Прошла неделя с публичного объявления церковных нововведений. На мне и остальных в нашей специальной группе это никак не отразилось, но я узнал от Илимии, что Уриил Гондар Флей, всезнание из Семи святых даров, пропал в горах королевства Джиндар. Помимо него были казнены по причине уличения в тяжком грехе Адоэль, Гавриил, Рафаил и Рагуил также из Семи даров. Об остальных ничего не известно. Также благодаря Илимии я узнал, что отец решил прекратить свою деятельность философа и заняться нашими подвластными землями. Помимо этих случаев, также известно, что были казнены или жестоко наказаны многие обычные люди. Кроме казни самыми распространенными наказаниями были отрубание руки, выкалывание глаз, клеймение, отрубание пальцев, удары хлыстом, удары розгами, пронзание мечами или копьями и вытягивание конечностей. Сейчас в каждом городе учрежден суд инквизиции, а сама инквизиция ездит с рейдами по деревням. Илимия со дня после церковного объявления стала более уверенной и серьезной, а также более занятой. Она все время о чем-то думает и иногда спрашивает, как бы поступил я или Алан. Также она попросила меня достать несколько книг с техниками навыков из тайной секции. Думаю, я смогу это сделать, как только у нас начнутся каникулы. Учитель Лимей после объявления на первом же занятии сказал, что настали тяжёлые времена и что нам теперь нужно быть аккуратней со своими словами и действиями, иначе мы можем пострадать. Недавно я также получил письмо из поместья от отца. Он писал, что, действительно, решил завязать с философией; что Винсент стал активно изучать ману, ее поведение, свойства и прочее, он хочет стать учёным; Кассиан же усиленно стал заниматься фехтованием, он хочет стать офицером армии; оказалось, что дед заболел, но, вроде, это не серьезно. В ответ я написал ему о своей жизни в академии, исключая, конечно, то, что ему знать не стоит.

Также от Илимии я узнал, что над Лили Беллуми проходит суд инквизиции, ее отстранили от должности главы семьи, и теперь идёт обсуждение, кто должен стать главой семьи. Там сложилась очень странная и сложная ситуация: все прямые наследницы тяжело заболели или стали недееспособны, что сделало невозможным передать им титул главы; единственным полностью здоровым, здравомыслящим и способным возглавить семьи Беллуми стал Равиль, но его проблема в том, что он не является чистокровным и прямым наследником. Поэтому сейчас семья Беллуми находится без главы, там творится настоящий хаос. Но за что могли привлечь тетю Лили? Да, она не любит ни инквизицию, ни Церковь, но она не тот человек, который станет подвергать себя или свою семью опасности. Как-то все это странно.

***

В поместье семьи Беллуми, комната с камином и ростовой картиной Равиля.

Хозяин портрета спит в кресле напротив картины. Рядом с креслом стоит небольшой столик с початой бутылкой красного вина. По уже сложившейся для него традиции Равиль любовался тем, как искусно написана картина. Вспоминал те дни, которые он провел с Аналиной. Глаза же Равиля с картины словно грозно осматривали комнату, хотя на полотне он явно выглядит добродушно.

Внезапно в дверь раздается стук. Ответа не последовало, Равиль спит слишком крепко, чтобы услышать простой стук в дверь. Стук повторился. Равиль с картины, казалось, обратил свой внимательный взгляд на дверь. Стук снова повторился, но намного настойчивей.

— Равиль, открывай! — послышался грубоватый мужской голос из-за двери.

Но Равиль все так же продолжал спать. Казалось, ничего не сможет его пробудить. Стук в дверь становился все громче. В этот момент глаза Равиля с картины наполнились жестокостью и воинственностью, он перевел свой взгляд на спящего себя, отчего тот мгновенно проснулся и вскочил с кресла, держась руками за голову. Как только он проснулся, картина перестала подавать признаки жизни.

Придя в себя, Равиль услышал стук в дверь, неровным шагом подошёл к ней и, открыв, увидел за ней мускулистого мужчину со светло-фиолетовыми волосами и серыми глазами, своего отца, Гюнтера Беллуми.

— Что такое, что-то случилось? — заспанным голосом произнес Равиль, глядя куда-то в сторону глаз отца.

— Почему не открывал? — строго спросил Гюнтер.

— Я немного задремал.

— Судя по тому, что ты ответил только сейчас, ты не «немного» задремал.

— Так, чего ты хотел, отец?

— Следствие по делу госпожи главы завершилось, — Гюнтер тяжело вздохнул, отведя взгляд в сторону пустого коридора, — К сожалению, не в лучшую сторону. Даже если глава и выживет, она уже не сможет занимать свой пост, возможно, нет, скорее всего, ей придется навсегда покинуть семью.

