкой, отводя взгляд. Собственно... если он уловил метафору с картами, этот принц демонов знаком с карточными играми? Эту фразу я подхватила у отца.

Хотя, теперь когда подумала...

— Кстати, мне стоит спросить тебя о том же. Зачем ты выучил Антропоморфию? — Что он вообще выигрывал, превращаясь в человека?

— Чтобы спать на боку.

Что?..

— Чтобы спать на боку.

Смертельно серьёзным лицом он повторил то же самое.

— Раньше я вообще не мог спать на спине. А потом у меня выросли рога, и с тех пор выбора почти не осталось, — он раздражённо постучал по рогам.

Чтобы лежать на боку? И всё? Я совершенно опешила. Разве демоны не помешаны на гордости за свои рога?

— Но я не могу позволить себе спать в такой форме, учитывая угрозу возможных покушений и внезапных атак. Так что хотя выучил я её ради этого, применить толком не смог.

— П-понятно...

Ну, наверное, в его словах был смысл. Эти рога правда выглядели жутко неудобными.

— К тому же сегодня она оказалась довольно полезной, верно? Так что твои слова про карты справедливы, — сказал он и ухмыльнулся.

Эх, этот мальчишка правда сбивал с толку. Но я была уверена: именно поэтому он так нравился профессору.

До встречи с ним она казалась куда более тёмной и опасной. Ладно, она и сейчас была довольно опасной. Но уже в совсем другом смысле. Наверное, она просто была настолько счастлива, что её признал кто-то, кого она считала равным, а не одним из подчинённых. Вероятно, с ней такое случилось впервые.

— Аха-ха, ну и чудак, — рассмеялась я, включив «изнурённую улыбку».

Эх. Он и правда был странным. Почему я, в пещерах под замком Короля демонов, болтаю с принцем демонов о том, как удобно спать?

Серьёзно. Как вообще всё дошло до такого?

Разумеется, я знала: виновата армия демонов. Этот факт останется всегда.

Честно говоря, я уже отказалась от будущего для человечества. Профессор была из тех, кто доводит начатое до конца. А шансы Альянса на победу в войне, похоже, почти равны нулю. Даже если бы я захотела им помочь, я теперь нежить. Святая церковь бросит на меня один хороший взгляд и тут же подожжёт. Ах, забудем. Я уже однажды умерла и вернулась; не хочу тратить время на сожаления о собственном бессилии.

— В любом случае, не хочу, чтобы Энма думала, будто я отлыниваю, когда её нет рядом. Пожалуй, попробую ещё раз. — Наш разговор естественно подошёл к концу, и Зилбагиас снова повернулся к груде трупов. Будто человеческие тела на полу ничего для него не значили.

Жаль. Без этих рогов он был бы довольно милым. Если бы он оказался таким слабым, каким выглядел после превращения... интересно, что было бы, если бы я просто свернула ему шею? Такой маленький ребёнок... Спорю, мысль о том, что однажды он умрёт, ни разу не приходила ему в голову.

Армии Короля демонов определённо уничтожат человечество. Но это не значит, что эти люди просто исчезнут. В какой бы форме они ни вернулись, они станут нашими союзниками.

А потом настанет очередь демонов.

Если быть честной, идея уничтожить всю жизнь мне была не так уж близка. Демоническое королевство — одно дело, но цветы и птицы мне правда нравились. И всё равно выбора у меня почти не было. Профессор была для меня как бог. Монстр не меньший, чем сам Король демонов. Я ничего не могла сделать, чтобы остановить её.

Некромантия была весёлой, но я знала её пределы. Сразу после того, как научилась, я попыталась призвать души родителей. Не вышло. От них ничего не осталось. Попыталась призвать душу давнего друга детства. Ничего. Даже одного слова.

От всех, кого я знала, не осталось ни клочка. Если бы мир мёртвых действительно существовал, мы, возможно, однажды смогли бы встретиться снова... Но как бы глубоко я ни погружалась в духовный мир, там ничего не было.

От этого мысль о том, что люди рождаются снова и снова, становилась ещё противнее. Всех, кто был мне дорог в прежней жизни, я больше никогда не увижу. Ах, наверное, именно в тот момент, когда я это осознала, мне стало всё равно. Пусть этот скучный мир хоть завтра исчезнет — мне было бы всё равно.

Нет... если миру, каким мы его знаем, суждено прийти к концу, лучше пусть это случится так, чтобы меня рассмешить. Так давайте работать вместе! Давайте весело разрушим демоническое королевство! Я ведь умела находить веселье даже в самых обыденных вещах! Аха-ха-ха-ха-ха!

— Что-то не так, Клэр?

— Хм? — В какой-то момент Зилбагиас снова повернулся ко мне. — Почему?

— Ты вдруг выглядишь очень воодушевлённой.

— О, правда? — Если он так говорит, значит, наверное, правда? Аха-ха-ха.

Эй, господин принц.

Профессор правда тебя любит. Она правда хочет, чтобы ты перешёл на нашу сторону. Но мне трудно представить, что ты когда-нибудь под нас прогнёшься. Как на это отреагирует профессор? Откажется от тебя? Превратит в свою куклу? Если она когда-нибудь начнёт терять к тебе интерес, я, как твоя старшая сестра в некромантии, сама всё для тебя закончу.

И тогда ты узнаешь, как сильно страдало человечество. Ах! Я правда не могу дождаться этого дня! Одна мысль так волнует. Правда ведь, господин принц?

†††

На закате, в городе под замком, Альбаориль Рейдж проснулся в своей комнате.

— А? Ах да. Я в общежитии. — Каждый раз, просыпаясь под незнакомым потолком, он немного терялся.

Сев на мягкой кровати с балдахином, он окинул взглядом изящную спальню, которая была больше гостиной в доме его семьи.

С потолка свисала хрустальная люстра. Стену украшал гобелен с гербом рода Рейдж — чёрное знамя с тремя серебряными рассечениями. Пол устилала шкура огромного боевого медведя. Шкафы, письменный стол, даже стойка для копья — всё было изящным в своей простой, утилитарной конструкции. На этом фоне его мечекопьё, сделанное по образцу оружия Зилбагиаса, казалось убогим и неуместным.

Сама комната была невероятной роскошью, какой он за всю жизнь почти не видел. Исключительно удобной, но...

— Я вообще не могу расслабиться!!! — закричал он, сидя на кровати и хватаясь за голову.

Несколько дней назад, когда они впервые прибыли к замку, он и его братья с благоговением смотрели на величественное сооружение, совершенно потрясённые тем, что этот грандиозный образец архитектуры станет их домом.

— Что?! Мы будем жить в городе?!

— Разумеется. — Но ещё до того, как они выгрузили вещи из кареты, Кувилтал, который был не только их старшим и наставником, но и правой рукой Зилбагиаса, сообщил им суровую реальность. — Замок до отказа набит высокопоставленными особами и их слугами. Для новичков там места нет.

— Н-но... он же огромный! — Сейранит указал на массивное сооружение, перекинув через плечо маленькую сумку, в которой, скорее всего, лежало всё имущество, которое он мог назвать своим.

— Да, большой. Но большая часть места занята драконами и их инкубаторием. По внешнему периметру расположились крупные роды и ещё несколько больших шишек демонического общества. Если захотеть снять там комнату три на три метра с окном, она, пожалуй, съест годовой доход графа, — сказал Кувилтал, сам граф, и пожал плечами.

— Н-настолько?.. — Оккенит разинул рот, поднимая собственную сумку.

Даже граф, безусловно элитная фигура демонического общества, не мог позволить себе крошечную комнату в этом громадном замке.

К слову, сверху вниз ранги в демоническом королевстве располагались так: Король демонов, эрцгерцог, герцог, маркиз, граф, виконт, барон, баронет, рыцарь, эсквайр. Альба был виконтом, а Окке и Сейра — баронами. По меркам демонов своего возраста они находились примерно в середине.

— Если всё не пойдёт совсем паршиво, в следующей битве я, скорее всего, поднимусь до маркиза, — сказал Кувилтал так, словно это уже решённый факт. — Но даже тогда я бы не стал всерьёз думать о переезде в замок.

— Я думал, скачок от графа к маркизу означает и большой скачок жалованья. Разве вы не смогли бы без проблем это себе позволить? — спросил Окке, довольно хорошо знакомый с законами и государственной системой королевства.

— Не говори глупостей. Попробуй-ка переехать в замок, не имея ни одного слуги. Уверен, все над тобой вдоволь посмеются.

— А... верно.

Маркиз был элитой среди элиты, самым верхом демонического общества. Подходящий ранг для главы клана — по крайней мере, если речь шла об одном из меньших родов. Втиснуть такого человека в комнату, куда едва помещаются больше четырёх, означало бы стать посмешищем.

— Если вы правда хотите жить в замке, придётся целиться в ранг графа, — сказал Кувилтал, скрестив руки, и вдруг хищно улыбнулся. — Можете представить? Видите себя наверху, откуда вы смотрите вниз на всё королевство? — Взгляд Кувилтала скользнул по замку, и в глазах у него горел огонь.

— Могу, — братья Нит явно оробели, но Альба ответил без проблем.

Пытается звучать как важная персона, а ведь этот парень даже не смог защитить принца от белого дракона. Какая чудовищная оплошность, подумал Альба. Разумеется, Альба был не настолько безрассуден, чтобы сказать это вслух. Может, он и заключил договор с дьяволом отказа, но у всего есть пределы.

— В этом смысле нельзя смотреть свысока даже на глав самых маленьких родов. У старых родов, поддержавших первого Короля демонов, у каждого есть собственный этаж на внешней стороне замка.

— Невероятно...

— Интересно, сколько бы они получили, если бы продали его?

Сейра был совершенно потрясён этой мыслью, а Окке, похоже, уже готовился считать ещё не вылупившихся цыплят.

— Наверное, достаточно, чтобы обеспечить своим родам роскошную жизнь на два-три поколения. Но если сейчас отпустить этот статус, такие малые роды уже никогда не смогут его вернуть. Сомневаюсь, что они вообще попытаются продать его. — Кувилтал фыркнул, давая понять, что разговор окончен. — Ладно, про замок поговорили, теперь перейдём к месту, где вы действительно будете жить. Разумеется, у рода Рейдж есть особняк в городе. И конечно, в лучшей части города, — сказал он, указав на участок города довольно близко к замку. — Нам нужно иметь возможность прибыть в замок в любой момент. Особняк принадлежит главе рода Рейдж, но там же находятся общежития для людей моей госпожи и слуг принца. Он в десять раз роскошнее, чем особняк главы в столице Рейдж. У вас челюсти отвиснут.

— Ого!..

— Правда, есть один минус. Он настолько близко к замку, что оттуда почти только стену и видно. — Сняв с пояса маленький мешочек, Кувилтал бросил его Альбе. Едва не уронив, Альба поймал сумку; та оказалась довольно тяжёлой от монет. — Это вам на карманные расходы. Можете сегодня и завтра пожить в гостинице где-нибудь здесь. Меня уже тошнит от вида замка... — Ему надоело смотреть на него снизу вверх. Он хотел смотреть на него сверху вниз. — Но для вас троих всё это ещё в новинку. Когда я впервые сюда приехал, был таким же, как вы. Так что наслаждайтесь видом, пока не надоест. — Он давал им возможность немного побыть туристами.

— Спасибо. Но разве не опасно быть так далеко, если мы понадобимся принцу? — спросил Альба, осторожно убирая деньги. Подарок его радовал, но одновременно немного тревожил.

— Не думаю, что вам нужно об этом беспокоиться. Принц исключительно занят. Скорее всего, следующие несколько дней он будет уведомлять лидеров замка о своём возвращении. К тому же по Лунным дням у него семейные трапезы.

— Семейные трапезы?

— Раз в неделю все принцы и принцессы откладывают разногласия и встречаются за обедом.

— Правда? Они едят вместе как семья только раз в неделю?! — воскликнул Сейра.

— У знати так принято. Хотя, если учесть, что когда-нибудь им предстоит биться насмерть за трон, можно сказать, что это даже слишком часто.

Трое молодых демонов встретили это откровение молчанием.

— Когда придёт время, вас троих тоже призовут служить. Будьте готовы.

