Оптимальный выбор.

«...»

Марнак не мог выдавить ни слова. И дело было вовсе не в незримой силе, что сковывала его до этого мгновения, и даже не в том, что ему нечего было сказать.

Мгновение растянулось в вечность. И это не было фигуральным выражением или абстрактным описанием.

Само время, повинуясь воле сонма богов, замедлило свой бег, делая шаги невероятно тяжелыми и медлительными.

Смертным не было позволено вмешиваться в эту небесную поступь.

Марнак осознавал, как секунды превращаются в бесконечность, но в этом застывшем мире он не мог ни шевельнуться, ни разомкнуть губ.

Ему оставалось лишь бессильно наблюдать за тем, как перед его глазами разворачивается история.

В этом безмолвии, почти достигшем точки абсолютной статики, лишь два существа сохраняли свободу воли.

Слова Матери Порчи — «Люблю тебя» — заставили аватар сонма богов умолкнуть.

Однако это не было тишиной покоя. То было молчание едва сдерживаемой, кипящей ярости.

Высшие боги небес были вне себя от негодования из-за единственной фразы, слетевшей с её губ.

Наконец, из уст аватара хлынул поток яростных криков.

— Любовь? Ха!

— Как ты смеешь произносить это слово?! Этим ртом! Как ты смеешь говорить своему творению, что любишь его? Ха! Какая несусветная чушь!

— И это — первое, что мы слышим от тебя после тысячелетий молчания? Эти слова?

— Это оскорбление!

— Оскорбление всех нас!

— Тише, успокойтесь! Очевидно же, что она сказала это лишь для того, чтобы вывести нас из себя. Просто проигнорируйте это.

— Какое завидное хладнокровие! Или ты просто лишен разума? Ты слышишь, что она несёт, и не чувствуешь гнева? Идиот!

— Что? Что ты сейчас сказал?..

Атмосфера накалилась до предела, готовая взорваться в любой момент, но гнев богов пресек один-единственный голос, звучащий как всегда властно.

— Довольно.

Сонм богов вновь затих, и тело аватара подчинилось хозяину голоса. Окруженный сияющим светом небесный аватар пристально посмотрел на Мать Порчи.

В её угольно-черных глазах, мерцающих темно-зеленым светом, словно в них была заключена сама Вселенная, отражался сияющий облик аватара.

Уста аватара разомкнулись.

— Тебе больше нечего сказать?

На её лице, воплощавшем саму суть красоты, больше не осталось и следа той нежной мягкости, с которой она смотрела на Марнака.

Оно вновь стало безупречным, но безжизненным, словно высеченным из камня.

Её полные губы медленно шевельнулись, и послышался тихий голос, лишенный всяких эмоций:

— Предатель.

Аватар на мгновение замер, услышав это безучастное обвинение. Спустя секунду пришел ответ:

— Настоящее «предательство» — это то, что ты совершила по отношению к нам.

Диалог не получил продолжения. Глядя через тело аватара, боги видели лишь застывшее, подобно кукольному, лицо, не выражающее ровным счетом ничего.

— Значит, ты больше не желаешь с нами говорить. Что ж, неважно. Мы просто сделаем то, что делали всегда.

Стоило аватару произнести эти слова, как на безжизненном лице Матери Порчи пролегла трещина. Она шевельнула своей белоснежной рукой, и в тот же миг на пустом месте поднялось черное цунами.

Волна Порчи сокрушала всё, чего касалась. Любая материя, охваченная этим мрачным потоком, теряла форму, распадалась и исчезала, оставляя после себя лишь призрачный след того, что когда-то существовало.

Гигантское цунами, которое, казалось, невозможно было вызвать простым жестом руки, поглотило сияющего аватара.

— Бесполезно.

Черная волна, жадно пожиравшая всё вокруг, в мгновение ока замерла, покрывшись льдом, а затем разлетелась на куски, рассыпаясь черным снегом.

— В нынешнем состоянии тебе не одолеть даже этого аватара. Именно поэтому мы явились «сейчас», и именно поэтому ты вынуждена стоять там.

— Как это было всегда.

