Что такое жизнь?

Иссеченное тело Хирментума затихло, а я отшвырнул в сторону единственное оружие, что было у меня в руках.

Солдаты и рыцари, глядя на мои пустые ладони, застыли в нерешительности. Они колебались: стоит ли бросаться в бой, чтобы попытаться спасти своего господина, или же это бессмысленно?

Впрочем, даже если бы они напали все вместе, это вряд ли бы что-то изменило.

В этой вязкой тишине первой зашевелилась заложница — Сомния. Она поднялась с кровати и уже собиралась спуститься на пол, но, заметив под ногами обломки разбитой двери и грязь, брезгливо поморщилась. Вместо этого она просто присела на деревянную подставку для ног у края постели и позвала кого-то по имени.

— …Пабитан.

— Слушаю, — отозвался тот самый рыцарь, который недавно так бесцеремонно укоротил бороду Хирментуму.

Сомния на мгновение прикрыла свои мутные, молочно-белые глаза, а затем неспешно произнесла:

— …Раз уж подвернулся такой удачный случай… Тот план. Приступай к исполнению прямо сегодня.

— Будет исполнено!

Слова, истинный смысл которых был ясен далеко не всем. Однако в толпе солдат и рыцарей нашлись те, чьи глаза хищно блеснули, словно они только и ждали этого приказа.

Остальные же застыли с глупым видом, совершенно не понимая, что происходит, и просто пялились на Сомнию.

Рыцарь по имени Пабитан обернулся к собравшимся и выкрикнул:

— Вперед!

Ответа не последовало. Вместо криков согласия те, чьи взгляды только что горели решимостью, синхронно выхватили мечи и нанесли удар в спины своим ничего не подозревающим товарищам.

Брызнула кровь, на пол покатились головы. Сомния с совершенно бесстрастным лицом сидела на краю кровати, лишь слегка покачивая ногой в такт происходящему безумию.

Она мельком взглянула на залитый кровью пол и протянула руку в мою сторону.

— …Перенеси меня.

— Это еще с чего?

— …Просто так?

— «Просто так» не пойдет, — усмехнулся я. — Попроси своих подчиненных.

Услышав мой ответ, Сомния перевела взгляд на своих рыцарей, перепачканных в крови, и поморщилась.

— …Они в крови.

— Так они в ней по твоему же приказу.

— …Я скажу тебе, где может быть твоя вещь.

— Я и так знаю.

— …?

Она удивленно захлопала глазами. В ее взгляде отчетливо читался немой вопрос: «Если ты и так всё знал, зачем тогда устроил весь этот погром?»

— …Чего же ты хочешь?

— Хм. Да особо ничего.

— …Тогда сочтемся позже. А пока — подними меня.

Мне стало любопытно, почему она так настойчиво об этом просит, поэтому я подошел и легко подхватил ее на руки. Сомния естественно прислонилась ко мне и, обращаясь к своим людям, отдала четкий приказ.

— …Пабитан.

— Да, госпожа, — рыцарь преклонил колено.

Сомния сделала короткий вдох и заговорила ровным, властным тоном:

— Официально объявите следующее: обезумевший от похоти Хирментум посреди ночи ворвался в мои покои и попытался обесчестить меня, но был убит твоей рукой.

— Слушаюсь.

Затем она указала на другого рыцаря.

— Ты немедленно собери людей и начни аресты сторонников Хирментума по списку, который мы подготовили заранее. Если возникнут трудности — казни на месте. Нет, лучше так: при малейшем сопротивлении убивай без раздумий. По результатам изъятого имущества будет проведено дополнительное награждение.

— Есть! — выкрикнул тот.

Ее тонкий палец указал на рыцаря, стоявшего в самом углу. Сомния продолжила с отсутствующим видом:

— А ты прямо сейчас найди и уничтожь всех родственников Хирментума. Хватай всех: стариков, детей, женщин. Если в человеке течет кровь Хирментума, он не должен дожить до рассвета.

Жестокий приказ, который никак не вязался с образом ребенка. Но Сомния закончила свою речь спокойным голосом, в котором не было ни тени сомнения.

— До того как взойдет солнце, сотрите все следы пребывания человека по имени Хирментум в этом мире.

— Слушаюсь!

Рыцари и солдаты слаженно покинули комнату. Мы остались вдвоем посреди помещения, где вповалку лежали изуродованные трупы.

Сомния какое-то время смотрела на пустой дверной проем, а потом негромко произнесла:

— …Я забыла попросить принести мне обувь.

— И где она?

— Там.

Она указала направление, и я медленно зашагал туда, куда она показывала. По пути я решил задать вопрос, который не давал мне покоя:

— Похоже, у тебя всё было распланировано до мельчайших деталей?

— …Потому что я готовилась заранее.

Миновав окровавленный пол, мы вышли через разбитую дверь.