— Есть, сэр! — Хотя столица их воодушевляла, слова Кувилтала заставили отнестись ко времени здесь серьёзнее.

Тем не менее они всё равно остановились в довольно дорогой гостинице и предались всем доступным еде и питью.

На следующий день они решили переехать в особняк рода Рейдж.

— Эх, мы правда облажались! — сказал Альба, виновато похлопав по теперь пустому кошельку. Они перепутали детали насчёт цены комнаты и в итоге потратили деньги на два дня за одну ночь.

— Я не думал, что с нас возьмут столько с каждого...

— Зато еда была потрясающая! — Пока Оккенит корил себя за беспечность, Сейра уже мечтал о ещё одной роскошной ночи.

Кувилтал, вероятно, вздохнёт, увидев их раннее прибытие, но платить собственными деньгами в какой-нибудь дешёвой гостинице Альба счёл бы ещё большей глупостью. К тому же им всем было очень любопытно увидеть особняк Рейдж, так что в конце концов они решили отправиться и взглянуть на него своими глазами. Но чем ближе они подходили к замку и аристократическому району, где стоял особняк, тем сильнее беспокоились три идиота.

— О-он... огромный...

— Они все... каждый просто громадный...

— Почти как замки.

Хотя в тени замка Короля демонов они казались маленькими, каждый особняк великих кланов в этом районе сам по себе мог быть крепостью.

Впрочем, если узнать о прошлой войне за наследование, это не удивляло: конфликт перекинулся и на этот район. Любой особняк, не оборудованный должной обороной, сгорел дотла. Усвоив этот урок, великие семьи строили свои резиденции в столице с расчётом не только на гражданское великолепие, но и на военный конфликт.

— Это... наш особняк...

Достигнув цели, троица снова была потрясена. Перед ними стояло шестиэтажное здание с большим тренировочным полем, окружённое сторожевыми башнями.

— Он правда в десять раз больше особняка главы...

Резиденция главы Рейдж имела всего три этажа, да и верхние этажи были довольно маленькими. По сравнению с этим зданием она была куда меньше. Единственное, чем она превосходила это место, — более просторная тренировочная площадка.

— Кто вы такие? — Пока они таращились, ночные эльфы-стражи мягко остановили их. Объявив, что они подчинённые Зилбагиаса, три идиота немного подождали.

— Вы уже здесь? — Затем с тренировочного поля вышел Кувилтал, одетый попроще и вытирающий пот со лба.

— А, да, сэр! Мы решили, что будет невежливо слишком долго просто играть в городе!

— Значит, вас ободрала какая-то гостиница, и теперь вы на мели, да? — Кувилтал ухмыльнулся, мгновенно пробив попытку Альбы сохранить лицо.

И хотя сам Альба сумел сдержать реакцию, братья Нит не были столь искусны: они тут же поперхнулись и закашлялись, выдав всё с головой.

Кувилтал рассмеялся.

— Хороший урок, верно? Раз уж так пострадали, в следующий раз наверняка будете осторожнее. Если дать людям понять, что вы не в своей тарелке, они легко выцепят все ваши слабости.

— Есть, сэр... — Им нечего было возразить; оставалось лишь опустить плечи в поражении.

— Ладно, подождите минуту. Я всех позову.

Примерно через десять минут ожидания снаружи Кувилтал вернулся с группой других виконтов — по сути, четырьмя их новыми старшими товарищами.

— Мы покажем вам всё здесь.

— От этого места у вас челюсти отвалятся.

— Только не струсьте!

— Э-э, конечно... — Ухмылки Кувилтала и остальных старших внушали им скорее тревогу, чем предвкушение.

— Добро пожаловать на вторую официальную базу рода Рейдж! — Дверь особняка распахнулась, открывая великолепный вестибюль.

— Ого!..

Показанная роскошь словно ударила троих новичков по голове. Колонны, покрытые подавляюще детальной резьбой, оружие и произведения искусства, заполнявшие стены, декоративные вазы и статуи повсюду. Они впервые видели нечто подобное. На потолке даже была огромная роспись, изображавшая верховенство первого Короля демонов Раогиаса и процветание демонического королевства.

— Э-это... потрясающе!

Три идиота почти лишились дара речи при первом взгляде на вестибюль. Хотя в демоническом обществе избыточное украшательство обычно считалось признаком слабости, столкнувшись с таким количеством роскоши разом, они не смогли бы высказать ни малейшей критики.

— Особняк служит лицом рода Рейдж в столице. Если мы не покажем всё самое лучшее, другие начнут смотреть на нас свысока, так что здесь всё должно быть первоклассным, — с довольным видом объяснил Кувилтал. — Как вассалы принца, вы, вероятно, однажды будете посещать особняки других родов. Если тогда вы будете выглядеть так же ошарашенно, как сейчас, вы опозорите принца.

Рука Альбы резко дёрнулась к лицу, и он увидел, как братья Нит сделали то же самое.

— Поэтому нам нужно приучить вас к жизни в подобном месте. Понимаете?

— Д-да, сэр...

— Кстати, всё, что вы здесь видите, исключительно редкое. Если случайно что-нибудь разобьёте, можете попрощаться с жалованьем за десятилетия. Так что на вашем месте я был бы осторожнее.

— Д-да, сэр... — Десятилетия! Альба мог только содрогнуться, боясь посчитать, сколько это на самом деле.

— Раз уж мы здесь, посмотрите на потолок, — сказал Кувилтал, указывая вверх, чтобы снова привлечь их внимание. — Вообще-то, один из людей на этой картине — Ворилс, герой эпохи первого Короля демонов.

— Что, правда?

— Где, где?!

Кувилтал усмехнулся.

— Попробуйте найти.

Ворилс был легендой рода Рейдж: он бушевал на каждом поле боя в своём отличительном красно-белом наряде, раз за разом сражая врагов. Известный как «Ворилс Фантом», он стал первым членом рода Рейдж, достигшим ранга герцога, хотя вскоре после этого тогдашний глава рода сумел сохранить лицо, тоже получив этот ранг.

— Правда? Где?

— Красно-белый воин... Я вообще не вижу.

— Ищите внимательнее! Он где-то там! — Кувилтал продолжал подгонять их, но трое новичков не могли найти никаких следов.

И тут по вестибюлю разнёсся громкий грохот.

— Ой, упс. О... О нет!..

— Неееет! — Лицо Сейранита стало белым как простыня, а Оккенит подпрыгнул с криком.

Какая трагедия! Нога Сейранита зацепилась за одно из копий, украшавших стену; оно упало на декоративную вазу и разбило её на куски!

— А-а-а-а-а!

— Что ты наделал?!

— Это был бесценный артефакт!

— Ты хоть представляешь, сколько эта штука стоила?!

Четверо виконтов закричали, в ужасе закрывая лица руками.

— Постойте, нет! Это случайно! Клянусь!

— Что ты, чёрт возьми, творишь, Сейранит?! — Кувилтал взревел с яростью, которой они ещё никогда у него не видели. — Эта ваза была реликвией священных земель, передававшейся в роде Рейдж поколениями! Ты понимаешь, сколько она стоила?!

Сейранит мог только бессвязно заикаться, а его младший брат-близнец кричал от муки из-за совершённой непростительной ошибки.

Прежде чем Альба понял, что происходит, его тело уже двинулось само.

— Приношу глубочайшие извинения! — крикнул он, бросаясь перед Сейранитом и падая на руки и колени. — Пожалуйста, простите ужасную ошибку моего брата! Мы клянёмся возместить этот ущерб! Сколько бы лет на это ни ушло! Поэтому прошу вас! Не прогоняйте нас!

— Б-бро...! — От тяжёлого извинения Альбы, который добровольно разделил вину с Сейранитом, несмотря на то, в какое шаткое положение это ставило его самого, у Сейры тут же навернулись слёзы. В считанные мгновения слёзы и сопли потекли по его лицу. — Прости-и-ите! — И затем, словно вспомнив, что должен сделать, он сам рухнул ничком на пол, принося извинения.

— Пожалуйста! Простите нас! — Лишь мгновение спустя Оккенит скользнул рядом с братьями и присоединился.

— Вы трое... правда думаете, что какие-то извинения это исправят?! — Кувилтал продолжал бушевать.

— Простите нас!

— Прооостиииитееее!

— Пожалуйста, простите нас!!!

Три идиота каждый по-своему выли свои извинения.

— Хе. — И тут один из четырёх виконтов наконец треснул.

— Хе-хе... ха-ха... — Один за другим остальные последовали за ним, и вскоре все четверо держались за животы, ревя от смеха. Затем воздух наполнил низкий гулкий стук: в вестибюль вошли ночные эльфийки-служанки, бьющие в большие барабаны.

Бум, бум, бум, бум.

Потом, под странный ритмичный напев, четверо виконтов вытащили что-то из карманов — маленькие мешочки. После этого они стали доставать из этих мешочков костяной порошок и бросать его на троих новичков. Совершенно ошеломлённые три идиота застыли на месте, покрытые тонкой пылью.

Тем временем приступ смеха у Кувилтала был таким сильным, что у него выступили слёзы.

— А-а-ах... ох, ну и ну, простите. Это, э-э... — он сделал паузу, чтобы досмеяться, — что-то вроде местной традиции.

— Т... традиции?

— Понятия не имею, кто это начал, но каждый, кто заселяется в здешнее общежитие, должен через это пройти.

— Мы все через это прошли...

— С нами это сделали стражи нашей госпожи.

— Я тогда совсем потерял голову, думал, они меня убьют.

— Честно, оглядываясь назад, я не знаю, смеяться мне или страдать. — Сдерживая собственный смех, четверо виконтов рассказывали с какой-то странной честностью.

Иными словами... это была дедовщина.

Пока новички искали Ворилса на потолочной росписи, у них под ногами незаметно подсовывали копьё. Потом намеренно роняли горшок, раздували огромный скандал, а под конец приносили барабаны и осыпали прибывших костяной пылью.

— Это что-то вроде ритуала, отгоняющего неудачу. Наверное, изначально он должен был сделать так, чтобы люди правда ничего здесь не разбивали.

— П-подождите... значит... ваза?.. — Голос и руки Сейры дрожали, когда он потянулся к осколкам разбитой вазы.

— А, это? Просто дешёвая штука, купленная в городе.

— Я думал... думал, она из священных земель...

Кувилтал снова взревел от смеха, хлопнув в ладони.

— Да ладно, подумай сам! Правда думаешь, с тех времён могла остаться такая ваза? У них даже слова «культура» в словаре не было!

Для справки: демоны тех времён умели делать вещи из костей и рогов, а иногда высекали из камня сосуды для хранения. Но что-то вроде керамики? О таком они понятия не имели.

— Г-г-г... Гааааааа! — Узнав правду, Сейранит снова закричал, выпустив вой, в котором смешались и ярость, и облегчение.

Затем он рухнул на пол, положив конец загадочному ритуалу дедовщины.

†††

— Утро, парни.

— Утро, бро.

— Надеюсь, не против, что мы уже начали.

Потратив немного времени, чтобы привести себя в порядок, Альба спустился в столовую и увидел, что братья Нит уже вовсю поглощают утреннюю трапезу. Столовая работала по системе шведского стола, то есть можно было есть сколько душе угодно и не платить. Разумеется, здесь также предлагали полноценную ночную трапезу и возможность заказать что-нибудь вне обычных часов еды. Единственным слабым местом была рассветная трапеза, поскольку ожидалось, что большинство жителей особняка в это время окажется за стенами в поисках пищи. Но даже тем, кто оставался, давали лёгкую еду. Так что при желании здесь можно было полностью закрыть все потребности в питании, не потратив ни одной монеты.

Несмотря на разгар зимы, на столах в изобилии лежали свежие фрукты и овощи, ветчина, сыр, копчёное мясо и горы свежевыпеченного хлеба. Альба смотрел на всё это со сложным выражением, но в конце концов молча наполнил себе поднос.

— Что сегодня делаем? — спросил Сейра с набитым колбасой ртом. Хотя после «приветственной церемонии» он чувствовал, будто у него отняли несколько лет жизни, он наконец пришёл в себя.

— А что ещё? Тренировки. Нам нужно становиться сильнее, — ответил Альба, откусывая хлеб.

