После того, как мы с Рене разошлись, уже одна в комнате, я достала и распечатала письмо, которое пришло мне около получаса назад. Сев на кровать, я начала внимательно его читать.

«Госпожа, в ближайшие сутки Секунда прибудет в Империум, а с ней и недостающая часть плана. Колокол, Клинок, Слуга и Лебеда докладывают о готовности. По Вашему указанию мы готовы к осуществлению финальных приготовлений и началу операции.

— Волк (под чутким руководством Клода и Шейлы)»

Значит, всё уже готово. Что же, пусть меня и пугает будущая перспектива, но возможности, которые я получу после окончания этой операции не сравнятся ни с чем, что мне может дать кто-то другой. Взяв из конверта перо, я написала краткий ответ: «Начинайте. Да славится империя, слава императору!». Отправив письмо обратно, я легла спать.

Разбудил меня лёгкий стук в дверь. Цицилия, горничная Рене, быстро объяснила, что он просил разбудить меня за пару десятков минут до нашего отправления в Империум. Переодевшись и умывшись, я вышла на улицу, где уже стояла запряженная карета, а рядом с ней болтали Алан и конюх семьи Шейр. Заметив меня, Алан закончил свой разговор и подошёл ко мне.

— Леди Илимия, господин Рене скоро придет. Он прощается с госпожой Марией.

— Хорошо.

Спустя пару минут из дверей дома вышел Рене с грустным выражением лица. Каждый раз, когда мы уезжаем отсюда, он прощается с матерью, после чего выходит из её комнаты с таким лицом. Его можно понять, я даже не могу представить, как бы чувствовала себя, если бы моя мать оказалась в таком же положении.

— Попрощался?

— Да, давайте отправляться, — ответил он, быстро подходя к карете и садясь внутрь.

Большую часть пути до столицы мы провели в тишине. По большей части из-за того, что Алан и Рене страдали от похмелья, по меньшей — из-за настроения Рене. К сожалению, я никак не могу ему помочь с этим. Это одна из немногих вещей, с которыми я ничего не могу сделать. Как ни прискорбно, чем старше я становлюсь, тем больше становится список этих вещей.

Уже на подъезде к Империуму мы начали обсуждать, кто чем будет заниматься остаток дня. Рене собрался провести это время с дедом, мне же нужно встретиться с одним важным человеком, чтобы сказать ему, что уже сегодня план будет приведён в исполнение. Таким образом мы разошлись каждый своей дорогой в районе дворян.

***

После того, как мы с Илимией разошлись, я сразу направился к поместью. Перед тем, как войти, я обратился к Алану:

— Алан, на сегодня ты свободен, занимайся своими делами, а я хочу этот день провести с дедом. Один.

— Я тебя понял, передам отцу.

— Спасибо.

Сразу за дверью нас встретили горничные и, к моему удивлению, Вильям.

— Приветствую вас, господин Рене. Мы ждали вашего прибытия, — Вильям склонился в поклоне.

— Да, здравствуй. Разве ты сейчас не должен быть где-то с отцом?

— Господин Эрнест попросил меня позаботиться о господине Огюсте, поскольку сильно беспокоился о его здоровье.

— Вот оно как... — я пристально посмотрел в глаза дворецкому, — Зайди, пожалуйста, в переговорную. Я хочу кое-что с тобой обсудить.

— Как вам будет угодно.

— Остальные, вы можете быть свободны. Алан, ты всё знаешь.

— Да, господин Рене, — хором ответили слуги.

Я же, раздевшись, направился в переговорную, где меня уже ждал Вильям. Увидев меня, он спросил:

— Господин, о чем вы хотели поговорить? Мне велеть принести чай?

— Нет, мы тут ненадолго. Присядь, — я указал на кресло, доставая из кармана бархатный мешочек, подарок Илимии, который положил себе на колено.

— Повторюсь, о чем вы бы хотели меня спросить, господин?

— Не надо лгать мне, Вильям, отца плевать на деда, он бы не послал тебя сюда просто так. Почему ты здесь? Он никогда не ездит куда-либо без тебя.

