Дни шли за днями, переходя в недели. В академии ничего интересного не происходило и ничего особенного на занятиях я не узнал. На улице заметно похолодало, листва с деревьев опала, а цветы начали отживать своё. Сегодня учитель Лимей собрал нас ненадолго и объявил, что с сегодняшнего дня начинаются каникулы, а это значит, что скоро мы отправимся во Влору. Наконец-то, я узнаю, что же такое хочет купить Илимия на деньги Филиппа. Когда объявление закончилось, все стали покидать класс, а Филипп начал уходить наиболее стремительно, вскоре скрывшись где-то за дверьми. Не я один это увидел. Не долго думая, Илимия вскочила со своего места и, подхватив меня под локоть, направилась за Филиппом.

— Илимия, куда такая спешка? — в недоумении спросил я.

— Сам же видел, он сбежал, поджав хвост. Правителю, хоть и будущему, подобает держать свое слово! — выкрикнула Илимия, продолжая тянуть меня за руку.

Когда за нашими спинами скрылась очередная пара поворотов, я невольно вспомнил своего друга-дворецкого и то, что мы оставили его к в классе. Как только меня посетила эта мысль, я слегка замедлился и развернулся вполоборота, после чего отшатнулся, слегка толкнув Илимию, и чуть не вскрикнул от неожиданности. Алан все это время бежал прямо за нами, совершенно бесшумно! Да так и поседеть недолго от подобных неожиданностей! Когда я толкнул Илимию, эльфийка совсем не легонько ударила меня в плечо, громко возмущаясь:

— Что б тебя, ты вообще видишь, куда бежишь? Как ты вообще умудрился?

— Да я от неожиданности! Вспомнил, что мы Алана оставили в классе, обернулся посмотреть, а он прямо за спиной.

Фыркнув то ли от того, что мое объяснение ее рассмешило, то ли от того, что оно в принципе было глупым, Илимия набрала прежнюю скорость и снова потянула меня за собой.

Мы подбежали к двери, и, когда открыли дверь, по телу прошёлся холодный ветер. Илимия на него никак не отреагировала, а я поёжился. Быстро окинув взглядом меня с Аланом, моя спутница снова потянула мою руку, но теперь мы бежали не долго.

Изначально направившись в сторону общежитий, Илимия не прогадала: чуть поодаль от нас в том же направлении неспешно шел Филипп.

— Вот ты где, моя добыча... Не уйдешь! — ее голос звучал тихо, с предвкушением, словно у настоящего охотника, который смог выследить драгоценную и редкую дичь.

От этих слов у меня по спине пробежали мурашки. Я ещё раз убедился, что мне очень повезло, что она не мой враг и что я ее жених, тот, кому она вряд ли будет вредить. Я надеюсь на это, очень сильно надеюсь. Когда мы оказались на расстоянии метров шестидесяти от Филиппа, Илимия начала закидывать свои сети и ставить ловушки, чтобы принц никуда от нее не ушел:

— О, это же сам принц Филипп, какое совпадение, что мы вот так встретились здесь! — только услышав голос Илимии, Филипп развернулся, его лицо исказилось в странной гримасе, которая выражала смесь ужаса, недоумения, безысходности, разочарования и краха всех надежд. Эльфийка же продолжала, — Поздравляю с началом каникул и окончанием первого месяца обучения... Ах, я вспомнила! Вы же обещали, что, как только начнутся каникулы, мы поедем в один из богатейших торговых городов, кажется, Влору. Точно, ещё вы обещали, что оплатите любые наши покупки. Помните, я ведь ничего не путаю, принц Филипп?

— Ох, нет, все правильно... — тяжело вздохнув, ответил Филипп.

— Итак, когда отправляемся? Я предлагаю — сегодня, прямо сейчас.

— Что, прямо сейчас? Куда такая спешка, город никуда не пропадет, если мы повременим немного.

