Проснувшись после еще одного дня глубокого сна, я почувствовал, что все последствия использования способностей исчезли без следа. Кажется, на это ушло около трех дней.

Похоже, что откат после формы апостола был связан не столько с физическим истощением, сколько с чем-то более фундаментальным и духовным.

Импетро предположил, что корень проблемы крылся не во мне, а в том, что у Матери нет материального воплощения в этом мире.

Сам я в таких тонкостях разбирался слабо, поэтому просто принял его слова на веру.

С ясной головой и отдохнувшим телом я поднялся с жесткой постели. В ту же секунду дверь в мою комнату распахнулась, словно этого только и ждали, и внутрь уверенным шагом вошла Сомния.

Вчера, едва услышав о моем пробуждении, все обитатели тренировочного зала заглядывали ко мне по очереди. Однако тренировки, видимо, захватили их настолько, что больше никто не возвращался.

Оно и понятно. Возможность систематически обучаться именно тому, чему ты всегда хотел, приносит ни с чем не сравнимое удовольствие.

Я не чувствовал обиды. Напротив, в моменты, когда меня тошнило от магического отката, лишние визиты были бы только в тягость.

— …Скучно, — это было первое, что проворчала Сомния вместо приветствия.

Должно быть, фильмы или игры, хранящиеся в памяти Диспенса, пришлись ей не по вкусу.

Я откинул одеяло и отозвался:

— И что именно тебе не нравится?

— …Меня раздражают сюжеты, где автор будто силой заставляет тебя плакать в определенный момент. У меня это не вызывает ни одной слезинки.

Неужели она смотрела какую-то слезливую драму времен Древней империи?

Как и следовало ожидать от ребенка, не знающего жалости, Сомния оказалась совершенно невосприимчива к подобной сентиментальности.

— Я сам их не смотрел, но там наверняка есть и другие жанры. Попробуй что-нибудь интеллектуальное, где герои соревнуются в хитрости. Попроси Диспенса что-нибудь посоветовать.

— …А ты не можешь сделать «это» для меня? — спросила она.

— «Это»? Ты о чем?

Сомния моргнула своими белоснежными глазами и ответила:

— …Повысь мой уровень доступа. Я хочу посмотреть на закрытые зоны.

Эта огромная мобильная крепость, которой управлял Диспенс, была настолько велика, что Сомния и остальные видели лишь малую её часть.

Им был присвоен третий уровень доступа, позволяющий посещать лишь жилые помещения, столовую и развлекательные зоны.

Выше стояли второй и первый уровни, а я и вовсе обладал исключительными правами владельца.

На самом деле «закрытые зоны» звучали куда внушительнее, чем были на самом деле. Большинство мест, доступных со вторым уровнем, — это цеха по переработке ресурсов, склады снабжения и фермы для выращивания продуктов.

Также туда входили отсеки, которые еще не были полностью восстановлены. Вход туда ограничивали лишь из соображений безопасности, чтобы никто не пострадал в полуразрушенных коридорах. Никаких великих тайн там не скрывалось.

Первый уровень доступа я установил для тех мест, которые выбрал сам.

Именно там сейчас шла подготовка к самому важному этапу ритуала воскрешения Матери.

Честно говоря, я не планировал никого туда водить, так что эти ограничения существовали скорее формально, но вот как всё обернулось.

Действительно, никогда не знаешь, что принесет завтрашний день.

— В закрытых зонах нет ничего особенного. Там правда не на что смотреть.

— …Если там нет ничего особенного, то почему бы просто не дать доступ? Буду считать это прогулкой.

— Хм.

В конце концов, Диспенс присмотрит за ней, так что ничего не случится.

Немного подумав, я обратился к потолку:

— Диспенс, предоставь Сомнии второй уровень доступа.

— Слушаюсь. Принято.

— Довольна?

Сомния продолжала пристально смотреть на меня, явно не удовлетворенная результатом.

