Сегодня в Империуме шумно. Новоиспечённые Охотники гуляли с рассвета, и ничто не могло нас остановить! Почти сразу после экзамена мы вернулись в столицу, но время было позднее, поэтому было решено празднование перенести на следующий день — сегодня. Отца дома не было — лучшая новость этой недели. Даже знать не хочу, где он. С утра все, кто проходил экзамен собрались в штабе Общества, где нам в торжественной обстановке вручили удостоверения — металлические книжки-шкатулки, где с одной стороны за стеклом на бумаге были описание внешности, регистрация в филиале, штамп с рангом и «особые заслуги», а на другой стороне — перечисление прав члена Общества Охотников Делиара, выгравированных прямо на внутренней стороне крышки.

Внешность меня особо не интересовала, особых заслуг не было, а ранг... Под плотной прозрачной стенкой красовалась фиолетовая четвёрка в круге из текста: «Универсальная система оценивания способностей». Это как? Разве нам всем не должны были выдать пятый ранг? Дождавшись, когда все заберут удостоверения, я подошёл к администратору:

— Извините, тут какая-то ошибка, — начал я, привлеча внимание гладко выбритого мужчины за стойкой, — мне дали четвёртый ранг, но я только-только прошёл экзамен.

— Нет, господин Рене, это не ошибка, — ответил он. — По данным внутреннего расследования вы проявили себя, доказав несостоятельность присвоения вам пятого ранга. Охотник второго ранга Феликс Нарайт поручился за присвоения четвёртого ранга следующим экзаменующимся: Рене Шейр, Илимия Нова, Эрвин Матис, Филипп Рексиз, Нарлан Глесто, Дэмир Хазз. Каждому из них по условиям «Соглашения о рекомендациях» был присвоен четвёртый ранг, пока они не докажут, что могут взять ранг выше или Общество не будет вынуждено его понизить.

— Вот оно как... Спасибо за пояснение.

— Не за что, поздравляю со вступлением в Общество.

— И ещё, подскажите, где я могу обменять монеты Делиара?

— Ох, так у вас ещё и монеты есть... — администратор странно улыбнулся и показал рукой в сторону прохода за своей спиной. — Прошу, пройдёмте.

За коридором были несколько помещений, заполненных бумагами, книгами и свитками, среди которых копошились разные люди. Спустившись в подвал, мы попали ко входу в хранилище. Здесь, рядом с тяжёлой металлической дверью, закрытой белым барьером, сидела скучающая девушка, которая сама с собой играла в шахматы. Заметив нас, она встала смирно напротив входа в хранилище, поправив чёрные юбку и тонкую жилетку.

— Здравствуй, Алина. Всё сидишь? — обратился к ней администратор.

— Пароль, — снисходительно осмотрев его, ответила девушка.

— Да ладно тебе, это ведь не обязательно.

— Скажи мне пароль, Клаус.

— Как хочешь, — отмахнулся администратор. — Пароль — «Разбитое сердце соберётся вновь».

— Вот спасибо, а то я сама забыла!

Быстро развернувшись к барьеру, девушка повторила слова Клауса:

— «Разбитое сердце соберётся вновь».

— Ты, серьёзно, забыла пароль?

— Ну а что? Когда в последний раз ко мне приводили людей?

— Скорей бы тебя уже сменили... — полушёпотом ответил администратор.

— Эй, я всё слышу, не позорь меня перед людьми!

— Ты сама себя позоришь...

Недовольно хмыкнув, девушка отвернулась к двери, с которой уже упала белая стена. Засунув ключ в скважину, она бросила за спину:

— Давай свой ключ.

— Какой ещё ключ?

— И это я себя позорю? Дверь вообще-то двумя открывается!

— Твою ж... Сейчас сбегаю, подождите немного, господин Рене, — сказал он, убегая вверх по лестнице.

Встретившись со мной взглядом, девушка какое-то время молчала, после чего задала вопрос, чтобы разбавить неловкость:

— А сколько у тебя монет?

— Эм... Три монеты.

— Вот как. На самом деле это много... А как там погода на улице?

