Посреди Влоры стоял огромный раскидистый дуб, опавшие листья которого разметало по окружающей площади. Вчера мы прибыли в город, а сегодня уже состоится аукцион. Илимия с самого утра куда-то ушла, Филипп отправился оповестить аукционный дом, а мы с Аланом остались одни.

Вот сижу я на скамейке под дубом, прохладный морской ветер обдувает лицо. Чем, интересно, занята Илимия? Мы только прибыли, сомневаюсь, что у нее тут есть знакомые... Неужели, что-то подготавливает? Ну, раз не сказала мне, полагаю, так и нужно. Встав со скамейки, я пошел в сторону гавани. Путь занял у меня около получаса, теперь я стоял на широчайшей пристани. Множество кораблей было пришвартовано, тут и там бегали рабочие и моряки. А за кораблями было слабо колышущееся бескрайнее море.

Покинув пристань и погуляв по городу до вечера, мы с Аланом вернулись в гостиницу, где нас уже ждали Филлип и Илимия. Отдохнув минут двадцать, я и компанией отправились на аукцион. Аукционный дом стоял в закрытом торговом квартале, куда имела доступ только знать. Именно здесь сейчас было оставлено множество карет, а по широкой улице шагали в одну и ту же сторону маленькие группки аристократов. Проследовав за ними, мы вскоре оказались перед масштабнейшим зданием, вход в которое был украшен высоченными резными колоннами. Аукционный дом был шестиэтажный, на каждом этаже были панорамные окна, выходящие прямо на море.

Когда же мы вошли, вокруг были витрины с оружием, броней, украшениями, книгами и многим другим; статуи; картины, многие из которых были двигающиеся. Это место буквально пылало роскошью. Пока мы осматривались, подошёл гладко выбритый мужчина, явно, один из слуг дома.

— Добрый вечер, рад вас приветствовать в аукционном доме Моншелье. Госпожа благодарит за оказанную честь, целых три наследника Девяти семей решили посетить наш скромный аукцион, — проговорил он, низко поклонившись.

— А почему сама госпожа Моншелье не вышла поприветствовать нас? — поинтересовалась Илимия.

— Госпожа сейчас сильно занята окончательной подготовкой аукциона, уверяю, как только он закончится, она лично выйдет к вам, — сказал он, после чего огляделся по сторонам, — Аукцион в скором времени начнется, позвольте проводить вас в ложу.

Не высказав отказа, мы прошли за слугой на третий этаж здания, где была лишь одна дверь, за которой скрывалась особая ложа. Здесь было всё для максимального удобства: кресла, напитки, лучший вид на сцену, а также сокрытие от остальных участников, видеть, что тут происходит можно было только со сцены. Пока мы осматривались, слуга обратил наше внимание на небольшие сферы, объяснив, что этим мы будем подавать знаки на сцену. Задав пару контрольных вопросов, нужно ли нам ещё что-то, работник удалился, оставив нас вчетвером. Илимия сразу налила себе что-то из одной из множества бутылок и села на кресло. Филипп повторил за ней и начал рассматривать шарик для подачи сигналов. Я же подошёл к перилам и тут же понял, почему нас никто не сможет увидеть — прямо за ограждением висела едва заметная темная пелена, скорее всего, созданная каким-то артефактом.

Внизу зал начал медленно заполняться. Можно было легко отделить участников по уровню достатка: ближе всего к сцене были самые небогатые, дальше — имели неплохое состояния, а вот в ложах ниже нашей — самые богатые, таковых было всего трое.

