Яркий утренний свет бил в окно, заставляя продрать глаза. Всё тело сковала тяжесть, сил нет даже пальцем пошевелить. Что б я еще хоть раз занимался чем-то подобным ночью... Вся эта беготня, кинжалы в спину, волки-люди-агенты, — в Бездну это всё! Хочу спать, мне тяжело и плохо, а ведь ещё собрание во дворце! Но мало этих проблем, так ещё и Алан колотит мне в дверь!

— Господин Рене, пожалуйста, откройте! Это очень срочно!

Твою же, в рот того, мать! Я не выспался, а он весь такой бодренький — просто замечательно... Невероятным усилием воли сдвинув тело, встал с кровати и с превеликим неудовольствием открыл дверь. За ней стоит мой, так называемый, друг, будь он проклят со своей утренней энергией!

— Чего? — буркнул я.

— Господин, напоминаю, что сегодня вас ждут во дворце, — начал Алан, продолжив уже шепотом, — а ещё нужно обсудить события ночи.

— Подожди на улице...

Наспех приведя себя в достойный дворца и общества знати вид, покинул поместье и вместе с Аланом направился на собрание. Всю дорогу он не унимался, в красках рассказывая всё, что понял. Как же мне сейчас плевать, ты бы только знал... Единственное, что я запомнил — «живая тень» и управление ею. Остальное с ветром развеялось в воздухе.

Во дворце было не так много мест, где бы с относительным комфортом могла разместиться вся знать Империума и окрестных территорий. Выбор пал на бальный зал, куда притащили кучу столов и стульев. В течение часа дворяне всех мастей со своими слугами заполняли помещение, и... О, Девять, если бы я только знал, чем обернëтся это собрание — не просыпался бы вовсе.

Мало было удушающей жары, так еще знатные выродки, наплевав на всякие нормы приличия и логику, решили «показать» свой никому не усравшийся статус... Зато как они это сделали: наряды один другого вычурней; два, четыре, восемь, десять человек прислуги! Зачем мелочиться, давайте весь Империум здесь соберём — уверен, простолюдины так много поймут и внесут огромный вклад в решение наших проблем.

По беглому подсчëту Алана в зале собралось около семисот человек. Но если бы проблема была только в этом... Бедняжка Хела едва справлялась с удержанием обсуждения в рамках заданной темы. То и дело возникали бредовые и откровенно тупые идеи. Например, при решении первой проблемы — похорон императора — были высказаны следующие предложения:

— Я предлагаю поставить в самом центре Дворцовой площади семидесятиметровую статую императора, украшенную золотом, — Барон Хлимен из города Вердан.

— Нет, мы должны устроить парад, пусть все знают, что Целюс всё ещё силëн! — Граф Орнадский из графства Тарнии.

— Да что вы вообще понимаете? Мы должны объявить Великий траур при содействии Церкви! — Маркиз Фикарий из... откуда-то.

— Нет, нет и нет! Мы должны построить новый город и дать ему имя императора Рекила! — Кто-то там откуда-то там.

И так продолжалось четыре часа. Четыре часа чистых, концентрированных мучений... В итоге сошлись на публичной поминальной службе в Большом храме и торжественном шествии до императорского склепа. После решения одного из множества предстоящих вопросов, был объявлен двадцатиминутный перерыв. Это мой шанс, всё или ничего! Наказав Алану принять мой облик, я максимально незаметно, благо собравшаяся толпа этому располагала, улизнул из дворца.

Гениальный побег, несравненное спасение!.. Было сорвано мужчиной в латах с гербом семьи Рексиз. И ещё двумя сотнями таких же, как он. Прямо на выходе.

— Господин Рене Шейр, что вы здесь делаете? — произнёс он, снимая шлем.

Где-то я этот голос уже слышал. Осознание пришло, стоило лишь увидеть того, кто скрывался под шлемом.

— Ты ведь тот кучер, который возил нас во Влору. То есть вы... Не думал, что вы из гвардии.

— Ничего удивительного: никто не может быть полностью уверен в том, что за человек стоит перед ним. Так вы ответите: почему вы покинули собрание?

— И ничего я не покидал, Хела объявила перерыв, вот и вышел подышать. — Это не было до конца ложью.

— Вот оно как. А где господин Алан? Я видел, как вы вдвоём входили во дворец.