— Ну, как бы сказать... Нормальная. Светло, тепло, ветерок дует.

— Да, хорошая погода. Давно охотником стал?

— Сегодня.

— О, ну тогда поздравляю. У нас весело.

— Да... Тут не поспоришь.

— Нашёл! — сверху послышались крик Клауса и быстрые шаги.

Вернувшись, он держал в руке старый ключ с цепочкой. Вставив в дверь, он соединил два ключа вместе при помощи цепи и разом повернул. Они втянулись в железную плоть двери, когда та отворилась.

— Прошу, — отдышавшись, администратор указал в сторону хранилища.

Внутри оно больше походило на какой-то музей: множество комплектов брони, оружие и драгоценности на витринах, несколько книжных полок. Вытащив откуда-то толстенную книгу, Клаус протянул её мне.

— Это каталог всех вещей, которые вы можете выменять у Общества. Цены указаны внутри. Также обратите внимание на указание филиала — у нас «Целюс-центр».

— А если я захочу что-то из другого филиала?

— К сожалению, придётся подождать, пока предмет не доставят. Это от недели до месяца.

На самом деле я уже решил, что мне нужно новое оружие, раз уж старое сломалось.

— Подскажите, есть ли здесь рапиры?

— Э... Конечно, у нас имеется две рапиры — за одну монету и за две.

— Покажете?

— Да, сейчас принесу, — сказал он, скрывшись за шкафами.

Я же решил полистать каталог. Большая часть позиций была вычеркнута, а напротив стояла подпись, скорее всего, получателя предмета. Так вот почему монеты такие редкие, их почти все уже собрали...

— Господин Рене, прошу внимание!

Положив на свободный стол два свёртка, Клаус развернул их, показав мне оружие. Первая рапира была полностью белая с гардой в виде странных завихрений, а на лезвии были две чёрные точки с молнией, бьющей из одной в другую.

— Это «Небесный росчерк». Во время боя её лезвие электризуется и начинает вибрировать, что позволяет легко пробивать броню противника. Некоторым людям даже удавалось управлять молниями в грозу.

У второй рапиры была чёрная рукоять с навершием в виде шипа, гарда представляла собой десять расходящихся в разные стороны толстых игл, а лезвие было выполнено из серо-голубого металла с жёлтыми вкраплениями.

— Это «Нарушитель покоя». Она, конечно, слабее, но... Ладно, не об этом. Если ваш удар достиг цели, то по собственному желанию вы можете заставить противника на пару секунд потерять концентрацию. Если же вы раните себя шипом, то сможете избавиться от некоторых ядов в крови.

— Есть какие-то особые условия для ношения или содержания?

— Только у «Нарушителя», раз в месяц его надо опускать на десять минут в проточную воду, чтобы вернуть остроту. Соответственно, цена первой — две монеты, второй — одна. Какую берёте?

— Я хотел спросить ещё кое-что. Сколько будет стоить купить допуск в архив Общества?

— Это весьма необычная просьба... Думаю, это будет стоить две монеты. Но, предупреждаю, не вся информация будет вам доступна.

— Тогда я беру «Нарушителя» и допуск к архиву, — протянув три монеты, сказал я.

— Отлично, тогда вам осталось только расписаться в каталоге. Позже мы пошлём вам уведомление о степени доступа к архиву.

Оставив подпись в пыльной книге, я забрал свёрток с рапирой и направился на выход, стараясь не пересечься взглядом с той странной женщиной.

Наверху, оперевшись на стойку, стояла Илимия, что-то обсуждая с Аланом.

— Ну наконец-то! Пошли быстрее, все уже ушли, — схватив меня за руку, она выбежала из штаба.

Конец маршрута — таверна семьи Ливеро. Мари постаралась и выбила у родителей для нас целые сутки бесплатной аренды вместе с «бесплатным» алкоголем. Для нас он, конечно, бесплатный, а для Филиппа... Можно сказать, что мы празднуем не только завершение экзамена, но и конец его старой жизни — через несколько дней состоится коронация.

