— Обыск?

Бросив короткое приветствие, канцлер Южной империи поспешно удалился, откликнувшись на чей-то громкий зов.

Я провожал взглядом его удаляющуюся фигуру, столь рьяно преданную делу, когда почувствовал на себе чей-то взор. Повернув голову, я наткнулся на Жизель, которая взирала на меня с довольно скверной ухмылкой.

Ее иссиня-черные зрачки хищно блестели, словно у гиены, обнаружившей уязвимое место у травоядного. Девушка хихикнула и протянула:

— Опять заговорил вежливо?

— Просто подходящее приветствие не пришло в голову, вот и все.

Когда перед тобой протягивает руку для знакомства целый канцлер огромной страны, отвечать ему в панибратской манере как-то не с руки, а нужные слова в голове упорно не желали всплывать.

Начни я с простого «привет», выглядел бы легкомысленно, если не сказать легковесно. А другие варианты обращения на «ты» при представлении самого себя казались мне один хуже другого.

«Видимо, во мне все еще жив подсознательный барьер, заставляющий проявлять учтивость к людям высокого социального положения».

— Ну признайся, ты ведь специально заставляешь себя переходить на грубую речь? — продолжала подначивать Жизель.

— Вовсе нет.

Она так ехидно улыбалась, явно пытаясь меня раззадорить, что я не выдержал и, протянув руку, слегка оттолкнул ее за лицо.

Стоило Жизель немного отступить, как за ее спиной показалась Периль. Она пристально посмотрела на меня и, расплывшись в широкой улыбке, поинтересовалась:

— Слушай, а если я стану императором, ты со мной тоже будешь на «вы» разговаривать?

— Знаешь, а это отличная идея. Давай ты действительно станешь императором. Вижу, тебе прям не терпится, да? Эй, Кентипес! Она хочет на трон. Забирай ее обратно, она созрела.

— Да нет же!!! — взвизгнула Периль. — Вовсе я не хочу быть императором! Я просто из чистого любопытства спросила!!!

Ее намерение поиздеваться надо мной было шито белыми нитками. Как бы не так.

Впрочем, как бы ни паниковала Периль, Кентипес, похоже, окончательно утратил интерес к идее возведения ее на престол. Он никак не отреагировал на этот выпад.

Он лишь молча ждал возвращения канцлера. Периль, немного успокоившись из-за отсутствия реакции со стороны Кентипеса, принялась с интересом оглядываться по сторонам.

Ее взгляд блуждал по округе, пока наконец не замер на одной цели. А именно — на лохматой шевелюре канцлера.

Периль слегка нахмурилась, о чем-то напряженно раздумывая и не сводя глаз с лица чиновника. Придя к какому-то выводу, она перевела взгляд на Кентипеса.

— Послушай, — обратилась она к нему, продолжая сверлить его глазами, — ты ведь говорил, что хотел выдать меня замуж за сына этого канцлера, верно?

— Да.

— Но, как по мне, он выглядит совсем не старым…

И тут Периль была права.

На мой взгляд, канцлеру было от силы лет тридцать пять — тридцать восемь, и то при условии, что он выглядит очень молодо для своих лет.

Честно говоря, посмотри я на него просто так, я бы не удивился, если бы ему едва перевалило за тридцать.

Периль еще несколько раз перевела взгляд с канцлера на Кентипеса и обратно, прежде чем наконец озвучила терзавший ее вопрос:

— …Скажи, а сколько лет этому сыну, за которого ты меня прочил?

Кентипес ответил с абсолютно невозмутимым видом, как будто речь шла о погоде:

— У него двое детей. Насколько я слышал, старшей дочери десять лет, а младшему сыну семь. Да, мальчику как раз семь исполнилось.

— …

Руки Периль мелко задрожали. Раздался отчетливый скрежет зубов, и, наконец, тишину разорвал ее яростный вопль:

— Ах ты… безумец чертов!!!

Позабыв о всяком страхе, она бросилась на Кентипеса, вцепилась ему в воротник и принялась неистово трясти его.

— Ты серьезно хотел выдать меня за семилетнего ребенка?! Ты в своем уме?! Да ты же просто больной на всю голову! И что там еще? «Сделать наследника»? С семилетним?! Ну все, сегодня я тебя прибью! Или нет, я тебя просто уничтожу, а сама буду жить припеваючи! Поганец!!!