Увидев достаточно, я тоже налил себе что-то похожее на малиновый сок и сел в кресло. Через некоторое время на сцену вышел молодой мужчина с светло-серого цвета волосами, завязанными в пучок на затылке. Он был одет так же как другие слуги. Встав в центр сцены, он поклонился и громко начал объявлять начало аукциона:

— Дамы и господа, господа и дамы, Аукционный дом Моншелье приветствует вас! — его голос разнёсся по всему помещению, — Позвольте поблагодарить вас за присутствие, дорогие, во всех смыслах, гости. Я вижу наших постоянных посетителей, которые, конечно же, знают меня, а также много новых лиц. Для таковых, позвольте представиться, я Морон, ваш верный ведущий аукционист, — мужчина вновь поклонился, — Сегодняшний аукцион, будьте уверены, обещает быть просто захватывающим и умопомрачительным! И не только из-за целый семи секретных лотов, но и из-за специальных гостей, которые так внезапно решили посетить нас, прошу внимания на специальную ложу!

В этот момент на нас обернулся весь зал, сотни глаз пытались разглядеть хоть что-то сквозь магическую пелену.

— Ну же, полно вам разглядывать господ, или же господина, или госпожу, кто знает? Итак, давайте же скорее начнем, на столах под вашими правыми руками лежит список лотов в порядке их выставления, чтобы вы случайно не запутались в потоке головокружительно неподражаемых вещей. Давайте же начнем наше увеселительно-торговое шоу! Встречайте, первый лот — «Сердце дриады», — после слов Морона две девушки выкатили из-за кулис стол на колесиках, на котором лежало ожерелье, состоящее из остатков дерева, листьев и сухих ягод, — Как многим известно, дриады — это хранительницы леса. Это ожерелье осталось после смерти одной из таких и одаривает носителя способностью ориентироваться в лесу, а также выслеживать тех, кто находится в одном лесу с вами. Начальная ставка — пятьсот золотых рей.

Стоило ему закончить фразу, как разразился гомоном, в котором каждый пытался перекрикивать другого. Шестьсот, восемьсот, девятьсот, тысяча двести, полторы — цена мгновенно поднялась, и раздался крик: «Продано господину под номером восемьдесят!». Первый лот ушел всего за минуту.

— Не будем останавливаться, встречайте, второй лот — особый охранный артефакт! Он создаёт невидимых духов-стражей, которые оберегают место, в котором установлен артефакт. Начальная цена так же пятьсот золотых рей.

И вновь зал взорвался криками. Цена мгновенно поднялась до двух тысяч золотых и продолжила расти, остановившись на отметке в шесть тысяч.

Слыша такие огромные суммы, я задался вопросом:

— Филипп, а какой у нас бюджет?

— Много, — сказал он, отпив, — сомневаюсь, что вы потратите хоть четверть. Однако даже если у вас и получится, мне было бы жаль терять такую сумму за один день. В общем, можешь тратить и не бояться.

— Значит, если я потрачу на меч Лиргрании двести тысяч, ты и слова не скажешь, — кольнула Илимия.

— Ты, конечно, можешь это сделать, но мне бы очень не хотелось...

За время нашего короткого разговора были разыграны ещё пять лотов. Настал черед первого секретного.

— Дорогие гости, готовы ли вы увидеть первый секретный лот сегодняшнего аукциона? Но перед тем, как узнать, что же это, отгадайте загадку: покрыто чешуёй, а не рыба; летает, а не птица; дышит огнем и охраняет сокровища, что же это? — после загадки по залу начал разноситься шепот, перерастающий в гул, — Встречайте же, первый секретный лот — яйцо дракона.

После объявления на сцену выкатили куб из черного металла, покрытый росписью и письменами. Под пристальным взглядом Морон подошёл и легонько провел рукой по стенке. За движением его руки цветочная роспись пришла в движение, образуя некое подобие арки. Когда изображение полностью сформировалось, стенки куба разделились на металлические лепестки и разошлись в стороны. На сцене стоял необыкновенный черно-серебряный цветок, на котором — пульсирующее багровое яйцо, размером с туловище взрослого человека.

— Оплодотворенное драконье яйцо. Начальная цена — две тысячи золотых. Начинайте торги.

Торги отошли для меня на второй план. Все внимание приковало к себе яйцо. Это дракон, самый настоящий! Они считаются разумными монстрами. Многие драконы, известные истории, были идолами, им поклонялись, как богам. Получить себе яйцо и вырастить дракона... Думаю, этим можно выгодно поднять свое положение в обществе.