Уже в паре десятков метров от здания можно было услышать весёлые вопли. Когда мы вошли, кто-то из парней уже стоял на столе с кружкой в руках и рассказывал свою «версию» событий:

— ... И мы вошли во тьму! Даже собственного носа видно не было, а идти-то надо, вот мы и взялись за руки: я впереди, Ортан второй, Микадия третья и Цан замыкающий. Идём мы, у меня поджилки дрожат — от холода, конечно же — а путь не кончается. И тут! Мне в зад начинает упираться что-то твёрдое... Заподозрив недоброе, я — хрясь — с размаху дал кулаком по тому, что посягнуло на мою безопасность, а сам взвыл от боли! Что-то ещё сильнее упёрлось в меня.

— Что это было? — вопрошала толпа.

— Это была невероятно ужасная вещь... — отхлебнув из кружки, он понизил голос. — Старое ржавое копьё, которое подобрал Ортан и прицепил себе к поясу. Одно неверное движение — и слёг бы я в холоде, темноте, одиночестве и со столбняком!

Толпа разразилась смехом и выпила за кем-то выдвинутый тост:

— За здоровье задницы Раяна!

Хозяйка сегодняшнего праздника стояла вместе с будущим императором за стойкой тавернщика. А вино-то у них не дешёвое... Мы с Илимией и Аланом сразу направились к ним. Заметив меня, Раян выкрикнул:

— А вот и главный герой этого вечера! Выпьем за нашего благодетеля — Рене Шейра!

— Да! — обернувшись в мою сторону, каждый поднял кубки вверх.

— За тебя, — приподняв бокал, сказал Филипп, когда мы подошли.

— Мари, найдётся для нас что-нибудь хорошее? — спросила Илимия, кивнув в сторону их бутылки.

— Конечно. Предпочтения?

— Может быть... «Нирамар»? — задумавшись, ответила моя спутница.

— Нет, только не его! — только услышав первые два слога названия, я понял, что она хочет взять. — Что угодно, но не эту дрянь. Даже видеть его не хочу.

— Предложишь что-то лучше, сомелье? — протянув последнее слово, ответила Илимия.

— Мари, есть «Лефира Зной»? — от моих слов Филипп присвистнул, шире раскрыв глаза.

— Не хило ты взял, братец...

— Даже не знаю... — ответила Мари, открывая шкаф. — Пара бутылок, думаю, найдётся.

— Решил разойтись по полной? — со слабой улыбкой на губах, спросила Илимия.

— Дедушка знает толк в хорошем вине. Когда-то он сказал мне: «На вино никогда нельзя скупиться. Скупой пьёт только помои из-под свиньи!»

— Господин Огюст за словом в карман не лезет, — сказал Филипп, отхлебнув из бокала.

— Рене, есть три бутылки, — Мари поставила три бутылки, в которых переливалась тёмно-красная жидкость. — Уже скоро должны принести еду, можете усаживаться за столы.

Пока Ленн и Ментис не начали заходить за горизонт, праздник шёл вполне прилично. Но алкоголь всё больше наполнял наши тела, размывая разум. Музыканты, пришедшие тогда же, когда нам принесли еду, теперь играли всё более вяло, собираясь уходить. От яств преимущественно остались только объедки. Только алкоголя было в избытке.

В какой-то момент, пока я допивал последний стакан, оставшийся от первой бутылки, меня вместе со стулом подняли в воздух. Двадцать человек, свистя и крича, вытащили меня на улицу. Откуда-то из толпы послышалось:

— Покажем Империуму героя!

Издав одобрительный возглас, процессия двинулась на центральную улицу. Ошарашенные прохожие расступались, пока мы не свернули сначала на Храмовую площадь, где обогнули Большой храм, и пошли обратно в таверну.

Стоило моему телу на стуле показаться в помещении, как в лицо что-то выплеснулось. Пахнет спиртом... Краем зрения я увидел справа двух эльфов с чем-то в руках. Как только меня на стуле поставили обратно на пол, сверху вылилась та же жидкость, что стекала с лица. Только сейчас я смог нормально ощутить запах — это было вино.

— Благодарю всех за содействие! — откуда-то спереди послышался весёлый голос Илимии. — Также прошу всех рассказать всем знакомым эльфам, что Рене Шейр был омыт вином.