— Кувилтал был прав. Свободного времени у нас полно, — сказал Окке, помешивая рагу с обеспокоенным видом.

Хотя они провели в столице уже несколько дней, времени у троицы было много, а дел — мало. После того как в землях Рейдж их приняли подчинёнными Зилбагиаса, дни были до отказа забиты интенсивными тренировками. Они пролетали, были наполненными и приносили удовлетворение. Но с момента прибытия в этот особняк возникло ощущение, будто их чуть ли не выкинули на обочину.

— Похоже, Кувилтал и остальные по очереди подрабатывают. Если так и дальше пойдёт, нам, может, тоже стоит что-нибудь поискать, — пробормотал Окке почти себе под нос и наконец отправил ложку рагу в рот. Кувилтал унаследовал родовую магию рода Корвут, так что в качестве подработки обслуживал и ремонтировал дома людей с помощью Конкреты.

— Ну, если совсем со скуки сдохнем, — уклончиво ответил Альба.

— Эх, я слишком привык видеть принца каждый день, — печально сказал Сейра, откусывая овощную палочку. — Как-то... ну понимаете? Будто ему до нас больше нет дела.

— Я не это имел в виду. Просто время как-то утекло. Простите.

— Да понятно, ты же занятой па... Ваше высочество?! — Сейра свалился со стула. Альба тоже вскочил от неожиданности.

— Привет. Давненько не виделись. — По какой-то причине сам Зилбагиас стоял здесь, в столовой, и непринуждённо их приветствовал.

— Ваше высочество! Почему вы именно здесь?!

— Хотел проверить, как вы тут. По правде, я сам никогда раньше не бывал в этом особняке, — сказал Зилбагиас, оглядывая столовую.

— Не хотите присоединиться к нам за трапезой, ваше высочество? — сказал Окке, приглашая принца к шведскому столу.

Принц, тем временем, немного замялся.

— Мне здесь можно есть?

— Конечно можно! Нам же позволяют!

— Разве всё это не принадлежит вам?

— Нет. Формально весь этот особняк принадлежит главе Рейдж. — Принц пожал плечами. — А я вроде как проголодался. — Затем он отошёл к столу. Положив на поднос нарезанные фрукты, хлеб, ветчину и сыр, он вернулся и сел рядом с Альбой. — Еды здесь столько. Неужели остаются излишки? — Превратив один из костяных аксессуаров в нож, он разрезал хлеб, а затем вложил между кусками ветчину и сыр.

— Остатки достаются рабам, так что проблем нет, — небрежно ответил Сейра. Поскольку особняк принадлежал роду Рейдж, в нём, разумеется, имелся запас человеческих рабов.

— А. Логично. — Хотя от этого комментария он на мгновение застыл, вскоре принц снова стал понемногу откусывать свой бутерброд. Несмотря на слова, что он голоден, Альбе казалось, будто аппетита у него почти нет.

— Кувилтал так разозлился.

— Честно, я думал, нам конец.

— Я вообще не понимал, что происходит.

— Они всё это с вами проделали? Ха-ха-ха...

Закончив еду, они рассказали принцу о приветственном ритуале и лёгких спаррингах, которые проводили так, чтобы не травмироваться. После этого Зилбагиас ушёл, вернувшись в замок.

— Скоро снова потренируемся вместе, — сказал принц на прощание.

После этого дни проходили довольно спокойно.

Окке устроился на подработку в мясную лавку. Его договор с дьяволом анализа делал его чрезвычайно умелым в разделке мяса. Благодаря работе он быстро стал довольно популярен и заработал неплохую сумму.

Сейра, что удивительно, начал изучать искусство. Похоже, его очень задело, что его обманули фальшивой керамикой. Договор с дьяволом силы означал, что для тонкой ручной работы он подходил очень плохо. Но он был уверен, что, по крайней мере, сможет развить глаз оценщика. Мучаясь с непривычной человеческой письменностью, Сейра попросил Софию — одну из слуг Зилбагиаса — сделать для него словарь и затем погрузился в литературу об искусстве.

Альба тем временем проводил дни на тренировочной площадке, молча и ревностно оттачивая навыки. Это был единственный выход, который он мог найти для накапливающегося раздражения. Роскошный особняк, отдельная комната, слишком большая для него, дорогие произведения искусства, просто лежащие повсюду, избыточное количество еды, от которого даже рабам доставались остатки...

У них есть всё это... почему они не могут поделиться хотя бы малой частью?!

Его мысли всегда возвращались к неудачливым и бедным в землях Рейдж. Продажа одного-единственного предмета мебели из особняка могла помочь отправить на войну множество детей без отцов. Отказ от одной комнаты в особняке позволил бы многим менее удачливым испытать здесь роскошь. Сколько ртов можно было бы накормить одной дневной порцией еды, которая здесь пропадает впустую? Чем больше он думал, тем сильнее его раздражала вся эта несправедливость.

Я мог бы сказать об этом принцу...

Но, скорее всего, это было бы бессмысленно. Его реакция на вид шведского стола казалась намёком, что он в некоторой степени разделяет чувства Альбы, но последующий комментарий о том, что всё это принадлежит главе рода Рейдж, делал его позицию неоднозначной. Каким бы принцем ни был Зилбагиас, он не являлся главой рода Рейдж. Чтобы не разжигать лишнее трение между ним и домом Вальт, принц редко вмешивался в дела рода Рейдж.

Как это раньше никого не беспокоило?!

Сгорая от злости, Альба вымещал раздражение, рассекая мечекопьём пустой воздух. Как никто не подумал что-то сделать с этой несправедливостью? Неужели главе рода ни разу не пришло в голову поделиться этим огромным богатством с остальными Рейдж?

Нет, скорее всего, не пришло. Именно поэтому они так долго страдали.

Альбаориль Рейдж заключил договор с дьяволом отказа. Ни сдержанность, ни цепи не могли его удержать. Именно поэтому оковы, опутавшие его мир, были ему так очевидны.

Кандалы статуса, происхождения, богатства, иерархии. Цепи здравого смысла и обычаев. Хотя Альба никогда не позволит им себя удержать, пока у него не хватало силы разбить их полностью — по крайней мере, сейчас.

— Я... — Альба собрал решимость, готовясь вновь подтвердить свою клятву; его слова стали белым паром и унеслись сильным зимним ветром. — Я выбьюсь наверх.

Достаточно высоко, достаточно сильно, чтобы сверху протянуть руку слабым.

†††

В дни после моего обеда с остальными членами королевской семьи я навестил трёх идиотов, послушал музыку Виго в тюрьме ночных эльфов, получил несколько уроков некромантии и довольно много тренировался. Короче, вернулся к жизни принца. Об особняке Рейдж в городе я до недавнего времени не знал, но, немного подумав, понял: совершенно логично, что у крупного рода королевства есть представительство в столице. Я от души посмеялся над «тёплым приёмом», который получили три идиота. Но главное — я был рад, что здесь они живут полноценной жизнью.

Что до Виго и остальных рабов в тюрьме ночных эльфов...

— Итак... как вы тут?

— Чрезвычайно хорошо. С нами обращаются весьма любезно.

Вопреки моим тревогам, жизнь не была жестока к ним и там. Когда я пришёл их навестить, они находились вместе в большой камере. Плотник Дирило и мастер инструментов Органо неторопливо занимались ремеслом, будто просто убивали время. А исполнитель Виго упражнялся на струнном инструменте.

Когда я поговорил с ночными эльфами-стражами, они сказали, что эти трое людей обладают поразительной устойчивостью к стрессу.

— В прошлом мне доводилось присматривать за множеством человеческих пленников. Но душевная стойкость этих троих далеко превосходит всё, что я видел. Они ведут себя бесстрастно, но явно обладают сильной эмоциональной стабильностью. Полагаю, это притворство.

Словно предупреждая меня, что они могут ждать, пока я потеряю бдительность, и с ними нужно быть осторожным. Кроме того, пребывание в тюрьме означало, что у них не было возможности видеть солнечный свет. В землях Рейдж рабов регулярно выпускали наружу для упражнений, чтобы поддерживать здоровье. Ночные эльфы, смертельные враги солнца, не могли предложить им то же обращение. Даже если их кормили нормально и давали более чем достаточно времени для отдыха, запертые там, они всё равно начали бы слабеть. Довольно непростая проблема.

Как бы то ни было, игра Виго была действительно впечатляющей. Даже его простые мелодии обладали богатой глубиной. Несмотря на суровость к короткоживущим расам, даже ночные эльфы-стражи не могли плохо отзываться о его музыке — похоже, они тоже признавали талант, которым он обладал.

И вот однажды мне пришло письмо от Короля демонов.

«Настоящим я назначаю управление крепостью Аврора принцу демонов Зилбагиасу Рейдж». Простое заявление, подписанное Королём демонов Гордогиасом Орги.

Крепость Аврора — разрушенная крепость, которую я должен был одолжить у короля для изучения некромантии. Похоже, ремонтные работы закончились. И всё же для письма, доставленного от короля, оно было невероятно простым. И подождите, он сам это написал?

Когда я спросил Софию, она сказала, что в демоническом королевстве это вполне обычная практика. Длинная витиеватая проза отнимает много времени. К тому же, учитывая бескультурье большинства демонов, мало кто вообще смог бы понять такое письмо.

— Ладно, пожалуй, схожу посмотрю. — Согласно приложенным запискам, внутри немного прибрались, но подготовка места ложилась на меня. То, что я заранее подумал, что можно будет привезти в крепость, оказалось великолепным проявлением предусмотрительности.

Правда, я понятия не имел, как хранить ценные вещи. Грубая сила быстро справится с любым обычным замком. Может, приготовить фальшивый сундук и настоящий сундук и наложить проклятие на оба?

— Возможно, по этому вопросу стоит посоветоваться с гномами.

Хорошая идея.

Но это не требовало немедленного внимания, так что пока я отложил вопрос. Сегодня достаточно увидеть новую тайную базу.

— Я пойду прогуляюсь с Лайлой и Лилианой.

— Пожалуйста, будьте осторожны.

Сказав слугам пару слов, я направился к площадке вылета драконов. Сегодня Лилиана присоединялась к нашему путешествию по небесам. Поскольку теперь была зима, Лилиана носила специально сшитую короткорукавную шерстяную рубашку. Пушистый белый наряд делал её ещё больше похожей на щенка.

Лайла носила большой плащ, закрывавший всё тело. Под ним на ней был только Конектус, так что... стиль был, мягко говоря, довольно смелый. Это позволяло ей быстрее превращаться в дракона, но всё равно в каком-то смысле ощущалось неправильным. Похоже, она отчасти разделяла это чувство: всякий раз, когда мы проходили мимо кого-нибудь в коридоре, она беспокойно ёрзала.

— О-хо-хо... — Анте, напротив, была в восторге.

Раз уж тебе так нравится, почему бы самой не разгуливать в таком наряде?

— Ах! Какая занятная идея!

Я забыл, что она такая. Виноват. Пожалуйста, не надо.

Мысленно выбросив белый флаг, мы прибыли к месту отправления. Форма Лайлы дрогнула, и она вернулась в дракона. В этот момент я схватил её сброшенный плащ и плотно завернулся в него. Чёрт, Конектус работал так хорошо, что даже становилось не по себе. Хотя в человеческом облике она была меньше меня, когда она превращалась в дракона, упряжь всё равно идеально подходила.

Лилиана начала любопытно лаять.

— Сегодня ты летишь с нами, Лилиана.

Мои слова сорвали с неё возбуждённый вой. Обычно во время наших полётов ей приходилось оставаться, так что от новости она буквально подпрыгивала от восторга. В последний раз она ездила на драконе... во время атаки на замок. Семь лет назад.

— Прошу, поднимайся.

— Спасибо, Лайла.

С Лилианой на руках я поднялся в седло.

Нужно немного закрепить Лилиану, подожди.

— Хорошо.

Лайла начала взмахивать крыльями, разминаясь перед взлётом. А я посадил Лилиану перед собой и обвязал нас обоих страховочным тросом.

Всё, можно.

— Тогда вперёд!

Мощным взмахом крыльев Лайла оторвалась от земли и поднялась в небо. Крепко цепляясь за меня короткими руками и ногами, Лилиана широко распахнула глаза и завыла от восторга. Её пушистый наряд ещё и хорошо согревал меня.