Я ожидал мгновенной контратаки, но, к моему удивлению, Кентипес даже не пытался сопротивляться, пока Периль трясла его как грушу. Он лишь спокойно отвечал на ее обвинения:

— …Через десять лет он бы вполне подрос и смог бы зачать ребенка. Годы летят быстро, время неумолимо. Для таких, как мы, десять лет — не срок…

— Да что ты за бред несешь!!! — не унималась Периль. — Какая свадьба в моем возрасте с семилеткой! Это не замужество, это воспитание в детском саду! И как можно делать детей с тем, кого ты растила с пеленок?! Это же… да у тебя вообще есть хоть капля морали или совести? А?

Кентипес, продолжая болтаться в ее руках, произнес все тем же умиротворенным тоном:

— Брак с разницей в десять или двадцать лет — обычное дело, такое часто встречается.

— Это если люди встречаются уже взрослыми!!! — орала Периль. — Никто не женится на ребенке, чтобы вырастить из него мужа! По крайней мере, я на такое не подписывалась! Никогда!!!

— Я ведь уже сказал, что не собираюсь настаивать…

Но Периль, чье лицо уже пылало от гнева, перебила его на полуслове:

— Больше всего меня бесит то, что до этого момента ты СОБИРАЛСЯ! Сволочь!!! Просто сдохни!!!

Видя, что она уже всерьез готова его задушить, я поспешно вмешался, оттаскивая Периль от Кентипеса.

Сделал я это вовсе не из заботы о нем. Просто не хотелось лишний раз его провоцировать: если он вдруг передумает, нам придется ввязываться в ненужный бой еще до того, как мы найдем апостола и раскроим ему череп.

Периль, все еще удерживаемая мной, продолжала яростно сопеть, а Кентипес тем временем невозмутимо поправлял одежду.

— Я не лгал, когда говорил, что сын канцлера весьма миловиден.

— Все дети в этом возрасте миловидные и милые, ты, болван недоделанный!!! — огрызнулась она.

Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы утихомирить брыкающуюся Периль и привести ее в чувство.

Ярость еще не до конца оставила ее, поэтому щеки девушки все еще горели румянцем, а дыхание оставалось прерывистым.

Спустя некоторое время канцлер, разобравшись с неотложными делами, вернулся к нашей группе.

Однако теперь взгляд, которым Периль его одаривала, сменился с уважительного «второе лицо государства» на презрительное «мусор, готовый продать семилетнего сына».

Канцлер лишь недоуменно склонил голову, почувствовав исходящую от нее явную враждебность, но, поскольку ситуация была критической, он сразу перешел к делу:

— С нашей стороны эвакуация практически завершена, так что теперь мы сосредоточим все силы на поисках. Каковы ваши дальнейшие планы?

Встреча с канцлером была спонтанной, поэтому у меня не было готового плана.

Я вопросительно взглянул на Жизель, и она, поймав мой взгляд, произнесла:

— Что-то похолодало. Я бы хотела вернуться и одеться потеплее.

— Если вам нужна теплая одежда, у нас есть запасы, мы можем предоставить ее вам, — тут же предложил канцлер.

Жизель посмотрела на него и загадочно улыбнулась.

Внезапно божественная сила пришла в движение. Ожившие тени причудливыми узорами взметнулись в воздух, разрывая пространство и создавая иссиня-черный проем, соединяющий две точки мира.

— Благодарю за заботу, но об одежде мы позаботимся сами, — мягко ответила Жизель.

Глаза канцлера округлились при виде ее силы.

Жизель с видом явного превосходства легонько похлопала меня по плечу.

— Давай сходим, переоденемся и вернемся.

Канцлер, не отрывая взгляда от черного дверного проема в тенях, спросил ее:

— Вы из Церкви Теней?

— Уже нет.

— Я слышал от Марата, что их святая дева недавно покинула орден. Черные глаза и волосы с белыми прядями на концах… Описание в точности совпадает.

В глазах Жизель вспыхнула настороженность. Она сделала полшага в мою сторону, словно ища защиты, и сухо бросила:

— И что с того?

— По словам Марата, святая дева Церкви Теней способна перемещать невероятное количество людей на огромные расстояния.

— Говори ближе к делу.

Канцлер посмотрел на нее тяжелым взглядом и произнес:

— Я хочу, чтобы вы помогли переправить эвакуированных граждан за пределы столицы. Награда будет более чем достойной.

Жизель нахмурилась и решительно покачала головой, выражая отказ.

— У них есть ноги — пусть уходят сами.