— Да, город-то, может, и не пропадет, но того же нельзя сказать об аукционе, который проводится в первую неделю Хлада. Одного из двух самых крупных, между прочим. Неужели наш честный, щедрый и добрый принц думал, что простая девушка не знает о чем-то подобном? — от количества яда в ее словах меня передёрнуло. Илимия совсем не жалеет Филиппа, похоже, хочет показать, что он был неправ, пытаясь сбежать.

Испустив очередной тяжёлый вздох, Филипп покачал головой, подняв руки, показывая, что сдается:

— Ты победила, Илимия. Отправимся сегодня, я скажу, чтобы нам подготовили карету. Через два часа встречаемся у ворот академии.

— Нужно было сразу сдаться, Филипп, — самодовольно произнесла Илимия.

Больше ничего не сказав, она повернула куда-то в сторону женского общежития, хотя до развилки было ещё неблизко, скорее всего, нашла какую-то короткую тропу. Ужас, всего одна фраза, но сколько она ею сказала. Она вообще не видит в Филиппе будущего правителя, даже ставит себя выше него. Интересно, что она вообще о нем думает...

Мы с Филиппом и Аланом остались на дороге одни. Посмотрев на нашего будущего спонсора, я увидел, что он смотрит вслед Илимии взглядом, в котором смешались восхищение и безнадега.

— Рене, как ты вообще с ней уживаешься? Она же настоящий дьявол, — Филипп развернулся, посмотрев на меня, — Ну, идём? Все равно по пути.

— Ага, идём.

— Господин, я пойду вперёд, — быстро шепнул мне Алан, после чего обогнал нас и побежал вперёд.

— Знаешь, тебе повезло иметь такого дворецкого. Я даже завидую.

— Чему здесь завидовать? Уверен, у императорской семьи слуги ничуть не хуже.

— Ошибаешься, даже отец как-то шутил при мне в разговоре с твоим отцом, мол, «Вот знаешь, Эрнест, почему-то правит в Целюсе семья Рексиз, а все лучшее находится у семьи Шейр. Лучшие слуги — у Шейр; лучшие крестьяне — у Шейр. Да ты у меня даже первую красавицу Империума отобрал, собственную сестру! Ну, вот не стыдно тебе?». Они тогда сильно смеялись, но я до сих пор не могу понять, в чем тут шутка.

— Думаю, в том, что император говорил это не всерьез, — пояснил я, — Спрашиваешь, как с Илимией уживаемся... Как сказать, обычно. Просто со мной она так себя не ведёт, да и вообще мало с кем она общается, как с тобой. Мне кажется, она запомнила нашу первую встречу и решила всеми силами показать, что конфликтовать с ней — это плохое решение.

— Вот как... Хм, я тогда не имел в виду ничего плохого, просто хотел найти какую-то общую тему.

— Ну, тему ты выбрал неудачную.

— Да уж... — Филипп замолчал на пару секунд, после чего продолжил, — Как мне наладить с ней отношения?

— Единственное решение, которое я вижу — смириться и просто показать, что ты не желаешь вступать в конфликты.

— Будет тяжело терпеть к себе такое отношение.

— Слушай... — заговорщицки протянул я, — А что у вас с Мари? Я смотрю, вы всегда вместе и все такое.

— Ничего, мы просто друзья, — отрезал Филипп.

— Прям-таки ничего? Давай, мы тут одни, никто больше не узнает!

Филипп странно исподлобья посмотрел на меня, после чего сделал глубокий вдох:

— Она мне нравится, — быстро пробурчал принц, но этого было достаточно, чтобы я все услышал.

После этого Филипп не проронил от слова, как и я. Около двух минут мы шли в полной тишине, только свист ветра, шелест веток и стук каблуков сапог разрывали образовавшийся барьер тишины между нами.

— Слушай, я только недавно понял, что мы с тобой, оказывается, братья. Двоюродные, — я первым нарушил тишину.

