Получив список лотов, я сразу же развернул его. Быстро пройдясь взглядом, я был приятно удивлен. По большей части список состоял из разного рода артефактов, древних реликвий и редких книг. Были также магическое и зачарованное оружие и броня. Но одна вещь меня поразила — меч Лиргрании Кровавой, Осколок. Помниться, Илимия рассказывала про вскрытие гробницы императрицы и про проклятие на мече, почему же его продают?

— Итак, чего вы ждёте от аукциона? — Филипп первым нарушил тишину.

— Лично я заинтересовалась Осколком.

— Но ты ведь владеешь кинжалами, разве меч для тебя будет не слишком?

— Если я заинтересовалась им, ещё не значит, что это для боя. К тому же, с чего ты взял, что именно я буду им пользоваться?

— Тогда зачем?

— Это реликвия древней империи, кто не захочет его получить?

— Я, например. Он же проклят, просто бессмысленно пытаться его использовать.

— Филипп, что ты вообще знаешь об этом проклятии?

— Оно сводит с ума и делает похожим на императрицу.

— Именно, делает похожим! Это касается не только внешности, но и силы, знаний, умений и влияния. Вот ты, например, обладаешь с рождения навыком, позволяющим подчинять тех, кто считает тебя выше или ниже себя. Представь, что он будет усилен проклятием, тогда, возможно, ты сможешь влиять не только на людей или избавиться от условия «выше-ниже».

— Но в обмен...

— Поплатишься здравомыслием. Какова выгода, такова и плата, так со всеми артефактами.

— Что ж, разумно. Рене, а ты что-то присмотрел?

— Ничего особенного, думаю, присмотрюсь во время проведения.

— Неужели совсем ничего интересного?

— Осколок, конечно, интригует, но не вижу смысла бороться за него. А все остальное для меня бесполезно.

— Понятно. Алан, а ты хочешь что-то?

— Что, я тоже?

— Конечно, мы же все вместе едем, ты тоже выбери себе что-нибудь.

За время нашего разговора мы уже покинули город и выехали на большак. Обширные поля теперь пустовали, время сбора урожая прошло, природа готовится ко сну. Под слабый прохладный ветерок и мерный стук колёс я и сам не заметил, как уснул.

***

Через около получаса с начала поездки я заметил, что господин уснул. От этого у меня тоже начали закрываться глаза. Я продолжил поездку, откинувшись на стенку кареты и закрыв глаза. Возможно, у меня бы и получилось уснуть, если бы не голос госпожи Илимии:

— Филипп.

— Да?

— Предлагаю забыть старые обиды. Я стану общаться с тобой как с нормальным человеком, если прояснишь одну ситуацию.

— Что ты хочешь знать?

— Начни с того, где ты был за день до объявления церковных нововведений?

— На свадьбе. Отец сказал, что его близкий друг женится, но, к сожалению, он не сможет присутствовать. Поэтому отправился я как посланник императора.

— Значит, я была права. Дальше, ты знал, куда отправится твой отец и что будет делать?

— Нет, он просто сказал, что это что-то очень важное и он обязан присутствовать, — во время слов принца послышался треск стекла.

— Ложь, — тихо и зло сказала госпожа, после чего послышалось шуршание одежды, — Думаешь, я не подготовилась к этому разговору? Ты знаешь, что это за стекло. Хватит юлить, отвечай честно.

— Я, правда, не понимаю, о чем ты, — вновь прозвучал треск стекла.

— Я жду.

— Что ж, — принц тяжело вздохнул, — Мудрая Илимия Нова провела глупого кронпринца. И что ты хочешь узнать? Да, я был одним из первых, кому рассказали об этом, знал, куда едет отец и что он там будет делать. Ты это хотела услышать?

— Вот и показал свою суть, волк в овечьей шкуре! Скажи, тебе самому-то не стыдно за то, что вытворяешь с Рене и Мари? Первый — твой родной брат, а вторая — доверчивая девчонка, которая думает, что нашла свою любовь. На Мари мне плевать, но если бы не Рене, я бы в день объявления натравила на тебя убийц! Ты обязан ему жизнью.

— Что такое я сделал, что ты так жаждешь моей смерти?

— В том-то и дело, что ничего. Ты всё знал и не рассказал. Если бы Ваше Кронпринцшество соизволил сообщить хоть что-то, моя подчинённая бы осталась со мной, а теперь... Она стала куклой церкви.

— Ваше Кронпринцшество? Вот уж не думал, что услышу от тебя такое язвительное обращение.

— Зато оно полностью отражает твою суть, зазнавшийся принц, жаждущий власти.

