Спуститься сюда было нашим худшим решением. Если бы я знала, с чем мы столкнёмся, то не дала бы никому идти дальше. У меня есть разные методы достижения целей, некоторые включают насилие, если это необходимо.

Если бы мы не спустились сюда, нам бы не пришлось потратить драгоценное время экзамена. Если бы мы не спустились сюда, нам бы не пришлось сражаться с непосильным противником. Если бы мы не спустились сюда, никто бы не пострадал. Если бы мы не спустились сюда, Рене не был бы в таком состоянии!..

Неладное я почувствовала, ещё когда голема полностью поглотила чёрная жидкость. Это было необычно, странно, неправильно. Всё моё нутро кричало: «Осторожно, здесь что-то не так!» Меня к такому не готовили. Мы должны были умереть здесь, поплатиться за критически неверное решение. Какова была вероятность того, что голем за нами не погонится? Какова вероятность того, что чёрная жижа не обладает собственной волей?

Но даже в безнадёжной, на первый взгляд, ситуации мы оказались победителями. Возможно, на то воля Девяти? Ценой одного спасти многих... Я ведь говорила ему, хоть чуть-чуть думать о себе!

В следующий раз неладное я увидела, когда вгляделась в нутрь голема. Предки одарили меня небольшой особенностью, рудиментом — способностью видеть очертания душ. Всю толщу камня пронизывали полупрозрачные нити. Соединяясь в узел, они единым тонким пучком тянулись в сторону Рене. Если раньше его душа и так была полуразмытой, словно растворялась в воздухе, то теперь от неё почти ничего не осталось. Она была распределена внутри нашего противника.

Сильный размах — и в сторону голема, разрывая всё на своём пути, пронёсся импульс, подобный иллюзорной молнии. Внемля интуиции, я закричала:

— Всем отойти от голема, немедленно!

Спустя пару мгновений чёрные камни разлетелись во все стороны, некоторые осыпались пылью, другие — раздробились, третьи — с силой впились друг в друга.

Только сердце осталось висеть в воздухе, изливаясь своей проклятой «кровью». Пространство вокруг него бурлило, как поток горной реки, отражалось само в себе, а в некоторых местах сломалось, образовав «щиты».

— Илимия... — едва слышно донеслось до моих ушей.

Рене едва стоял на коленях, вытягивая вверх зажатый в кулаке кинжал. Объяснения не требовались. В два прыжка я преодолела половину зала, выхватив кинжал, пока он не исчез. Сердце выплёвывало всё больше черноты, пытаясь собрать свою каменную оболочку, но жижа останавливалась искажённым пространством. Это единственный шанс.

Выкачав из себя весь неон до остатка, я покрыла им кинжал. С оглушительным хлопком он вылетел из моей руки. Расходящийся в разные стороны фиолетовый шлейф разорвал сердце на куски, испепеляя остатки чёрной жижи из него. То, что уже упало на пол, мгновенно застыло, как запёкшаяся кровь. Но меня это уже не волновало.

Убедившись в окончательной смерти голема, я бросилась на пол к Рене. Ужасное зрелище... Из глаз, из носа, изо рта, из-под ногтей, не останавливаясь, текла кровь, даже из пор кожи выступили капельки. Стремительно всё его тело становилось багрово-синим. Нужно что-то делать и быстро!

— Что с ним такое? Быстрее, кто-нибудь, помогите! — кричала какая-то девчонка из собирающейся вокруг нас толпы.

— Госпожа Илимия, что мне делать? — Алан тоже упал на колени напротив меня.

— Илимия?.. — неуверенно подошёл Филипп.

— Ушли! — ещё никогда я не была так зла на людей. — Если хоть кто-то останется рядом, я обеспечу вам состояние ещё хуже!

Испуганная толпа поспешно отстранилась. Даже Алан с недоумением на лице отошёл назад. Расстегнув мешающие пуговицы, я сорвала с шеи кулон-камеру, в которой переливалась золотистая жидкость. Трясущимися руками положила его на зубы и аккуратно раскусила, отколов верхнюю часть. Если Моншелье меня обманула, это будет последний год её дрянной жизни!