Зал разразился аплодисментами, пока я протирал глаза. Илимия с полотенцем на плече стояла передо мной, держа в руках блюдо с тремя кубками: с тёмно-красной, золотисто-жёлтой и голубоватой жидкостью. Она улыбалась. Искренне. Такое редко увидишь.

— Что это было? — спросил я, стягивая с неё полотенце и просушивая волосы.

— Это особый эльфийский ритуал, но он ещё не окончен, — ответила она, протягивая мне кубок с белым вином. — Лей на меня.

— Меня уговаривать не надо, — сказал я, выливая жидкость ей на макушку.

— Ну вот теперь ты никуда от меня не денешься...

— Так что за ритуал?

— Среди легенд эльфов самая известная — легенда о Лиала́ре Спасителе. Когда дьяволы решили погубить наш род, Лиалар бросил им вызов. Тогда один из них спустился и сказал Лиалару: «Коль так любишь свой народ — докажи, что он достоин жить. Найди нам героя и пусть он умоется в крови твоих родных. Тогда мы сохраним ваши жизни».

— Он должен был пожертвовать своей семьёй...

— Но Лиалар обманул дьяволов. Вернувшись в свою деревню, он объяснил жителям то, что хочет сделать. Из золота эльфы выплавили трон и пронесли Лиалара по деревне, превознеся как героя. Тогда же каждый из жителей дал часть своей крови. Из бадьи, полной эльфийской крови, сыновья Лиалара окатили отца. Когда же дьявол вернулся и хотел уничтожить всех эльфов, Лиалар ответил ему: «Каждый эльф в мире отец, брат и сын мне. Смотри же, я герой и омыт в крови своих родных! Теперь и ты выполни обещанное». Ничего не ответив, дьявол ушёл, а эльфы больше никогда не подвергались нападениям от них. Лиалар же стал Спасителем нашего рода.

— Стул в роли золотого трона, и вино в виде крови родных? Но почему ты решила провернуть это? И зачем тебя обливать?

— Ритуал состоит из двух частей. Первая — возвеличивает того, кто в одиночку спас многих. Вторая — роднит героя и того, кого он окатит вином. К сожалению, всё красное ушло на тебя, поэтому пришлось использовать белое.

— Получается, мы с тобой только что породнились?

— Да. Вино символизирует кровь, которая связывает вместе жизни и судьбы всех эльфов. Ты хоть и не эльф, но герой. Обливание меня «кровью» означает принятие в семью и род. Так что теперь ты, можно сказать, в какой-то степени тоже эльф.

— Это всё, конечно, весело, но объясни последнюю вещь: зачем рассказывать об этом всем знакомым эльфам?

— Мы провели ритуал локально, о нём никто не знает. Теперь наша с тобой связь как родни даёт некоторые преимущества нам обоим, так что пусть об этом узнают все. Ну а теперь, — сказала она, протягивая бокал, — предлагаю продолжить.

И мы продолжили. Вскоре последняя бутылка «Лефира Зной» опустела, как и большая часть моего разума. События после ритуала были туманны. Помниться, Филипп сделал предложение Мари... Тогда мы стали пить ещё усердней. Хорошо хоть рапиру вложил в ножны и тканью от свёртка связал их, иначе точно бы потерял.

Рассекая голубой свет Нентис, неровно шли Алан, я, ещё один Алан и слишком трезво выглядящая для количества выпитого вина Илимия. Она отделилась от нас ещё на входе в Дворянский. Мы с Аланом, пошатываясь направились в особняк. А когда силуэт двери перестал троиться, шумно ввалились внутрь.

— Вильям! — словно из трубы, крик вырвался из моей глотки.

Уже через две минуты дворецкий показался на спуске со второго этажа.

— Господин Рене, вы пьяны.

— Не важно! Где отец? Почему он не выходит встречать меня?

— Господин Эрнест покинул поместье и вернулся в имение.

— То есть он даже не хочет поздравить меня? Его сын чуть не умер в подземелье, спас огромное количество человек, стал героем, а он даже не удосужился дождаться меня?! Я и не удивлён. Алан, вперёд и вверх!