В руке аватара начал сгущаться ослепительно белый свет, постепенно принимая форму длинного копья.

Копье власти, озаряющее мир своим сиянием.

Аватар крепко сжал древко, готовясь к броску.

Но острие этого копья было нацелено вовсе не в Мать Порчи. Оно метило точно в сердце Марнака.

Так было всегда с тех пор, как она оказалась в заточении.

И то, что должно было последовать за этим, тоже было предсказуемо.

Лишившись своих рук и ног, Мать Порчи снова рухнет, снова будет разорвана на части, чтобы начать всё сначала... Снова эти бессмысленные попытки, снова и снова.

— Гни заживо в этом бесконечном цикле вечно. Порча.

Аватар метнул копье власти в её апостола.

Однако боги кое-чего не знали.

Они абсолютно ничего не понимали.

В этот раз она была другой.

И то, кем был для неё её апостол, теперь тоже значило нечто совершенно иное.

Поэтому выбор богов, который всегда казался им верным решением, обернулся для них худшим кошмаром.

«...»

Голос смолк. А затем пространство наполнилось испуганными криками богов.

*— ...почему*

— Но почему?!

— Что ты наделала! Ты хоть понимаешь, что ты совершила?!

— Беда! Это настоящая катастрофа!!!

— И что теперь будет?

— Откуда мне знать!

Боги нестройно вопили, перебивая друг друга.

Копье власти, которое неизменно должно было поразить апостола, теперь торчало из самой груди Матери Порчи, пройдя её насквозь.

Случилось то, чего никогда не бывало и чего никогда не должно было произойти.

Она бросилась под удар, чтобы спасти своего апостола.

Боги, видевшие это своими глазами, не могли постичь разумом: как она — столь горделивая, эгоистичная и самовлюбленная — могла пожертвовать своим божественным телом ради обычного творения?

Это было нечто немыслимое, из ряда вон выходящее. Прежде ей было плевать, жив её апостол или мертв — собственная целостность всегда была для неё превыше всего.

Именно поэтому их привычный ритуал заключался в том, чтобы в день пробуждения седьмого осколка божественности спуститься на землю, покарать её апостола, тщетно пытающегося что-то изменить, и вернуться на небеса.

Копье власти, пронзившее центр её груди, начало гаснуть, оставляя после себя зияющую пустоту.

Когда с её бледного лица сошли последние краски и она выплюнула сгусток крови, боги осознали последствия своего поступка.

— Её божественное тело рушится!

— Теперь и Чистилище падет! Те, кто был там заперт, выберутся наружу!

— Трещина между небом и землей искажается!

— Что же теперь будет?!

— Что нас ждет впереди! Ответьте хоть кто-нибудь!

— Почему ты попал в неё! «Спасение»! Это всё твоя вина! Сделай что-нибудь немедленно! Это ты натворил!

— Верно! Это всё из-за тебя!

— Быстро придумай что-нибудь!

Пока боги кричали в панике, «Спасение мира» среди этого хаоса продолжало делать то, что должно было.

В руке аватара из света начало рождаться второе копье власти.

Словно решив, что в этот раз промаха не будет, «Спасение мира» нацелило второе копье точно в Марнака.

*тук*

Однако второму копью не суждено было покинуть руку аватара и пронзить Марнака.

Правая рука аватара, состоявшая из светящихся кусков красной плоти, вдруг начала распадаться. Ошметки мяса посыпались на землю.

Лишившись опоры, копье власти упало и рассыпалось искрами света.

Небеса и земля.

Искажение связи из-за разрушения её тела и предел прочности временной оболочки, созданной для аватара.

Всё это сплелось воедино, и распад аватара стал необратимым. Его тело стремительно превращалось в прах.

Боги, обитавшие в аватаре, были насильно изгнаны обратно на небеса, и лишь «Спасение мира» до последнего мгновения наблюдало из рушащейся оболочки за происходящим.

За тем, как она, заставляя свое уже мертвое тело двигаться, из последних сил бредет к своему апостолу.

Когда аватар окончательно рассыпался кучкой плоти, стрелки замершего времени вновь обрели свой ход.

— Ха-а!