— Это я зазнавшийся? Тогда ты кто, божество во плоти? Кто тут зазнался, так это ты, Илимия. И я, и отец прекрасно знаем о твоих проделках, но закрываем на все глаза. Одно наше желание — все твои агенты будут схвачены и казнены как изменники империи! Хватит мнить себя всемогущей и всезнающей, в мире всегда есть и будут силы, способные противостоять тебе.

— Я никогда не считала себя всесильной и «мудрой», как меня прозвали в слухах, которые, между прочим, распространяет именно императорская семья. Чего добивается император, раз подослал самое дорогое, что у него есть, к тем, кого он хочет ограничить?

— Так я тебе и сказал! К чему вообще ты завела весь этот разговор, узнала же, вроде, все, что хотела.

О, Девять, моя голова кипит! Но, кажется, я стал лучше понимать господина Филиппа после этого. У меня получилось увидеть его настоящую личность, чувствую, надо попробовать превратиться в него. Ох, у меня слишком много мыслей в голове... Стоит ли рассказать об этом разговоре господину Рене? Да и почему они стали обсуждать такие важные вещи без него? Так, надо успокоиться и всё-таки попытаться уснуть. В конце концов именно это я и собирался сделать...

Не знаю, сколько я спал, но когда проснулся, мы стояли на привале. Выйдя из кареты я увидел, что остановились мы у речки, в которой кучер сейчас поит лошадей. Господа сидят в некотором отдалении на берегу. Я подошёл к ним и встал за спиной господина Рене. Услышав меня, господин обернулся и кивком показал, чтобы я сел рядом, чему я и последовал.

— Кто-нибудь из вас уезжал так далеко от Империума? — спросил господин Филипп.

— Нет, мы с Рене были или там или в поместье семьи Шейр, так далеко мы впервые.

— А я вот был в Лигиме. Сначала около двух недель до большого порта в карете, а потом ещё столько же на корабле до империи. Если бы Республика открыла границы, то можно было бы и напрямик, без крюка по воде. Столько всего я видел тогда... — господин Филипп закрыл глаза, явно, вспоминая что-то из своей поездки.

— Господа, лошади напоены, можем продолжать путь. До ближайшего города осталось около четырех часов, прибудем ближе к ночи, там и заночуем, — обратился к нашей компании кучер.

Без лишних слов госпожа Илимия и господин Филипп встали и направились к карете, за ними пошли господин Рене и я. За время поездки до города не происходило ничего, эти четыре часа мы провели за чтением книг, я же изучал «Теневого доппельгангера» и изредка ловил на себе взгляд господина Филиппа. Когда наша карета подъезжала к городу, мир погрузился во тьму, нарушаемую тусклым голубым светом Нентис. Впереди нас возвышались шестиметровые стены, которые выглядят, как глупая шутка, по сравнению с двадцатиметровыми исполинами Империума.

— Так вот, мой дорогой кронпринц, предлагаю тебе сделку, союз, если можно так назвать. Мы с Рене не вмешиваемся в твои дела, я помогаю тебе быстрее добиться трона и в будущем помогаю с делами империи. Ты в свою очередь не вмешиваешься в наши дела и помогаешь, если попросим.

— Почему я должен согласиться?

— Ты же так жаждешь власти, выбраться, наконец, из тени отца. Думаю, возиться с нами тебе тоже не особо приятно. Так я дам тебе возможность заполучить престол, но хочу получить и обратные гарантии.

— Хитрющая же ты змея, Илимия. Я обдумаю твое предложение, на аукционе дам ответ.

— Буду ждать.

После этого диалог резко прекратился. Что это вообще было? Я ничего не понимаю, неужели господин Филипп все это время притворялся? Кажется, я был одурачен. А госпожа Илимия, чего она добивается? Как же все запутанно! И что это за окончание разговора, они разве о чем-то договорились, или нет?

У города даже не было ворот, просто въезд, который охраняла пара стражников. Быстро переговорив с ними, кучер ввёз нас в город. Мы ехали вдоль деревянных домов, окна которых были темными, словно природа за городскими стенами. На улицах не были никого, только тройки патрульных, изредка проходящие мимо. В тишине, нарушаемой стуком колес, мы остановились у единственного на нашем пути здания, в котором горел свет.

— «Спящий монах», интересное название, — прокомментировал вывеску господин Рене.

Мы вошли в здание, в холле которого потрескивал камин и слабо мерцал угасающий светящийся камень. За стойкой спала, откинувшись на стул, молодая девушка чуть старше нас. Господин Рене со входа начал оглядывать обстановку комнаты, пока Его Высочество, госпожа Илимия и кучер, имя которого до сих пор ни разу не называлось, сразу подошли к стойке.

— Извините, — мягко постучав по стойке, обратилась госпожа Илимия.

