Преследование.

Слежка.

Великое дело. Заговор. Лечение раненых. Увечье Ультора. Выплата вознаграждения. Меч. Синий меч. Да, тот самый глубокий, тёмно-синий клинок.

Осколки мыслей вихрем кружились в голове мужчины. Он пытался собрать воедино хотя бы горсть этих воспоминаний, но они лишь ускользали, просачиваясь сквозь пальцы.

Ни один образ не желал обретать чёткую форму.

Кап. Кап. Кап.

Алая кровь медленно стекала по лазурному лезвию.

Капли разбивались о пол, рисуя на камне отчётливые красные круги.

Внезапно мужчине показалось, будто он что-то потерял.

Он не мог понять, что именно это было. И терял ли он что-то вообще?

Мир в его глазах окрасился в густой багрянец, точь-в-точь как те капли, что скользили по стали.

— Жалкое зрелище. Просто руины, а не тело. Для начала нужно убраться отсюда и привести себя в порядок.

Вернуть Отчаяние.

Зачем мне вообще возвращать какое-то «Отчаяние»? От подобных вещей лучше держаться подальше всю жизнь.

Чувство вкуса у того, кто придумывал названия, было просто отвратным. Как вообще можно было назвать меч «Отчаянием»?

Я шёл следом за наставницей и ворчал себе под нос:

— Наставница, это вы сами придумали такое название? Ну что это за «Отчаяние»? Такое даже вслух произнести неловко.

Мне стало стыдно от одной только мысли об этом.

«У этого меча есть имя? И какое же?»

«Хе-хе... Его имя — От. Ча. Я. Ние».

От этих воображаемых диалогов у меня по коже пошли мурашки.

Даже если представить это название без пафоса, было очевидно: любой нормальный человек посмотрит на меня как на сумасшедшего.

Кто в здравом уме так называет оружие? Подобное могло понравиться только какому-нибудь подростку в разгар пубертата, который и в тридцать лет страдает «синдромом восьмиклассника».

Наставница, внимательно изучая разбросанные по полу трупы, ответила:

— Не я дала ему это имя. Ён, ты же знаешь, я обычно не называю вещи, которыми пользуюсь.

— Это верно. Но кто же тогда окрестил его «Отчаянием»?

— Мастер. Кузнец, который выковал эти клинки. Когда он передавал их мне, то назвал имена, которые сам же и придумал. И очень просил называть их именно так.

— Видимо, нельзя быть талантливым во всём. Мастер он, может, и выдающийся, но вот в именах явно смыслит куда меньше, чем в ковке.

Я дал себе твёрдую клятву: даже когда мы вернём меч, я никому и никогда не назову его имени.

— Хм...

Наставница, медленно шагавшая вперёд, внезапно замерла.

— Теперь, когда я об этом думаю... Тот кузнец вел себя довольно странно, когда отдавал мне два меча. Он бормотал что-то бессвязное, словно был в трансе. Тогда я не придала этому значения, решив, что он просто такой человек, ведь мы почти не общались.

— Но почему вы забрали только два меча?

— Когда я пришла к нему, последний клинок ещё не был готов. У меня не было причин задерживаться в столице, поэтому я сказала, что заберу его позже, и ушла.

— Это не из-за того ли, что вам пришлось спешно покидать столицу после того, как вы разнесли императорский дворец?

Наставница кивнула, и её глаза мягко сощурились.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

— И вы всерьёз надеялись, что его сохранят в течение целого века? А если бы кузнец поддался искушению и продал его кому-то другому?

— Даже если бы так и случилось, меня бы это не сильно расстроило. Ведь два меча были уже у меня.

Наставница снова пошла вперёд, и я поплёлся следом. Она ступала среди тел в размеренном темпе — не слишком быстро, но и не медленно.

— Если бы он решил нажиться на последнем клинке, поддавшись жадности, мне было бы всё равно.

Полное отсутствие тяги к материальному — в этом была вся она. Иногда мне казалось, что наставница вообще никогда ничего не желала по-настоящему. Ей было плевать, если что-то ломалось или разрушалось.

Честно говоря, я даже думал, что если я когда-нибудь исчезну, она просто продолжит жить как ни в чём не бывало, не пытаясь меня искать. Так же, как она относилась ко всем остальным вещам.

Но, конечно, я ошибался — она пришла за мной.

— Хм. А мастерство-то растёт.

