— Что вы замерли? Живее! Или вам плевать, что вашему лорду сейчас снесут голову?

Толпа загудела.

Солдаты и рыцари, окружившие здание, начали переглядываться и перешептываться. Спустя мгновение сквозь их ряды протиснулся пожилой человек с густой окладистой бородой.

Несмотря на глубокую ночь, старик выглядел на удивление опрятно. Он перевел взгляд с меня на заложницу и спокойно заговорил:

— Если вы столкнулись с несправедливостью в нашем городе, Корентине, то лучше решать вопросы законным путем, через официальную жалобу. Подобные радикальные методы — не лучший выход.

Я слегка качнул острием меча у горла Сомнии и ответил:

— Избавь меня от этой пустой болтовни. Просто верни мой меч, который конфисковала городская стража. Быстро.

Старик внимательно посмотрел на меня, не меняя своего размеренного тона:

— Не могли бы вы уточнить, что это за меч? Когда именно его забрали и при каких обстоятельствах? Ваше содействие поможет нам найти его гораздо быстрее.

Звучало довольно разумно. И в то же время — бесконечно глупо.

Я лишь улыбнулся на его елейные речи.

— С чего бы мне тебе помогать? Как я уже сказал: если хотите спасти своего лорда — идите и ищите. И учтите, у вас есть лимит по времени. Если до рассвета мой меч не окажется передо мной, ваш правитель отправится на тот свет.

— …Ты серьезно?

Этот вопрос задал не старик, а сама Сомния, которую я продолжал удерживать. Я весело подмигнул ей:

— Ага. Если они не принесут его до зари, ты умрешь.

Сомния, прикрыв глаза, пару раз медленно моргнула, а затем лениво бросила в сторону старика:

— …Найди меч. Пока я не сдохла.

Старик, сохраняя невозмутимость, обратился к ней:

— Милорд. Чтобы ускорить поиски, нам все же нужно его содействие.

Сомния, словно признав его правоту, медленно кивнула и подняла на меня взгляд:

— …Слышал?

Я тихо рассмеялся.

— Похоже, твой верный слуга не отличается особым умом. Мне даже говорить ничего не нужно, ведь здесь и так полно зацепок, чтобы найти мой клинок.

Я отпустил плечо Сомнии и загнул один палец.

— Во-первых, я похож на терпеливого человека? Тот, кто ценит планы и умеет ждать, не стал бы врываться сюда вот так. Одно это говорит о том, что стража конфисковала мой меч всего пару часов назад.

Я загнул второй палец.

— Во-вторых. Если вы поняли, что дело было пару часов назад, что нужно сделать? Просто собрать всех стражников, дежуривших этой ночью, и вытрясти из них правду. Неужели это так сложно, что тебе потребовались мои подсказки? Ты совсем из ума выжил, старый дурак?

Несмотря на мои оскорбления, лицо старика не дрогнуло.

— А что, если это сделала не стража? Возможно, его украл вор.

— Ты сейчас хвастаешься тем, насколько бесполезна ваша охрана? Вор крадет улики из-под носа у стражи? Видимо, у тебя мозг окончательно усох. Ладно, старик. Ты начинаешь меня раздражать.

Я направил меч, которым угрожал Сомнии, прямо в лицо старику.

— Я передумал. Если хочешь спасти своего лорда, сначала сбрей свою бороду. Прямо здесь и сейчас.

На лице старика впервые промелькнуло подобие эмоции. Судя по тому, какой длинной и ухоженной была его борода, он потратил на нее не один год жизни.

— О? Посмотрите-ка на него. Когда у лорда нож у горла, он и глазом не ведет, а как только речь зашла о бородке — сразу нахмурился?

Я снова приставил клинок к шее Сомнии и широко улыбнулся:

— Если ты верный подданный, докажи свою преданность. Брейся, старик.

Взоры солдат и рыцарей обратились к нему. Я с удовольствием подлил масла в огонь:

— Только не говори, что борода тебе дороже жизни твоего господина. Почему ты не шевелишься?

— …

Старик, кое-как вернув себе самообладание, процедил:

— Какое отношение моя борода имеет к делу? Это же просто глупая выходка.

— Какая еще выходка? Если бы я был по-настоящему зол, ты бы бородой не отделался. Ты лишишься ее просто потому, что ты некомпетентен. Ну! Чего ждем? Тут полно мечей вокруг. Эй, ты. Да, ты.

Я указал подбородком на одного из рыцарей.

— Помоги ему, а то он, видать, слишком дряхлый, чтобы самому справиться. Нужно ведь спасать лорда, верно?

Рыцарь на мгновение замешкался, а затем виновато поклонился старику:

— Господин Хирментум. Прошу прощения за дерзость.

Старик посмотрел на него тяжелым взглядом.

Однако давление со стороны остальных воинов было слишком ощутимым. В конце концов Хирментум тяжело вздохнул и приказал:

— Режь.

Хруст

Острый клинок срезал густую бороду целыми прядями. Старик с нескрываемой тоской смотрел на падающие волосы, и эта тоска быстро сменилась яростью. Он уставился на меня с неприкрытой ненавистью.