— Ты ведь не могла знать, что я заявлюсь сегодня. Значит, ты в любом случае точила нож на этого старика и ждала момента для чистки?

Сомния кивнула.

— …Да. Обычно он окружал себя только преданными людьми, и создать подходящую ситуацию было сложно. Но ты появился очень вовремя и устроил этот хаос. Напуганный Хирментум сам прибежал ко мне, потеряв бдительность.

— Значит, ты пустила его в расход из-за того, что он пытался выдать тебя замуж за своего непутевого сынка?

— …Нет.

Маленькая голова качнулась из стороны в сторону.

— …Скорее всего, мои родственники и родители погибли по приказу Хирментума. Есть косвенные улики. К тому же, это очевидно ненормально — ситуация, когда все члены семьи, кроме меня, внезапно умирают.

— Выходит, это месть.

— …Это не месть.

— Хм?

Сомния указала на одну из дверей. Когда я открыл ее, нас встретили ряды аккуратно развешенной одежды и разнообразные украшения.

— …Опусти меня.

Как только я поставил ее на ноги, Сомния неспешно зашагала между стеллажами, продолжая разговор:

— …Члены моей семьи погибли, потому что были бездарны. Хирментум просто сделал то, что мог и должен был сделать. У меня нет к нему каких-то особых чувств.

Белая рука выбрала платье. Она аккуратно сложила на сгибе локтя белое платье с розовыми оборками. Ее голос звучал предельно буднично, без малейших колебаний:

— …Если хозяина кусает его собственная собака, то в этом виноват только хозяин.

Не знаю, уместно ли сравнивать людей с собаками, но Сомния явно считала именно так. Для нее Хирментум был не более чем «псом».

Наверное, и на тех рыцарей с солдатами, которыми она сейчас помыкала, она смотрела точно так же.

— Определенно, ты — чокнутая малявка. Мыслишь так, будто человеческие жизни стоят меньше собачьего дерьма…

Шурх — ткань платья скользнула по ее плечам.

Я поморщился и тут же отвернулся к выходу.

— Если собралась переодеваться, так и скажи. И делай это сама. Нечего тут сверкать своим телом, хвастаться там всё равно нечем.

Раздался шорох ткани, трущейся о кожу. Сомния, переодеваясь, бросила:

— …От того, что кто-то посмотрит, тело не сотрется.

«Нынешние детишки просто пугают».

Ни в чем не уступит.

— Мужчина ты или женщина, нужно уметь соблюдать приличия. Легкомыслие в поведении до добра не доводит.

*тук-тук*

Звук поставленной на пол обуви. Я обернулся: Сомния, уже в белом платье, застегивала туфли, пристально глядя на меня.

— …Твои слова. Ты сейчас звучал не как молодой парень, а как старый дед.

— А я и есть старый дед.

— …Если ты с таким лицом будешь называть себя дедом, то другие деды тебя прибьют, и это признают смертью по естественным причинам.

Обувшись, Сомния уверенной походкой вышла из комнаты.

— Ты куда?

— …Помогу найти твой меч. Иди за мной.

Мне и самому пора было забирать свое оружие, так что я не спеша последовал за ней. Калагайн, который до этого молча наблюдал за ситуацией, подал голос:

«Эта девчонка… Родись она в эпоху великих смут, она поднялась бы выше всех».

Я лишь усмехнулся про себя.

— Это только в том случае, если бы она выжила. В девяти случаях из десяти такие заканчивают очень быстро.

«Нет. Я думаю, как минимум в пяти случаях она бы уцелела. Подобные люди мастера скрывать свою натуру и играть роль, когда обстоятельства припирают их к стенке».

Впрочем, нынешняя медлительность и заторможенность Сомнии тоже вполне могли быть частью ее «игры» ради самозащиты. Хотя, возможно, ей просто так удобнее.

Сомния семенила по улицам, покидая особняк. Ночь в Корентине, которая должна была быть погружена во тьму, теперь была расцвечена огнями факелов — результат ее приказов.

Фоном к нашей прогулке служили отдаленные крики и вопли, доносившиеся из разных концов города.

У меня возник еще один вопрос.

— Слушай, а почему солдаты и рыцари так беспрекословно тебя слушаются?

Сомния, которая шла, что-то тихонько напевая под нос посреди города, где шла масштабная чистка, ответила:

— …Они слушаются не меня.

— А кого?

— …Они вершат собственную месть. Я отбирала и рыцарей, и солдат не по талантам, а по силе их ненависти к семье Хирментума. Та семейка успела наплодить столько врагов, что мне было даже легко.

Значит, они двигаются ради собственного возмездия, а не ради нее.

— И Хирментум спокойно на это смотрел?

— …Я вводила их по одному, тщательно подчищая биографии. Понемногу, в течение нескольких лет.

— Стой, со скольких лет ты это планировала? Тебе же сейчас всего пятнадцать?