— Слушаюсь, — театрально согласился мой друг, потащив меня по лестнице.

— Что за позор... Ваш вид не достоин члена одной из Девяти семей. Что бы сказала госпожа Мария, увидев вас в таком состоянии? — донеслось до моего уха, когда мы проходили мимо Вильяма.

Высвободившись из поддержки Алана, я резко развернулся. Кулак с силой врезался в скулу дворецкого, заставив его осесть на стену.

— Закрой свой поганый рот, псина! Кто ты такой, чтобы говорить о чувствах моей матери? Знай своё место, мразь.

— Вот об этом я и говорил... — отвечал он, вставая и потирая место удара. — Мне жаль, что госпожа Мария не смогла нормально воспитать вас, что за позор на лице семьи Шейр.

Без слов я вырвал рапиру из ножен. Схватив Вильяма за горло, я вдавил его в стену, отчего висящая рядом картина слегка накренилась, клинок едва касался его шеи.

— Я же сказал, закрой свой поганый рот, — прошипел я. — Ещё хоть одно слово — оно станет твоим последним.

— Рене, отойди от него, — справа прозвучал тихий хриплый голос.

Из-за двери, держась за косяк, выглянул дед. Опираясь на стену, он шаркающей походкой подошёл ближе.

— Он того не стоит, мальчик, — дедушка повернулся мне за спину. — Алан, уведи его спать.

— Д-да, господин Огюст, — ответил Алан, схватив меня за руку.

— А ты... Пошёл нахер отсюда, паскуда. Чтобы ноги твоей в моём доме не было!

Угрюмо окинув всех взглядом, Вильям медленно зашагал к выходу.

***

Я вернулась домой. День был невероятно продуктивным: получила удостоверение, породнилась с Рене, подготовилась к встрече с Капитаном, повеселились. Столько новых возможностей — чуть меньше ограничений — ещё больше свободы. Удивительно, но я совсем не волнуюсь о завтрашней беседе. Уверена, она пройдёт отлично.

Я думала, что смогу пройти тихо и незаметно, но меня ждали. Когда дверь за мной закрылась, Она показалась на лестнице в окружении личных слуг.

— Доброй ночи, моя дорогая. Ты сегодня поздно, — тихо сказала Она. — А ещё я заметила, что вокруг нашего дома сегодня было много странных людей.

— Мало ли какие люди ходят по улицам, — ответила я, чуть не упав, когда запнулась за собственную ногу.

— Милая, ты пьяна? — Она уже почти дошла до меня.

— Нет, совсем чуть-чуть выпила. Пару бокалов.

— Доченька, — Она положила свою холодную руку мне на щеку и начала гладить по волосам, — не забывай, кто тебя всему обучил. Я всё прекрасно вижу и понимаю, можешь не притворяться.

Заключив в объятиях, мама продолжала гладить меня по голове. Когда в последний раз мы вот так стояли? Я уже и не помню... Такие тёплые чувства слишком непривычны.

— У тебя какие-то проблемы? — опустившись губами к уху, спросила она.

— Были, но теперь нет. Завтра всё решится, я преодолею всё и стану сильнее. Как ты меня и учила.

— Иногда можно показывать свою слабость другим. Особенно, близким людям. Иди спать, тебя не будут тревожить, — сказала мама, отстраняясь.

— Подожди! Можем мы постоять так ещё немного?..

***

Ох, как же мне плохо... Три бутылки «Лефира Зной» — слишком тяжело. Голова стала наковальней чрезмерно усердного кузнеца, ото рта до самого пищевода раскинулась пустыня без единого оазиса. Так бы я и умер, если бы не явился нежданный спаситель. Дверь тихо отворилась, надо мной свесилась ткань чёрного платья.

— Господин Рене, выпейте это, — спокойный женский голос прозвучал за пределами моего обзора.

На губах и во рту заплескалась вода. Она была ледяной и сразу же могучим потоком унесла пустыню в неведомую даль. За стаканом ко мне приблизилось мокрое полотенце и приземлилось на лоб.

— Цицилия... Откуда ты здесь?