— Ну... Он слегка отстал.

— Понимаю, дворец ведь такой большой, разминутся в нём легче лëгкого.

— Я рад, что вы меня понимаете.

Да что с ним такое, я как будто с Илимией разговариваю! Она тоже всегда стоит до последнего, если хочет что-то услышать. Чего тебе надо?!

— Господин, что-то мне подсказывает, что обсуждение скоро продолжится. Позвольте проводить вас.

— Да, мне тоже так кажется. Хоть подышать нормально смог — уже хорошо. Ведите.

— В таком случае... Гвардия! Командование переходит лейтенанту Герию. Я подойду к вам позже.

— Да, капитан! — ответ громом прокатился по площади.

После этого мы с солдатами разошлись в разные стороны. Капитан молчал, только лязг доспехов разрезал тишину пустых коридоров. Тут я кое-что заметил: он ведёт меня в другую сторону от бального зала! Да, мы поднимается, но не туда. Кажется, место собрания осталось на этаж ниже.

— Итак, похоже, вы хотите о чем-то поговорить, сэр...

— Логария. Рей Логария.

— Сэр Логария, что вам нужно? Не просто же так вы ведëте меня по пустым коридорам куда-то подальше от бального зала.

— Вы наблюдательны и проницательны, как и ваша невеста.

Поднявшись ещё на этаж, он встал и, осмотревшись, указал на дальнюю дверь.

— Сюда, пожалуйста.

Внутри была... Комната? Что-то среднее между кладовой и жилой.

— Зачем мы здесь?

— Наберитесь терпения, — сказал он, подойдя к платяному шкафу.

Раздался щелчок, после чего задняя стенка отодвинулась, открыв проход в самой толще стены. Я знал, что во дворце есть потайные ходы, но для чего он мне их так открыто демонстрирует?

— Идëмте, почти пришли.

Каменный проход был освещён встроенными в стены камнями-артефактами. Такие же используются везде, но их нужно регулярно заряжать, видимо, эти какие-то особенные. По пути нам встречались повороты в другие коридоры, уходящие вверх и вниз, а также небольшие помещения, скрытые за деревянными дверьми.

Вскоре туннель расширился, выводя нас в очередную каменную комнату. Тут было заметно темнее, но даже так я смог разглядеть длинный стол с какими-то инструментами, пару стульев, ведро и... человека, прикованного цепями к стенам.

— Итак, господин Рене Шейр, присаживайтесь, наш разговор будет долгим.

***

Приграничный город Фенреймил на юге империи Лигима. Под палящим светом Ленна и Ментис напротив главного храма города проходит построение. Сто двадцать воинов Церкви, облаченных в пластинчатые доспехи с чёрными плащами; на лицах ужасающие «кричащие» маски; серебряные мечи с гравировкой опасно висят на поясах, жаждая вкусить плоть и кровь еретиков. Перед бойцами же стоял крепко сложенный мужчина. Единственное, что отличало и выделяло его среди остальных — идеально белый, незапятнанный плащ.

Не так давно в лесах на границе с Республикой Москания было обнаружено убежище идолопоклонников. Кардинал Роман получил откровение прямо от Анны Святейщей, и оно было не первым. За шесть лет его службы хранителем Фенреймила, он стал известен как «Вестник» и «Охотник на идолов». Среди людей даже ходили слухи о том, что инквизитор был избран Девятью, чтобы избавить этот мир от всего зла.

Однако лишь сам Роман знал правду: он просто игрушка в руках злейшего из врагов. Анна кидает его из одного логова в другое, заставляя убивать тех, кем когда-то был он сам. Каждый поход ложился тяжким бременем на плечи инквизитора, ведь всегда отряд возвращался едва ли с половиной от изначального числа воинов. «Это только наша с тобой вражда, незачем втягивать в неё столько невинных душ! Эти люди фанатично верят мне, они готовы отдать жизнь за твою ложь, неужели тебе плевать на них?!» — каждый раз кричал Роман в молитвах, но ответом ему было лишь очередное откровение. И сейчас, стоя перед своими солдатами, он понимал: только треть вернëтся живой, но даже так... выбора ни у него, ни у них нет, ведь на всё воля Девяти.

— Инквизиция, смирно!