— …Дай сразу первый. Не будь таким жадным, повышая по одной ступеньке.

— Там находятся вещи, знание о которых может быть опасным. Ты что, хочешь исчезнуть так, что никто и не заметит?

— …Пока что ограничусь вторым.

Добившись своей цели, Сомния развернулась и зашагала прочь.

Думаю, не пройдет и дня, как она снова придет ко мне, умирая от скуки.

Я поднялся, наскоро принял душ и вышел из комнаты. На ходу я проглотил несколько питательных таблеток, заменяющих полноценный обед.

Стоило бы проверить, как там остальные справляются со своими тренировками.

Придя к тренировочным залам, я увидел, что троица собралась в одном из секторов.

Заглянув внутрь, я заметил Перку. Он с мечом в руках сражался против «бессмертного солдата» — манекена, управляемого искусственным интеллектом Диспенса.

При каждом столкновении клинков табло в воздухе меняло цифры. Похоже, ребята устроились здесь, соревнуясь друг с другом на очки.

Лучший способ обучения — это игра. Когда процесс приносит удовольствие, мастерство растет быстрее всего.

За время нашего путешествия я не раз давал Перке советы по фехтованию, и сейчас я хотел зайти и сделать пару замечаний, но меня окликнули.

— Послушайте…

Я обернулся и увидел Лепе. Она была раскрасневшейся и тяжело дышала, а с её лица градом катился пот — видимо, она выбежала ко мне сразу, как только заметила.

— Что такое?

Лепе перевела дух, вытирая лицо краем одежды, и спросила:

— У вас есть немного времени?

— Ну, пара минут найдется.

С решительным выражением лица она посмотрела мне прямо в глаза своими светло-зелеными зрачками.

— Тогда, пожалуйста, уделите мне внимание.

— Это так срочно?

— Думаю, это необходимо.

— Хорошо, давай. Но я никуда не тороплюсь, так что вполне могу подождать, пока ты примешь душ и приведешь себя в порядок.

Только после моих слов Лепе осознала, в каком виде предстала предо мной. Её и без того разрумянившееся лицо вспыхнуло еще сильнее.

— Я и правда вся в поту. Я быстро, только умоюсь!

Я снова перевел взгляд на комнату, где тренировался Перка.

Он, видимо, выиграл спор, потому что прыгал от радости с мечом в руках, пока двое других разочарованно качали головами.

— Позвать Перку?

— Нет. Давайте поговорим наедине.

— Ладно. Тогда искупайся и приходи ко мне в комнату. Я буду ждать.

— Хорошо.

С этими словами Лепе поспешила в сторону душевых при тренировочном зале.

«Посмотрю на технику Перки позже».

Интересно, как там дела у Перитода? Я не знал, какой именно курс обучения проходят маги в этих залах.

На самом деле, эта зона была восстановлена совсем недавно, и я сам еще не до конца изучил все её функции.

Мои собственные тренировки в основном проходили под руководством Импетро в мире образов, а в реальности я лишь адаптировал полученные навыки к своему телу.

К тому же, я не был магом, так что магические секции меня не интересовали.

Надо будет как-нибудь поинтересоваться у него успехами.

Оставив попытку заговорить с Перкой, я развернулся и пошел обратно к себе.

Вскоре в дверь постучали. Видимо, Лепе действительно очень спешила: она пришла почти сразу.

Её щеки всё еще розовели после горячего душа, волосы были влажными, а за ней по пятам следовал цилиндрический робот, который механическими манипуляторами пытался высушить её пряди.

Лепе обернулась к нему:

— Этого достаточно. Можешь больше не сушить.

Робот, не проронив ни звука, убрал свои конечности и укатился.

Убедившись, что машина ушла, Лепе с предельно серьезным видом закрыла дверь и подошла ко мне.

Она пододвинула стул к кровати, на которой я сидел, и устроилась прямо напротив меня.