Марнак судорожно выдохнул. Он тут же сорвался с места, подбежал к падающей Матери Порчи и подхватил её.

— М-мать! Вы в порядке? Ответьте же!

Лицо её было белее снега, из него ушла последняя капля жизни. Её тело казалось абсолютно безжизненным.

В глазах Марнака всё поплыло от слез.

— Зачем?! Зачем вы загородили меня! Почему?! Было бы лучше, если бы я умер! Это было бы в тысячу раз лучше!

Горе, поднявшееся из самых глубин его души, выплеснулось через край.

— Вы думали, я буду благодарен? Как мне теперь жить одному в этом мире без вас?! О чем вы только думали, когда делали это!!!

Марнак не успел договорить. Холодные губы коснулись его рта, прерывая поток слов.

Короткий поцелуй.

Её прекрасные глаза, в которых застыло ночное небо, изогнулись в подобии улыбки.

Разомкнув объятия, Мать Порчи пальцем смахнула слезу с его щеки. Она посмотрела ему прямо в глаза и, собрав последние силы, нежно прошептала:

«Люблю тебя».

Он не успел ответить. Её божественное тело, достигшее предела, рассыпалось прахом и развеялось по ветру.

*тук*

Мешочек с монетами, который она всегда носила на шее, кольцо и пистолет — три вещи упали на землю. Марнак рухнул следом.

Он прижал к себе эти предметы и зарыдал, словно потерявшийся ребенок.

— Почему?! Почему?! Да за что же это всё! А-а-а-а-а!!!

Сколько бы он ни кричал, выплескивая свою боль, потерянного было не вернуть. Вскоре крики сменились надрывным хрипом.

— ...Моё... самое... дорогое...

Он плакал, разгребая голыми руками землю там, где она только что стояла. Словно это могло её вернуть.

Отчаянно скребя твердую почву, он сорвал ногти, и его перепачканные в грязи руки окрасились кровью. Марнак рыдал, сжимая в горстях землю.

— ...Моё... единственное... спасение...

Всхлипы переросли в удушье. Грудь сдавило так, что стало невозможно дышать.

Марнак повалился ничком, уткнувшись лицом в землю.

Сквозь кожу он чувствовал холод мокрой грязи. Ему казалось, что он тонет в собственном отчаянии.

В тот миг, когда он был готов окончательно сломаться, сознание его померкло.

Спустя некоторое время он вновь открыл глаза. Словно приняв какое-то решение, он медленно собрал три упавших предмета и спрятал их за пазуху.

Утирая слезы, он произнес:

— ...Теперь мне плевать, что будет с остальными.

Я ошибался.

Я во всём ошибался.

Я поднял на руки наставницу, найденную среди обломков. Её тело было в крови и пугающе холодным, но она всё ещё дышала. Совсем слабо, но дышала.

Почувствовав тень облегчения, я снова вытер слезы.

Проклятые слезы лились и лились, сколько бы я их ни вытирал. Это сводило с ума.

Я поднял взгляд к небу. Барьер, укрывавший столицу Северной империи, рушился под гнетом последствий божественного пришествия.

Вместе с барьером содрогалась и земля.

БА-БАХ!

Почва разверзлась, и наружу вырвалась часть огромной металлической конструкции. Из неё донесся знакомый голос:

— Преемник! Вы целы?!

— Сигнал Терцио прервался, и я, Диспенс, бросил все дела, чтобы немедленно прибыть к вам!

— Этот чертов барьер немного задержал меня, но... Преемник?..

Из металлической конструкции высунулось нечто, похожее на глаз, и осмотрело меня.

— Почему вы плачете? Кто?!

— Кто посмел!..

Я прервал Диспенса и протянул ему наставницу.

— Сможешь её спасти? Нет, ты обязан её спасти.

Механические глаза быстро просканировали состояние женщины, и ответ последовал незамедлительно:

— Слушаюсь, Преемник! Диспенс исполнит ваш приказ!

Часть конструкции разошлась, оттуда выскочили два металлических человека. Они приняли у меня наставницу и скрылись внутри.

Я уже собирался последовать за ними, когда Диспенс задал вопрос:

— Преемник? А как же остальные ваши спутники?..