— Это очень печально... Отец, тетя не заслужила такого к себе отношения, неужели ничего нельзя сделать?

— Нет, абсолютно ничего. Если попробуешь оспорить решение инквизиции, сам попадешь под суд. Все уже решено, но это сейчас не главная проблема.

— Какая тогда главная?

— Сейчас главная проблема... — Гюнтер снова перевел взгляд на своего сына и увидел, как у него из носа начинает течь струйка крови, — Равиль, у тебя кровь.

— А, что... Откуда? — Равиль провел внешней стороной ладони под носом, его ладонь была обильно измазана кровью, — Не волнуйся, отец, ничего особенного, наверно, просто от резкого пробуждения.

— Ты уверен? Если с тобой случится то же, что с твоими сестрами из главной линии семьи, некому из молодого поколения будет возглавить семью Беллуми. Из старшего же поколения никто не будет даже пытаться стать главой, это противоречит правилам наследования, никто не захочет навлечь на себя гнев Девяти.

— Значит, если сестры не выздоровят, то главой придется стать мне?

— Да, но запомни, ты должен быть сильным и добиться уважения общества, чтобы стереть этот позор с лица нашей семьи, ещё никогда не было такого, что наследником и главой становился кто-то из нечистокровных.

— Да, я все понимаю. Я не подведу семью, отец.

После этих слов Гюнтер крепко обнял Равиля и тихо произнес ему на ухо:

— Я так горд, что мой сын станет главой, но мне больно осознавать, что наша семья докатилась до такого. Удачи, Равиль, — Гюнтер похлопал сына по спине и, развернувшись, быстро ушел вдаль по пустому коридору.

Равиль же вернулся в свою комнату. Когда он закрыл дверь, его выражение лица полностью поменялось: от былой напускной грусти не осталось и следа, ее место заняла гордая и самодовольная улыбка. Картина снова обрела признаки жизни, выжидающий взгляд Равиля на ней был направлен на Равиля в комнате, прислонившегося к двери.

Сохраняя свою улыбку, он вернулся в кресло, налил себе вина и начал его медленно пить, смакуя свою победу. Поймав на себе взгляд человека с картины, Равиль встал на колени.

— Великая, все идёт по плану. Скоро я стану главой семьи, как Вы и велели, — произнес он, не поднимая глаз на портрет.

— Да. Скоро ты станешь достойным. Жди, — послышался треск, после которого со стороны картины послышался величественный женский голос, после чего снова послышался треск.

Подняв голову, Равиль увидел, что картина пришла в норму, в ней не было ничего живого. Равиль снова сел в кресло, расстегнув рубашку. Оттянув складку на воротнике, он достал обрывок бумаги, пропитанный уже засохшей жидкостью желто-красного цвета. Равиль с несходящей с лица улыбкой поджёг бумажку и бросил в пустой камин, подошёл к выходу на балкон, встав у двери и взявшись за ручку. Медленно открыв дверь, он выпустил в комнату слабый свежий ветерок, освежающий и прохладный. Ветер стёр запах вина из комнаты. Выйдя на балкон, Равиль развернулся в сторону комнаты и сел на перила. Сосридоточив взгляд на своем портрете, он несколько секунд серьезно смотрел на него, после чего, весело хмыкнув, спрыгнул с перил и вернулся в комнату, закрыв за собой дверь.

***

В горах королевства Джиндар специальный поисковый отряд инквизиции прочесывает территорию, где в последний раз видели Гондара Флейа. Жители местных горных поселений утверждают, что видели седого мужчину лет сорока, одетого в потрепанную домашнюю одежду, поверх который был белый балахон, превращенный в плащ. Отойдя на несколько километров от деревни, инквизиторы нашли расселину, уходящую глубоко в гору, а перед ней были следы привала.

— Остановимся здесь, проверьте этот лагерь на наличие зацепок. Как закончите, устроим привал, — мужчина, на коже которого ещё проглядывались следы былого загара, очертил мускулистой рукой лагерь, после чего первым пошел изучать расселину.

— Да, брат Роман. Все, выполнять указания старшего инквизитора! — крикнул молодой рыжий паренёк, направившись в сторону расселины к командиру.