— …Ты обязательно заплатишь за это.

— Ты всё еще не понимаешь, в каком положении находишься? Я могу заставить тебя платить прямо сейчас. Может, еще и налысо тебя побрить?

— …

Старик замолчал. Я повернулся к рыцарю, который все еще держал в руках срезанные волосы:

— Ну, как успехи с поисками моего меча?

— Мы уже отправили людей к страже, но я не знаю, как продвигается дело, так как всё это время находился в этой комнате.

Что ж, справедливо.

— Ладно. Тогда проваливайте все с этого этажа. И не возвращайтесь, пока не найдете меч. И предупреждаю: не вздумайте выкинуть какую-нибудь глупость. Просто принесите клинок, и я тихо уйду.

Рыцарь немного подумал и ответил:

— Мы не можем оставить тебя наедине с лордом и уйти. Ты можешь что-нибудь с ней сделать в наше отсутствие.

— И? Что ты предлагаешь?

— Все уйдут, но я останусь в этой комнате.

Похоже, это был его предел в переговорах.

— Ладно, в комнате ты будешь мозолить глаза. Можешь стоять в дверном проеме, раз уж дверь всё равно выбита. Идет?

Рыцарь переглянулся с товарищами и кивнул:

— Хорошо.

— Вот и славно. Тогда все вон, ищите мой меч. Живо.

— Всем выйти! — скомандовал рыцарь.

Солдаты начали организованно отступать. Старик Хирментум, лишившийся своей гордости, бросил на меня последний испепеляющий взгляд и покинул помещение.

Когда в коридоре затихли шаги, на этаже остались только я, Калагейн, рыцарь у двери и юный лорд Сомния.

Я убрал меч от ее шеи и устало опустился на край кровати.

— Ох… Ну и когда они его притащат?

Калагейн, потирая подбородок, ответил:

— Учитывая масштаб переполоха, думаю, довольно скоро.

— Посмотрим. Кстати, тебя ведь Сомния зовут? Садись, отдыхай, в ногах правды нет.

Девушка с волосами и глазами цвета мутного молока проводила нас затуманенным взглядом и протяжно зевнула:

— А-а-а-ах…

Ее сонный голос эхом разнесся по комнате. Сомния медленно пристроилась на краешке кровати.

— …Весь сон сбили.

Она вела себя удивительно спокойно для заложницы. То ли характер такой, то ли она слишком уверена в своих людях.

Хотя, судя по тому, как она продолжала зевать и причмокивать губами, дело было в природной флегматичности.

Юный лорд Сомния… Ей и впрямь на вид было еще далеко до совершеннолетия. Совсем ребенок, хотя уже и не маленькая девочка.

— Тебе сколько лет?

— …Пятнадцать.

— Для пятнадцати лет ты на редкость хладнокровна. Прямо удивительно.

— …Вовсе нет. Я сейчас очень напугана.

Ее ответы всегда шли с задержкой в полтакта, а медленная манера речи действовала на нервы.

— А что с твоими родителями? Почему ты правишь в таком возрасте?

Мутные молочные глаза медленно моргнули.

— …Раз я лорд, значит, они умерли. Разве нет?

— А родственники?

— …Если бы они были, разве я, ребенок, сидела бы здесь в качестве лорда?

— Твоя правда. Глупый вопрос, извини.

Я охотно признал свою ошибку.

В комнате воцарилась тишина. Я уставился в потолок, Сомния продолжала безучастно моргать, а Калагейну, видимо, тоже было нечего сказать.

Эта неловкая пауза затянулась настолько, что я не выдержал:

— У тебя есть чем заняться? Карты там или еще что?

— …Карты есть. На книжной полке.

Спустя некоторое время мы втроем сидели в кружок и резались в карты.

— …Три короля.

Калагейн, посмотрев на карты Сомнии, вскрыл свои:

— У меня стрит. Похоже, я победил. А что у тебя?

— Черт, ну и мусор. Я пас.

«Продержаться на одной паре до конца было нереально».

Я швырнул на импровизированный стол клочки бумаги с цифрами, заменявшие нам деньги.

— Кто мешал колоду? Уверен, тут не обошлось без жульничества! Почему мне идет один шлак?

Сомния, пододвигая «деньги» Калагейну, тихо заметила:

— …В этот раз ты сам мешал.

Хм. Ну ладно. Видимо, у меня просто рука несчастливая. Я протянул колоду Сомнии:

— Теперь ты мешай.

— …Угу.

Пока ее маленькие ручки ловко тасовали карты, Калагейн внезапно спросил:

— У тебя есть какой-нибудь близкий друг детства?

— …Нет такого.

— Жаль.

Я тяжело вздохнул, глядя на этого фаната романтических историй о друзьях детства:

— Боже, ты опять за свое? Вечно спрашиваешь какую-то ерунду.

— …Берите карты.

Сомния начала раздачу. За те несколько партий, что мы сыграли, я понял: медленная речь вовсе не означала медленное мышление.

Напротив, ее сонность и вялость казались идеальной маскировкой для острого ума.

Не зря же именно она сейчас была в самом большом плюсе по нашим бумажным ставкам.

