Холодная каменная плитка и скудный свет не внушали никакого доверия, а про человека на цепях вообще говорить нечего. Ох, зря я решил уйти с собрания. Проблемы так и преследуют меня: сначала смерть императора, потом Алан со своей тенью, а теперь вот это. У меня получится хоть немного отдохнуть перед экзаменом?! Ладно, сколь бы я ни был недоволен, неподчинение сейчас недопустимо.

Сев на стул, я смог разглядеть что же было на столе. Пыточные инструменты. Окровавленные, со свежей плотью на поверхности. Куда я попал... Илимия меня убьет, если Рей не сделает это раньше. Слишком спокойным он выглядит — напрягает.

— Чего же вы от меня хотите, сэр Логария?

— Ничего особенного, — сказал он, усаживаясь напротив меня, — простая беседа — не более. Видите того человека за моей спиной? Он подозревается в убийстве императора. Господин Рене Шейр, я хочу, чтобы вы рассказали мне всё, что знаете.

— Мне нечего вам рассказать. Впервые его вижу.

— Вы член одной из Девяти семей, я не имею права силой выбивать из вас информацию. Поймите, для вас же будет лучше всё рассказать прямо сейчас.

— И вы поймите меня, сэр Логария, я не знаю что вам рассказать. К тому же... Мне кажется, что вы в более невыгодном положении, чем я.

— Вот оно как? И почему же? — Гвардеец откинулся на спинку, скрестив руки на груди.

— Вы силой и угрозами привели наследника семьи Шейр в, если так можно выразиться, пыточную. А теперь так же угрозами пытаетесь заставить его что-то рассказать. При этом всём вы держите какого-то человека в плену, а не под стражей. Что подумают люди, а аристократия, а другие государства?

— Леди Нова многому вас научила, как я смотрю. Хорошо, будем играть по вашим правилам. «Привёл силой и угрозами», но ведь Рене Шейр сейчас сидит на собрании, или я не прав?

— Не понимаю, о чем вы.

После моих слов он поднялся и подошёл к висящему на цепях мужчине. Окатив его водой из стоящего рядом ведра, Рей схватил пленника за волосы и, подняв голову, хлестко ударил по щеке. С хрипом и стоном тот очнулся.

— Выродок, ещё раз — говори, на кого работаешь?!

— Я не... Не работаю ни на кого. Я уже говорил... — еле слышно прошептал пленник.

— Вот оно как... Ладно. — С силой гвардеец дёрнул его голову, повернув на меня. Цепи заскрежетали по стене. — Смотри, мразь! Если не будешь отвечать ты — я примусь за него!

— Что?.. Нет... Нет-нет-нет-нет! Не надо, пожалуйста, не трогайте его! — Лучше убейте меня, но не трогайте его! — От слов Рея прикованный впал в настоящую истерику.

— Вот, посмотри на него! Спрашивал, почему я привёл тебя сюда? Вот именно поэтому. Из него слова не вытянешь, а стоит заговорить про тебя, так орёт как резаный! Тебе не кажется это странным, господин Рене Шейр?

— Что ни говори, но мне всё равно нечего тебе сказать. Для меня смерть императора тоже стала шоком.

— Тогда для тебя же хуже! Даже если допустить, что не ты его сюда отправил, почему вред тебе его так пугает? Кто-то из твоей семьи его нанял? Или кто-то, кто всеми силами тебя защищает?

Кто-то, кто всеми силами меня защищает... Только один человек, точнее эльф, приходит на ум: Илимия. Если подумать логически, отцу бы смелости не хватило устроить что-то подобное, а ей... Получается, она меня обманула?

— Что такое? Неужели что-то вспомнил?

— Нет. Мне нечего сказать вам, сэр Логария.

— Нечего... — Рей провёл латной перчаткой по своей лысой голове. — Нечего ему сказать... Ты хоть понимаешь, что начнëтся, стоит мне начать официальное расследование?

Пока гвардеец недовольно ходил взад-вперед, пленник как-то смог высвободить одну руку из цепей. Рывок — звон оков, хруст костей — он повалился на спинку стула, схватив что-то со стола.

— Стой, сукин сын! — проорал Рей.

Но было уже поздно. Одним движением мужчина вскрыл себе горло ножом из пыточного набора. Из кривого разреза хлынули фонтаны обжигающей крови, залив меня, стены и пол. Повиснув на стуле, пленник под омерзительное хлюпанье испустил дух.