— Господин Вильям вернулся в имение, поэтому ваш отец отправил меня сюда. Ещё он просил передать, что ждёт вас и хочет, чтобы вы как можно быстрее вернулись.

— Он ждёт меня?.. Он не говорил, чего хочет?

— Нет, но по секрету, только между нами... — она наклонилась чуть ближе и продолжила шёпотом. — Я слышала, что господин Эрнест ждёт кого-то очень важного. Возможно, он хочет вас познакомить.

— Я подумаю над тем, чтобы вернуться...

— Нет, господин. Ваш отец требовал, чтобы вы вернулись.

— О, это уже больше похоже на него. Скажи, а нет какой-нибудь молитвы, избавляющей от похмелья?

— Увы, Девять такого не предусмотрели, — весело ответила горничная, скрывшись за дверью.

С кем он ещё хочет меня познакомить? Сдалось мне это знакомство... Но делать нечего — придётся ехать, как бы я не хотел этого избежать. Но точно не сейчас, сейчас мне слишком плохо...

Добрых полдня я провалялся в кровати. Цицилия изредка приносила мне то воду, то бульон. Ближе к трём часам дня мы с Аланом собрались и отправились к Илимии. Я хотел позвать её с собой, но она из-за каких-то важных дел сможет приехать только завтра. Ладно, приму встречу с отцом один на один, лицом к лицу, как мужчина.

Путь должен был быть долгим, поэтому я взял с собой пару «предложений об охоте» от Общества, чтобы изучить возможный досуг в рамках приобретённой профессии. Но первым делом решил ещё раз пролистать «Искажённый мир», те видения после отключки в Аймирасе не давали мне покоя. И не спроста...

Ранее пустые страницы наполнились текстом. Это было описание ритуала, совсем как у Алана и Илимии! Книга гласила: «Исказить саму свою суть, чтобы достичь невероятного. На глазах многих совершить невозможное». Рядом с основным текстом была странная приписка, как будто оставленная прошлым владельцем: «Невозможного не существует, невозможное создаётся неспособностью смертных душ познать основы, заложенные в ткань мира. Тот, кто может использовать принципы мироздания в своих целях, менять их, искажать их суть, является поистине владыкой своей судьбы».

Такого раньше не было... Неужели, я не первый, кто изучает эту книгу? И то, что добавил здесь мой предшественник, выглядит не как что-то, доступное для обычных людей. Кем же он был? Невозможного не существует... Что же это за принципы мироздания, может, я узнаю при дальнейшем изучении? Не мог же он оставить только одну пометку.

Перевернув страницу, я увидел новые навыки с описаниями и всем прочим, что встречалось раньше. «Разрыв», «Сжатие», «Оборотная сторона», «Шаг в разлом», «Излом». Пожалуй, начну изучать их позже, когда решу все дела с отцом.

Добрались мы до имения ближе к вечеру, когда оранжевый сходил с горизонта и полей, уступая место тусклому голубому. Август, кучер и, по совместительству, конюх семьи, возился с тёмной лошадью у конюшни. Не припомню такой у нас, она принадлежит гостю? Расплатившись с извозчиком, я направился через увядающий сад к дому. Почему никто им не занимается? Мама была бы недовольна таким видом... За дверью меня тут же встретил Вильям с синяком на левой половине лица.

— Здравствуйте, господин Рене, — протянул он, — господин Эрнест вас ждёт. Вы сильно опоздали.

Ничего не ответив, я прошёл мимо, поднимаясь в кабинет отца. За потрескавшейся деревянной дверью был слышен неспешный разговор. Помниться, в детстве я частенько подслушивал... Но не сегодня. Без стука я уверенно распахнул дверь и встал посреди комнаты. Отец сидел за своим столом, а перед ним — какой-то мужчина. Когда он развернулся на созданный мной шум, я смог разглядеть его черты подробней: угольно-чёрные волосы до плеч, того же цвета редкие усы, изумрудно-зелёные глаза, узкий нос, слабо выраженные морщинки. Ему больше сорока не дашь, это с ним-то отец собрался меня знакомить?