Я посмотрел на неё и предложил:

— Сказать, чтобы принесли чай и сладости?

— Не нужно.

Вежливо отказавшись, она уставилась на меня своими зелеными глазами.

«Раз уж я здесь старший, стоит начать с какой-нибудь легкой темы, чтобы ей было проще перейти к делу».

— Почему ты не тренируешься вместе с Перкой и остальными? Компанией же веселее.

Мой вопрос, кажется, застал её врасплох. Лепе немного помедлила, прежде чем ответить.

— …Я переживала, что от меня может пахнуть потом.

— Об этом можно не беспокоиться. Когда ты меня окликнула, я ничего такого не почувствовал.

Вспомнив тот момент, когда она стояла передо мной насквозь мокрая, Лепе снова густо покраснела.

Она пристально посмотрела на меня и произнесла чуть резче:

— Значит, какой-то запах всё-таки был!

— У меня просто очень острое обоняние. Перка и остальные наверняка вообще ничего бы не заметили.

— И всё равно мне это неприятно.

В комнате повисла неловкая тишина.

Лепе явно не решалась заговорить о главном. Я не стал её торопить.

Тщательно подбирая слова, она наконец спросила:

— …Чего именно вы от нас хотите?

Я откинулся на стену, продолжая сидеть на кровати, и ответил:

— Да в общем-то ничего.

— Вы серьезно думаете, что я в это поверю?

В её взгляде промелькнула редкая для неё злость.

— Я видела, как вы сражаетесь, господин Ён.

— И что с того?

— Я видела это место, которое превосходит любое воображение. Вы невероятно сильны и владеете всем этим. Такой человек, как вы, не стал бы помогать мне или Перке просто так, без всякой причины. К тому же…

Она замялась.

Судя по её лицу, она всерьез сомневалась, стоит ли продолжать. Но, приняв решение, Лепе посмотрела мне прямо в глаза — тверже, чем когда-либо.

— …Ваши намерения и методы вряд ли можно назвать добрыми. Из того, что я видела, у вас есть цель, ради которой вы готовы принести огромные жертвы. Я не так наивна, как Перка, чтобы верить, будто вы помогаете нам исключительно из чистого милосердия.

— Разве того, что я не собираюсь вредить вам, недостаточно?

— В это трудно поверить. Без должных объяснений.

Раз уж она начала этот разговор, то была полна решимости идти до конца.

— А вдруг вы что-то скрываете? Вдруг в нас или в нашем родном городе есть что-то, что вам нужно, и вы сблизились с нами намеренно? Что, если мы, по своей глупости, приведем вас туда и накличем ужасную беду? Честно говоря, мне трудно просто доверять вам.

Её подозрения были вполне обоснованными. На её месте я бы думал точно так же. Но правда заключалась в том, что мне действительно ничего от них не было нужно.

Хотя… может, что-то всё-таки было?

Я медленно закрыл и открыл глаза.

— То есть тебе нужны объяснения, чтобы ты могла мне верить?

— Да.

— Хмм.

Я не обязан был ничего рассказывать, ведь она всё равно ничего не могла изменить, но и причин скрывать правду у меня не было.

— Видишь ли, я собираюсь совершить одно очень, очень плохое дело. Масштабное. Я готовился к этому долгое время, и час близок. Но вот незадача — меня гложут сомнения.

Жесткая поверхность стены за спиной казалась странно уютной. Я постучал пальцем по виску.

— Сердце шепчет, что я обязан это сделать, а разум твердит, что так нельзя. И самое раздражающее — я знаю, что когда придет момент, я всё равно это сделаю. А значит, все эти терзания бессмысленны.

Я колебался лишь потому, что всё еще находился в процессе подготовки.

— Я не хочу быть злодеем. Но, к сожалению, я именно он. Метод, который я выберу, мне самому отвратителен, но результат, который он принесет, я люблю больше жизни. Поэтому я заберу этот плод самым омерзительным способом.