За то недолгое время, что Роман прожил в горном монастыре, он успел продвинуться по службе до старшего инквизитора, предпоследнего из младших рангов. Благодаря своей природной силе и навыкам, полученным за время работы на море, он смог пропустить ранги с рекрута по храмовника, сразу став младшим инквизитором. Так, он был назначен в попечение своему наставнику, Святому стражу Андрею, который и принял его в монастырь. Под его руководством, Роман быстро смог выучить Священное писание и Откровение, что способствовало его скорейшему продвижению к рангу инквизитора. Спустя пять дней, как он стал инквизитором, в тот уединенный монастырь прибыл Гондар Флей и пожелал, чтобы Роман был его личным сопровождающим во время пребывания в монастыре. Следующие две недели Роман ни на секунду не покидал святого Уриила. После отбытия Гондара в монастырь пришел прямой указ из Ашида о внеочередном повышении Романа до старшего инквизитора, что было исполнено ещё через неделю после получение указа.

После такой феноменальной скорости продвижения Роману на попечение был назначен шестнадцатилетний храмовник Кирилл. Этот рыжий парень совсем недавно стал совершеннолетним и выпустился из Священной академии покровительства Девяти в Рампие. Для Кирилла Роман был не просто примером для подражания, а настоящим человеком дела, который смог продвинуться почти до конца младших рангов всего за несколько недель. Под таким руководством и сам Кирилл смог быстро подняться от храмовника до младшего инквизитора, а потом и до инквизитора. Сейчас же проходит первая миссия, в которой Роман является командиром. За то время, пока он руководит отрядом, среди своих подчинённых он стал очень уважаем из-за своего подхода к раздаче заданий: он никогда не давал кому-то слишком лёгких или сложных задач; его указания всегда были выполнимы, и для этого не приходилось лезть из кожи вон; за успешное выполнение он всегда искренне хвалил, а за невыполнение — указывал на ошибки и следил, чтобы они не повторились. Одним словом, Роман был командиром, который заботится о своих подчинённых, как и принято в инквизиции, считая и называя их «братьями».

Проведя примерно час в поисках зацепок о происхождении лагеря и о тех, кто тут был, инквизиторы собрались у остатков кострища, подготовившись докладывать о результатах своих поисков. Они выяснили, что, судя по примерным границам лагеря и примятой траве, на которой скорее всего были лежаки, здесь остановился отряд примерно из пяти человек, всего на три меньше, чем в отряде Романа. Судя по оставленным следам сапог, ещё не восстановившейся траве, не разнесенному ветром пеплу в кострище, этот отряд был здесь не так давно, возможно, они покинули это место примерно два-три дня назад. Роман сразу сопоставил это со временем, когда тут в последний раз видели Гондара, сделав вывод, что его в этом отряде не было, так как его видели тут около четырех-пяти дней назад.

Отсюда напрашивается ещё одно предположение — отряд шел за ним, отставая на день, возможно его преследовали. Доклад продолжился: из того, что отряд не оставил после себя никакого мусора, можно сделать вывод, что они были профессионалами, которые не хотели, чтобы кто-то узнал об их происхождении, а информация об их численности и направлении их не слишком заботила. Однако, следы сапог, которые они оставили, точнее, их глубина, наводит на мысли, что эти люди были вооружены и облачены не слишком в лёгкую, но и не слишком в тяжёлую броню. Также, судя по тому, что жители деревни о них ничего не рассказали, они не видели, как этот отряд проходил мимо, а, значит, они или шли глубокой ночью, или каким-то другим путем. Последнее, что нашли инквизиторы — это совсем небольшой свежий привал в некотором отдалении вниз по склону. Этот привал находился среди кустов, что делало его весьма трудно различимым среди веток, листьев и камней. Роман быстро пришел к выводу, что кто-то идёт по их маршруту, опережая на несколько часов, но не придал этому большого значения.

— Вы все хорошо поработали, устраиваем привал. У вас есть час на отдых, — скомандовал Роман и отошёл к примеченному им сухому бревну, которое кто-то поднял в гору. Сев, он слегка ослабил ремни на сапогах и наручах, позволив своим конечностям отдохнуть и напитаться кислородом перед продолжением пути.

Расслабившись на бревне, Роман начал думать, жив ли ещё Гондар, что заставило его бежать в горы, кто его преследовал и зачем. Посреди всех этих мыслей, он вспомнил то время, когда он был сопровождающим Гондара, а также их встречу.

Это произошло почти сразу, как поселился в монастыре. Тогда Андрей вызвал его, чтобы сообщить, что Уриил Гондар Флей желает видеть его своим сопровождающим в монастыре. Роман был поражен, но не отверг просьбу. Когда же они встретились лицом к лицу, произошло то, что больше всего запомнилось инквизитору — их первый разговор.

— Здравствуйте, господин Гондар, да пребудут с вами Девять, — поприветствовал Роман седого мужчину, — Мое имя Ром-...

— Не нужно, я знаю, кто ты, — прервал Гондар инквизитора.

— Я польщён, что такой человек, как вы, знает меня.