— Чьё мастерство?

— Взгляни сам.

Наставница указала пальцем сначала на труп в дальнем конце коридора, а затем на тот, что лежал прямо перед нами.

— Количество лишних ран на телах убитых постепенно уменьшается. Чем дальше продвигался этот человек, тем меньше взмахов ему требовалось, чтобы снести голову врагу. Но есть одна странность.

— Какая?

— Здесь лежат те, кто погиб от удара по горлу, но есть и те, кому отрубили голову уже после смерти. Этот человек словно одержим идеей обезглавливания. Кажется, я уже видела кого-то с подобным навязчивым пунктиком...

Наставница на мгновение задумалась, склонив голову набок, но затем просто пожала плечами.

— Не припомню. Должно быть, это был кто-то совершенно незначительный.

— В общем, какой-то тип с крайне скверными наклонностями.

— Именно. Ён, позови-ка того начальника стражи, что плетётся сзади. У меня есть к нему пара вопросов.

С того момента, как мы наткнулись на первый труп, начальник стражи Брейм пребывал в состоянии прострации от увиденной бойни.

Похоже, он был лично знаком с большинством тех, кто теперь валялся здесь вповалку.

Он сидел прямо на липком от крови полу и машинально подбирал отрубленные головы, пристраивая их рядом с телами владельцев.

— Послушайте... Моя наставница хочет вас кое о чём спросить.

Руки, собиравшие останки, замерли. Брейм поднял на меня пустой, отсутствующий взгляд.

— О чём именно?..

— Я хочу знать... — начала наставница, подойдя ко мне.

— Где находится комната того, кто управлял этим поместьем? Судя по состоянию тел, уровень того, кто здесь буйствовал, поначалу был таким, что эти люди вполне могли бы его усмирить. Если они этого не сделали, значит, боялись поранить нападавшего в процессе.

По мере того как наставница говорила, глаза Брейма округлялись всё сильнее.

— Неужели... неужели это господин Лубор?!

— Похоже, ты догадываешься, о ком идёт речь.

*— нет!!! только не это*

Вскочив на ноги, он со всех ног бросился куда-то вглубь здания. Мы с наставницей переглянулись, и я коротко кивнул.

Нам ничего не оставалось, кроме как бежать за ним.

Следуя за Бреймом, мы миновали лабиринт коридоров и покинули залитый кровью подвал.

К сожалению, в самом особняке картина была не лучше — кругом лежали мертвецы.

В огромном доме царила зловещая тишина; казалось, никому не удалось выбраться отсюда живым.

— Похоже, они даже не успели позвать на помощь.

— Очень на то похоже.

Брейм взлетел по лестнице на второй этаж и, вышибив дверь, ворвался в одну из комнат.

— Господин Лубор!!!

Но комната была пуста. Мужчина замер с потерянным видом, бормоча под нос:

— Тела нет... Неужели это действительно господин Лубор сотворил такое со всеми ними?.. Не может быть...

Я осторожно подошёл к нему и спросил:

— Вы постоянно твердите: «Лубор, Лубор». Кто это вообще такой?

Брейм перевёл затуманенный взгляд с меня на наставницу и тихо произнёс:

— Господин Лубор — глава столичного филиала организации противников императора, «Улей»...

Он внезапно осекся и плотно сжал губы.

По его лицу было видно: он в ужасе от того, что сболтнул лишнего в состоянии шока.

— Мы и так знаем, что вы тут заговор планируете, разве нет? Так что не стесняйтесь, объясняйте. Я не собираюсь бежать к императору и доносить на вас.

Мне и так хватало забот с поисками реликвии, чтобы впутываться в политические дрязги. Впрочем, если эта информация пригодится в будущем, я её использую.

Он немного помолчал, видимо, что-то прикидывая в уме, и на удивление легко пошёл на контакт:

— Господин Лубор — единственный сын нашего государственного канцлера, господина Буэра Вершо.

— О... То есть канцлер империи покрывает ваш этот «Улей»?

— Именно. Канцлер не хочет войны с Южной империей. Да и вообще, император совсем лишился рассудка. Любой здравомыслящий человек понимает: в нынешнем состоянии империи затевать войну ради призрачной былой славы, пытаясь объединить два государства — это безумие. Даже если мы чудом победим, Северная империя просто не в силах будет удержать такую территорию. Это даже дворовой собаке понятно!