— Сука! Ëбаный ублюдок! Мразь! Как ты выбрался?!

Что только что произошло? Почему он это сделал? Зачем? Я не понимаю... Илимия ему приказала? Нет, она бы никогда так не поступила со своими агентами. Как она плакала, когда потеряла Белую... Это точно не Илимия, это не может быть она. Кто-то хотел подставить её и меня, да, точно так. Иначе не может быть. Люди не убивают себя так просто. Илимия бы ни за что не допустила этого. Да. Точно. Это кто-то другой. Она не виновата.

— Эй... — Доносилось откуда-то издалека.

Илимия мне бы никогда не солгала. Я верю ей. Она всегда говорит мне только правду, даже если она неприятная. Да, это так. Илимия не может лгать. Она не причастна к этому. Она ничего не делала. Она не виновата.

— Эй, приди в себя! — Жгучая боль. Что случилось с моей щекой?

— Что?..

— Вставай, иди за мной! — Кто-то потянул меня за руку.

Коридоры. Тёмные. Холодные. Всё как в тумане. Камень давит со всех сторон. Камень... Я помню камень, сэр Логария меня куда-то вёл... Потайные ходы во дворце. Точно, дворец. Мы никуда не уходили. Куда ты меня ведешь?

— Тебе нельзя появляться в таком виде на улице! Надо убрать кровь и переодеться. Надеюсь, одежда принца тебе подойдёт...

Кровь? Переодеться? Зачем? Что не так с моей одеждой? Опустив голову вниз, я увидел кровавые полосы и капли по всему телу. Только сейчас осознание настигло меня. Я весь в крови! Сознание прояснилось, а перед глазами появилась тесная комнатушка-склад. Через пару минут дверь распахнулась, явив мне Рея со стопкой одежды и какой-то бадьëй в руках.

— Переодевайся и убирайся отсюда, быстро! Чтоб никому ни слова об увиденном, понял?

Я не стал спорить. Умывшись, разделся и тут же нырнул в обновки. Расшитая золотыми нитями белая рубаха, красные шёлковые штаны, чёрный жилет.

Приведя себя в нормальный вид, я с грацией кошки вышел, закрыв за собой дверь. Уже в коридоре перешёл на бег, стараясь избегать любого на пути. Добраться до улицы не заняло много времени. Благо, на этот раз меня никто не остановил...

Что же за день сегодня такой?! Что за безумие вокруг меня вообще творится? Это ненормально, точно ненормально! Может, идол какой на Империум скверну свою наслал, и я не один такой? Очень на это надеюсь...

Подбегая к поместью, я замедлился. У самих ворот стояла карета, из которой вылез... отец. Только не это, ну не может быть всё так плохо! Это просто ужасно, не могу даже представить, что меня ждëт... Заметив меня, он жестом подорвал быстрее подойти. Выбора у меня нет...

— Здравствуй, Рене.

— Здравствуй, отец. Как твоя поездка?

— Нормально, сейчас не об этом. До меня донеслись некоторые новости. Пройдëм в дом, сейчас ты мне всë подробно расскажешь.

Кажется, я проклят. Ну не может такая череда неудач быть случайной!..

***

Зелёный купол крон закрыл землю, и лишь крупицы света проникали через этот заслон, разрезая тьму. Посреди небольшой поляны стояла каменная гробница. Испещренные трещинами стены местами рухнули, став лишь грудой камней. Когда-то величественное здание — теперь лишь осколок истории, несущий отпечаток древности.

Подошедшему отряду инквизиции открылся вид руин и тёмного спуска под землю, словно в царство смерти. Вокруг ни души: ни жужжания насекомых, ни пения птиц. Единственная жизнь здесь — члены инквизиции. Ограждающие периметр опасливо поглядывают на тёмную пасть гробницы, в которую медленно вошли их боевые товарищи.

Под молитвенные песнопения Роман повёл отряд в само сердце ереси. Каждое слово придавало инквизиторам силу и уверенность. Тьма подземелья окутала их, но для воинов Девяти это не было препятствием. Пока с ними благословение Ленна — даже темнейшая ночь будет светлее дня!