Филипп остановился, закатив глаза, видимо, чтобы подумать, после чего догнал и поравнялся со мной:

— А ведь точно. Я об этом и не думал никогда.

— Вот и я о том же! Вроде братья, а почти и не общаемся.

— Раз так, то как брать, может, пожалеешь мой кошелек?

— И пойти против Илимии? Не дождешься! Ты будущий император, с тебя не убудет.

— Эх, так вот ты какой... О, вот мы и пришли.

И правда, я и не заметил, как мы оказались у общежития. За беседой путь прошел быстро.

— Ну, увидимся у ворот, — сказал я.

— Ага.

Я направился в свою комнату. Я знаком с Филиппом всего месяц. Как-то это странно. Он сказал, что отец как-то приходил к императору, они что-то обсуждали. Император даже посещал мой восьмой день рождения. Однако ни Филипп, ни я никогда не делали того же друг для друга. Интересно, раз мы с Филиппом братья, то я могу называть императора дядей?

Не вижу здесь ничего плохого. Почему дядя Рекил пытается держать нас с Филиппом на расстоянии? К тому же я ни разу не слышал от отца, что он ходил во дворец. Интересно, какой он внутри? Снаружи я видел его только издалека. Надо будет попросить Филиппа, чтобы он сводил меня туда.

Через две минуты я уже открывал дверь комнаты. Оттуда я услышал голос Алана:

— Господин, я собрал все необходимые вещи. Хотите взять что-то с собой?

— Отлично, спасибо. Дай мне подумать, — сказал я, оглядывая открытые чемоданы.

Итак, несколько комплектов одежды, включая парадную и утепленную, обувь, нижнее белье, книги в дорогу, среди которых затесались «Искаженный мир» и «Теневой доппельгангер». Действительно, все необходимое. Хотя, думаю, кое-что все же можно добавить.

— Подготовь ещё мою рапиру.

— Хорошо.

— Кстати, Алан, а ты умеешь фехтовать?

— Нет, господин, этому меня не обучали, — сказал Алан, протягивая мне рапиру.

— Понял... Тогда, давай кое-что попробуем, — ответил я, вытаскивая ее из ножен и отдавая обратно.

— Я не совсем понимаю, чего вы хотите, — Алан недоуменно потрепал волосы на затылке, принимая меч.

— Опробуй, как в руке лежит, удобно ли делать взмах, укол.

— Ладно...

Алан отошёл в более просторную часть комнаты, крутя и рассматривая оружие, которое внезапно оказалось у него в руке. Похоже, он не привык к такому. днако, как я вижу, рапира хорошо лежит в его руке. Повертев меч, Алан сделал неуклюжий взмах, во время которого зацепился одной ногой за другую, чуть не провалившись на пол. Колющий выпад он делал уже аккуратнее, но все так же неуклюже.

— Вот смотрю я и думаю, что неплохо было бы сделать из тебя отличного война. Почему тебя вообще не научили фехтованию?

— Господин, слуге не положено сражаться. Для этого есть телохранители.

— Ладно, не так важно. Знаешь, а попробуй принять мой облик. Надо кое-что проверить.

Кивнув без слов, Алан закрыл глаза, после чего я смог вживую лицезреть его перевоплощение. В мгновение его тень протянулась по полу, залезла на стену и вернулась обратно по потолку, опав черным полотном, плотно облегающим все его тело. Чернота обтянувшая Алана начала впитываться внутрь его тела, пока передо мной снова не появился юноша, которого я видел когда вернулся с аукциона рабов.

— Отлично, а теперь попробуй повторить то, что делал только что, и скажи, как ощущения.