— Здравствуй, Рене, ты опоздал, — выдавил из себя отец.

— Я плохо себя чувствовал. Ты хотел, чтобы я приехал?

— Да, прошу, — он указал рукой на собеседника, — позволь представить тебе, Гюго Шейр. Господин Гюго — известный на севере торговец.

— Здравствуйте. Меня зовут Рене.

— Приятно познакомиться, — не меняясь в лице, отрешённо ответил мужчина.

Гюго Шейр... Не помню такого имени в родовой книге. Может, он из «отколовшихся»? Хотя как-то больно «по-шейрски» он выглядит для «отколовшегося»...

— Так зачем я здесь? — я решил поторопить события.

— Как мне стало известно, ты всё ещё не определился с профессией, что меня сильно огорчает... — с напускной эмоциональностью произнёс отец. — Я решил: ты проведёшь год, может, два с господином Гюго, изучая искусство торговли.

— Я не хочу.

— Рене, это не предложение, — ответил он, опёршись на стол. — Или так, или места главы семьи тебе не видать.

— Что?!

— Тише, сын, тише. Я даю тебе день на обдумывание. Можешь идти, — сказал отец, махнув в сторону двери, словно собаке.

Вышел я громко, дверь чуть не развалилась от хлопка. Что это всё значит? Какое ещё обдумать? Тут и думать нечего! Я не оставлю семью в руках этого человека. Даже если это потребует от меня поехать в Девятью забытые места. Нашёл же чем меня шантажировать!..

— Как прошёл ваш разговор с господином Эрнестом? — спросил непонятно откуда появившийся Вильям.

— Сгинь!

— Как грубо...

Тебя мне ещё не хватало. Во всём этом доме есть только одно место, где меня не тронут... Я отправился в комнату мамы. Но и оттуда был слышен чей-то голос. Это... Аналина? Она вернулась из Империи Авис?

Аккуратно приоткрыв дверь, я сделал лёгкий шаг внутрь.

— Вот так и было, мама. Это невероятно красивая страна, не счесть картин разных храмов, которые я написала. Как бы мне хотелось, чтобы и ты их увидела...

— Аналина?.. — я шёпотом позвал сестру.

— Кто тут? — подскочив на кровати, она обернулась. — Рене, братик! Как же давно я тебя не видела, как же ты вырос!

Поднявшись, она сжала меня в объятиях. Я ответил тем же. Когда сестрица отправилась в путешествие, мне было чуть больше десяти. Спустя шесть лет мы снова встретились.

— Ты так похожа на маму, — сказал я ей на ухо, отодвинув серые волосы в сторону.

— А ты ни капли на папу не похож, — отойдя, с улыбкой ответила она. — Тоже весь в маму.

— Как твоё путешествие?

— Это было великолепно. Ещё никогда я не видела настолько красивых городов. Но, думаю, пора бы мне осесть. Всё же я не та энергичная девчонка, какой когда-то была!

— Да уж, ты уже давно не девчонка. Скорее, знатная дама.

— Какая я тебе ещё дама?! Мне всего тридцать два, я ещё леди! — ярко улыбнувшись, Аналина в отрицании потрясла перед моим лицом пальчиком.

— Как вам будет угодно, «леди».

— А у тебя как дела? По пути домой я слышала, как народ говорит о чём-то громком на экзамене Общества.

— Долгая история, придётся начать издалека...

До глубокой ночи мы с сестрой болтали о разных вещах. Я рассказал ей в подробностях об экзамене, она — об архитектуре, традициях и людях Святой империи.

Следующий день, мы с Илимией лежали под тенью огромного тополя на холме. Я захватил с собой слабенькое вино, подаренное когда-то местными жителями. Она была очень недовольна тем, что я должен буду уехать, но всё же поняла мои мотивы. Теперь же мы просто лежали и обсуждали разные вещи.

— Рене, знаешь, почему я занимаюсь тем, чем занимаюсь?

— Почему?

— Потому что хочу быть свободной.

— А ты разве не свободна?

— Нет, — медленно покачав головой, ответила она, — никто не свободен с самого рождения. Каждый человек скован его местом в обществе, чужим мнением, законами, представлениями других о нём.