— Господин, я не лгал вам, я действительно здесь, чтобы заботиться о господине Огюсте.

— А отец?

— Господин Эрнест сейчас уехал по личным делам.

— Это я и так знаю, по каким?

— Господину Эрнесту назначили встречу в городе Нидеж. Прямо, сейчас он должен быть там.

— И он отправил тебя сюда одного?

— Именно так.

— С каким поручением?

— Вернуться в поместье в Империуме.

— Хватит, Вильям! Отвечай прямо, я приказываю тебе перестать юлить.

— Как вам будет угодно, — лицо мгновенно стало твёрже, — Но прошу вас не забывать, что в первую очередь я дворецкий господина Эрнеста, а уже потом — семьи Шейр.

— Сейчас это не так важно. Что приказал тебе отец?

— Отправиться в Империум и ждать. Это был единственный приказ, а поскольку господин Огюст, как мне показалось, в плохом состоянии, я первым делом занялся его благополучием.

— Почему он отослал тебя?

— Господин Эрнест сказал, что я буду ему без надобности, — содержимое мешочка начало слегка потрескивать, после чего Вильям сразу же исправился, — Мне было не положено знать, с кем и зачем господин Эрнест идет на встречу.

— Тебе больше ничего не известно?

— Нет, господин.

— Что ты собираешься делать дальше?

— Поскольку вы прибыли в поместье, обеспечить ваш уют, после чего займусь здоровьем господина Огюста. Естественно, если вам что-то понадобиться, то я исполню это в ближайшее время.

— Где сейчас дед?

— В своей комнате. Недавно его навещали юные господа Кассиан и Винсент, с тех пор господин Огюст не выходил из комнаты.

— Хорошо, ты можешь идти.

— Да, господин Рене, — сказал Вильям, направляясь к выходу, но перед тем, как покинуть переговорную остановился, — Тесное общение с госпожой Нова серьезно повлияло на вас. Позвольте дать совет: у этого влияния есть не только преимущества, но и серьёзные недостатки.

— Это не тебе решать.

После того, как дверь закрылась, я убрал мешочек обратно в карман и вышел вслед за Вильямом, направившись к деду. Постучав в дверь и услышав приглашение войти, я натянул на лицо улыбку и толкнул дверь.

— Ох, Рене, мальчик мой, — тихий хриплый голос раздался откуда-то из-под одеяла, — Я так рад тебя видеть.

— Здравствуй, дедушка, как ты? — спросил я, сев рядом. Осунувшееся лицо деда покрывали глубокие морщины, становившиеся ещё заметнее из-за улыбки, а в уголках серо-изумрудных глаз блестели капельки слез.

— Тяжело, словно опять вернулся на войну. Только тогда мне было настолько плохо. Одни вы, внуки, моя отрада. Знаешь, недавно меня навещали Винсент и Кассиан, а до этого Аналина, какая же красивая она стала, вся в мать, — после этих слов улыбка сошла с его губ, — А Эрнест ни разу не пришёл... Отправил ко мне только этого, ходит весь такой важный, командует всеми. Пока я не слёг, горничные и слуги находились под моим руководством, а ещё раньше был жив его отец, Франц, настоящий мужик был. А этот — крыс, как и его ублюдок хозяин. Сученыш ни разу не проведал отца, а я его этими самыми руками вырастил! Ещё и твоя история с кольцом, знал бы я, что из него вырастет, удавил бы в детстве. Ты мне вот что расскажи, мальчик твой, Алан, как он тебе?

— Алан хороший парень, много раз меня выручал. Помню, один раз нам с Илимией надо было срочно покинуть академию на несколько дней, а у меня в то время стояло обязательное посещение занятий по истории империи и основам управления территориями. Так Алан все эти дни притворялся мной, никто ничего даже не заподозрил. Ещё был случай, когда мы с ним подрались по пьяне, Илимия ещё никогда так, наверно, не хохотала.