После нескольких прокруток рапиры, Алан сделал выпад, который был очень похож на мой собственный. Кажется, моя догадка оказалась правдой. Когда все то же самое повторилось с уколом, я ещё больше убедился. Мне показалось странным, что «Теневой доппельгангер» завязан только на копировании внешности, ведь тогда, получается, это должна быть не книга, а один навык. Теперь же я убедился, что копируя внешность, как ему казалось, на самом деле копировалась вся личность, включая умения и навыки. По крайней мере такое я могу предположить, основываясь на только что увиденном.

— Я увидел все, что хотел. Можешь снимать маскировку.

— А что вы хотели увидеть?

— Мне кажется, что твое копирование куда глубже обычного переноса внешности. Пока мне не достаёт доказательств, поэтому надо будет потом провести ещё парочку экспериментов. Давай отправляться к воротам, а рапиру можешь пока с собой носить, чтобы привыкнуть к весу оружия на поясе.

Взяв свой чемодан, я отправился к выходу из академии. Поначалу я шел один и не встретил никого из знакомых. Мне вспомнилось наше с Илимией поступление, точнее, разговор в карете, когда мы только подъезжали к Рампию. Она говорила, что тут учатся дети «тех отвратительных дворян», которые всеми силами будут набиваться мне в друзья или приближенные, но ничего такого я по итогу не увидел. Возможно, это потому что мы учимся отдельно от основной массы, а, возможно, Илимия просто... Ошибалась? Могла ли она ошибаться на счёт здешних студентов? С одной стороны — конечно, могла, она ведь нельзя быть полностью правым во всем. Да и почему я вообще считал, что она всегда права? Чувствую себя идиотом, не очень приятно... В какой-то момент меня догнал Алан, мы продолжили путь вдвоем.

— Слушай, как тебе учеба в академии? — идти, беседуя о чем-то, всегда веселее, да и полезно будет узнать его лучше.

— Все хорошо. Изначально я думал, что мне это будет тяжело даваться, но учитель Лимей очень хорошо объясняет. Мне все нравится.

— Это хорошо, а что на счёт одногруппников, поделись мнением о них.

— Господин, могу ли я говорить все, что думаю?

— Да, этот разговор только между нами.

— Тогда, с кого бы начать... Госпожа Илимия очень умная, даже слишком, я ею восхищаюсь и стараюсь подражать, но иногда она меня пугает, мне трудно представить ее могущество; господин Филипп добрый и доверчивый, выглядит и хочет казаться человеком, которому легко поладить с другими, он пытается подстроиться под других, в некоторой степени подавляя себя; госпожа Мари очень доброжелательная и активная, но не без своих темных сторон, мне кажется, она не спроста так сблизилась с принцем; об остальных мне сказать особо нечего, я видел их только со стороны.

— Даже увидев человека со стороны, можно сформировать первичное мнение. Подумай об этом во время поездки.

Мы первыми пришли к воротам. Я поставил чемодан, после чего сел на него, наблюдая за окружением. По внутренним территориям академии тут и там бегали разного рода студенты, парами, группами или поодиночке, как муравьи. Развернувшись в сторону города, я увидел, как из стороны в сторону колесят повозки, ходят войны и священники, видел около десяти человек в нашей форме, отряд инквизиции. Инквизиция... Теперь они повсюду, нигде не скроешься, только если в подполье, но какова вероятность, что и там не найдут? С одной стороны церковные нововведения помогают поддерживать порядок и покой в обществе, устраняя опасные личности, но нет гарантий, что однажды и ты не станешь целью для ликвидации, это и страшно. Новые принципы Церкви сформулированы так, что любое малейшее отклонение от принятого мнения можно отдать под суд, а там получить оправдание можно получить, только обладая огромной удачей. Возможно, крестьянам и честным горожанам бояться и нечего, но дворянам... Неужели, Девять захотели ограничить благородных? Или нет, Илимия говорила, что не может поверить в такую жестокость Девяти, да и такое быстрое согласие Целюса в принятии новой политики тоже подозрительно. Она говорила, что, возможно, это все было подстроено семьёй Фидема, чтобы ограничить союз Нова-Шейр.