Приоткрыв рот Рене, я засунула зажатую в пальцах камеру как можно глубже, после чего перевернула, влив жидкость ему в глотку. Всего пара капель, но этого должно хватить... Пожалуйста, пусть сработает. Молю, Лука, Повелительница жизни, Мать всех смертных, сохрани жизнь этому глупому человеку...

Секунды тянулись вечность, пока лицо Рене не скривилось в страдальческой гримасе и он не начал пытаться откашляться. Увидев это, я подтащила и положила его к себе на грудь, направив лицо в сторону. Наконец, кашель стал громче, сменившись плеском крови на полу, а потом — кровавой рвотой.

Рене снова оказался на полу, багровая синева медленно отступала, часть кожи треснула и слезла, как у змеи. Он снова жив... Выдохнув, я опустилась и сжала его в объятиях, выдавив стон боли. Не зря я тогда разорила Филиппа: несколько сотен тысяч золотых — ничто по сравнению с ценой жизни.

— Филипп, Алан, идите сюда, — сказала я, вставая на ноги и застёгивая пуговицы на груди.

— Что с ним? — взволнованно спросил Алан.

— Теперь всё хорошо. Следи за ним и не давай вставать, — ответила я, после чего повернулась к Филиппу. — Собери лучших бойцов, надо посмотреть, что в том коридоре. Остальные пусть готовятся к отходу.

Не дожидаясь ответа, я пошла вперёд. Чёрный трон так и остался стоять невредимым, даже удивительно. А где... Где тут тело Гриала? Он же умер где-то недалеко. Может, сгорело?.. Подняв копьё, я покрутила его в руках, чтобы привыкнуть, и пошла дальше. Куски камня, чёрная лужа, а от сердца ничего не осталось. Бурлящее пространство медленно утихало, возвращаясь на своё место. Итак... хоть бы на другом конце этой дороги для великанов не было ещё одной такой твари.

Неуверенно шагнув на гладкую плитку из синего кристалла, я пошла вглубь. Здесь очень... чисто. Ни пылинки, ни трещинки. Неужели опять Порядок? Рене говорил, что, возможно, мы встретим тела Люменоса и Лерия ниже, но на двадцать шестом ничего не было. Они впереди?

Сзади послышались торопливые шаги. Филипп поравнялся со мной, остальные же остались чуть больше, чем в десяти метрах.

— Скажи, что такое ты ему дала? — подойдя ближе, спросил мой «союзничек».

— Зелье воскрешения — купила на аукционе у Моншелье. Не думала, что так скоро пригодиться.

— То есть у тебя всё это время была такая вещь, а ты скрывала?!

— А зачем кому-то об этом знать? Да и вообще, кого бы я ещё могла спасти, Гриала? Ты думаешь, его жизнь и жизнь Рене равноценны?

— Нет, но ты могла бы хоть намекнуть мне!..

— Нет, не могла. Знай хоть кто-то о нём, сразу бы перестал бояться смерти. Всегда ведь можно воскреснуть, да? Это не расходник, а последняя мера.

— Ладно, я тебя понял. Как оно вообще работает?

— Мне откуда знать? Помню только, что оно может вернуть к жизни недавно умершего.

Внезапно остановившись, он серьёзно посмотрел на меня.

— Что?

— Я вспомнил отца... Надо бы и мне такое зелье с собой носить.

В конце тоннеля нас встретили резные каменные двери, похожие на такие же в Зале Собрания. Они были распахнуты, а за ними — небольшое помещение, заполненное нежным голубым светом.

Это был куб в кубе. Стены, потолок и пол состояли из синего кристалла. Из них тянулись балки в центр, где висел куб из того же материала, а внутри...

— Это же Лерий! — воскликнул Филипп.

— Да, вот только Люменоса нигде нет... — ответила я.