— И как же ты скована?

— У каждого есть своя «Илимия Нова», какую он видит во мне. Я обязана соответствовать, иначе это навредит репутации моей семьи. Это уже вторые оковы — семья. Можно перечислять до бесконечности.

— И кто же тогда свободен? Выходит, что никто.

— Именно. Кто-то более, кто-то менее, но скован каждый. И это-то мне и не нравится. Я хочу быть той, кем захочу. Без чужого мнения, без необходимости соответствовать, без ограничений. Свободной.

— Но это не суждено никому... — сказал я, протягивая бокал.

— Увы, но это так, — чокнувшись, она отпила и отложила свой бокал. — Так на сколько ты уезжаешь?

— На год.

— И не можешь отказаться.

— Не могу. Не потому что, выбора нет, а потому, что я не могу оставить семью в руках этого человека. Если в ближайшее время главенство не перейдет ко мне, я уверен, семья падёт ещё ниже.

— Поняла. В таком случае, — Илимия поднялась, — когда будешь уезжать, заедь ко мне. Я хочу кое-что дать тебе в дорогу. И назначение парочки агентов на охрану тоже лишним не будет...

— Хорошо, — я встал и обнял её, — будет так, как ты сказала.

— Обещай.

— Обещаю. Ну, а теперь пора бы мне пойти собирать вещи.

— Да. Увидимся завтра, — с грустью на лице ответила Илимия, направившись к привязанной к столбу лошади.

Весь остаток дня я провёл в подготовке к путешествию. Империя Лигима сама по себе не очень тёплая, а мы можем оказаться ещё и на северных её территориях, так что... надо бы побольше тёплых вещей. «Искажённый мир» тоже пригодится, рапира — обязательно, кошель с суммой в пару сотен золотых и ещё много другой мелочи. Всего вышло три чемодана у меня и два у Алана. Не буду же я его тут оставлять. Отец, конечно, был недоволен, но кого волнует его мнение?

Закончив сбор, я со спокойной душой лёг спать. Завтра меня будет ждать ранний подъём и долгий путь. Возможно, это будет какое-нибудь приключение. Ещё ведь и заказы Общества можно выполнять попутно. Я сделаю всё возможное, чтобы надоесть этому Гюго и побыстрее вернуться назад. Так я думал...

Разбудил меня не ласковый свет Ленна и Ментис, а тусклый огонь свеч вокруг. Подо мной была не мягкая кровать, а жёсткий камень. Я не сладко потягивался, а лежал смирно не в силах хоть как-то сдвинуться. И вокруг была не моя комната, а какое-то странное помещение, больше похожее на подвал или храм идола. Передо мной стоял Гюго, а позади — отец, Равиль Беллуми, Филипп, какая-то женщина в белом балахоне и мертвенно бледный мужчина со странным рисунком на лице.

— Что это значит?! Где я? — кричал я.

— Тихо, Рене, — ответил отец, — замолчи и прими свою судьбу.

— Какую ещё судьбу? Филипп, помоги мне!

— Извини, братец, но ты никогда не был мне союзником. По эту сторону я получу больше выгоды, — ответил он с мерзкой снисходительной и самодовольной улыбкой.

— Отец, что это значит?! Объяснись!

— Рене, это лишь малая жертва за исполнение моего сокровенного желания. Твоя жизнь в обмен на жизнь, судьбу и будущее Марии. Прими смерть, — отвернувшись к Гюго, он продолжил. — Владыка прародитель, прошу, начинайте.

Прародитель?!

Развернувшись ко мне лицом, Гюго занёс в ударе страшного вида, явно ритуальный, обсидиановый кинжал с рукоятью из чистого изумруда.

Удар — резкая боль, но не в теле, а где-то глубже. Это было непохоже ни на что, что я когда-то ощущал. Боль стала самой моей сутью, не позволяя избежать её. В глазах помутилось, но сквозь пелену я видел, как Гюго размахивает руками, что-то объясняя. Закончив, он снова занёс кинжал.

Этот удар стал последним.

Боли не было.

Только холод.

Пустота.

Уносящий поток.