— Сегодня снова заметно холоднее. Ты в порядке? — спросила Лайла.

Я в порядке. Шарф, который ты сделала, отлично работает.

— Я рада это слышать. — Она тихо рассмеялась.

Она почти всё свободное время прилежно вязала для меня этот шарф. Похоже, до носков ей всё ещё было далеко, и это оставалось целью, к которой она стремилась.

— Ох, как всё накаляется, — поддразнила Анте, заставив Лайлу смущённо отступить в собственных мыслях. Хотя они могли общаться через меня, я, по сути, стоял между ними, так что чувства не передавались, а голоса, по-видимому, звучали издалека. И всё же я был рад, что всё так оживлённо.

Находясь в небе, я посмотрел вниз на замок Короля демонов. Лишь здесь, высоко в небе, я мог быть настоящим собой.

— Давайте не будем зацикливаться на том, что сейчас не важно! По крайней мере не прямо сейчас! — внезапно вклинился в мои мысли голос Лайлы, а её крылья забили ещё сильнее.

Ха-ха-ха, тряси сколько хочешь! С новым седлом я был надёжно закреплён!

Тем временем взгляд Лилианы был прикован к тому же виду внизу, и её возбуждённый вой не прекращался. Она выла уже довольно долго. Это правда было просто возбуждение?

— Лилиана?

В ответ она зарычала. На её лице появилось выражение, которого я раньше никогда не видел, — одновременно отчаянное и решительное.

— Успокойся, Лилиана! Всё не как в прошлый раз! — Но Лилиана продолжала беспокойно извиваться, скулила и выла, пока я крепко её держал.

— Нехорошо, — короткий комментарий Анте звучал зловеще. Тоже обеспокоенная, Лайла оглянулась, широко расправив крылья для планирования.

И вдруг мы резко потеряли высоту. Лилиана, всё ещё вырывавшаяся, с визгом выскользнула у меня из рук.

— Лилиана!

Страховочный трос между нами натянулся.

— О нет! Турбулентность! — Лайла поспешно скорректировала крылья. Похоже, даже ясная с виду погода не отменяла грубости и хаотичности небесных ветров. Лилиана продолжала в панике взвизгивать, повиснув в воздухе.

— Лилиана, не двигайся! Я тебя спасу! — Потянув страховочный трос, я сумел вернуть её в безопасное положение. Когда я подтянул её обратно, она тут же вцепилась в меня; длинные уши прижались назад, всё тело беззвучно дрожало. Лицо у неё стало белым как простыня, и было совершенно ясно, что она осознала, насколько серьёзно всё было: она почти погибла. Полагаю, даже такая, как она, мгновенно умерла бы, упав с этой высоты. Но у происшествия был один плюс — страх выбил из неё всё сопротивление.

— Возможно, это заставило всплыть неприятное воспоминание.

Может быть. Чёрт, вот было бы что-то, если бы к ней вернулось прежнее «я»...

Лилиана снова жалобно заскулила.

Ладно, видимо, нет, подумал я, когда она опять начала лизать мне лицо.

— Прости, я должна была предвидеть турбулентность, — начала извиняться Лайла, но на самом деле вина была моя. Я слишком легкомысленно отнёсся к тому, что для Лилианы это первый полёт за долгое время, а прошлым была, ни много ни мало, атака на замок. Нужно было отнестись серьёзнее.

— Лилиана, битва закончилась. Тебе больше ничего не угрожает, — сказал я, гладя её волосы, которые в последнее время стали отрастать. — Бояться нечего. Так что поедем вместе. Я покажу тебе мой новый замок.

Ну, на самом деле я его одалживал. Но не стоило увязать в деталях.

Лилиана тихо гавкнула, вроде бы немного успокоившись. На короткое мгновение мне показалось, будто в её глазах мелькнула необычная ясность...

— Гав? — Но она просто вопросительно склонила голову, как всегда.

Я крепко обнял её. Ни за что больше не позволю ей вот так сорваться. Сколько ещё пройдёт, прежде чем я смогу её спасти? По-настоящему спасти?

— Теперь направляюсь на юг.

Ориентируясь по звёздам, Лайла проложила курс. Мы направились к крепости, которая однажды могла стать ключом к выводу Лилианы из демонического королевства.

К крепости Аврора.

†††

Было страшно...

Лилиана продолжала дрожать, крепко прижатая к рукам «его». Завывающий ветер касался ушей. Высоко в небе ветер был суров, и её трясло на спине дракона. Но после короткого заклинания «он» поставил невидимый барьер, защищая их. Далеко внизу на земле виднелись маленькие точки света, города и поселения медленно исчезали вдали.

Чуть раньше, когда она увидела замок Короля демонов, который узнала мгновенно, её тут же захлестнуло сильное желание отправиться туда. Она подумала, что сейчас не время для всего этого. Хотя не знала, что именно означает «всё это».

Так или иначе, она не могла вынести, что сидит и ничего не делает. Не в силах усидеть на месте, она начала вырываться, а потом не успела понять как оказалась выброшена в открытый воздух. Компанию ей составляли завывающие ветра и один-единственный трос, удерживающий её в воздухе.

Было близко...

Если бы перед вылетом она не сходила в туалет, то вполне могла бы описаться. Хотя Лилиана была собакой, она всё ещё была умной. С ней прежде никогда не случалось таких происшествий. И никогда не случится. Наверное.

Тихо заскулив, она потёрлась лицом о «его» лицо, и он ответил, погладив её волосы.

Так тепло...

Теперь, когда он крепко держал её, она чувствовала себя в безопасности.

Так лучше.

Именно так она думала.

Но где-то в глубине сердца была жалящая боль. Она не знала, что это и почему там. В конце концов, она была всего лишь собакой.

Они ещё некоторое время летели, наблюдая, как внизу проносится ночной пейзаж. Полностью успокоившись, Лилиана уже почти начала клевать носом, когда почувствовала снижение. Заставив себя открыть глаза, она увидела каменное здание, врезанное в бок скалы и освещённое лунным светом.

— Значит, это крепость Аврора...

«Он» спешился с дракона и со вздохом посмотрел на здание.

— От оригинала почти ничего не осталось. Не отремонтировали, а практически перестроили.

«Он» немного поморщился, проводя руками по гладкой каменной стене, на которой чувствовались черты демонического проклятия, изменяющего форму камня. И физически, и магически она выглядела для глаз Лилианы довольно прочной. Поэтому она не понимала, что его беспокоит. Может, ему просто не нравился их неестественный, суровый дизайн? Лилиана тоже не могла сказать, что он ей по душе.

Я не люблю камни. Я люблю деревья и леса.

На мгновение её разум заполнили образы великолепных громадных деревьев, растущих густо и плотно. Образ города, доброго и нежного, построенного среди крон. Тёплый солнечный свет просачивался сквозь листья, воздух наполняла музыка, смех духов и принесённый ветром аромат цветов...

Ах...

Но она понятия не имела, откуда пришли эти образы. В конце концов, она была всего лишь собакой.

— Ну, если выбирать между ветхой человеческой крепостью и новенькой демонической... наверное, я бы выбрал новую. Как-никак я принц демонов. — Затем «он» самоуничижительно усмехнулся, коснувшись рукой крепкой костяной двери.

Кости быстро и магически сдвинулись, открывая путь внутрь.

— Интересный механизм. — Позади них присутствие дракона быстро исчезало, словно распускаясь.

— Да, любой демон сможет открыть, плюс она устойчивее к всяким диким животным. — Обернувшись, чтобы ответить, «он» быстро снова отвёл глаза. Вернувшаяся в человеческий облик Лайла почти сияла белым светом в ночной тьме, почти ничего не нося, кроме нескольких кожаных ремней, туго завязанных на груди.

Я люблю Лайлу.

Хотя в последнее время Лилиану заставляли носить всякие вещи, когда они выходили наружу, она чувствовала какое-то родство с Лайлой, стоявшей почти совсем голой. Но даже на Лилиане была шерстяная одежда. Разве Лайле так не холодно?

Едва эта мысль пришла ей в голову, Лайла тихо чихнула.

— Осторожнее. В человеческом облике простудишься. — «Он» быстро подошёл и завернул Лайлу в свой плащ, бормоча, что, может, ей лучше было остаться в драконьей форме.

— Возможно. В следующий раз принесу сменную одежду, — сказала Лайла, покачиваясь и шмыгая носом, явно немного смущённая. Мгновение спустя она снова разрослась, принимая облик прекрасного серебристо-белого дракона.

— Я осмотрюсь внутри. Быстро.

— Хорошо. Тогда я облечу снаружи. — Голос Лайлы звучал чуть хриплее обычного, когда она снова взмыла в воздух.

Такая красивая...

Серебристо-белая чешуя Лайлы сверкала в лунном свете. Лилиана очень её любила. Ещё сильнее — после того, как узнала, что та умеет летать.

— Пойдём, Лилиана. Посмотрим внутри.

— Гав!

По зову «его» Лилиана посеменила следом.

Сразу за входом была большая комната. Бесшовный каменный пол тянулся дальше по всей крепости. Слева и справа находились двери, а в дальнем конце комнаты — лестница, ведущая наверх.

— По тридцать шагов в обе стороны, да? Лайла без проблем сможет стоять здесь в драконьем облике, потолок достаточно высокий. — Бормоча себе под нос, «он» осматривал всё с впечатляющей тщательностью.

— Лилиана, можешь использовать для меня очищающий свет? Если здесь есть злая магия или проклятия... в общем, что угодно, что тебе не нравится, я хочу, чтобы ты от этого избавилась.

— Гав! — Легко. Лилиана заворчала, собирая силу. — Гав! — И затем выпустила кружащееся тепло внутри себя. Волна света прокатилась по крепости, облизывая пол и стены. — Гав? — Лилиана склонила голову, смутившись от отсутствия какой-либо реакции.

— Значит, здесь не происходит ничего странного. Спасибо, Лилиана. — Лилиана гордо раздулась, когда он погладил её по голове. — Серьёзно. Как же удобно, что ты всегда рядом... — Затем «он» принялся тереть её щёки, вызвав у неё довольный смешок. Переведя внимание на уши, он стал гладить их пальцами.

— А-а-а... — Щекотное ощущение послало по ней приятный, парализующий разряд... и вырвавшийся голос совсем не походил на собачий.

— О... Прости, прости. — На мгновение они удивлённо посмотрели друг на друга. Потом, словно прогоняя неловкую атмосферу, «он» снова начал ерошить её волосы.

— Гав, гав! — В ответ она заёрзала и принялась лизать его руку. В конце концов, она была всего лишь собакой.

— Осмотрим остальные комнаты.

— Гав!

Они открыли двери слева и справа. Как и входная дверь, они были сделаны из кости, так что демонам было легко их открывать.

— Похоже, моим домашним заданием будет понять, как не пускать сюда демонов. Эта комната должна подойти под кабинет. Хорошо, что здесь уже есть полки. — Часть стены была вдавлена внутрь, идеально подходя для шкафов или письменных столов. — А это что за костяная секция? О, погреб! — В углу комнаты часть каменного пола была заменена костью. Сдвинув кость, они обнаружили лестницу вниз.

— Гав.

С мягким выдохом изо рта Лилианы вылилась светлая магия в форме шара света, полетела вниз и осветила подземное помещение.

— Спасибо, Лилиана. Очень помогает.

— Гав-гав. — Даже демон не мог видеть в кромешной тьме.

Погреб оказался на удивление просторным, примерно такой же ширины, как стены самой крепости.

— Не может быть, чтобы это было здесь раньше, верно? Наверное, это часть реконструкции. Может, они вынули отсюда материал для стен и потом решили превратить место в погреб. — Бормоча, «он» провёл рукой по стенам. — Этому можно найти кучу применений.

Убедившись в прочности, они вышли из погреба и направились в противоположную комнату.

— О, здесь колодец. Это хорошо.

Хотя эта комната была чуть больше кабинета, колодец и печь делали её немного теснее. Похоже, когда-то здесь была кухня.

— Возможность добывать питьевую воду прямо отсюда будет очень кстати. Лайла ведь не сможет таскать бесконечно много. — Словно подтверждая слова делом, «он» тут же набрал воды из колодца и выпил. Вода была чрезвычайно холодной, и Лилиане показалось, что она почему-то чище и вкуснее той, которую можно получить в замке.