— ...Итак, лот уходит гостю из особой ложи за сорок шесть тысяч золотых!

Что? Обернувшись, я увидел, как Филипп катает в руке светящуюся сферу. Не один я удивился этому: глаза зала были обращены на нас, и Илимия с выражением замешательства на лице смотрела то на Филиппа, то на яйцо, но ничего не сказала.

— Что-то не так? — обведя нас взглядом, спросил Филипп.

— Нет, просто это было неожиданно, — ответил я.

— Действительно, — бросила Илимия, отвернувшись в сторону сцены.

— Илимия, а что не так, будто бы ты не хочешь иметь собственного дракона?

— Ты прав, мне бы хотелось, но я осознаю ответственность и трудность этого.

— Хочешь сказать, я буду плохим и безответственным хозяином?

— Заметь, ты сам это сказал, — на губах Илимии блеснула хитрая ухмылка, — Я лишь упоминала, что не хотела бы возлагать на себя такую тяжесть.

— А мне кажется, ты просто завидуешь.

— Ты прав, тебе кажется.

— Ребята, хватит, там следующий лот объявляют, — я прервал их маленькую перепалку, обращая внимание на сцену.

Как только черный куб увезли, на сцену вынесли огромную картину.

— Дорогие гости, хочу представить вам поистине уникальное произведение искусства. Перед вами «Падение империй», живая картина, написанная неизвестным мастером, — рассказывал ведущий, показывая на полотно пять метров в длину и три — в ширину, — ее отличие от других картин не только в размерах, но и в объеме запечатлённые на ней событий. Трижды в день на ней меняются сцены падения одной из трёх неизвестных империй, каждая сцена крайне детализирована и длится более семи минут. Всего на полотне изображено девять сцен: три империи, по три сцены в каждой. Начальная ставка — пять тысяч золотых, начинаем торги.

И вновь зал взорвался суммами, поражающими воображение. Даже Илимия пару раз сделала ставку, но в итоге сдалась. Интересно, кто написал что-то подобное? У Аналины было несколько картин, которые она создала при помощи магических красок, которые я ей подарил, но все они отражали небольшие сцены, может, секунд тридцать, не больше. Но здесь... Здесь на одной картине изображено девять абсолютно разных длительных сцен. Не удивлюсь, если ее написал какой-нибудь маг, не думаю, что человек на такое способен.

— Продано господину Лебрау за сто десять тысяч золотых! Поздравляю губернатора с новым приобретением, надеюсь это полотно станет прекрасным украшением вашего дома.

Сто десять тысяч... От этой суммы у меня перехватило дыхание. Неужели кто-то может так просто расстаться с таким огромным количеством денег?

— Сто десять тысяч, сколько денег нужно иметь, чтобы так легко расстаться с такой суммой? — не выдержав, высказался я.

— А что такое? Для крупных дворян это не так уж и много, — ответила Илимия. — Например, состояние моей семьи насчитывает около семидесяти миллионов золотых рей. Насколько я знаю, семья Шейр тоже далеко не из бедных, вы если и не богаче, то наравне с моей семьёй. Во владении Девяти семей всегда находятся огромные территории, многие дворяне добровольно отдали свои земли давным давно, думая, что этим угодят богам. Ты правда не знал о состоянии своей семьи?

— Не знал...

Не знал! Да что я вообще знаю о своей семье? История? Она ушла вместе с первым Империумом! Прародитель? Да никто даже имени его не знает! Тайная секция библиотеки? «Тебе нельзя здесь находиться, это место только для главы семьи»! Почему я ничего не знаю?! Кажется, я начинаю понимать, почему дед так злится на отца. У меня и так было с ним довольно странные отношения, но после болезни мамы он полностью ушел в себя. Пусть сейчас ему лучше, но у меня такое чувство, что он меня вообще за сына не считает. Общается по минимуму, не рассказывает ничего о семье, ее состоянии, да он вообще мне ничего не рассказывает! Одно скудное письмо за все время обучения, словно его заставили его написать. Я же будущий наследник! Почему, за что он так со мной? А Кас и Вин, как он общается с ними...