— Метель, бушующая на окраинах столицы, уже достигла такой силы, что обычному человеку там не выжить. Гнать их из города сейчас — значит обречь на верную смерть.

— Тогда просто решите эту проблему до того, как они замерзнут, — отрезала Жизель. — И не пытайся давить на жалость, взывая к моей совести. Не я вызвала эту метель. На мне нет никакой ответственности за происходящее. Ответственность лежит на тех, кто знал о присутствии апостола и не эвакуировал людей вовремя.

Наткнувшись на столь жесткий отказ, канцлер перестал убеждать ее и перевел взгляд на меня.

В его глазах читалась немая мольба повлиять на спутницу. Но если Жизель против, я не собирался ее заставлять. Наверняка у нее были свои причины.

Я проигнорировал взгляд канцлера и направился прямиком в тени.

— Пойдемте, переоденемся и вернемся.

Лепе и Перка, хранившие до этого молчание, тут же последовали моему примеру и юркнули в созданный Жизель проход.

За ними последовали Периль и сама Жизель. Я бросил последний взгляд на канцлера и Кентипеса и шагнул в темноту.

Зрение на мгновение застлала мгла, а затем мир снова обрел краски. Тень рассеялась, и первое, что я увидел — это Жизель с сияющим лицом и легким румянцем на щеках.

— Ты видел?! — возбужденно воскликнула она. — Видел, как я отказала самому канцлеру?! О боже, я чувствую себя такой важной персоной! Это просто потрясающе! Вот она — жизнь настоящей элиты, о которой я всегда мечтала!

Она даже сжала кулачки и замахала ими в воздухе от избытка чувств.

— И ты отказала ему только ради того, чтобы почувствовать себя «элитой»?

— Вовсе нет. С тобой никогда не знаешь, когда и где начнется драка, так что светить всеми своими способностями без нужды — глупость. К тому же, даже если отбросить вопрос о том, смогу ли я переправить столько людей, после такого масштабного переноса я буду полностью истощена. И как тогда я смогу помочь тебе? Ты для меня всегда на первом месте, Марнак. Мы ведь в одной лодке.

Перед нами появились цилиндрические механизмы, нагруженные теплой одеждой. Я обратился к одному из роботов, которым наверняка управлял Диспенс:

— Мне ничего не нужно, лишний слой только мешать будет. Но, Жизель, ты ведь правда пришла сюда, потому что замерзла? Сама же говорила, что тебе нормально.

Жизель принялась торопливо натягивать на себя меховую накидку.

— Ну… теперь действительно похолодало. Наверное, из-за того, что эту стужу вызвал апостол. Если я войду в состояние апостола, то, может, и не замерзну, но не хочется тратить силы впустую.

Я посмотрел на Периль, Лепе и Перку, которые тоже вовсю утеплялись.

— Вы трое можете на этом закончить. Я отправлю вас домой. Мы спасли Периль, так что больше причин рисковать у вас нет.

Перка решительно покачал головой.

— Я хочу помочь жителям столицы. Сделаю все, что в моих силах. Лепе, ты ведь со мной?

Девушка тяжело вздохнула, но все же кивнула.

— Ладно. Хотя сомневаюсь, что от нас будет много толку.

Периль, выслушав их, посмотрела на меня и широко улыбнулась:

— Наконец-то пришло время показать, насколько я выросла и какую силу обрела. Не могу же я упустить шанс проявить себя.

«Вообще-то мы идем не столицу спасать, а на апостола охотиться…»

Впрочем, если они так рвутся в бой, я не собирался их отговаривать.

*тук, тук, тук*

Раздался ритмичный звук шагов по полу. Вдалеке показалась макушка с белоснежными волосами, покачивающаяся в такт этому звуку.

Сомния, уже полностью экипированная в зимнюю одежду, подошла ко мне и уставилась прямо в глаза. Ее молочно-белые зрачки блестели, словно стеклянные шарики.

— …Я тоже пойду, — ровным голосом произнесла она.

За спиной у Сомнии висел огромный рюкзак, размером почти с нее саму.

Неужели это оно?

Она довольно долго безвылазно сидела в мастерской Кварта. Видимо, все-таки получила желаемое.

— Хорошо. Пойдем. Жизель, открывай.

— Угу.

Огромная тень снова взметнулась вверх, поглощая нас.

Когда мы вернулись, канцлера уже и след простыл. Нас поджидал только Кентипес.

Окинув взглядом нашу принарядившуюся компанию, он спокойно произнес:

— Поисковая операция вот-вот начнется. Как только мы обнаружим апостола, я сообщу.