Наконец они поднялись по лестнице в дальнем конце вестибюля. Она вела на сторожевую башню.

— Гав...

Подняв Лилиану, «он» помог ей полностью увидеть пейзаж с дозорной площадки. Лунный свет заливал суровый, пустынный горный склон. Из-за отсутствия близких поселений нигде не было и огоньков.

— Полагаю, изначально это была крепость для наблюдения за границей старого человеческого королевства, — пробормотал «он», говоря сам с собой. — Слышал, у подножия крепости когда-то была деревня. Теперь уже нет.

Земля плохо подходила для земледелия, а горный ландшафт затруднял путь пешком.

— Однажды я хочу помочь тебе сбежать. Вернуться в Альянс.

Лилиана не ответила, потому что не понимала, что он говорит. В конце концов, она была всего лишь собакой. Поэтому вместо ответа она лизнула его лицо.

«Он» ответил на это печальной улыбкой и погладил её волосы.

— Лилиана.

Она не откликнулась на своё имя, просто уткнулась лицом в «его» грудь.

Я хочу остаться с тобой, Алекс.

Именно это она чувствовала. Но не могла облечь чувства в слова. Всё, что она могла, — тихо, грустно заскулить.

В конце концов, она была всего лишь собакой.

†††

На окраине Эвалоти, столицы королевства Дефтелос, в своей личной комнате в крепости сидела и молилась жрица. Её звали Шарлотта Видва. Родившись в семье довольно состоятельных торговцев, она росла при умеренной заботе. Из-за множества братьев и сестёр она выросла весьма замкнутой, никогда сколько-нибудь заметно не выделяясь.

Однако её жизнь резко изменилась на церемонии совершеннолетия, где обнаружилось, что у неё есть способность к святой магии. Родители радовались и называли её гордостью семьи. Той ночью они, возможно, говорили с ней дольше, чем когда-либо. До того дня они казались к ней настолько равнодушными. Но открытие переполнило их энтузиазмом и интересом к её будущему. Она помнила, что это её немного раздражало.

И всё же родители позаботились о том, чтобы в детстве она научилась читать, писать и считать, так что она была им за это безмерно благодарна. Она поступила на обучение в Святую церковь, чтобы стать жрицей, изучала исцеляющие чудеса и магию, а со временем начала работать целительницей для Альянса — так и оказавшись здесь.

Реалистично говоря, у целителей почти не было боевых способностей, поэтому обычно их размещали довольно далеко от передовой. Шарлотта не была исключением, но стремительное наступление армий Короля демонов оттеснило линию фронта вплоть до внутренних земель, где она находилась. Не в силах бросить окружавших её раненых, она решила остаться.

Учитывая очень замкнутую и пассивную натуру Шарлотты в годы взросления, её семья, вероятно, была бы поражена, увидев, что она сама выбрала остаться на передовой.

Она молилась за жизни простых людей, которых потеряли, и за храбрых воинов, павших в бою.

Но когда в её памяти на первый план вышли лица друзей, с которыми она уже никогда не воссоединится, в дверь постучали.

— Ты там, Чар?

— Да. Входи.

В комнату после открытия двери заглянула мечница с длинными чёрными волосами — мастер меча Единорог, Барбара. Одна из исчезающе немногих женщин, ставших мастерами меча. Обстоятельства привели к тому, что они довольно долго держались вместе.

— Прости, что отвлекаю, но пришли особые пайки, — сказала посетительница, поднимая принесённый мешок. — Я подумала, можно поделиться.

— Я... ценю твою заботу, но, пожалуйста, съешь их сама. Я не настолько голодна, — ответила Шарлотта со слабой улыбкой, чем вызвала недовольный взгляд мечницы.

— Ты работаешь на износ. Если будешь морить себя голодом на холоде, только заболеешь. Давай поедим вместе.

— Но...

— Если откажешься, я оставлю мешок здесь, и тебе придётся съесть всё самой, — сказала Барбара, подняв бровь, и Шарлотте пришлось сдаться с горькой улыбкой. Это можно было принять за шутку, но Барбара уже раньше прибегала к такому методу.

— Хорошо. Давай поедим вместе.

— Отлично. — Ухмыльнувшись, Барбара вошла в комнату и села напротив неё за маленький столик у стены. Шарлотта сидела на кровати, а Барбара заняла единственный стул в комнате.

— Благодарю за сегодняшние благословения, — коротко помолилась Шарлотта, прежде чем прикоснуться к еде, которую Барбара положила на стол. Хотя сама Барбара не присоединилась, она терпеливо и вежливо дождалась, пока Шарлотта закончит. Не желая заставлять её ждать слишком долго, Шарлотта сократила молитву. — Давай есть.

— Похоже, сегодня поедим неплохо. — В мешке оказалась целая салями, немного сыра с крекерами и даже сушёные помидоры с солью и травами. — Из этого выйдет отличный суп. Окажешь честь?

— Конечно. — Налив воды в маленький котелок, Шарлотта добавила немного огненной и светлой магии. Когда вода начала закипать, Барбара нарезала салями и бросила её в котелок вместе с сушёными помидорами.

— А-а-ах! В такую холодрыгу горячий суп — самое то! — воскликнула Барбара, наслаждаясь запахом готовящейся еды. Шарлотта смотрела на неё со слабой улыбкой.

Обычно работа целительницы высасывала из Шарлотты всю магию до последней капли. Использовать её для личных нужд было не немыслимо, но сил на такое у неё редко оставалось. Сейчас, однако, магии у неё было более чем достаточно.

К этому моменту те, кому требовалось лечение, либо выздоровели, либо умерли.

Глядя в окно, она видела ряд простых могил под всё более толстым снежным покрывалом. Поскольку Шарлотта была жрицей, ей выделили довольно хорошую комнату. В её окнах было стекло. Для сравнения, у обычных солдат и гражданских окна зачастую закрывались только ставнями или бумагой, и комнаты из-за этого были очень холодными.

В этом году зима в Дефтелосе будет суровой. Демонические армии разорили богатые зерновые районы на западе, а даже леса вокруг столицы заняли захватчики. Еды не хватало, раздобыть дрова будет крайне трудно. Беженцы с запада забили переулки столицы, и все страдали от холода и голода.

Прибытие подкреплений от Святой церкви было благословением, но из-за замедлившегося потока припасов от Альянса это в конечном итоге лишь добавило ртов, которые нужно кормить. Введённое строгое нормирование уже привело к дракам между жителями столицы и беженцами.

Словно наслаждаясь зрелищем, армия Короля демонов выводила к передовой только дневные войска — отряды гоблинов и зверолюдей. Обычно они просто наблюдали, но стоило Альянсу хоть немного расслабиться, они снова приходили прощупать оборону. У Альянса не было возможности терять бдительность ни на минуту. Поэтому солдаты всегда находились в повышенной готовности, а значит, их всегда хорошо кормили.

Люди с особыми способностями — священники вроде Шарлотты, герои и мастера меча — получали приоритет при распределении еды, так что им не приходилось бояться голода. Но что до тех, кто ниже на этой лестнице, вроде обычных раненых и больных, беженцев... Пока Барбара и Шарлотта наслаждались супом, сколько других людей молча делали последний вдох?

— Суп остынет, знаешь ли, — мягкий голос Барбары вернул Шарлотту в настоящее.

— Прости, я задумалась. — Тихо рассмеявшись, Шарлотта потянулась к чашке супа перед собой. Он был тёплым. Это было главное впечатление, которое он оставил. Вкуса она почти не почувствовала.

— Эх, горячая еда — это прекрасно. Вкусно же, правда? — Барбара, напротив, похоже, наслаждалась вкусом и счастливо, не спеша жевала крекеры и салями.

Видя, как ей нравится, Шарлотта взяла кусочек сушёного помидора, всплывший на поверхность, и откусила. На этот раз её встретил слабый вкус соли. Довольно неплохо.

Некоторое время они продолжали есть; разговора почти не было, если не считать восклицаний Барбары о том, как вкусна еда.

— Отряд снабжения только что добрался до города. — Закончив еду, Барбара внезапно заговорила о другом. — Как только они передадут всё, что привезли, отправятся назад. Наверное, через день-два. Снег становится довольно глубоким, так что до конца года мы их, скорее всего, больше не увидим.

Последнее пополнение запасов в этом году... Что ж, Шарлотта уже ожидала чего-то подобного. Как целительница, она довольно хорошо представляла текущий уровень запасов города. Мысль, что следующего прибытия придётся ждать долго, была мрачной. Как ни посмотри, им всего отчаянно не хватало. Придётся ещё сильнее затянуть нормирование.

— Эй, Чар. Ты давно не видела родителей, верно? Почему бы тебе не вернуться с отрядом снабжения? — Барбара небрежно предложила это. Её глаза, обычно острые, как у горного льва, смотрели мягко, будто она наблюдала за котёнком.

— Нет... Я останусь здесь, — ответила Шарлотта, качая головой с мягкой улыбкой. В ней была спокойная неподвижность тихого озера и твёрдая, решительная воля, которую это подразумевало. Безнадёжно твёрдая.

— Как ни крути, да? — Барбара, увидев решимость юной жрицы, несколько смиренно вздохнула. — Тебе ведь не приказывали удерживать линию здесь. Наоборот, тебе приказали отступить, верно? Ты ещё успеешь уйти, Чар. Пока ещё. — В отличие от жрицы, во взгляде Барбары была горькая печаль.

— И всё же. Я понимаю, что ты обо мне заботишься, и мне жаль, что я не могу принять эту заботу. Но... всё равно. — Глаза Шарлотты переместились к маленькому алтарю в комнате. — Я не могу оставить всех позади.

На алтаре стояла маленькая урна с прахом одного человека. Последнее напоминание о мужчине, который когда-то завладел её сердцем. Она кремировала руку, которую тот принц демонов прислал им на копье.

Молчание было болезненным.

— Да, я примерно так и думала, — Барбара снова слегка самоуничижительно вздохнула. — И честно, то, что ты здесь, — настоящее благословение. Но... он... — Глядя на урну, Барбара осеклась. — Следи, чтобы не экономить на еде. Понимаю, тебя тревожит, что не все питаются так же хорошо, как мы. — Лицо Барбары снова стало острым. — Но мы должны быть готовы вступить в бой в любой момент. Пока ждём, наша обязанность — поддерживать себя в идеальной форме и продолжать становиться лучше.

Даже прежде чем стать мастером меча, Барбара была дворянкой. Вес её слов был совсем иным, чем могла бы придать своим словам Шарлотта, всего лишь дочь торговой семьи.

— Я понимаю, — ответила жрица и серьёзно кивнула. И тогда тени сошли с лица Барбары, уступив место яркой улыбке.

— Тогда спасибо за еду. Скоро ещё загляну. — Хлопнув Шарлотту по плечу, Барбара прибрала котелок и посуду, а затем ушла.

Шарлотта молча снова повернулась к алтарю и возобновила молитвы.

Я знаю, начала думать Шарлотта, глядя на урну. Если бы ты был здесь, ты бы кричал на меня. Сказал бы что-нибудь вроде: «Почему ты не бежишь?!» Ты был бы в ярости.

Он обладал сильным чувством ответственности и до самого конца рисковал жизнью ради других.

Леонардо. Даже Барбара знала, что ей не нужно ничего говорить. Шарлотта прекрасно понимала: он отдал бы всё, лишь бы увидеть, что она выжила, вместо того чтобы искать мести. И всё же.

Подняв урну, Шарлотта мягко поцеловала её.

— Если мы сможем снова увидеться на той стороне... — Из её глаз вдруг хлынули слёзы. — Можешь ругать меня сколько угодно.

Я сделаю всё, что скажешь.

За окном продолжал безмолвно падать снег.

†††

В другой крепости на окраине того же города старый зверолюд молча сидел у окна, скрестив ноги на стуле, и смотрел в небо. Это был мастер кулака, «старый мастер» Догасин, единственный выживший после внезапной атаки на лагерь четвёртого принца демонов Эмергиаса. Снежинки мягко садились на его волчью морду и таяли.

— В эти дни так холодно.