Принимая карты, я спросил:

— Тот старик, Хирментум… Он ведь важная шишка здесь?

— …Хирментум?

— Да, этот бородач. Дам тебе совет: при первой же возможности избавься от него. Похоже, его самомнение ему дороже твоей жизни.

— …Не могу.

— Почему?

Сомния пристально смотрела в свои карты.

— …Я лорд без реальной власти. Хирментум правил Корентином вместо меня с тех пор, как я осталась сиротой. По сути, он здесь главный.

— Хм. Вот почему он так ерепенился. Чек.

Мы взяли еще по карте. Мой расклад снова обещал быть отвратительным.

— Я выхожу. Карты плохие, — быстро сдался Калагейн.

Остались только я и Сомния. Я уставился на свой «мусорный» набор и уверенно произнес:

— Хм, идеальный расклад.

— …Тогда ва-банк. Иди до конца, если смелый.

Сомния сгребла все свои бумажки в центр. Я тут же закрыл карты.

— Почти идеальный. Я пас.

Сомния начала неторопливо забирать выигрыш.

— …Насколько ты силен?

— Достаточно, чтобы плевать на законы Корентина.

Услышав это, Сомния отделила приличную пачку бумажных денег и пододвинула их ко мне.

— …Тогда убей Хирментума.

Эта кровожадная просьба никак не вязалась с образом пятнадцатилетней девочки.

Я не стал отказываться от «денег». После череды проигрышей мои запасы были на исходе. Сгребая бумажки к себе, я ответил:

— Не хочу.

— …Давай договоримся.

— На эти фантики?

Сомния подняла голову и в упор посмотрела на меня своими мутными глазами.

— …Я сделаю вид, что никакого похищения не было. И когда ты сбежишь из города, я не стану объявлять тебя в розыск.

— Да говорю же — нет. Я в последнее время убил слишком много людей. Сейчас у меня такое настроение, что не хочется никого лишать жизни.

— …Младший сын Хирментума работает в городской страже.

Колода снова зашелестела в ее руках. Сомния продолжала говорить так, словно обсуждала погоду. Медленно и монотонно.

— …Насколько я знаю, сегодня его смена.

Намек был прозрачен как слеза: Хирментум мог иметь прямое отношение к исчезновению моего меча.

Карты были розданы. Я взял свои и спросил:

— И всё же, почему ты хочешь его смерти?

Я думал, речь пойдет о возвращении власти или чем-то подобном.

— …Он постоянно пытается выдать меня замуж за одного из своих сыновей.

— У тебя есть кто-то на примете, кто тебе нравится больше?

— …Нет. Просто сыновья Хирментума все очень уроды.

— …

Убить человека только потому, что его сыновья страшные? Я уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут в коридоре послышался топот множества ног.

Дверь распахнулась. В комнату ворвался безбородый старик в сопровождении рыцарей и солдат.

Хирментум, фактический правитель Корентина (и по совместительству просто вредный старик), гордо выпрямился:

— Мы нашли то, что ты потерял. Отпусти лорда, и мы вернем тебе твою вещь.

— Хм-м.

Я сгреб свои карты в общую кучу и спросил:

— И правда нашли?

— Да.

— Даю дружеский совет: если ты врешь — ты труп. Спрошу только один раз.

Я весело улыбнулся:

— Мой меч действительно у тебя?

Лицо Хирментума осталось каменным.

— Именно так.

— Какой же ты наглый лжец, старик. А ведь я давал тебе шанс.

— Твой меч сейчас здесь…

Пхык!

Брошенный мною нож четко вошел Хирментуму прямо между глаз. Сила броска была такой, что лицо старика буквально смяло, а лезвие, пройдя насквозь, вонзилось в стену позади него.

Тело убитого на месте старика повалилось на пол. Я тяжело вздохнул:

— Эх… А ведь я честно не хотел сегодня никого убивать.

Хотя старик и твердил, что принес мне «Отчаяние», я чувствовал, что энергия Отчаяния затаилась где-то на окраине города и не двигалась с места уже долгое время.

Так что всё, что он нес — было лишь наглой ложью.

Пока солдаты и рыцари пребывали в шоке от мгновенной расправы, до моего уха донесся голос Сомнии:

— …Раз уж начал, нужно доводить до конца.

Я обернулся. Ее мутные молочные глаза светились… радостью.

Ее белое лицо озарила мягкая улыбка. Сомния прошептала мне:

— …Убей и сыновей Хирментума тоже.

Девочка, только что увидевшая смерть своего опекуна, не просто не испугалась — она просила о новых жертвах.

Ей было абсолютно плевать на человеческую жизнь.

— Я сразу понял, что ты странная. Видимо, отсутствие родителей и домашнее воспитание «самоучкой» дают о себе знать?

— …Это было грубо.

Что ж, она права.

Множество людей, выросших без родителей, становятся достойными членами общества. Мои слова были несправедливым обобщением и ошибкой.

— Прости, сорвалось. Самообразование — это не проблема. В этом нет ничего плохого.

Я лучезарно улыбнулся Сомнии:

— Просто ты сама по себе слегка того, с приветом. Верно?

— …