По площади, подобно грому, пронеслись стук и скрежет металла доспехов. Секунда — и воины слились в единую чëрно-металлическую стену.

— Сегодня мы идём исполнить свой долг карающего клинка Девяти! Мерзкие идолопоклонники думали, что смогут спрятаться от взора Их, но от судьбы не уйти. Сегодня мы идём проливать кровь, искореняя мерзость и погань, что смеет своим присутствием отравлять жизнь детей Их, — Со скрежетом металла о металл, Роман резко вынул меч, направив в небо. — Воздымем же клинки, и пусть каждая нечистая тварь дрожит от одного лишь упоминания имени Святой инквизиции Девяти!

— Да! Слава Девяти! Слава! Слава! — раздался фанатичный крик.

— Слушай приказ: за мной!

По всему Фенреймилу разнеслись звуки марша. Дети, женщины, старики, бравые стражники, члены Общества Охотников, — никто не смел встать на пути Инквизиции, ибо сделать это — означало подписать себе смертный приговор. Когда отряды покидали город, каждый раз улицы становились почти безлюдными, а ставни окон закрывались. За последние десять лет страх перед инквизиторами возрос до таких масштабов, что почти сравнялся с ужасом перед магами. Но сегодня был тот, кто выбился из этой «традиции страха».

Пока все, кто стоял на пути отряда, пытались слиться со стенами зданий, один человек спокойно шёл параллельно инквизиции. Обычный сорокалетний мужчина своими чертами напоминал члена семьи Шейр. Любой бы просто прошёл мимо, даже не оглянувшись. Но не Роман...

Стоило этому человеку появиться в поле его зрения, как кардинал остолбенел: всё его тело будто налилось свинцом, приковав инквизитора к земле, ни один мускул не мог дрогнуть. Мысли о планах на поход захлестнул океан всего двух чувств: неудержимая ярость и дикий ужас. Романа разрывали противоположные стремления: убить или бежать, поставить жизнь на кон или спастись, отомстить или дождаться лучшего момента? Каждая черта этого человека — горящая стрела в граде, разжигающем старые воспоминания, воспоминания о войне Девяти и его богов.

«Это он! Это точно он, всё такой же, как в наш последний бой! Гюго, почему ты всё ещё жив?!» — мысли Романа метались от проклятий к раздумьям, пока мужчина спокойно проходил мимо. Он не обратил внимания на отряд инквизиции, словно это было в порядке вещей. «Он не узнал меня?» — пронеслось в голове кардинала. — «Да, я выгляжу иначе, но он ведь... Ладно, может, это даже к лучшему.» Отойдя от шока такой встречи, Роман посмотрел в след Гюго, после чего скомандовал:

— Продолжаем путь!

Инквизиторы, удивленные странным поведением командира, сначала замялись, но быстро вернули прежний фанатично-боевой настрой. Кардинал же, вздохнув, твëрдо решил: «После похода я отправлю людей следить за тобой, ходячая катастрофа. Уж кому, как не мне знать твою истинную природу — даже за слоями маскировки свою магию ты не спрячешь! Видимо, „пророчество“ того монстра в теле Ларелия начало сбываться, раз такое чудовище появилось здесь».

Покинув город, отряд инквизиции направился к границе Империи Лигима и Республики. Весь путь занял не более девяти часов. За пару километров до убежища идолопоклонников стояло оцепление — ранее Роман отправил сюда разведку. Ещё на подходах в сторону отряда на коне выехал один из инквизиторов.

— Кардинал Марский! — Такую фамилию себе придумал Роман. — Срочные донесения!

— Рассказывай.

— Два наших отряда попробовали пересечь стометровый периметр, но от них нет вестей уже пять часов. Мы наблюдаем, но в гробнице нет никакой активности, словно она пуста.

— Понял, передай мой приказ: сдвигаем оцепление к двухсотметровому периметру. Никого, кроме нашего отряда, не впускать и не выпускать. Когда мы войдем, начинайте отсчёт в три часа. Если никто не вернется — отправьте гонцов в ближайшие крупные города, пусть остальные кардиналы мобилизуют свои силы.

— Есть! Да пребудут с вами Девять.

Получив указания, всадник ускакал, после чего оцепление из шестисот человек начало медленно уходить вглубь леса. Уже скоро Роман с отрядом начнут штурм обители идола.