Зимняя шерсть у него уже выросла, и он ни капли не дрожал, но холод всё равно чувствовал. Быть холодным означало лишиться тепла... а сейчас Догасин определённо лишился человеческого тепла в своей жизни.

Тепла товарищей.

Я вернулся живым, готовый принять позор того, кто выжил один... Догасин тяжело вздохнул, и перед глазами поднялось облако белого пара. Но в итоге ничего не добился.

Бросив товарищей на их участь, он бежал с поля боя, предпочтя достойной смерти возможность принести сведения о магии четвёртого принца демонов. Когда он вернулся, ни Барбара, ни Хессель его не осудили. Наоборот, они радовались и подбадривали его. «Мы так рады, что ты выжил», — сказали они. Святая церковь с огромным воодушевлением приняла сведения об Эмергиасе, а сам Догасин поклялся искупить бесчестье в следующей битве.

Но... войска Эмергиаса остановились, а сам Эмергиас объявил, что штурм столицы станет ответственностью другого рода. Информация, которую принёс Догасин, вполне могла однажды пригодиться.

Но... я ведь не доживу до этого, правда?

Нараставшее разочарование из-за того, будет ли их жертва вообще чего-то стоить, было трудно стряхнуть. Отступление в тот момент, несомненно, было правильным выбором, но глубоко внутри у него жило чувство, что, возможно, лучше было остаться — если бы он сумел забрать с собой хотя бы одного члена рода Изанис. Это сожаление... нет, это сомнение продолжало мучить его.

Даже в моём возрасте я всё ещё сомневаюсь вот так...

Эта полая, пустая холодность день за днём продолжала колоть сердце.

— Господин Догасин! — В дверь громко постучали.

— Хессель?

— О, вы здесь. Хорошо, хорошо. — Дверь распахнулась, открывая крепкого мужчину с яркой улыбкой — мастера меча, владевшего большим мечом, Хесселя. — На этот раз нам достались особые пайки, — сказал он, опуская тяжёлый мешок на стол в комнате.

— Ого. Посмотрим. — Подойдя, Догасин изучил содержимое мешка. — Как... удачно.

Бекон, ветчина и самые разные виды вяленого мяса заполняли мешок. Эти особые пайки были ещё одним поводом для вины старого мастера.

Догасин был зверолюдом-волком. Их физическая сила и выносливость превосходили собачьих зверолюдей, но вместе с тем имели один серьёзный недостаток: без постоянного мясного рациона их сила быстро слабела. Разумеется, время от времени они ели фрукты и овощи, но на растительной диете выжить не могли и нуждались в более крупных порциях мяса, чем их собачьи кузены. Если лишить их мяса надолго, они заболевали, а мышцы необратимо атрофировались.

Догасин был одной из настоящих элит Альянса, мастером кулака. Пока простолюдины голодали и замерзали насмерть на улицах, ему давали достаточно еды. Эта реальность была для него ещё одним источником вины.

— Старый мастер, не хотите пообедать вместе? Я тоже ещё не ел.

— Конечно. Давай поедим вместе. — На приглашение Хесселя Догасин слабо улыбнулся и сел за стол.

Двое мужчин принялись за еду. Они разделили хлеб, а Догасин сосредоточился на ветчине, которая из всех продуктов, скорее всего, испортилась бы первой. Хессель тем временем взял только кусочек сыра и бекона размером с горошину.

— Ну же, молодым вроде тебя стоит есть больше. Налегай, — сказал Догасин, пытаясь передать мастеру меча увесистый кусок ветчины.

— Старый мастер, — Хессель остановил его с серьёзным лицом. — Это последние особые пайки. Больше мы не получим. До весны.

Иными словами, этот запас мяса должен был продержать Догасина всю зиму. Конечно, для кого-то другого такое количество еды выглядело бы роскошью. Но для зверолюда-волка, сражающегося на передовой... трудно было представить, что этого хватит.

— Я когда-нибудь рассказывал, почему мы называли себя кланом Мудрого Волка? — Но Догасина это не смутило; он продолжал подсовывать Хесселю ветчину. — На моей старой родине когда-то жило очень, очень много зверолюдов-волков. Но давно, очень давно, они столкнулись с особенно суровой зимой. Большинство погибло.

— И ваш клан был одним из выживших?

— Именно. Не то чтобы мы сделали что-то особенное. Нашим спасением стало то, что мы лучше остальных зверолюдов-волков распределяли еду. Мы были умнее в вопросах пищи, за что и получили прозвище «мудрых волков». Честно говоря, если дополнять это хлебом и вином, столько мяса мне хватит. Даже, возможно, будет слишком много.

Хессель прищурился, явно подозревая подвох.

— Я говорю правду. Особенно сейчас, когда я уже весьма стар, я ем не так много, как остальные. Всего этого мне, пожалуй, хватит на две зимы.

— Не нужно так себя заставлять, старый мастер.

— Я не лгу! Однако мне понадобится больше питья. — Порывшись в сумке у окна, Догасин вытащил бутылку и начал наполнять чашу. — А-а-ах. Это меня как следует согреет. — Догасин удовлетворённо кивнул, надеясь развеять тревоги Хесселя.

Большую часть времени Догасин отказывался от алкоголя, утверждая, что тот слишком притупляет чувства. Пить так непринуждённо было на него непохоже. Очевидно, он пил куда больше, чем в прошлый визит Хесселя.

— О, не делай такое лицо, — сказал Догасин с усмешкой. Несмотря на попытки Хесселя скрыть настоящие чувства, Догасин видел его насквозь.

— Но... старый мастер. Если вы не будете получать достаточно пищи... Посмотрите, что происходит с вашей шерстью.

— Это от возраста, а не от недоедания. — Мастер кулака пожал плечами. — У вас, людей, разве не так же? Иногда с возрастом ваша шерсть начинает увядать. Мы, зверолюди, такие же.

— Это не шерсть... Хм. В любом случае, если вы не будете нормально есть, ваши мышцы не переживут зиму.

— Даже гора мяса не сделает мои мышцы такими, как у молодых зверолюдов, — сказал Догасин, запивая очередной кусок ветчины. — В молодости я искал такую силу, но теперь... мне нужна не грубая мощь, чтобы законы природы улыбались мне, а техника.

Хессель молчал.

— Так что... даже если я немного потеряю мышцы, со мной всё будет в порядке. А вот посмотри на себя. С твоим огромным мечом тебе понадобятся все мышцы, какие только сможешь набрать.

— Да, ну, вообще-то... — Не сумев убедить старого мастера, Хессель наконец начал сдавать оборону. — Мне стоит извиниться: я тоже солгал. На самом деле я ел до того, как пришёл.

— А я сказал, что говорю правду! — настаивал Догасин.

Так, постоянно перекладывая мясо друг другу, они провели оживлённую трапезу. В итоге Хессель оказался слишком упрям, чтобы уступить, а Догасин почти ничего не съел.

Какой же он упрямый, подумали оба.

— В любом случае, я обязательно ещё загляну! В следующий раз принесу что-нибудь выпить.

— О-хо-хо, было бы прекрасно. Чем крепче, тем лучше, если будешь так любезен. — Догасин помахал, когда Хессель уходил, а в тот миг, когда дверь закрылась, перевёл внимание обратно на мешок с едой.

— Хм... с таким количеством...

Всё ещё держа кусок ветчины в руке, Догасин выпрыгнул из окна. Мягко приземлившись, он понёсся, как порыв ветра, скользящий над снегом; от выпитого не было и следа. Он направлялся к лагерю беженцев — тесному скоплению деревянных строений. У этих строений были крошечные окна, и это ясно показывало, что место предназначено для зверолюдей.

Следуя за ветром, он добрался до одного маленького дома и постучал в дверь.

— Да?

— Это я.

— О! Старый мастер!

Дверь открылась, показывая тёмную, тесную хижину, где жили старая зверолюдка и множество маленьких детей.

Это был зверолюдский приют.

— Вот. Детям.

— О! Большое вам спасибо!

Догасин быстро вошёл внутрь. Вокруг было полно голодающих зверолюдей. Если они почуют, что он несёт, наверняка поднимется шум.

— Так, все сюда, ешьте быстрее. Только тихо.

— Ух ты...

— Еда!

Дети говорили довольно тихо. Отчасти потому, что из-за нехватки еды у них было мало сил, но ещё они знали: если поднять шум, многие взрослые станут жестокими и без колебаний отберут у них маленький подарок. Они понимали это слишком хорошо.

Догасин с улыбкой смотрел, как дети делят ветчину и в мгновение ока съедают всё до конца.

— Вы уверены, что это можно, старый мастер?

— Хм? Конечно. Но... боюсь, я не смогу приносить много.

— Похоже, придётся как-то выкручиваться молоком и хлебом... — Хотя сама старая женщина, без сомнения, тоже была очень голодна, она приложила руку ко лбу, тревожась о детях.

— Может, на это уйдёт несколько дней... но я сделаю что смогу, — заявил Догасин.

— Честно... как мне вас благодарить?

— Не переживай об этом, — заверил Догасин, ради детей выдавив улыбку, гладя их по головам и стараясь не обращать внимания на всё ещё урчащие животы. — Я здесь ради детей. Ведь они наше сокровище.

Строго говоря, Догасин никогда не считал, что особое обращение получают просто за то, что он мастер кулака. Мастер кулака служил, чтобы уничтожать врагов света. Так почему те, кто сражается, получают особое обращение? Потому что ненависть людей к порождениям тьмы настолько велика? Чтобы убить их как можно больше? Нет, он так не думал.

Потому что враги света убьют детей вроде этих. Их борьба была о том, чтобы обеспечить безопасность этим детям. Они пытались защитить будущее каждого мальчика и каждой девочки. Именно ради этого они по-настоящему сражались. Клан Мудрого Волка усвоил это в своей долгой зимней битве.

В таком случае, думал Догасин, гладя по голове одного из таких детей, это тоже поле боя!

Прежде чем кто-либо ещё заметил его присутствие, Догасин покинул приют и тем же путём вернулся в крепость. Запрыгнув обратно через окно, он снова сел как ни в чём не бывало.

— Фух. — Налив ещё чашу, он сделал долгий глоток. — Правда согревает...

Ощущение было немного странным. Он не пытался изображать крепость. На самом деле в последнее время он был не так уж голоден. Поначалу он решил, что это просто признак старости, но ел он слишком мало, чтобы такое объяснение подходило.

Почему мы вообще чувствуем голод?

Чем больше двигаешься, тем сильнее голод. Если напрячься сильно, проголодаешься быстрее. А если наоборот? Что, если расходовать как можно меньше энергии? Замедлится ли голод?

Хотя это походило на бессмысленные бредни пьяницы, он обдумывал вопрос серьёзно. Крайним пределом такого принципа была бы зимняя спячка... но для такого, как он, это было бы трудно. Неизвестно, когда демонические армии снова придут проверять их оборону.

Мы должны быть готовы сражаться в любой момент.

Скрестив ноги на стуле, Догасин начал успокаивать себя. Обостряя чувства, он ощутил, как распространяется наружу, растворяясь в окружающей среде. Странное чувство. И вместе с ним он с жаром принялся за внутреннюю, мысленную тренировку.

Что он сделает, когда в следующий раз столкнётся с Эмергиасом? Как прорвётся и избежит его проклятий? Догасин снова и снова обдумывал задачу.

В голове внезапно всплыла мысль. Если бы он был там, вот что Догасин мог бы сделать. Но потом Догасин вспомнил... он уже погиб в бою.

Внезапно его словно выдернуло обратно в реальность, и чувство вещественного мира быстро вернулось к нему в холодной одинокой комнате.

— В эти дни так холодно... — пробормотал старый волк, и слова растворились в тихой комнате.

†††

— Похоже, скоро фестиваль Обнажённых Мужчин в Ледяном Аду, — сказала Прати, оторвав взгляд от книги и посмотрев на снежные шквалы за ближайшим окном.

— Фестиваль Обнажённых Мужчин в Ледяном Аду?.. — О чём она говорит?

Прати внезапно начала нести какой-то бред, пока после еды мы наслаждались бесконечными метелями, знаменующими конец года.