— Здра-а-а-вствуйте, — зевая и потягиваясь, протянула девушка, — Добро пожаловать в «Спящий монах», к сожалению у нас сейчас свободны только четыре комнаты: по две одно- и двухместные.

— Я беру одноместную, Филипп платит, — радостно сказала госпожа Илимия, протягивая руку за ключом.

— Мы с господином, полагаю, возьмём двухместную, — сказал я, оглядываясь.

— Да, — подтвердил господин, подходя к нам.

— Ваше Высочество, я оплачу себе одноместную, если вы не против. Кстати, девушка, сколько за комнату?

— Точно, извините, за одноместную — двадцать медных рей, за двухместную — в два раза больше.

Выложив серебряную монету, господин Филипп раздал всем ключи, и мы разошлись по комнатам. Не знаю, как у других, но у нас она выглядела небогато, очень небогато, нищенски. Тут была только пара кроватей сомнительного качества и точно такие же две тумбочки. Впрочем, господина это не смутило, и он, не раздеваясь лег на кровать и быстро уснул. Я же, оставшись один, решил в последний раз взглянуть на текст «Теневого доппельгангера». Пролистав до советов по освоению навыков, я вновь взглянул на слова о том, что на начальных ступенях необходимо полное копирование человека, идеальное повторение всех движений. Только так можно понять мысли цели и предугадывать их, дополняя свою маскировку. Решено, весь завтрашний день буду пытаться повторить все за господином Рене!

Только я положил книгу на тумбочку, как в дверь раздался тихий стук.

— Кто это? Подойдя, я аккуратно, чтобы не шуметь, открыл, увидев в тускло освещённом свечами коридоре госпожу Илимию.

— Алан, выйди на минуту.

Не смея ослушаться, я, прикрыв за собой, прислонился спиной к двери.

— Итак, не говори Рене о том, что слышал в карете, а лучше забудь, понял?

— Не понимаю о чем вы, — посреди моих слов затрещало стекло, от чего у меня перехватило дыхание.

— Точно? — на лице госпожи Илимии появилась загадочная улыбка, — Рене пока не следует знать об этом, надеюсь, ты хорошо меня понял. Можешь идти, — закончив разговор, госпожа развернулась и удалилась во тьму коридора.

Вернувшись в комнату, я ещё минут пять не мог успокоиться — сердце колотилось, словно после длительной пробежки. Я соврал ей, и она меня поймала на этом. Не было похоже, что госпожа злилась, скорее, она ожидала от меня это? Это ради господина Рене, в этом я не сомневаюсь, буду молчать, ни слова о том разговоре. Уняв сердцебиение, я, так же не раздеваясь, упал на кровать, мгновенно провалившись в сон.

***

Равиль Беллуми, новый глава семьи, напряжённо согнулся в мягком кресле, нервно потирая руки. В богато обставленной комнате, которая при каждом попадании лучика света в окно начинает сверкать золотым блеском, нет никого, кроме него.

— Что такое? — прогремел властный женский голос в голове Равиля.

— Меня ждёт встреча с королем, самым сильным и властным человеком в нашей стране. Вполне естественно, что я нервничаю, — прошептал он.

— Этот червь — ничто по сравнению с силой крови Беллуми! — голос наполнился яростью, — Мои дети как были, так и будут самыми могущественными воителями этого мира, а ты возглавишь их кровавый поход!

— Но как я это сделаю? У меня ни умений, ни власти.

— О силе не беспокойся, дитя, ее я тебе дам, а власть ты должен завоевать сам.

— Но как? Место главы я получил хитростью, с с королем так не пройдет.

— Ты как никто другой имеешь право возглавить эту страну, не забывай, чей ты потомок, — с каждым словом голос удалялся, пока полностью не исчез под конец предложения.

Оставшись наедине с собой, Равиль начал рассуждать, что же значили эти слова? «Ставки повышаются, только я возглавил семью Беллуми, как теперь надо захватить все королевство. Нужно быть осторожным, король не прощает предателей, казнь не заставит себя ждать. Эх, если бы только леди Аналина была здесь...», — Равиль, расслабившись, откинулся в кресле, — «Интересно, какую бы картину она написала для того, кто завоевал Беллуми? Уверен, она была бы прекрасна, как и другие. Когда я стану королём, госпожа, точно, согласиться выйти за меня замуж. И я вернулся в начало... Что значит „не забывай, чей ты потомок“? Я Ваш потомок, Прародительница, и ничей больше! Стоп...», — мужчина снова скрючился в кресле, — «А если дело не во мне? Прародительница... Что-то связанное с ней или остальными Восемью. Так, что это может быть? История — нет, область власти — нет, божественные атрибуты — нет, наследие... Точно, как семья Рексиз захватила власть в Диале, устроив ее распад? Они собрали народ и на правах потомков богов устроили переворот, да я гений! Великая обещала мне силу, да и никакая революция в королевстве не поможет мне захватить власть, только сила. Я вызову короля на дуэль!».