— Прости, я неправильно выразился. Я знаю, кто ты такой, кто ты на самом деле.

— Вот как, — искренне удивился Роман, — Тогда, кто я?

— Ха-ха, ты, Роман, человек, который лжет Богам, — слегка рассмеявшись сказал Уриил, — Я знаю, кто ты такой, кем ты был в прошлом, чего ты хочешь, к чему стремишься, кто рассказал тебе обо всем этом, о происхождении швов на твоём теле, что ты не настоящий инквизитор, а всего лишь притворщик. Ещё я знаю, что ты вовсе не чтишь Девять, а, наоборот, всем сердцем ненавидишь. Я знаю, что ты прячешь в том заброшенном храме и под половой доской в своей келье. Я знаю, что ты сейчас боишься меня и колеблешься между желанием зарубить меня и всех в этом монастыре и дослушать меня до конца, — все это Гондар говорил, смотря прямо в глаза Роману, который видел в глазах своего собеседника чистое, ничем не перекрытое безумие.

— Да ты безумец! — зашипел Роман.

— Ты прав, милый мой богохульный отступник, я безумец! — весело воскликнул Гондар, — Но я все ещё сохраняю остатки здравомыслия. Это моя плата за всезнание. Хочешь верь, хочешь нет, но я даже знаю, что скоро меня ждёт смерть, ведь я уже знаю то, чему ещё только предстоит произойти!

Мое знание углубляется все дальше во времени, я достиг границ Эры Смещения планов в прошлом и иду вглубь Эры Возрождения в будущем! Мое знание скоро станет абсолютным, если меня не убьют те, кто должен защищать, то я умру от переполняющей меня информации, а потом перерожусь в живое воплощение вечного, бессмертного знания! Я сольюсь со знаниями всех миров, став Единым и Великим, — с каждым словом Гондара его речь и взгляд становились все более безумными, его слова давили на уши и голову Романа, словно несли в себе бесконечную истину, но вскоре Уриил успокоился, заговорив обычным не давящим голосом, — Но мое становление воплощением знания крайне маловероятно. Скорее всего, меня просто убьют, и я уйду на очередной цикл перерождения. В отличие от других своих собратьев по несчастью, проклятых на благословение, я могу вспомнить каждую из своих прожитых жизней. Ах, — Гондар вздохнул, окончательно успокоившись, — Ты, должно быть, хочешь знать, зачем я вообще пришел к тебе? Можешь не отвечать, я знаю, что ты ответишь. Я помогу тебе с твоей целью, иначе то будущее никогда не случится, а значит случиться ещё один Его парадокс, наш мир будет ещё более дисбалансирован, что приведет к ужасным последствиям. Хотя я не понимаю, откуда это желание и тяга к «правильному» миру вообще появились во мне.

— Я ничего не понимаю. Что ещё за моя цель, что за Он, что за парадокс и «правильный» мир? Что за бред ты несёшь, безумец?

— Я знаю, что ты хочешь достать «ту руку», чтобы сравниться с божествами. Об остальном тебе не нужно знать, ты пока только в начале пути, это знание просто сведёт тебя с ума, а, значит, на одного безумца в мире станет больше, — Гондар хитро улыбнулся Роману.

Вспомнив это, сидя на бревне, Роман подумал, что Гондар так и не помог ему достать необходимую вещь. Отдохнув ещё двадцать минут, он собрал отряд, и они двинулись внутрь расселины. Пробравшись сквозь кусты, отряд оказался внутри расселины. По бокам были две естественные каменные стены, между которыми находился промежуток в семь метров шириной, уходящий вдаль, в горы. На стенах расселины рос лишайник, с верхушки свисали корни кустов. Вдоль расселины было открытое пространство, редко заросшее маленькими кустами. Увидев расселину изнутри, Роман сразу сделал вывод, что, скорее всего, по ней местные жители ходят в горы, иначе она бы уже давно заросла, сделав проход по ней невозможным. Отряд шел, иногда пробираясь через кусты, в течение получаса, пока инквизиторы не начали ощущать что-то странное.

— Брат Роман, я чувствую странный запах, пахнет чем-то затхлым, — доложил Кирилл.

— Да, я тоже.

— И я, словно, мы зашли в заброшенный древний замок, который был заколочен столетиями.

Все инквизиторы в отряде чувствовали непонятный затхлый запах.

— Я тоже его чувствую. Будьте наготове, мы приближаемся к чему-то, — подвёл итог Роман.

Вскоре отряд начал подходить к расширению расселины, с правой стороны которого был выход из расселины, впереди же она продолжалась. Дойдя до развилки, инквизиторы решили сначала проверить выход. Однако, там был лишь спуск с горы, который кончался обрывом, глубина которого была примерно двадцать метров. На дне ничего и никого не было, поэтому отряд продолжил путь. Стоило отряду пройти ещё полкилометра, как у Романа в глазах потемнело.