— Полагаю, неудивительно, что ты о нём не знаешь. В конце концов, его проводят только раз в десять лет. — Захлопнув книгу, Прати подперла голову рукой. — Говорят, традиции уже восемьсот лет.

— Внушительная история. — Для чего-то настолько бессмысленного.

— Оставаясь в помещениях, тренируясь или читая книги, мы имеем множество вариантов, чтобы пережить зиму. Но когда зима приходила в священные земли, демонам было нечем занять время.

— Пожалуй. — Ведь они были безмозглыми дикарями, жившими в пещерах.

— Но сидеть взаперти до конца зимы не только угнетало, но и сильно било по здоровью. Так и родилась традиция. Фестиваль, на котором зимой сражаются нагими, чтобы продемонстрировать истинную силу и сократить расстояние между разными родами.

Что значит «так»? Как из этого вообще следует такое?

— Я... впечатлён их методами объединения родов. Хотя могу представить, что какой-нибудь трусливый приспособленец воспользуется тем, что все безоружны.

— За долгую историю фестиваля подобные истории, конечно, случались. Но тех, кто пытался такое провернуть, после схода снега осаждали со всех сторон и неизбежно устраняли.

— А, логично. — И так за долгую историю фестиваля трусливые роды отсеивались, ещё сильнее обогащая дикарскую природу демонов. — Значит, это просто большая голая драка? — В бытность в Альянсе я слышал о похожих боевых фестивалях. Ну, «похожих» — это, наверное, сильное преувеличение: там не дрались голыми посреди зимы.

— Похоже, главным событием являются кулачные поединки один на один. На бумаге нет ограничений по тому, кого можно вызвать, даже с учётом ранга, но в наши дни влияние иерархии ощущается и на самом фестивале. Так что это не совсем дуэли насмерть.

— Вот как?

— Проще говоря, это становится представлением, где Король демонов и главы родов принимают вызовы подчинённых, демонстрируя свою силу. Люди примерно равных рангов иногда сражаются, чтобы установить порядок старшинства между собой, но обычно этим занимаются только молодые мужчины.

— А.

Давным-давно демонов было достаточно мало, чтобы они могли собраться вместе и провести фестиваль общими силами, но сейчас каждый род устраивал собственный.

— Разумеется, самый большой фестиваль проходит в замке. Крупные роды всегда следят, чтобы отправить кого-нибудь участвовать, какой бы свирепой ни была погода. Думаю, от рода Рейдж в этом году приедет Зиквальт.

Зизивальт, нынешний глава рода Рейдж, будет занят, принимая вызовы людей из собственных владений. Если догадываться, немало этих претендентов, вероятно, будет из дома Диос. Защита гордости, должно быть, делает фестиваль довольно важным событием для семьи главы.

— И когда это будет?

— В эти выходные.

Я посмотрел в окно. Ветер выл, по-прежнему обрушивая на нас снежные завесы.

— Ого. Им точно придётся нелегко в такую погоду.

— Чтобы было ясно: ты к ним присоединишься, — сказала Прати.

— Что? — Я уже списал это как нечто, о чём мне не нужно беспокоиться, и её заявление застало меня врасплох.

— Разумеется. У тебя выросли рога, и ты принц демонов.

Разве это не должно быть побоище взрослых мужчин?! Рога правда единственное требование?!

— Это даст тебе возможность пообщаться с другими твоего возраста... или, по крайней мере, твоего телосложения. Я с нетерпением жду этого.

Мне... правда было всё равно. Почему я должен морозить зад, избивая кучу детей?

— Это также возможность проследить, чтобы зимой твои тренировки не расслабились, и демонстрация твоего здоровья и формы. Так что в участии есть смысл, — сказала Прати, наклонившись вперёд. По сути, это было невысказанное объявление, что выбора у меня нет. Так что, к сожалению, я мог только кивнуть. Если откажусь, в глазах многих наверняка получу клеймо слабака.

— Тебе точно придётся нелегко в такую погоду, — съязвила Анте.

Хватит комментировать, бог-дьявол бездельников! Не веди себя так, будто это чужая проблема!

Хотя, если честно, я и так тренировался снаружи, да и в прошлой жизни имел достаточно опыта маршей и сражений посреди метели. Так что, по большому счёту, это будет не более чем раздражающей мелочью. Правда, делать всё это голым может оказаться довольно тяжко...

— Из любопытства: если у мужчин есть такой фестиваль, у женщин есть что-нибудь похожее? — спросил я, пытаясь сменить настроение, и получил от Прати странный взгляд.

— Ты так жаждешь увидеть голых женщин?

Я имел в виду не голый фестиваль, дурища!

— Совсем нет! Просто подумал, что если у мужчин есть собственный фестиваль, у женщин тоже может быть!

— Ничего особенного. Хотя во время мужского фестиваля жёны, матери и дочери стоят на страже с копьями. Пожалуй, можно сказать, что мы в некотором смысле тоже участвуем. Можно даже зайти дальше и сказать, что мы оцениваем друг друга по выступлению наших мужчин, — сказала она с серьёзным видом.

Значит, сила их мужей и сыновей служит для женщин способом набрать влияние...

— П-понятно... — сказал я, немного ошарашенный.

Событие, где все мужчины-демоны собираются вместе голыми, да? Если бы мы знали, что такое происходит, могли бы спланировать штурм замка и ворваться прямо на фестиваль..!

— Или можешь спланировать собственную попытку убить Короля демонов на следующем фестивале через десять лет.

Такой вариант был... но десять лет? Сколько стран падёт за это время? С другой стороны, через десять лет мне будет всего пятнадцать.

— Разве тебя не должно вполне удовлетворить, что у тебя появится шанс свалить Короля демонов в столь юном возрасте?

Может быть.

И так, с этими сложными мыслями в голове, дни тренировок и учёбы пролетели незаметно. Не успел я опомниться, как прошла неделя.

†††

На первом плацу замка Короля демонов, среди летящего снега, стояли женщины-демоны с копьями в руках и в броском боевом снаряжении, образуя защитное кольцо. Перед воротами, ведущими с плаца в сам замок, возвышалась огромная деревянная сцена. На этой сцене стоял столь же нелепо огромный барабан и ещё одна ярко-красная женщина в полных доспехах.

Это была вторая принцесса, Рубифья Риварель. Как представительница всех женщин замка, сегодня она была барабанщицей.

Выдохнув длинное облако пара, она подняла костяные барабанные палочки. Её собранные огненно-рыжие волосы действительно походили на пламя, когда метались на ветру.

Бум! Бум!

Барабанный бой разнёсся по воздуху.

Бум! Б-бум! Бум! Бум!

Женщины смотрели с серьёзными лицами.

Б-бум! Бум! Бум-бум-бум!

— Входите!!! — крикнула Рубифья.

В ответ на её зов ворота распахнулись, сопровождаемые рёвом тысяч мужчин, и толпа голых демонов повалила из замка в снег. И, конечно, впереди них...

— Я — Король демонов, Гордогиас Орги! — провозгласил Король демонов, активируя свою магию Именования. Он был буквально самым сильным мужчиной королевства. За его спиной раздались крики приветствия. Словно отвечая на них, из Короля демонов хлынул поток магии и взмыл в воздух над ним, создавая ослепительно горящий цветок, который затем взорвался. Ударная волна прошла по его светлой гриве, словно пытаясь сдуть сам холод. Его обычно неразлучного копья нигде не было видно — сегодня был редкий случай, когда он оставил его позади; на нём не было ничего, кроме суровых мышц.

А за ним...

— Я — первый принц демонов! — Следом за королём шёл мускулистый, красивый мужчина с синими волосами. Разумеется, тоже голый. — Айогиас Вернас! — По примеру короля он активировал собственное Именование. В тот же миг окружающий воздух с треском замёрз, превращаясь в сверкающую снежную бурю.

— Тут и так мороз!

— Прекрати!

Из толпы посыпались жалобы, но Айогиаса погода не смущала. Всё благодаря родовой магии, позволявшей ему управлять водой и льдом, а значит, дававшей сопротивление холоду.

— Я — третий принц демонов! — Следующим вышел стройный платиновый блондин. Конечно, столь же голый, как остальные. — Дайагиас Гигамунт!

Хотя его рык был не таким громогласным, как у двух предыдущих, голос всё равно разнёсся широко и далеко. В руке он держал розовую розу, полностью созданную из магии, и затем вложил её в рот. Приняв позу, он выпустил бурю бесчисленных лепестков, заклубившихся вокруг него в воздухе. А потом последовали молнии! Искры и электричество сделали его представление столь же впечатляющим, как и у самого Короля демонов. По плацу прокатились высокие визги и обморочные крики женщин. Дайагиас отвечал взмахами руки и время от времени посылал воздушные поцелуи.

— Я — четвёртый принц демонов! — Следующим прозвучал грубый голос с оттенком отчаяния. — Эмергиас Изанис! — Пока он кричал, его длинные зелёные волосы трепал ветер. Возможно, благодаря родовой магии его громогласное провозглашение протянулось до каждого уголка плаца, разрезая ревущие порывы ветра. За объявлением последовал рёв: его магия закрутила воющий ветер и несомый им снег в торнадо.

— Отлично, ваше высочество!

— Это было потрясающе!

Голоса рода Изанис эхом поддержали его. Родовая магия Изанис делала их крики ясными как день, но именно поэтому стало ещё очевиднее, что за пределами рода никто к их одобрению не присоединился.

А затем за Эмергиасом ещё один мужчина расправил плечи и вышел вперёд.

— Я... седьмой принц демонов...!

По толпе зрителей прошла рябь.

Это был просто мальчик. Причём ещё совсем юный!

— Зилбагиас Рейдж!!! — Юный принц взревел, и в его голосе было не меньше отчаяния, чем у Эмергиаса. По воздуху разнёсся неземной вой, а из него хлынула тёмная магия.

— Ого!

— Столько магии от пятилетнего?!

— Невероятно!

— Он такой крутой!

Мужчины и женщины, молодые и старые — все выкрикивали восхищение.

— Р-р-ра-а-а! Я Миавори из рода Омбер!

— Зиквальт из рода Рейдж!

— Ха-ха-ха! Тордон из рода Рофонос!

После выходов принцев демонов последовали представители каждого из крупных родов.

Фестиваль Обнажённых Мужчин в Ледяном Аду наконец начался!

†††

А потом — закончился.

Под улюлюканье и вопли толпы ядром события стали поединки Короля демонов с представителями каждого рода и принцами. Вдобавок поблизости вспыхнули и другие драки. Поскольку обе стороны относились к ним серьёзно, это было меньше похоже на хаотичную свалку и больше на настоящие спарринги, где никто не стеснялся проливать кровь.

Среди всего происходящего самым захватывающим зрелищем стали бои короля с Айогиасом и Дайагиасом.

— Позвольте мне стать вашим партнёром по спаррингу, отец.

— Ха-ха, давай!

За своей ледяной красотой Айогиас, как ни странно, сражался как тяжеловес. Обмен мощными ударами между ним и королём не раз срывал с толпы восторженный рёв. В итоге Айогиаса отправили в полёт. Хотя, несмотря на бесчисленные царапины и кровоточащую губу, он, похоже, отлично развлекался. Значит, он правда был дикарём, как и остальные.

— Отец, я хотел бы получить возможность вернуться на поле боя.

— Опять? Ну, в зависимости от твоего сегодняшнего выступления, я подумаю.

— Тогда я не стану сдерживаться.

Дайагиас, напротив, был явно скоростным типом. Его стиль идеально воплощал подход «порхай как бабочка, жаль как пчела». Ловко уклоняясь от кулаков Короля демонов, он наносил собственные жалящие удары. Но по сравнению со старшим братом его ударам не хватало веса, чтобы оказать серьёзное воздействие. Вероятно, в любом матче, где запрещена магия, Дайагиас окажется в невыгодном положении. Принимая удары Дайагиаса без малейшего вздрагивания, король закончил бой с третьим принцем тем, что схватил его за руку и отправил в полёт.

Кстати, зеленоволосый ублюдок тоже бросил ему вызов, но его вырубили за несколько ударов.

Что? Я? Разумеется, я тоже попробовал. Если зелёный собирался вызвать его, я не мог просто сидеть и бездельничать.

— Готовы, отец?!

— Конечно! Давай!