Сомния начала загибать пальцы, подсчитывая.

— …Примерно с семи?

Это уже не «смышленый ребенок», это больше похоже на то, что в девчонку вселился злой дух.

— Совсем в тебе нет детского очарования.

— …Я очаровательна. Смотри.

Будто желая доказать свою милоту, Сомния с совершенно каменным лицом сделала пальцами две «V» у щек и уставилась на меня.

— …Мило же?

— Понятия не имею, откуда в тебе эта безосновательная уверенность.

— …Объективно, я милашка. Когда вырасту, точно стану красавицей. Грудь… Ну, тут пока неясно.

— Просто веди меня. Хватит нести чепуху, малявка.

— …

Удивительно, но Сомния четко знала дорогу. Расстояние до места, где я чувствовал Отчаяние, стремительно сокращалось.

Наконец, она остановилась. Мы стояли перед довольно внушительным складом. Изнутри доносился шум, будто там было полно народу.

Я, не раздумывая, ударил ногой в стену здания.

Ква-анг!

Стена рухнула, открывая пространство, заставленное бесчисленными ящиками. Люди в форме городской стражи суетились, перетаскивая грузы.

— Кто здесь?!

— Ха.

Только сейчас я понял, почему эта мелочь привела меня именно сюда.

— Эй, ты. Ты же знала, что они будут здесь, поэтому притащила меня?

Сомния с безразличным видом отвела взгляд и пробормотала:

— …Я ничего не знаю. Я же ребенок.

— Ну всё, ты доигралась. С тебя три болезненных щелбана. Записал на твой счет.

— …Отменяй запись.

— Нет уж. Я тебе такими горькими щелбанами докажу, что ты всего лишь ребенок, что мало не покажется. Стой здесь и дрожи от страха, я заставлю тебя рыдать в три ручья.

— …Сомния?

Среди стражников показалось знакомое лицо. Тот самый тип, который был связан с Калагайном (черным мечом) и участвовал в моем задержании.

Как только он вышел вперед, Сомния указала на него пальцем.

— …Это Хиртан, младший сын Хирментума.

— Вот уж точно, дерьмовые предчувствия всегда сбываются. Я так и думал.

Я слегка топнул ногой. От моей стопы полыхнула темно-зеленая линия, которая мгновенно расползлась по складу, поглощая его.

Черта, которую «живым не пересечь», была проведена. Теперь никто не сможет покинуть это место без моего дозволения.

— Даже если я их пощажу, ты ведь всё равно их добьешь? Так, малявка?

— …Угу.

— Раз уж вершина судебной власти Корентина так считает, мне стоит поторопиться и убить их самому, пока кто-нибудь другой не перехватил инициативу.

Хиртан, младший сын Хирментума, видимо, еще не осознал масштаба катастрофы. Он яростно уставился на Сомнию, стоявшую рядом со мной.

— Это частная территория нашей семьи! Что за нелепая дерзость посреди ночи…

— Вау, он реально бездарность. Похоже, он вообще не в курсе, что творится снаружи.

Сомния согласно кивнула.

— …Дети Хирментума в массе своей такие. Благодаря этому мне было довольно легко проворачивать дела за их спинами.

— С воспитанием у старика явно не задалось.

Я тихо рассмеялся. На лбу Хиртана, которого так бесцеремонно перебили, пролегла глубокая складка.

— Ваша дерзость переходит все границы…

— Это ты их первый перешел, парень. Ты зачем мой меч прибрал?

— О чем ты вообще говоришь? Понятия не имею.

Решил пойти в отказ? Ну, мне же лучше.

— Отлично. Проверка пройдена. Ты — первый кандидат на вылет, без права на апелляцию. Поздравляю.

Изначально я планировал обойтись без лишних жертв, но раз уж один труп уже есть, теперь это не имело значения. Одной смертью больше, одной меньше — какая разница?

— Скажу тебе прямо. Тот, кто трогает мой меч без спроса, умирает от моей руки. Даже если это будет император этой страны.

— Что за измена…

Чел-кок — раздался металлический звук. Из черного браслета на моем правом запястье вырвались металлические нити. Они переплелись, формируя очертания меча с множеством зубцов.

*в-и-и-и-и-и-и-и-н*

Мясник издал голодный, вибрирующий вопль. И я бросил ему добычу.

Удар Мясника пришелся точно в голову безымянного стражника. Череп разлетелся вдребезги, превращаясь в кровавое месиво.

Брызги, неоспоримые доказательства убийства, щедро окропили мое лицо. Я снова лишил кого-то жизни, но, как и всегда, не почувствовал абсолютно ничего. Будто так и должно было быть.

Кровь и ошметки плоти стекали по моей щеке. Я чистой рукой небрежно вытер лицо и широко, хищно улыбнулся Хиртану, который застыл с разинутым ртом.

— Эй, хочешь новость? Твоего папашу убил я.