— Господин, о чем задумались? — заинтересованно спросил Алан.

— Да так, о тягостях жизни в современном обществе. Как-то опасно стало, не думаешь?

— Некоторое ощущение есть, но не то, чтобы очень явное.

— Хочешь сказать, что инквизиция тебя не пугает?

— Нет, не совсем. Я не думаю, что вы, господин, сделаете что-то, из-за чего вами заинтересуются. На счёт госпожи Илимии я полностью уверен, что она в безопасности.

— Вот как... Возможно, ты и прав, что все не так страшно.

Закончив наблюдать за городом, я развернулся обратно в сторону академии и увидел идущую в нашу сторону Илимию. Она уже переоделась в коричневые брюки и красный короткий плащ. Она тащила за собой чемодан, поставив который передо мной, недовольно сверкнула своими желтыми глазами.

— Мог бы встретить меня и помочь донести... — с крайним недовольством в голосе произнесла девушка.

— Прости, не подумал... — с сожалением проговорил я.

— Эх, вообще никакого уважения к девушке, просто ужас, — притворно сокрушалась Илимия.

— Да ладно тебе, скажи лучше, что ты хочешь купить на аукционе?

— Это секрет, узнаешь, когда выставят лот.

— Ты меня пугаешь, к чему такая секретность?

— Во-первых, если Филипп узнает, то точно сбежит и ничего не купит; во-вторых, вместо расспросов лучше бы сам подумал, что хочешь купить. Кстати, Алан, тебя это тоже касается, подумай, чего хочешь.

— Спасибо, госпожа.

— Чего хочу, говоришь... Даже не знаю, посмотрим, что там будет.

— То есть ты хочешь сказать, что не знаешь список лотов?

— А такой есть?

— Это же один из самых крупных и ожидаемых аукционов, конечно, есть! Единственное, в нем не указаны секретные лоты.

— А что тогда в списке?

— Я передам его тебе, когда двинемся.

Илимия, последовав моему примеру, села на чемодан, устремив взгляд в сторону общежитий. Примерно через пятнадцать минут она резко встала. Повернувшись, я увидел идущего вдалеке в нашу сторону Филиппа. Ничего не говоря, я вопросительно уставился на Илимию.

— Чего? Я не собираюсь показывать, что ждала его в комфорте. Пусть думает, что заставил девушку стоять, пока он где-то там ходит.

— Как-то ты жестоко с ним.

— Как с врагом, — уточнила собеседница.

— А если он все же ничего не знал?

— Не важно, даже если так, он все равно остаётся возможным инструментом влияния. Инструмент должен знать свое место и даже не думать о попытке противостоять мастеру, — Илимия говорила очень спокойно, но в ее голосе чувствовалась острая жесть, царапающая воздух с каждым произнесенные словом, — Ладно, ты тоже вставай, скоро отправляемся.

Я встал и стал ждать, пока Филипп дойдет до нас.

Быстро вы, отправляемся? — остановившись и резко выдохнув спросил принц.

— Да, только на чем? — спросил я.

— Подожди, скоро будет, — ответил филипп, смотря куда-то вглубь улиц.

Спустя десять минут к нам подъехала ничем не примечательная карета.

— Это наша, — сказал Филипп.

С козел спрыгнул молодой мужчина, который подошёл к нам и с ходу поднял два чемодана.

— Здравствуйте, господин Филипп, поездка займет около трёх дней в одну сторону, поэтому будем останавливаться каждую половину дня. Надеюсь, это всех устроит?

— Да, все нормально. Ребята, садимся.

Внутри были очень мягкие и комфортные сидения, полная противоположность внешнему виду. Илимия села рядом со мной, Алан и Филипп — напротив.

— На что, нас ждёт долгий путь, — обратился ко всем Филипп.

— Действительно, — ответила ему Илимия, передавая мне свёрнутый лист бумаги.