В этот момент Сомния, тащившая свой белоснежный металлический ранец, сделала шаг вперед.

— …Я могу найти его сама. Скажи им, чтобы прекратили операцию и вывели всех из зоны поиска.

Кентипес молча посмотрел на малышку, а затем кивнул.

— Я сейчас вернусь.

Он исчез в магических вратах и через мгновение вернулся с листком бумаги. Это была карта столицы, которую он и протянул Сомнии.

— Здесь отмечены оставшиеся сектора. Вероятность того, что апостол скрывается в одном из этих зданий, крайне высока.

— …Поняла.

Меня искренне поразило то, как Кентипес, ни секунды не сомневаясь, выполнял просьбы ребенка, не выказывая ни тени пренебрежения.

«Наверное, чтобы всерьез планировать брак между семилеткой и взрослым человеком, нужно обладать поистине безграничным отсутствием предрассудков».

Снова открылись магические врата Кентипеса, и, шагнув в них, мы оказались на заснеженной крыше высокого здания.

Сверху открывался вид на город, укрытый белым саваном. Кентипес указал вперед:

— Вот сектор, который нужно обыскать. Все поисковые группы уже выведены оттуда.

— …То есть людей там нет? — уточнила Сомния.

— Верно.

— …Тогда порядок.

Сомния с тяжелым стуком опустила на крышу свой металлический ранец и посмотрела на меня.

— …Приготовьтесь увидеть Сомнию во всем ее великолепии.

— Хорошо-хорошо, просто покажи уже, что тебе там смастерили.

— …Угу. Смотри внимательно.

Сомния поставила ногу на ранец и резко нажала. Металл начал плавно разъезжаться, стремительно увеличиваясь в объеме и обволакивая тело девочки.

Металлические пластины со щелчками подгонялись друг к другу, и я заметил, что уровень головы Сомнии начал постепенно подниматься.

Белоснежная груда металла росла, пока не достигла размеров взрослой женщины.

Детали мозаики сложились воедино, являя миру безупречно белый корпус. Это был механический костюм, повторяющий очертания женского тела.

На спине этого изящного обтекаемого доспеха, состоящего из множества сегментов, располагалось массивное устройство, напоминающее сложенные крылья.

Центральная часть нагрудной пластины разошлась в стороны, и оттуда высунулась голова Сомнии.

— …Ну как? Круто, да?

— Погоди, а почему твоя голова ТАМ?

— …Голова этого костюма — просто декорация. Чтобы обмануть врага.

— …Ясно. Если тебе нравится, то и ладно. Твори, что задумала.

— …Угу. Смотри. Я сейчас же найду апостола.

Грудная пластина захлопнулась, скрывая лицо девочки.

Механический костюм без промедления развернулся и, сорвавшись с места, взмыл в небо.

Выпуская струи пламени из ранца за спиной, Сомния начала полет. Набрав высоту, она зависла над указанным сектором и принялась распылять вниз какие-то мелкие частицы.

Облетев зону поиска на огромной скорости, она вернулась на нашу крышу и снова высунула голову из открывшегося нагрудника.

Обратившись к Кентипесу, она еще раз уточнила:

— …Там ведь точно нет людей?

Кентипес кивнул, а у меня внутри шевельнулось недоброе предчувствие.

«Что-то мне это не нравится. К чему эти настойчивые расспросы про отсутствие людей…»

Не успел я закончить мысль, как раздалось тихое:

— …Ба-бах.

Свет.

Первым делом я увидел ослепительную вспышку. Яростное белое сияние накрыло весь сектор поиска, а мгновение спустя до нас докатилась мощная взрывная волна и оглушительный грохот, едва не разорвавший перепонки.

*ка-буууум*

Испуганная мощным взрывом Жизель тут же вцепилась в меня, а я завороженно и в то же время с ужасом созерцал открывшуюся картину разрушения.

Запутанные улочки и заснеженные здания — все было стерто с лица земли колоссальным взрывом. От района остались лишь дымящиеся руины.

На эти безжизненные обломки снова начал падать снег, медленно возвращая миру его девственно-белый вид.

Сомния, уничтожившая все под корень, с крайне гордым видом, словно ожидая похвалы, провозгласила:

— …Поиск завершен!

«Убей! Убей! Убей!!!»

((Ого! Вот это рвануло! Хорошая девочка, знает толк в веселье!))

Я лишь молча потер виски, глядя на то, что осталось от городского квартала.