— Эй, Рене, — голос Филиппа вывел меня из размышления, — смотри

Бросив взгляд в сторону сцены, я увидел, как там на небольшой бордовой подушке лежит какой-то чёрный предмет.

— Дамы и господа, прошу внимание на следующий секретный лот. Это поистине уникальная вещь. «Но ведь это просто чёрное кольцо», — скажете вы и грубейшим образом ошибётесь. Совсем недавно в окрестностях Сотнтры, что в Королевстве Пим, Обществом проводилась экспедиция и раскопки руин древней империи, а это кольцо было найдено на поле битвы, среди других ценных артефактов. Безусловно, данное украшение является старым артефактом, эффекты которого Охотникам не удалось выяснить, но они узнали кое-что другое, не менее интересное. Что именно? По предположению Общества, это кольцо скорее всего принадлежало тому, кого мы все почтенно зовём Господином Шейр и Невидимым Господином. Именно, данное украшение с большой долей вероятности в давние времена принадлежало тому, кто стал богом! Самое странное, что семья Шейр не ответила ни на предложение Общества, ни на наше предложение вернуть им кольцо. И поэтому прямо сейчас я объявляю начало торгов за него, начальная ставка — тридцать пять тысяч золотых рей!

От слов ведущего у меня в голове стало пусто. Не ответили на предложение вернуть кольцо... Отец проигнорировал возможность вернуть что-то, связанное с нашим прошлым, причём дважды. Да как он может так поступать... О чем он, вообще, думает? Ни о чем больше не думая, я схватил шарик и начал делать ставки. Одна за одной, ставка за ставкой, сумма безостановочно росла, перешагнув сначала одну, потом две, три и четыре сотни золотых, продолжая расти. Большая часть тех, кто боролся за лот, отпала после двухсот тысяч, а теперь остался только губернатор Лебрау, забравший картину. Когда мы перешагнули порог в шесть сотен, Филипп подал голос:

— Рене, это уже очень большая сумма, не хочешь сбавить темп?

— Ну уж нет, я получу это кольцо, сколько бы оно ни стоило, — уверенно отрезал я.

— Но Рене, это ведь просто кольцо, — сумма продолжала расти, достигнув семисот двадцати восьми тысяч, — даже для древнего артефакта это слишком дорого, к тому же его эффекты неизвестны.

— Я всё тебе сказал, Филипп. Оно будет моим, — сумма лота достигла девяти сотен тысяч.

— Рене, это уже никуда не годится, сумма одного этого кольца уже превысила треть всех моих средств, остановись!

— Заткнись, Филипп! Ты слышал, что он сказал? Семья Шейр дважды проигнорировала предложение вернуть кольцо, знаешь, что это значит? — Это значит, что моему отцу плевать на наше прошлое, а учитывая всё, что я видел, на настоящее и будущее тоже! Если он не будет заботиться от истории семьи, это сделаю я, тебе-то не понять, что я чувствую, ведь твоя семья никогда не теряла своё прошлое, родители никогда от тебя ничего не скрывали, ты даже в любой момент можешь спокойно подойти и спросить у своего отца что-либо, зная, что получишь нормальный ответ, а не отговорку «узнаешь, когда станешь главой семьи». Поэтому, Филипп, сиди и смотри, как я возвращая моей семье её законную историю, делаю то, на что не способен мой собственный отец.

Вскоре на сумме в один миллион и семьдесят тысяч золотых мой соперник сдался, я получил своё кольцо и с облегчением упал в кресло. От перенесённого стресса оставшаяся часть аукциона для меня прошла как в тумане. Я просто сидел в кресле, изредка поглядывая на сцену и ребят, которые вяло ставили. Вроде бы Илимия купила несколько лотов, Алан тоже. Через какое-то время к нам постучались слуги аукционного дома, сказав, что нас ожидают в одной из переговорных.