Было что-то странное в этих мëртвых коридорах. Как бы далеко отряд не заходил, они всё продолжались и продолжались. Заметив это, Роман резко остановился и осмотрелся: треснувшие покрытые мхом и плесенью стены шли вперёд и назад, словно им не было конца. Решив пока не обращаться с молитвой к Девяти, чтобы не выдать своего присутствия, кардинал с отрядом продолжили путь. Километр, второй, третий... Неизвестно, сколько точно они прошли, но расстояние было огромным. Изрядно уставшие, инквизиторы, наконец, достигли чего-то, что отличалось от прямого туннеля: дальше дорога расходилась на два поворота. Но не это было тем, что смутило их — а торчащее прямо из стены разорванное на части тело их товарища.

— Всем пересчитаться, быстро! — скомандовал Роман.

Гомон разнесся по коридору. Сто девятнадцать — таков был ответ отряда. Пока они шли по бесконечным катакомбам, один инквизитор пропал, и теперь он висит здесь. «Если так и продолжим — чудовище перебьëт нас по одному», — подумал Роман. — «Я не буду играть в твою игру, тварь! Раз ты и так знаешь о нас — скрываться больше нет смысла!»

Имена Девяти громко, рвано, яростно изливались из уст кардинала. Их титулы, словно притоки, впадали в реку молитвы, усиливая еë. Внезапно стены катакомб затряслись. Пыль, песок и каменная крошка попадали с потолка; откуда-то из чрева этой гробницы раздался нечеловеческий рëв, после чего... окружающее пространство мгновенно расширилось и затряслось, покрываясь трещинами и разбиваясь на осколки. Из ниоткуда пролился дневной свет, уничтожая всю тьму этого места. Мысли всего отряда слились воедино и единственное, что было в них — нестерпимо громкая молитва из уст кардинала. Сам же Роман на глазах преобразился. Тело инквизитора увеличилось, став сильнее и мощнее, кожа огрубела и местами покрылась чем-то, похожим на драконью чешую. Один лишь взгляд на него внушал уверенность и страх, заставляя добровольно и насильно подчиняться любой его команде. Но самое яркое изменение — глаза кардинала, в которых теперь пылало яркое ало-золотое пламя. Каждый в отряде стал свидетелем подлинной силы их Богов и того, кто является Их устами, руками и клинком в этом мире.

Роман обнажил меч, и стоит лишь его острию покинуть ножны, как... окружающее пространство окончательно обрушилось и упало, словно мëртвое, разъеденное самим временем. Тут же глазам инквизиторов предстаёт ужасная картина: тела их павших товарищей обгладывают мерзкие твари в обличии людей! Отряду не нужен был приказ — все они разделяли одну мысль: «Смерть идолопоклонникам!»

Началась бойня. Коридор за коридором, комната за комнатой, помещение за помещением. Никто не уйдет живым! Инквизиторы яростно рубили врагов, которые ничего не могли противопоставить воинам Девяти.

Но самым яростным был Роман. Каждый взмах мечом — во славу Их, каждый выкрик — молитва Им, каждая забранная жизнь — жертва во славу Их! Были ли это люди? Или чудовища? Может, что-то между? Его это не волновало — они враги Девяти и должны быть уничтожены! Конечности разлетались в стороны... «Кровь!» Головы разбивались о стены и пол... «Кровь!» Тела разрывались голыми руками... «Кровь! Больше, ещё больше крови!» Пылающие глаза были последним, что видели культисты. Разрывая и разрубая, Роман дошёл до просторного зала, в центре которого стоял трон с крышкой саркофага вместо спинки. На нём нагло и вызывающе восседала наполовину сгнившая женщина: кожа сползла, обнажив серо-чëрные мышцы; один глаз отсутствовал, а на его месте зияла дыра со свисающим из глазницы нервом; правая рука состояла только из костей и связок. «Идол», — промелькнуло в голове Романа.

Лишь заметив кардинала, женщина встала и распалась в виде насекомых. Тут же с потолка, стен и из-под пола начали выползать мерзкие белëсые личинки. Внезапно обжигаюшим холодом что-то впилось Роману в спину. Разворот, и кулак инквизитора сносит идолу череп, голова с хрустом отрывается от шеи. Тело падает и тонет в океане личинок. Тут же холод впивается уже в лодыжки кардинала. Прямо из белесоватого моря выросли две руки, пытающиеся уронить воина Девяти. Только сейчас Роман увидел — от этих касаний его броня покрывается чëрно-коричневой коркой и медленно распадается. Рывок — ноги свободны, а идол вновь исчез. Не успел кардинал опомниться, как его шея была разрезана острыми костями твари. Несколько личинок упали за ворот доспеха, начав вгрызаться в плоть. Рана на шее начала сочиться гноем.