Последний король с дырой в груди был запечатан, несколько капель чёрной жидкости навсегда остались на его коже. Обойдя куб вокруг, я увидела отсутствие у него ещё и позвоночника. Почему именно сердце и позвоночник? Всё остальное осталось на месте. И тела Люменоса нигде нет, хотя умерли они вместе...

Заметив что-то выбивающееся из общей картины, я залезла под куб. Что это тут у нас?

— Филипп, прими! — крикнув, я перевернулась и толкнула старый сундук ногами.

Со звоном он выехал из-под куба, а за ним появилось и моё тело.

— Сундук? — спросил Филипп.

— Которого не должно тут быть, — ответила я, протягивая ему копьё. — Открывай.

Поддев крышку, он резко дёрнул рукоятью вверх, сорвав верх сундука. Внутри лежали пара чёрных кожаных сапог, нож с двумя лезвиями, сложенный вдвое меч, какой-то плащ и самое интересное — серебряные монеты со вставленными в середину рубинами. Это монеты Делиара! Раз, два, три... Всего пять. Беру свои слова назад, спуститься сюда стоило того.

— А как делить? — спросил кто-то в толпе.

— Монеты мы отдадим Рене и Эрвину. Экипировку пусть для нас поделит Общество, — командным голосом ответил Филипп.

Передав мне монеты, он поднял сундук и пошёл на выход. Пора бы уже выбираться отсюда, надоело сидеть под землёй, как крот. Тем более, что меня вскоре ждёт очень интересная беседа с Капитаном...

***

Я очнулся на спине у какого-то громилы. В свете четырёх факелов мы пробирались через сплошную стену тьмы. Чуть поодаль, повиснув на плече у Филиппа, под маленьким горящим шариком шёл Эрвин.

— Надо же было так время подгадать! — возмущался мой «транспорт».

— Мы были всего в десяти метрах от выхода, остальные уже прошли, — ответил Филипп. — Нам надо только найти путь.

Блуждали мы долго, пока не вышли к знакомому мне месту — колонне Первого короля. Так мы на двенадцатом... Теперь понятно, что за тьма вокруг. На удивление, на этой площади пелены не было.

— Встанем здесь, пока не появится свет, — сказал Филипп, усаживая Эрвина на пол.

Может, и меня тоже надо отпустить? Я и сам могу идти теперь.

Словно услышав мои мысли, Филипп подошёл, всматриваясь мне в лицо.

— Всё ещё не очнулся? Как-то слишком уж долго ты в отключке, Рене... — он отвернулся к факелоносцам. — Никто не видел, он открывал глаза?

Что это значит? Я же сейчас смотрю на тебя. Я уже очнулся, Филипп! Спусти меня со спины этого парня.

Медленно картина перед глазами начала расплываться, всё больше размазываясь, пока не превратилась в новую. Я сидел, опёртый на какой-то камень. Впереди шёл бой: несколько сотен пауков выползали изо всех щелей, наступая на небольшой отряд. Из угла в угол летали искры-светлячки, сверкали фиолетовые лучи и били молнии.

— Илимия, назад к Рене, на тебя больно смотреть! — знакомый командный голос пронёсся рядом, направляясь в сторону наибольшего скопления врагов. — Разойдись!

Ошмётки пауков разлетелись от удара длинным мечом, врезаясь в стены домов. Красные волосы проплыли перед глазами.

— Мари, помоги поднять его, — сказала Илимия, хватая меня под плечо.

— А это не опасно?

— Если сейчас не протащим на лестницу, их выползет ещё больше. Время уже на исходе.

Пока вокруг шипели пауки, звенел металл, под гулкие шлепки по гемолимфе меня несли в сторону приближающегося прохода вверх. Как только до лестницы остался лишь шаг, мир растворился в водовороте. В кромешной тьме возникла красная вспышка, покрывшая всё поле зрения. Быстро она схлопнулась, сменившись размытием, а после — разорванной фигурой голема. Камни быстро втянулись обратно, сформировав внутри бесцветный клубок. Нить за нитью тянулись назад, сплетая полуразмытую человеческую фигуру.