— …Неужели нет другого пути?

— Если бы он был! — сорвался я на крик. Лепе вздрогнула, а я впился в неё взглядом.

— Если бы существовал такой простой и удобный способ, разве я бы сейчас мучился?! Думаешь, я не искал?! Оставить единственный верный метод ради какой-то призрачной, идеальной альтернативы, которой, возможно, и в природе не существует? Я не могу! Не могу так рисковать!

Каждый раз, когда я вспоминал облик Матери, моё сердце захлестывала волна тоски и печали.

Я потерял её только потому, что был слаб и никчемен.

Но теперь у меня был единственный способ исправить ту ошибку.

И оставался лишь один вопрос.

На что я готов пойти ради любви?

Ответ был очевиден.

Я пойду до самого конца.

И пусть я буду сомневаться, страдать и медлить на каждом шагу, я всё равно дойду. Именно поэтому я так ненавижу самого себя.

Грех, который я совершу, невозможно оправдать никакой моралью, которой меня учили.

— Ха-а.

Я глубоко вздохнул, стараясь успокоить бушующее в груди пламя. Посмотрев на девчонку, которая едва перешагнула порог совершеннолетия, я произнес:

— Почему я помогаю вам? Всё очень просто. Вы — плод моего ребяческого каприза. Лицемерное самоутешение. Искупление, порожденное моей нерешительностью.

Я поднялся, схватил Лепе за плечи и заставил её смотреть мне в глаза. Она невольно сжалась от этого прикосновения.

— Помогая таким «добрым» людям, как вы, я могу хотя бы на мгновение почувствовать себя «хорошим человеком». Я могу убеждать себя, что во мне еще осталось что-то светлое. Это дает мне крохи душевного покоя! Вот почему я помогаю вам сейчас! И в ваш город я иду по той же причине! Я хочу принять меры, чтобы грядущая катастрофа обошла ваш дом стороной. Чтобы потом я мог утешать себя этим!

Я улыбнулся. Шире, чем когда-либо.

— Я скажу себе: «Ну, по крайней мере, я убил не всех!». Видишь? Разве это не доброе дело в твоих глазах? Оставить хоть кого-то в живых! Даже если это лицемерие, оно всё равно лучше чистого зла, не так ли? Ха-ха-ха!

Я расхохотался. Но после этого смеха на душе стало еще паршивее. Я мягко улыбнулся Лепе.

— Так что тебе незачем меня подозревать. Я тот, кто больше всех желает, чтобы ты прожила долгую и счастливую жизнь. Теперь ты понимаешь, почему я вожусь с вами? Ах, и еще одно.

Я наклонился к её уху и прошептал:

— Если ты вздумаешь разболтать этот разговор, мне придется искать другие способы «искупления». Так что действуй осторожно. От каждого твоего слова теперь зависят жизни всех, кто тебе дорог. А теперь иди. Пора.

Как только я закончил, Лепе буквально вылетела из моей комнаты. Я остался сидеть на кровати, тяжело вздыхая.

— …Всё-таки я себе противен.

Рядом возник Сантус — мужчина, чье тело было скрыто бинтами. Он молча смотрел на меня. Я поднял голову, глядя туда, где должны были быть его глаза.

Его скрытый повязками рот медленно открылся.

— Поступайте так, как считаете правильным, Ён.

— Сейчас я поступаю абсолютно правильно.

— Вы действительно так считаете?

— Раз я так говорю, значит так и есть. Проваливай. У меня нет настроения выслушивать твои нотации.

— Никогда не поздно выбрать путь добра. Пожалуйста, прислушайтесь к истинному голосу своего сердца. Кто знает, господин Ён…

— Может быть, сейчас вы этого не видите, но обязательно найдется другой, лучший способ…

— Заткнись! — прорычал я, сверля его взглядом.