— Подрались? — внезапно комнату наполнил тяжёлый хриплый смех, — Оба в дедов пошли, мы с Францом тоже как-то раз в молодости подрались. Послушай, Рене, держись этого парня, он станет тебе опорой в трудные времена. Когда война началась, дед его со мной пошел. И в одном из боёв меня ранили, меч прошёл мимо сердца, но останься я на поле боя, истёк бы кровью, как пить дать. А Франц меня на себе вытащил. Если бы не он, не лежал бы я сейчас тут и с тобой не говорил.

— А что с ним случилось?

— Эх, хороший он был, но дурак дураком. Вступился за твоего отца, когда на него Церковь гонения устроила. Сам знаешь, пойти против священников — дело серьёзное, ещё до всех этих нововведений так было. Эрнеста собирались задержать за оскорбление веры и Церкви, а Франц вырвал его из рук инквизитора, тот же не долго думая, выхватил меч и рубанул бедняге по груди. Долго Франц мучился, но выкарабкаться не смог. Думаю, тогда и началась наша с Эрнестом вражда.

— А где Вильям в тот момент был?

— А хер его знает, в Бездну провалился. До самой смерти отца не появлялся. В общем, я это к чему, цени Алана и не дай ему сгинуть, как его дед.

— Хорошо.

— А сам-то ты что в Империуме делать собираешься?

— Через две недели у нас будет экзамен в подземелье. Подготовлюсь, куплю себе кое-что, а дальше — как пойдет.

— Экзамен — это хорошо и важно. Ну ладно, иди готовься, а я отдохну. Ты заходи, я все равно отсюда никуда не уйду, поделюсь с тобой мудростью.

— Хорошо, до встречи, дед.

Когда я вышел от деда, на улицы Империума опустились сумерки. Спустившись на кухню, я попросил что-то по-быстрому мне приготовить, после чего, отужинав, вышел на задний двор. Тут в самом тёмном углу на траве сидел Алан, а вокруг него тени формировали самые разные узоры, словно живые. Услышав меня, он медленно открыл глаза.

— Рене, отец сегодня был не в духе, о чем ты с ним говорил?

— Да так, слегка допросил его, — сказал я, усаживаясь рядом.

— Он меня из одного края Империума в другой гонял, достало. Как там господин Огюст?

— Нормально, ему тяжело, но держится бодро. Ему одиноко и обидно из-за отца, хотя сам этого напрямую не скажет.

— Тяжело, наверно, иметь такого сына.

— Да уж... А что ты тут делал?

— Не так давно я начал чувствовать тягу к теням, среди них мне очень легко, а стоит сосредоточиться — могу чувствовать то, что ощущают они. Не знаю, как это описать.

— Ясно. Ну, я пойду прогуляюсь перед сном, увидимся.

Алан ничего не сказал, только кивнул и снова закрыл глаза. Я же пошел в сторону дворца, туда, где со стен открывался вид на озеро и местные территории. Наблюдая за природой, я также заметил странную суматоху в окнах дворца: тут и там загорался свет и мелькали фигуры. Ещё некоторое время подышав прохладным ночным воздухом, я вернулся в поместье.

Следующее утро для меня началось громко. Кто-то очень настойчиво ломился ко мне в дверь, а в коридоре слышался спор.

— Господин Рене, вам нужно срочно проснуться! — наконец, я разобрал голос Алана.

— Алан, да как ты вообще смеешь так грубо будить своего господина? — тяжело укорял его Вильям.

— Сейчас вообще не до этого! — огрызался Алан, — Господин Рене! Это очень срочно!

Надев одни штаны, я открыл дверь и вышел в коридор.

— Что такое?

— Господин Рене, сейчас же одевайтесь, вам необходимо прибыть во дворец!

— Алан, это грубо! Не смей так разговаривать со своим господином, — продолжал свои нравоучения Вильям.

— Так, Вильям, займись своими делами. Алан, успокойся, давай зайдем ко мне, и ты нормально все мне объяснишь.

— Да, господин, — склонив голову, Алан быстро скрылся за дверью.

Последним же, что увидел я, был недовольный взгляд Вильяма.

— Итак, что произошло?

— Рене, император мёртв!

Это было худшее начало дня за всю мою жизнь.