Ситуация в империи и впрямь была паршивая. Поговаривали, что из-за выходок «Либератио» торговля в порту совсем заглохла, и люди едва сводят концы с концами.

— Старый император просто боится умереть, не оставив после себя великих свершений, вот и лезет на рожон. Он худший из правителей, безумец, который ради собственного величия готов пожертвовать народом!

Тот император, которого видел я, не производил впечатления сумасшедшего.

— Ладно, я понял, что вы очень злы... Но меня больше интересует, где сейчас Лубор. Точнее, где мой меч. У вас есть догадки, куда он мог направиться?

Голова Брейма поникла.

— Не знаю. Даже представить не могу, куда он ушёл после всего этого. Для успеха восстания нам нужен его план, а теперь я и не знаю, что делать...

Внезапно его осенило, и он принялся лихорадочно шарить в ящиках стола.

Один из потайных ящиков с щелчком открылся. Брейм выудил оттуда увесистый мешочек и грохнул его на стол.

— И что это?

Брейм посмотрел на нас с наставницей решительным взглядом.

— В этом кошеле только золотые монеты. Уверен, вы не из тех, кто откажется от денег. Я предлагаю вам Поручение! Да, именно так. Вы всё равно собираетесь преследовать Лубора ради меча. Возьмите эти деньги и, пожалуйста, приведите его назад живым и невредимым. Для мастеров вашего уровня это ведь сущий пустяк! Лубор — обычный книжный червь, он и меч-то в руках держать не умеет! Стоит забрать у него тот клинок, и он станет совершенно беспомощен.

Халява. Чистой воды халява. Я и так не собирался его убивать, а если за это ещё и приплатят — грех отказываться.

— Можно мне забрать эти деньги?

Я покосился на наставницу, и та едва заметно кивнула. Получив разрешение, я тут же потянулся к мешочку.

— У-ху~

Тёмно-коричневый роб. Капюшон с двумя торчащими перьями, похожими на ушки. Пара сов на плечах. В руках — длинный посох.

На подоконнике сидела та самая женщина в совином плаще, которую я уже видел раньше. Сверкнув карими глазами, она пристально уставилась на кошель в моей руке.

*— ты... та самая*

Она забрала раненого Ультора и сбежала. Я думал, её прикончило магическим залпом. Женщина прищурилась и смерила меня презрительным взглядом.

— Крайне коварный последователь злого бога.

Видимо, она всё ещё дулась из-за того, что я сначала отпустил их, а потом шарахнул в спину из магического орудия.

— Драки хочешь?

— Отрицание. Я пришла за деньгами. Скорее всего, за тем, что у тебя в руках. Это оплата моего Поручения.

Я быстро спрятал золотишко за пазуху, не сводя с неё глаз.

— Теперь это мои деньги. И то, что это ваша оплата — лишь ваше предположение, верно?

— Отрицание. Этот кошель точно такой же, какие Лубор выдаёт каждый раз. Так что отдай.

— А если не отдам, нападёшь?

Женщина-сова перевела взгляд с меня на наставницу и медленно покачала головой.

— Без предоплаты не сражаюсь.

Она с нескрываемым сожалением посмотрела на мою грудь, где был спрятан кошель, и тяжело вздохнула.

— Видимо, придётся искать самого заказчика.

С этими словами она что-то негромко пробормотала и стукнула посохом об пол.

— Звёздный след.

Мелкие искры, похожие на световую пыль, поднялись с пола и, подхваченные незримым ветром, поплыли в сторону.

Я интуитивно понял: этот свет выведет меня прямиком к Лубору.

— Прощай. Крайне коварный последователь злого бога. Чтоб тебе в дерьмо наступить...

Хвать!

Я резко выбросил руку и вцепился в её плащ прямо перед тем, как она собралась сигануть в окно. Потеряв равновесие, бедняга со всего маху приземлилась на задницу.

Подавив стон боли, женщина в совином робе ожгла меня гневным взглядом.

— Больно. Очень больно. Коварный жрец. За что ты напал на беззащитную девушку?

Я расплылся в широкой улыбке и снова продемонстрировал кошель с золотом.

— Проводишь меня к Лубору — отдам половину.

Всё равно деньги достались даром. Если она поможет закончить всё по-быстрому, не жалко и поделиться.

После недолгой паузы женщина-сова молча протянула руку.

— Требую аванс.