Собрав столько силы, сколько мог, я нанёс ему плотный удар в живот на полной мощности... и не оставил даже царапины. Затем он отплатил тем же ударом в живот, отправив меня в полёт. Правда, в воздухе я сумел перегруппироваться, перевернулся и безопасно приземлился на ноги. Это снова сорвало с толпы рёв. Оглядываясь назад, не есть перед фестивалем было отличным решением. Выглядело бы довольно жалко, если бы меня вырвало на всех.

Остальные принцы покидали круг в ссадинах, царапинах и синяках, а я остался сравнительно невредим. Наверное, это было признаком, что король сдерживался, но, похоже, моя репутация всё равно прилично выросла.

Среди всей этой суматохи я попытался перенести боль в животе обратно на короля, но тот, конечно, сопротивлялся. Ощущение было такое, будто я пытаюсь ногтями оставить царапины на стали. Его магическое сопротивление было невероятным. Это ещё раз вбило мне в голову огромную разницу в силе. Да, я определённо становился сильнее, но до его уровня мне всё ещё было бесконечно далеко. Это напоминание страшно раздражало.

После этого я подошёл к группе тех, кто был примерно моего размера, если не возраста. При виде меня они все исчезли, как волна, отступающая в море. Ну, неудивительно, учитывая, что в плане магии они все были детьми. И по силе, и по рангу я оставлял их далеко позади, так что винить их за бегство было трудно.

Однако один ребёнок всё-таки решил не отступать, хотя и дрожал.

— Я-я Микролос! Эсквайр рода Аноитос! — выкрикнул он дрожащим голосом, соответствующим его ногам. — Зилбагиас Рейдж! Я вызываю тебя!

— Принято.

Похоже, он был родственником того самого Мегалоса, первого, кому я сломал рога. С тех пор у рода Аноитос сложилась довольно прочная репутация обладателей слабых рогов, так что Микролос, вероятно, решил отомстить и вернуть честь имени своего рода.

Было что-то вроде негласного правила: вызывающий имеет право нанести один бесплатный удар тому, кого вызвал. Так что я без проблем собирался следовать обычаю, учитывая, что он решился бросить мне вызов, несмотря на то что был слабее и ниже рангом.

Но когда он с криком понёсся на меня, стало совершенно ясно, куда направлена его первая атака — прямо между моих ног. На чистом рефлексе я схватил его за ногу посреди удара и тут же нанёс быстрый удар в челюсть, уложив его на спину. В итоге я вырубил его, так и не получив ни одного удара. Но это ведь нормально, да?

После этого очередь из претендентов ко мне не выстроилась, и остаток фестиваля я провёл зрителем. Стоять голым в снегу было не сказать чтобы приятно, поэтому я искал бои, которые помогли бы согреться. Правда, в итоге просто слонялся вокруг, потому что хороших противников не находилось... К счастью, моя магия ограничения, запрещавшая воздуху вокруг меня быть чрезвычайно холодным, делала всё гораздо терпимее.

— Ты всегда крадёшь мои заслуги!

— Ты какого чёрта несёшь?! Это ты украл мою первую любовь!

— Верни мои деньги, ублюдок!

— До срока ещё есть время! Смирись!

Подобные крики разносились повсюду, пока мужчины дрались. Наблюдая за всем этим, я заметил, что вызовов между фракциями было не так уж много. В основном члены семей или близкие друзья пользовались случаем, чтобы выпустить наружу недовольство, которое обычно не могли высказать.

— Р-р-ра-а-а! Дайте молодым простолюдинам больше шансов сражаться!

— Расширьте для нас квоты на исцеление!

— Я хочу больше барбекю! Сделайте для рода Рейдж фестиваль барбекю!

Я невольно рассмеялся, глядя, как три идиота бросают вызов Зиквальту. Их всех избили до одури, но каждый успел нанести хороший удар перед тем, как его отправили прочь. Так что в итоге они остались весьма довольны собой.

В целом фестиваль, вопреки моим ожиданиям, оказался куда более мирным.

— Мирным? Ты серьёзно? — Анте была заметно ошарашена. — Даже при том, что снег на плацу посинел от всей этой крови?

Ну да... Никому ведь внутренности не вырвали и всё такое. К тому же у всех конечности остались на месте.

— Похоже, демоническая культура оставляет на тебе след.

Вовсе нет. В конце концов, не умер ни один человек. Значит, было мирно.

†††

Фестиваль закончился, и вместе с ним вернулась моя обычная принцеская жизнь. Еженедельные трапезы с остальной королевской семьёй продолжились, теперь с куда более очевидными попытками выведать результаты моего роста. Например, Айогиас и Рубифья после еды подходили ко мне и подталкивали поскорее выбрать сторону.

— Как идут дела?

— Медленно, но верно.

Иногда Дайагиас тоже подходил, чтобы завести какую-нибудь непристойную тему.

— Слышал, твоя драконица в последнее время носит довольно невероятную одежду.

— А... это... да...

— Кто тебе её сделал? Я бы с радостью подарил что-нибудь такое своим женщинам.

В итоге мне не удалось сохранить участие Кусемун в тайне.

— Разумеется, я не жду, что такую информацию дадут бесплатно. В обмен я познакомлю тебя с довольно хорошим учителем из моего рода.

Так что в обмен на наставника по молниевой магии рода Гигамунт я рассказал ему, кто сделал Конектус. В конце концов, с моей стороны было бы довольно странно так старательно скрывать Кусемун. К счастью, Дайагиас, похоже, оценил её чувство стиля, так что, возможно, это станет для неё идеальной возможностью расправить крылья, если можно так сказать. Хотя я не ожидал, что кто-то кроме Дайагиаса или меня когда-либо даст ей заказ.

— Я не позволю вам лениться всю зиму и весной стать слабее! А ну бегом!

Я также тренировался вместе с людьми Кувилтала и тремя идиотами. Было довольно впечатляюще видеть, насколько выросли три идиота. Когда я впервые их встретил, они были на уровне обычных громил. Но теперь, вероятно отчасти благодаря тому, что их гоняли демоны более высокого уровня, они начали становиться весьма компетентными.

Или так, нехотя, докладывал Кувилтал. Каким бы суровым он ни был, у него, похоже, были качества отличного учителя и наставника. Или, по крайней мере, он с горячей преданностью исполнял свои обязанности.

— О, кстати, ваше высочество! Нам пришло письмо из земель Рейдж! — Во время перерыва в тренировке Альбаориль протянул мне письмо. Хотя это было не столько письмо, сколько открытка, подписанная кучей людей.

«Старайся, бро!»

«Ты нормально ешь?»

«Уже нашёл милую девчонку?»

И так далее.

— А это написали для вас.

Ещё одна страница была покрыта надписями вроде: «Надеюсь, мой идиот-сын полезен!», «Когда вырасту, тоже хочу стать вашим вассалом!» и «Вы с братиком такие крутые!» А в углу, грубым, небрежным почерком: «пожалуйста, позаботьтесь о моём брате».

— Ах... простите, это, должно быть, моя сестра. У неё ужасный почерк...

Альба неловко рассмеялся.

— После ваших слов я много думал, — вдруг сказал Альба без всякой подсказки. — Если я хочу спасать слабых и бедных, что насчёт моих врагов? Мы ведь сражались с отрядом того героя в Тарфосе, верно? Косить таких рабов было очень неприятно. Но я никуда не приду, если буду каждый раз тревожиться из-за того, что у моего врага есть семья.

Он тихо вздохнул, вытирая пот со лба и глядя в небо.

— Это правда тяжело... но я ведь демон, верно? — Редкое для этого времени года чистое ночное небо соответствовало удивительной ясности в бормотании Альбы. — Так что я вроде как принял это как неизбежность. Может, будь я большой шишкой, всё было бы иначе, но сейчас я всего лишь мелкая сошка, и руки у меня связаны. Если спотыкаться о чувство вины из-за такой жалкой вещи, оно просто потащит тебя вниз.

Внезапно он довольно гладко вошёл в роль моего вассала.

— Поэтому я отброшу все сомнения и буду стараться ради вас. Мне нужно выбиться наверх. Пока этого не случится, я не имею права тревожиться о таких вещах. Вот что я решил, — заявил он, глядя прямо на меня.

— Понимаю. Ты прав. Или, по крайней мере, я чувствую то же самое. — Чтобы выдавить этот ответ, мне понадобилось всё, что у меня было.

Это была правда. Как воин-демон, как вассал принца демонов, какой ответ мог быть лучше? Личные чувства, личные принципы — всё это нужно отбросить ради служения господину. Прекрасная установка.

Правда тяжело, да?

†††

Я находился в подземном погребе крепости Аврора, также известном как моя лаборатория некромантии. Всякий раз, когда не шёл снег, я проводил большую часть свободного времени здесь вместе с Лилианой и Лайлой. Мы понемногу перевозили припасы в крепость, и я действительно собирался заниматься настоящими исследованиями некромантии, настоящим созданием нежити.

Но помимо всего этого это было идеальное место для самых разных тайных тренировок. В конце концов, полностью изолированная подземная комната свободна от любопытных свидетелей.

— Адамас. — Например, для такого. — Проснись.

Святой меч высвободил всю силу. Воздух наполнил звук, похожий на треск молнии, когда старый потрёпанный меч внезапно раскалился добела. Святой свет, готовый испепелить всё злое, всех, кто обитает во тьме. Его тупая, безжизненная кромка вдруг вернулась к прежней бритвенной остроте. Обычно одного его света было бы достаточно, чтобы обжечь плоть демона, включая мою. Но благодаря костям солдат, служившим чем-то вроде буфера между мной и мечом, я оставался невредим.

Затем я окутал себя толстым слоем тёмной магии, оболочкой для защиты души — заклинанием, которому научился у Энмы. Эту технику высокоуровневая нежить вроде Энмы использовала для защиты и поддержания своих душ. Её особая сила заключалась не в способности отводить магию или отражать и нейтрализовать проклятия. На деле это было просто что-то вроде прочной стены. По словам Энмы, она также защищала от давления, которое мир оказывает на тебя при переходе в духовную сферу.

По сравнению с обычными защитными заклинаниями она отказывалась от всяких претензий на физическую защиту и становилась удивительно устойчивой к различным магическим или концептуальным атакам. Обычно каждый день накладывали новый слой. Точнее, чтобы поддерживать оболочку, новые слои требовались каждый день. В результате она могла даже безупречно отражать атаки, направленные на прямое разложение души. Именно поэтому Энма всё ещё могла так беспечно ходить после того, как солнечный свет сжёг её дотла. И я понимал, почему она так охотно поделилась этой техникой. Её простота также делала её очень трудной для преодоления.

Я пробовал сам, но управлять магией с такой точностью было довольно сложно, так что сразу освоить не вышло. Как и ожидалось, покрытие себя этим защитным слоем позволяло мне использовать святую магию без единой царапины. Но стоило хоть немного потерять бдительность, и та же святая магия сливалась с защитным слоем. Когда это происходило, он мгновенно становился печью идеального размера для приготовления одного блюда — меня. Я уже сбился со счёта, сколько раз случайно поджарил себя.

Но я не сдавался и продолжал практиковаться снова, снова и снова.

— Боги света, обратите на меня свой взор.

Я осторожно начал заклинание.

— Hii Yeri Lampsui Suto Hieri Mo.

Да воссияет ваш святой свет в моих руках.

Серебряный свет прожёг себе путь в оболочку тьмы вокруг меня. Это требовало абсолютно безупречного контроля, так что я собрал на нём всё внимание. Лилиана и Лайла молча, с тревогой, наблюдали.

— Хорошо. — Теперь я был окутан серебряным светом и оставался невредим. В плане контроля я делал большие шаги вперёд. Оболочка тьмы защищала меня от разрушительного воздействия святого благословения.

Я взмахнул мечекопьём... нет, я взмахнул Адамасом. Яркий серебряный свет наполнил погреб, рассекая воздух. Серебряный отблеск мерцал во тьме моей магии... как пламя в ночи.

Завершив форму меча, я медленно выдохнул и с довольством посмотрел на Адамас.

Холодные объятия зимы начали слабеть. Снег начал таять... а значит, приближалось моё первое развёртывание. Скоро начнётся атака на Эвалоти, столицу Дефтелоса.