— Господин Равиль, Его Величество ожидает вас, — порыв мысли Равиля был прерван вошедшим дворецким.

— Да, конечно, я уже иду, — с улыбкой во весь рот мужчина подорвался из кресла и поправил свою одежду.

Пройдя несколько поворотов по длинному и широкому коридору, Равиль, наконец, вошёл в величественный, но пустой тронный зал. Здесь был только престол, панорамные окна и стойки с оружием и броней вдоль противоположной от окон стены. На троне величественно восседал достаточно просто одетый мужчина лет сорока с длинными каштановыми волосами, сзади завязанными в короткую косу, а спереди убранными за уши. Под правой рукой король держал свой верный магический меч в ножнах.

— Приветствую, Ваше Величество, — склонив колено, произнес Равиль.

— Не пристало достойному мужу склонять голову, — по-отцовски произнёс король, — Даже перед королем. Поднимись, Равиль, — глава Беллуми встал, — Признаюсь, я сильно удивлен, что кто-то из побочных детей унаследовал главенство, — правитель поднялся и встал напротив Равиля, положив ему руку на плечо, — Но ещё больше я горд, что это был ты, мальчик. Помню, как Лили принесла тебя ко мне, ты тогда чем-то ее очень то ли удивил, то ли напугал, не помню, давно это было. Прискорбно, что твоей тетки больше нет с нами. Запомни, как глава, ты должен вести семью за собой, да, сейчас для вас настали трудные времена, но будь уверен, я поддержу любое твое начинание. Клянусь, Бернар VII всегда держит свое слово, — завершив речь, король вернулся на трон, выжидающе смотря на Равиля.

— Благодарю, Ваше Величество!

— Иди, мальчик, тебя ждут дела.

Кивнув, Равиль развернулся и покинул тронный зал.

***

Второй день нашей поездки во Влору почти подошёл к концу. На этот раз мы не успели доехать до ближайшего города или села, из-за чего пришлось устроить привал на небольшой поляне рядом с лесом. Пусть вчера ночью я и решил повторять все движения за господином Рене, но это оказалось не так-то просто. Сейчас я отошёл в темный и загадочно тихий лес, чтобы «прочувствовать» тени вокруг себя. Из источников света у меня единственный факел, который я вставил в дупло одного из очень старых деревьев так, чтобы меня повсюду окружали массивные тени деревьев.

Закрыв глаза, я медленно приземлился на заросшую травой землю, заваленную ветками ветками и листьями. Меня окружила тьма. Единственным тусклым кусочком света в ней было тусклое сияние факела, прорывающееся сквозь закрытые веки. Я развернулся к нему спиной, чтобы полностью погрузиться во тьму. Сконцентрировавшись на собственной тени, я начал представлять, как искривляю ее, меняю форму, имитируя разных животных, людей и растения, тени которых мне доводилось видеть в жизни. Каждая трансформация вызывала у меня странное ощущение где-то в глубине души, словно тень одновременно принадлежит мне, но и имеет собственное сознание, которое подавляется мной. Чем дольше я игрался с ней, тем больше это ощущение накапливалось и становилось отчётливее, пока в один момент я не почувствовал вокруг присутствие других теней. Они заметно отличались от моей, были инертными, мертвыми и очень старыми. Я протянул руку к одной из них, но тень за мной не последовала, мое действие не произвело никакого эффекта. Тогда, я убрал руку и заставил тень протянуть свою. Вновь странное ощущение, пара секунд, и тень сливается со своим инертным собратом, вызывая у меня чувство единения и наполнения. Одновременно с этим меня захлестнуло ощущение, что меня что-то поглощает, ужас пробрал меня до костей. Отовсюду я чувствовал неуловимую ледяную хватку, крепко сковавшую тело. Открыв глаза, я вскочил, но тьма вокруг меня не развеялась, в панике оглядываясь, я заметил маленький тлеющий уголёк. «Факел погас», — с глубоким вздохом облегчения пробормотал я. Достав из кармана огниво, я собрал охапку сухих палочек и стремительно пошел в сторону привала.

Вернувшись, я увидел только кучера, сидящего у костра, освещающего даже самые темные уголки поляны. Заметив меня, он не сводя глаз, сказал, что остальные уже спят в карете. Бросив остатки палок в костер, я вбежал к господам и упал на свободное место. Думаю, в следующий раз лучше не делать ничего такого, не предупредив господина. Уже завтра мы прибудем во Влору, будет долгий день.