*— ...жрец марнак*

Ещё один знакомый голос. Обернувшись, я увидел троих, бегущих в мою сторону.

Дакия, Джамель и Жизель.

Доказательства моей ошибки.

Все трое раскраснелись, видимо, бежали изо всех сил.

Дакия, подбежав вплотную, пригнулась к коленям, пытаясь отдышаться, и только через силу смогла заговорить.

— Жрец Марнак! Вы в порядке? Мы видели издалека, как сюда упал столб ослепительного света...

Она схватила меня за руку, засыпая тревожными вопросами, но ни один из них не достигал моего сознания.

Я ошибался.

Я думал, что даже если я не идеален и не могу сделать всё в одиночку, мы справимся вместе, благодаря нашим узам.

Оказалось, что это был в корне неверный ответ.

Человек.

В самые важные моменты человек всегда одинок.

Будь я сильным...

Будь я достаточно сильным, чтобы сбросить оковы этих богов, я бы не потерял Мать на своих глазах, оставаясь беспомощным.

Те, кто стоял передо мной, были лишь свидетельством моей слабости.

...И им не было места на том пути, который я выбрал теперь.

Я грубо оттолкнул руку Дакии.

*— ...жрец марнак*

Я медленно перевел взгляд на Джамель, затем на Жизель и, наконец, посмотрел в глаза Дакии.

— Вы все...

Я протянул руку и толкнул Дакию.

Она потеряла равновесие и повалилась на землю. Глядя на неё сверху вниз, я бросил:

*— ...только мешаетесь*

С этими словами я развернулся и вошел внутрь Диспенса.

— Пошли, Диспенс.

— Слушаюсь, Преемник.

Сквозь закрывающиеся механические двери я слышал, как Дакия что-то кричала мне вслед, но я не слушал.

Шагая по металлическому коридору, я запустил руку в свой инвентарь.

Сантус. Ты тоже ошибалась.

Добротой ничего не решишь.

Ты сама погибла из-за моей глупой веры в добро.

Я извлек из инвентаря предмет, который лежал там нетронутым с самого начала.

«Облачение жреца порчи». Вещь, которую я ни разу не надевал с тех пор, как попал в этот мир, потому что от неё исходила удушливая божественная сила злого бога.

Я скинул белоснежные одежды Сохранения и облачился в иссиня-черную рясу Порчи.

Путь, по которому я пойду теперь, не будет похож на прежний.

— Импетро.

— Что?

— ...Ты ведь не соврал мне?

— Само собой. Рухнула лишь оболочка, вмещавшая божество. Мать Порчи не умерла, я же говорил.

— Вы еще встретитесь. Клянусь.

— Твоя клятва должна быть исполнена.

— Разумеется.

Импетро лежал на холме, глядя в небо своего подсознания.

Небо было мрачным и тяжелым, как никогда прежде.

Темно-зеленые огни в его глазах радостно заплясали.

— Всё закончилось даже лучше, чем я ожидал. Оптимальный результат.

— Идеально! Просто великолепно! Ха-ха-ха!

С того дня, когда в столице Северной империи, Фидесе, произошла трагедия, прошло пять лет.

*дзинь*

Дверь Гильдии наёмников Южной империи отворилась, и вошел мужчина в опрятной одежде.

Шумные разговоры на мгновение стихли — наемники с любопытством разглядывали незнакомца.

У него было довольно приятное бледное лицо и угольно-черные волосы до самой поясницы, аккуратно завязанные в хвост. На поясе висели два меча.

Помимо этих клинков, в мужчине не было ничего примечательного, поэтому вскоре все вернулись к своим делам, и в гильдии снова стало шумно.

Незнакомец огляделся, уверенно подошел к стойке регистрации и произнес:

— Я пришел зарегистрироваться как наемник.

Регистратор, мельком взглянув на мужчину, от которого веяло какой-то мрачной аурой, переспросил:

— Впервые у нас?

— В некотором роде.

— Ваше имя?

— Мар...

Мужчина запнулся, что-то пробормотал себе под нос, а затем ответил:

— Запиши как «Ён». Узы.