— Думаешь, сможешь вечно скрываться, мразь?! — рявкнул инквизитор. — Я покажу, против кого ты пошла!

С силой вонзив меч в камень пола, Роман начал молитву. Он знал, что может умереть после неë, но это небольшая жертва, по сравнению с уничтожением идола!

— О, Ленн, Владыка света и пламени, Вечно пылающий, яви мне Свою мощь! Снизойди и сожги всю скверну этого мира!

Медленно, по мере произнесения этих слов личинки начали высыхать. Стоило последнему последнему слову сорваться с уст Романа, он тут же вознëс руки к потолку. «Я иду в твои объятия, Владыка», — было последней его мыслью перед тем, как с ослепительной вспышкой посреди зала возник огромный ало-золотой шар пламени. Личинки тут же обратились пеплом, а по гробнице разнëсся оглушительный женский крик боли. Идол воплотился у своего трона. Закрываясь от ослепительного света, она медленно тлела, но этого было явно недостаточно. Роман поднялся на ноги, достал меч из камня и медленно направился в сторону врага Девяти. Каждый шаг давался ему с трудом. Кольчуга обжигала тело, кожа высохла и потрескалась, в нос ударил запах жжëных волос. Но это ничто по сравнению с болью идола! Набрав скорость, кардинал разбежался в его сторону. Его меч прошёл сквозь звезду в центре зала, покрывшись пламенем, способным сжечь абсолютно всё, и быстро опустился, рассекая грудь идола и врезаясь в крышку саркофага.

Тело женщины обратилось в пепел, а спинка трона, расколовшись на две части, упала на пол. Нестерпимый жар спал, частичка Ленна исчезла из гробницы. Обессилев, Роман упал на колени. Шея и спина, как два угля, жгли тело. Отдохнув минут десять, он поднялся и заковылял к выходу. Стоило ему покинуть главный зал, как под сапогами оказалась бордовая жидкость. Весь пол был залит кровью. Чем дальше Роман шёл, тем больше ужасался: вокруг были сотни разорванных тел. Это были не монстры, не чудовища, а люди! Обычные мужчины, женщины и даже дети... убиты им. «Но ведь... Они были другими, они жрали тела моих людей!» Роман поспешил вперёд под глухое хлюпанье крови под ногами. И вот оно, место, где они начали битву!

Но никого из его отряда там не было... в живых. Серебряные мечи торчали из пластинчатых доспехов. Только один израненный боец в безумии бродил между телами, не обращая ни на что внимания. Левая рука оторвана, правая — безвольно повисла, из разреза на шее медленно течёт кровь. Услышав шум позади, он обернулся. В выжженных глазах читалось отсутствие разума.

— Еретики... Во славу Девяти! Так приказала Мать, — безумно бормотал он, прежде чем упасть замертво.

«Что тут произошло? Они поубивали друг друга?..» Осмотрев тела, Роман лишь убедился в своей догадке. У инквизиторов была битва, но только друг с другом. Всех же «культистов» вырезал он один. Шокированный, кардинал шёл дальше. Уже не было тех бесконечных коридоров — один короткий путь. И он был завален телами бойцов из двух отрядов, пришедших сюда раньше. «Они тоже убили друг друга. Может ли быть так, что это идол их одурманил? Нет, на нас ведь было благословение Девяти!.. Только если... Нет! Нет, я не могу в это поверить! Нет!» — Роман понимал, но не мог принять правду. Перед походом и отправкой разведчиков он провёл ритуал и наложил на всех благословение, которые защищает от зла. Ничто не может пройти через него, а значит... все эти смерти стали результатом его обращения к Девяти. Это была его вина. Это он убил всех этих людей. И ничто этого не изменит.

Инквизиторы из окружения заметили странное движение на входе в гробницу. Приготовившись к возможной атаке, они стали выжидать, но увидели лишь своего командира. Запëкшаяся кровь делало его доспех полностью чëрным, а от белого плаща не осталось ни следа...