В момент, когда она полностью сформировалась, я открыл глаза. На этот раз уже на самом деле. Эрвин, Илимия и Алан спали рядом на траве. На поле было три группы: около шестьдесяти человек в одной стороне, чуть меньше восьмидесяти в другой, а между ними Филипп и группа людей, осматривающих скрижали. Заметив, что я открыл глаза и начал шевелиться, он указал в мою сторону. Один из проверяющих подошёл к нам.

— Господин Рене Шейр, вы можете говорить? — это был высокий мужчина лет тридцати.

— Кажется, да... Кто вы?

Откинив плащ, он достал из поясной сумки две тонкие пластинки из серого металла и коричневую книжечку.

— Охотник второго ранга, Феликс Нарайт. Возьмите, пожалуйста, — он протянул мне одну из пластинок.

— Что-то случилось?

— Да, ваша группа вышла на три часа позже назначенного времени. Также у нас есть те, кто утверждает, что вы нарушили одно из правил экзамена — остались на нижнем этаже, когда остальные начали подъём. Скажите, это правда?

— Мы предложили им продолжить исследование, но они не согласились и просто ушли наверх.

— Продолжить исследование? — открыв книжку, он начал что-то читать.

— Да, на двадцать шестом этаже мы нашли спуск ещё ниже. Многим стало интересно узнать, что там находится, поэтому было решено собрать группу и спуститься.

— И что же там было?

— Просторный зал и какой-то коридор, высота которого была около десяти метров. Посреди зала стоял трон из какого-то чёрного материала.

— Почему вы решили спуститься туда? Почему именно восемьдесят человек?

— Я же сказал, нам стало интересно, ещё у нас была надежда найти там что-то ценное. Восемьдесят нас было потому, что остальные шестьдесят отказались или проигнорировали нас.

— Продолжайте, что было в том зале?

— Как только мы туда спустились, из коридора вышел голем с элементалем на теле. Нам пришлось вступить в бой.

— Как они выглядели?

— Голем в высоту был чуть больше десяти метров, полностью состоял из обломков камня. Элементаль был в виде желеобразного пламени.

— Так, кого вы, говорите, встретили на двадцать четвёртом этаже?

— Что? Я ничего об этом не говорил.

— Разве? Только что ведь сказали.

— Погодите, вы меня допрашиваете? — весь этот разговор начал меня сильно напрягать.

— Нет, как вы могли подумать? Это вы мне всё рассказываете, а я просто слушаю. Возьмите, пожалуйста, пластинку в руки, — сказал он, протягивая мне полоску серого металла, убирая вторую обратно себе в наплечную сумку. — Так, кто такой Гриал Шмон?

— Этого мужчину мы встретили на двадцать четвёртом этаже. Он представился лидером группы.

— Что произошло после появления голема?

— В ходе боя многие пострадали, но мы нашли способ избавиться сначала от элементаля, а потом от голема.

— Мудро, хвалю. Как выглядел тот человек?

— Какой?

— О чем вы? — отвлёкшись от скрижали в руках, он посмотрел на меня. — Прошу, продолжайте.

— Гриал выглядел отвратительно. Лицо было полностью изуродовано, а в шее зияли пять дыр. Но, кажется, он был неплохим человеком.

— Итак, вы уничтожили голема в одиночку. Что было ядром?

— Чёрное человеческое сердце.

— Что было в конце тоннеля, откуда пришёл голем?

— Я не знаю.

— Вы не знаете, что произошло после вашей атаки по голему?

— Я потерял сознание.

— Прескорбно, — Феликс отодвинул плащ и, засунув руку под бригантину, достал деревянную шкатулку, в которой блестели два куска серого металла. — Возьмите, пожалуйста, пластинку.

— Разве у Аймираса не должно быть всего двадцать шесть этажей? — спросил я.

— Должно. Скажите, кто-то получил ранения, кроме вас, или, может, умер?

— Да, Гриал умер. Единственный.