— Если действительно хочешь меня остановить, то дай мне способ воскресить Мать, не проливая крови! Хватит твердить о «пути добра», не предлагая никаких решений! Я жил так, как ты меня учил, и посмотри, куда меня это привело! Ублюдок!!!

Я вскочил и попытался толкнуть его в плечо, хотя мои руки проходили сквозь него.

— Из-за этой твоей жалкой добродетели я остался слабым и беспомощным! И из-за этого Мать лишилась плоти, защищая меня! «Вместе»? «Справедливость»? «Помогать друг другу»? Всё это — полная чушь!!!

Я выплеснул все те слова, которые копил годами, считая их фальшью.

— Пять лет назад! Всё, что мне было нужно для защиты Матери — это сила! Огромная мощь, перед которой трепетали бы даже боги! Я был добрым, но слабым, и поэтому потерял её! Моя мораль, мои товарищи — в решающий момент всё это оказалось бесполезным грузом!!!

Сантус молчал, а я продолжал кричать:

— Зло во мне вызывает тошноту, но еще больше я ненавижу свою слабость! Если мне придется выбирать между «быть слабым» и «быть злым», я без колебаний выберу второе!

Отрасшие за пять лет волосы закрыли мне обзор.

— Плевать на методы. Сколько бы жизней ни пришлось забрать, я верну Мать. А потом, вместе с ней, я выслежу каждого из тех мерзких богов, что посмели её убить, и разорву их на куски.

Я откинул волосы назад и провозгласил:

— Этому миру достаточно одного Бога.

— Ён…

— Исчезни. Сегодня ты мне особенно противен.

Прошел еще день. Пришло время встречи со святой девой Культа Теней. Я покинул подземную крепость и в одиночестве ждал их в лесу, сжимая в руке черную сферу.

Вскоре сфера начала источать густую тьму — знак того, что они близко.

Я опустил шар на землю. Стоило ему коснуться поверхности, как он погрузился в тень. Тень на земле начала подниматься вверх, словно карабкаясь по невидимой преграде, пока не образовала огромный провал.

Из колышущейся тьмы первым вышел Марат — тот самый дружелюбный светловолосый мужчина с черными глазами.

За ним последовали около пятнадцати человек в глубоких капюшонах, и последней появилась та самая святая дева, о которой говорил Марат.

На её голове была полупрозрачная вуаль, а одета она была в черное одеяние жрицы с белыми узорами на правой стороне.

Её правый глаз был молочно-белым, а левый — пронзительно-черным. В темных волосах то и дело мелькали белоснежные пряди.

Лицо этой святой девы было мне до боли знакомым.

Марат широко улыбнулся мне:

— Святая дева выразила желание лично встретиться со жрецом Марнаком, и вот мы здесь. Но почему у вас такое лицо?

— Да так. Просто не ожидал.

Марат вежливо отступил в сторону, и Жизель — святая дева Культа Теней — медленно подошла ко мне.

Когда наши взгляды встретились, она одними губами, так, чтобы видел только я, произнесла:

«Помоги мне».

Я тихо рассмеялся и протянул ей руку.

— Для меня большая честь познакомиться с вами. Позвольте ваше рукопожатие, святая дева.

Заметив мой жест, Марат с легким беспокойством попытался вклиниться между мной и Жизель.

— Я отвечаю за безопасность святой девы, и такие вольности несколько…

Жизель мягко отстранила Марата за плечо и вложила свою ладонь в мою.

Я резко дернул её на себя и крепко обнял. Я почувствовал её тепло и нежную кожу.

Среди сопровождавших её людей тут же поднялся шум.

— Что вы себе позволяете?!

— Ах ты, негодяй!!!

— Как вы смеете так бесчестить святую деву?!

Я проигнорировал их крики. Глядя на странно спокойного Марата, я ухмыльнулся и отрезал:

— Это изначально принадлежит мне. Так что проваливайте.