— Стоять! — крикнул старший инквизитор.

Отряд мгновенно встал, сформировав восьмиугольник. Роман сразу же накинул на себя капюшон с маской. Его зрение снова прояснилось и даже стало лучше: он начал видеть чуть больше, чем видит обычный человек. Перед его взглядом появился слабый тёмно-серый туман, который стлался по земле. Он исходил откуда-то спереди.

— Боевая готовность, продолжаем путь! — вслед команде отряд надел капюшоны с масками.

— Мать священников, Воплощение святости, Анна Святейшая, молю, даруй благословение детям своим, дабы мы очистили этот мир от скверны, наполняющей его, — один из инквизиторов быстро помолился, после чего на весь отряд снизошла благодать, каждый почувствовал себя более уверенным и сильным.

Продолжив движение, отряд вскоре вновь остановился. Туман поднялся им по колено. Они остановились в месте, где по правую и левую сторону в каменной породе были множественные проходы, похожие на дверные проемы, и отверстия, похожие на окна.

— Здесь нежить, — тихо сказал Роман.

Отряд стоял с минуту, пока из одного из проходов не показалась какая-то черная дымка, потом ещё одна, ещё одна вышла из другого прохода, они выходили ещё и ещё, инквизиторы насчитали около пятнадцати. Как только одна из теней полностью вышла из прохода, Роман увидел, что это было: черный дух с человеческим телом, у которого с трудом можно было разобрать лицо, на нем была одежда.

— Брат Роман? — опасливо спросил Кирилл.

— Ждём, не факт, что они нападут.

— Что это?

— Навьи, злые неупокоенные духи. Похоже, мы на кладбище.

Навьи выходили и собирались в одну толпу, словно что-то обсуждают. Среди них были мужчины и женщины, старики и молодые. Инквизиторы стояли, не двигаясь, однако, похоже, навьи почувствовали чужое присутствие, а также чужеродную ману. После небольшого «обсуждения» духи бросились в сторону инквизиторов, всколыхнулв тёмно-серый туман.

— Боевой порядок! К бою! — крикнул Роман, вытащив меч из ножен.

Остальные инквизиторы, услышав команду, вытащили мечи и поделились на четыре группы по два человека в каждой. Навьи распались черной дымкой, которая слилась с туманом. Туман под ногами инквизиторов пришел в движение, начали появляться различимые течения и завихрения.

Из групп начали доноситься молитвы, которые сливались в единое священное песнопение. В молитвах можно было разобрать имена Анны, Минервы, Ленна и Оиса. С каждым словом из уст инквизиторов туман становился менее плотным и темным, словно сами Девять обратили свой священный взгляд на это темное место.

Как только туман начал редеть, четыре потока резко вынырнули из него, бросившись на группы. Инквизиторы, исполняющие молитву были беззащитны, поэтому материализующиеся навьи в качестве цели выбрали именно их, но вторые инквизиторы из пары сразу же принимали удар на себя, пытаясь атаковать вперёд, чтобы вывести противника из равновесия. Так, в результате первой атаки было уничтожено два духа, а инквизиторы закончили молитву. Как только песнопение стихло, над кладбищем возник небольшой шар света, озарив все поле боя.

Вскоре туман на территории, освещенной шаром, полностью испарился, что заставили навьй принять свою человеческую форму. На кладбище появились восемнадцать человеческих фигур, покрытых черной дымкой. Лишившись своего главного преимущества, сокрытия в тумане, навьи стали лёгкой добычей для войнов, подготовивших поле боя под себя.

Не прошло и минуты, как духи были уничтожены.

Осмотрев территорию на наличие новых опасностей и не найдя таковых, инквизиторы сложили оружие, собравшись в одну группу.

— Здесь мы закончили. Продолжаем путь, — коротко скомандовал Роман.

— Брат Роман, разве мы не должны очистить это место? Скоро Светило перестанет действовать, и туман снова сгустится.

— Мы здесь не за этим, наша первоочередная задача — найти Гондара. Очисткой займёмся на обратном пути или передадим сведения об этом месте в ближайший храм.

Выслушав объяснения старшего инквизитора, отряд двинулся дальше по расселине. Здесь ходило уже ощутимо меньше людей, о чем можно было судить по неухоженности тропы. Продравшись через сухие заросли, инквизиторы вышли к очередному выходу из расселины. На этот раз они оказались на небольшом плато, на котором сразу же бросалась в глаза выжженная трава, а в небольшом отдалении — человек в темной одежде, склонившийся над телом.