— Кто? — спросил он, протягивая раскрытую ладонь. — Верните, пожалуйста, пластинку.

— Какую пластинку? — я осмотрелся, но вокруг ничего не было.

— Вы все говорите о каком-то Гриале, — начал он, вставая, — но такого человека нет в списках экзаменующихся.

— Как это нет?

— Общество не знает об этом человеке, в экзамене он не должен был участвовать. Не беспокойтесь, мы обязательно устроим внутреннее расследование. Спасибо вам за увлекательную беседу, до свидания.

— Подождите, а что с результатами экзамена?

— Всё хорошо, я не вижу причин аннулировать их. Поздравляю с прохождением экзамена.

***

В окружении разлетевшихся камней, в зале, где из потолка росли синие кристаллы, запёкшаяся чёрная «кровь» вновь стала жидкой. Тонкие ручейки текли к единственной луже, из которой вырвалась рука, вытягивающая остальное тело. Обливаясь чернотой, стояла мужская фигура, пытаясь поставить на место то, что осталось от головы.

В разбитом черепе что-то копошилось. От изуродованного рубцами лица почти ничего не осталось. Левая рука вместе с прилегающей частью груди опустилась в виде мешка с грудой камней в нём. Существо на негнущихся ногах заковыляло вперёд — в тоннель.

Дойдя до тюрьмы Лерия, тело упало, упёршись лицом в синий куб. Из его шеи, пробив кожу, вытянулась тонкая нитка, словно червь, которая с огромной силой врезалась в кристалл, пробив пару миллиметров. За ней явились ещё три, они, словно шило, раз за разом кололи, пока не добрались до древнего тела.

Стоило нитям коснуться Лерия, как его плоть, превратившись в чёрную жидкость, вытекла из куба. Уже ненужный, труп Гриала был грубо отброшен в сторону, вырвавшимся из его спины позвоночником. Подхваченный потоком чёрной жидкости, он застыл в воздухе, пока новое тело формировалось вокруг сосуда с хозяином. Лерий, всё ещё с дырой в груди, где теперь билось сплетённое из множества нитей чёрное сердце, спустя множество тысячелетий вновь открыл глаза. Золото было замещено непроницаемой тьмой.

— Ну наконец-то, нормальное тело, — слова сорвались с его уст. — Пытался избавиться от меня... Ну как, получилось, Лерий?

Поправив чёрную мантию, он направился обратно. К трону.

— Ты мог обрести такое могущество, но в последний момент решил повернуть назад. А ради чего? Подумаешь, смертные стали носителями иных существ. Почему-то это взволновало только тебя, — едко высказывался «Лерий». — «Молю, Люменос, защити Интраил, избавь наш народ от скверны! Я сделал, что мог, но не справился. Люменос, не дай этой твари выбраться в мир», бла-бла-бла, Люменос то, Люменос это... Где же твой дорогой Люменос и столь ненаглядный Интраил?

Высказывая всё накопившееся за тысячелетия заточения, существо, наконец, достигло трона, пройдясь по спинке ладонью.

— Какой смысл от Пакта, если ни одна из сторон с самого начала не собиралась его соблюдать? С каких это пор Пожиратель лучей стал более порядочным, чем Неизменная самоподобность?

Сев на трон, существо удовлетворённо выдохнуло.

— Как смертные ходят с такими телами? — поиграв пальцами по подлокотнику, он стал более серьёзным. — Пора вернуть своё назад.

«Лерий» закрыл глаза и оказался в месте, где не было света. Не потому, что не было его источника, а потому, что он не мог там существовать. Концентрированная Тьма в виде океана располагалась в самых недрах мира. Пройдя через один из истоков, он на мгновение почувствовал, что очутился «дома».

Чёрная жидкость, движимая некой силой притяжения, бешеным потоком хлынула в дыру в груди. Огромный водоворот наполнял «Лерия» всё большей силой, пока огромная пещера глубоко под землёй не опустела. Тогда же он растворился во тьме, а где-то в отдалённом уголке мира пролился странный чёрный дождь.