Отряд снова подготовился к бою и начал чуть медленнее подходить к путнику. Оказавшись ближе, стало ясно, что это был мужчина в приличной и недешевой походной одежде, у него были темно-черные волосы. Как только инквизиторы приблизились, мужчина поднялся и, повернувшись к ним лицом, поклонился, после чего бросился в сторону обрыва, спрыгнув вниз. Когда он повернулся, отряд увидел, что это был кто-то очень похожий на члена семьи Шейр, судя по зелёным глазам и черным волосам, ему было около сорока лет, в районе уголков глаз и рта были едва заметные морщины, в остальном же никаких примечательных деталей не было.

Кирилл сразу же бросился к краю плато, откуда спрыгнул незнакомец, Роман подошёл к лежащему телу, остальные инквизиторы рассредоточились вокруг и стали исследовать местность. Оказавшись рядом с телом, Роман сразу же опознал в нем Гондара. На его одежде было пять кровавых пятен и столько же разрезов. Осмотрев тело с головы до ног, Роман нашел записку, крепко сжимаемую мертвой рукой. С силой разжав руку, инквизитор спрятал клочок бумаги себе под плащ, после чего начал обыскивать тело на наличие других предметов. В какой-то момент к нему подошёл Кирилл с докладом:

— Брат Роман, я не нашел следов неизвестного. Спрыгнув с утеса, он, словно, испарился, но одно можно сказать точно — обычный человек бы не выжил после такого падения, там высота больше шестидесяти метров.

— Понял. Помоги мне.

Закончив обыск и не найдя ничего интересного, они приступили к осмотру тела. На нем обнаружилось только пять ран, нанесенных одновременно чем-то, вроде меча. По характеру ран не было похоже, что Гондар сопротивлялся, что подтвердили инквизиторы, осматривавшие окружающую территорию. Они сделали вывод, что трава была выжжена до того, как здесь оказался отряд, преследовавший Гондара. Стало ясно, что убийцами Уриила стал отряд неизвестных, присутствие которых в этой местности не было замечено жителями деревни. Ушли они, скорее всего, по тому же пути, по которому и пришли, потому что нет никаких следов, ведущих в сторону от плато. Также ещё один неизвестный следовал за Гондаром и преследователями, скорее всего, специально, чтобы придти на место, когда священник будет уже мертв. Он искал что-то на трупе, после чего, видимо, достигнув своей цели, бесследно скрылся с плато. Подведя итог, Роман приказал завернуть тело Гондара в несколько плащей и, используя подручные материалы, соорудить переноску. Сам же он отошёл к краю и, убедившись, что к нему никто не подойдёт, достал клочок бумаги из-под плаща.

«Покидая монастырь, его переполняли знания, он знал обо всем, что должно будет случиться с ним и со мной. Старик не сопротивлялся, принимая свою смерть, однако и уходить просто так он не собирался. Гондар вечно таскал с собой дневник и не позволял никому к нему прикасаться, значит, книжка была очень важна для него. Сейчас же дневника при нем нет, его забрал или этот неизвестный, или преследователи...» — размышлял Роман, разворачивая бумажку, — «... Но в его руке лежало это. Думаю, это часть страницы из дневника, которая предназначается для меня, иначе ему не было никакого смысла вырывать ее.» — сделав вывод, инквизитор полностью развернул, потёр между ладоней, чтобы разгладить, и прочёл записку.

«Берегись Мертвой Длани

Все идёт не так, как должно

Очень странно. » - гласила передняя часть записки. Перевернув ее, Роман прочитал то, что заставило его напрячься: «ОНА ВСЁ ЭТО ВРЕМЯ ЛГАЛА МНЕ!

Рука находится в Помиа, столице империи Лигима, а палец — где-то в водах, где правят пираты и преступники

Пора снова стать моряком, твоя цель — крайние воды Трёх океанов.»

Прочитав, Роман выбросил записку, словно ее никогда и не было, и продолжил стоять, наблюдая за горным пейзажем. Вскоре его окликнул Кирилл, доложив, что они закончили с переноской и готовы отправляться в путь.

Успешно выполнив свою миссию, инквизиторы направились обратно в ближайший храм, чтобы оставить тело, после чего вернутся в родной монастырь.

***

Завершив телепортацию, я оказался высоко в горах, где ни я никому не помешаю, ни мне никто не будет помехой. Все же недооценил я этих инквизиторов, по моим представлениям они должны были придти только через час или два. Я-то думал, что хоть сейчас смогу облегчить участь Уриила, завершив цикл перерождения. Всего полчаса подготовки, и я смог бы поместить его тело с остатками души в Рекурсивную тюрьму, отрезав от Потока душ. Жаль, очень жаль, что моему плану было не суждено сбыться. Но своей главной цели я добился, успел забрать дневник, нельзя, чтобы эти знания попали в руки кому-то неподготовленному. Почувствовав, что внутренний карман плаща стал заметно тяжелей, я решил поспешить. Достал весьма потрепанную и толстую от вклеенных листов книгу в твердом переплете, открыв примерно в середине и начав искать что-то, чего я ещё никогда не читал. Вскоре я нашел ранее неизвестные мне страницы и начал погружаться в глубины Знания.

«...Не так давно я начал получать знания об истинной природе вещей, на которые посмотрю. Сначала это меня сильно пугало, но я быстро привык. От такого большого количества информации у меня начала каждый день болеть голова, это ведь, подумать только, стоит посмотреть на человека, сразу узнаешь абсолютно все о нем, его родителях и знакомых, их родителях и родителях их родителей, продолжая, пока информация не станет слишком расплывчатой. Я сейчас живу в небольшом городке Коруй в королевстве Мират. Мне хватило всего двух дней, чтобы „познать“ всех его жителей. Просто ужас...» — прочитав первую пару страниц, я стал примерно представлять, когда этот Уриил стал сходить с ума. На самом деле, прочитав посмертные дневники хотя бы трёх из них, можно легко связать появление, если можно так сказать, расширенной возможности познания с появлением первых признаков безумия. Подыскала себе камень поудобней, я сел, продолжив чтения, пропустив несколько страниц.

«...Сегодня очень важный день. Не думаю, что меня кто-то сможет понять. Во время очередной службы в храме что-то заставило меня пристально вглядеться в статую Матери. Клянусь Девятью, то, что я узнал, перевернуло все мои знания. Я узнал часть Истины, историю сотворения мира. Мой жалкий человеческий разум не может до конца принять существования настолько могущественных существ. Я был настолько шокирован полученными знаниями, что не мог думать ни о чем. Завтра я точно так же взгляну на другие статуи, посмотрю, что из этого выйдет.

...

Я прозрел. Я напишу книгу. Знаю, что ее не примут, знаю, что меня за нее накажут, но я просто обязан. Люди должны знать. Воля есть начало всего и вся, мать живого и неживого, смертного и бессмертного. Она пронизывает каждую частичку всего сущего, а мы этого и не замечаем. Первым проявлением Воли стало рождение первых Высших: Амаранеля, Ильдрасмара, Санры и Кан’Молы. Они были существами настолько высокого порядка, что у нас, смертных, нет ни единой возможности даже вообразить из могущество. Одно то, что они создали понятие «имени» как отражения судьбы и духа и стали первыми их обладателями чего стоит, но на этом они не остановились. В пустоте, где не существовало ничего, Санра создала Тьму, окутавшую все пространство; противостоя Тьме, Амаранель сотворил Свет, что озарил и на мгновение поглотил Тьму; началась вечная борьба Света и Тьмы, в которой одно пытается поглотить второе. Ильдрасмар создал Порядок, который уравновесил Свет и Тьму, ознаменовав конец их борьбы. Но разве же может быть равновесие, когда существует единственная власть в виде Порядка? Чтобы установить баланс и создать движение в статичном мире, Кан’Мола создала воплощение анархии, Хаос, который пошатнул строгую систему, установленную Порядком. Так, Свет стал перетекать во Тьму, Тьма — в Хаос; Хаос — в Порядок, а Порядок становился чистым Светом. Однако создание Порядка и Хаоса не осталось бесследным для Высших, Порядок привел их силы к ограниченному равенству, а Хаос проник в саму их суть, полностью развоплотив их. Мельчайшие частицы божественного были поглощены четырьмя доменами, что привело к «рождению» вторых Высших. Фрила, она же, по-видимому, та, кого называют Госпожой света, встала над всеми порождениями Света: Гондаларом, Слирвой, Киросоном и сёстрами Ментис и Нентис. Гамдир встал над порождениями Тьмы: Ливией, Рондиром, Фиралием, Имаком и Зиларом. Из Порядка вышел Хролл, подчинивший себе остальные порождения: Синдару, Млея, Юрксилия, Энрея и Ярликуса. Эрмран взял власть над Хаосом, поглотив сознания тех, кто был «рождён» рядом с ним: Нердея, Сивиллы, Чран’Онлы, Нгула и Орлики. Тогда было время, когда Божества жили в одном пространстве вместе со своими творениями: ангелами Порядка, демонами Хаоса, духами Света и монстрами Тьмы. Однако, следуя движению доменов и повинуясь инстинктам, каждый из видов сражался с другими. Порождения Высших не были бессмертны в отличие от своих творцов. Чтобы не дать им истребить друг друга, Высшие пришли к решению — создать собственные Царства и развоплотить часть своих подчинённых Божеств. Так, был создан Поток душ, после чего произошло Смещение планов, в результате которого были созданы пять планов: Неугасимый Ярчайший Свет, обитель Света; Бездна, обитель Хаоса; Лормора, царство Порядка; Беспросветная Тьма, царство Тьмы; и Анкейр, колонна, ставшая основой на которой держатся остальные планы. В самом низу колонны расположилась бесконечная Бездна, сверху — Неугасимый Свет, по бокам, примыкая к границе — Лормора и Беспросветная Тьма. Шли тысячелетия, за ними — тысячелетия тысячелетий, пока в Анкейре не появилась жизнь: первые порождения Тьмы и духи пришли в пустой мир, став первыми его жителями и правителями. Однако, оказавшись под давлением сразу четырех доменов, они изменились до неузнаваемости: лишились разума и стали первыми монстрами и животными. Позже в Анкейр пришли другие духи, которые стали гномами и эльфами. Имея бесконтрольный доступ к силе четырех доменов среди новой жизни стали «рождаться» новые, более слабые божества. Хроллу это не понравилось, поэтому он отправил ангелов, чтобы создать баланс и ограничить доступ смертных к четырем доменам. Так, появились печати и Парящий континент Вилия. Спустя многие годы появились мы, люди, позже — зверолюди, демоны, которые со временем стали сильно похожи на зверолюдей..." — прочитав с десяток страниц у меня разболелась голова от упоминания стольких божеств. Вот, к чему, точно, я не был готов. Давно я такого не чувствовал... Книга же в моей руке стала почти неподъемной, надо поторопиться. Я пролистал почти в самый конец, чтобы узнать, о чем думал этот Уриил перед смертью.

«...Мне не нравится. Не так давно я узнал о том, как стать Знанием. Не думал, что такое возможно. Хочу отдохнуть от всего. Помню, как когда-то один из прошлых меня просто завел семью и стал жить как нормальный человек. Что мне нужно, чтобы стать Знанием? Я встретил в своем лабиринте знание об одном интересном человеке, который совершенно обычный. Нет, не обычный. Кто вообще называет людей обычными или необычными?

Я знаю, что ты это читаешь. Забери дневник, но отдай ему обрывок страницы в моей руке.

Я все больше хочу стать Знанием. Меня тянет к этому, как мотыльков к огню костра. Удивительное сравнение. Мне больно. Ещё не знаю от чего, но знаю, что от того, что узнаю чуть позже. Кажется, мне уже не помочь. Хочу умереть. Не хочу. Хочу стать Знанием. Хочу покоя в смерти. ОНА ЛГАЛА МНЕ! Мать все это время лгала. Я проник в знание божественного. Она насмехалась надо мной. Тварь. Да простят меня Девять. Она давала мне правду вперемешку с ложью. Я не могу определить, что из этого правда, а что — ложь. ЕЙ НЕЛЬЗЯ ДОВЕРЯТЬ! ОНА ХОЧЕТ ВОЗРОДИТЬСЯ! НЕЛЬЗЯ! ПОМЕШАЙ ЕЙ!..» — на этом месте страница оборвана. Мать лгала, значит, да? Что ж, очень похоже на нее. Вполне ожидаемо. Однако то, что она возрождается наталкивает меня на некоторые мысли... Большая часть, конечно, радостные, но есть и тревожные. В любом случае, из этой новости я могу сделать вывод, что то дитя является моей конечной целью. Дам им время решить. Значит, где-то шесть лет... Не так долго, если сравнивать с уже прошедшими четырьмя тысячами. Сейчас же, думаю, отправлюсь в Сюндун, давно я там не бывал, да и воспоминания навевает. Пока я размышлял, дневник выпал из моих рук и начал трястись, испуская слабый свет. Весь переплет с него слез, словно кожа со змеи, обнажив серую книгу, один взгляд на которую доставлял мне дискомфорт. Подумать только, как этот новорожденный артефакт будет воздействовать на людей... Думаю, в Сюндун найдут способ справиться с таким артефактом. Точно, надо же дать имя... Так, если следовать из того, что я только что прочитал, то... Апокриф, пусть будет Апокриф. Подняв книгу с земли, я убрал ее в заранее подготовленную сумку, после чего неспешно пошел в сторону, в которой по моим представлениям должен находиться ближайший портовый город. Ха, а ведь именно с Сюндун мы начали наше странствие тогда. Думаю, пройдусь по всем памятным местам. Ладно, в путь!