Прошла ночь, и, вот, уже в полдень мы в центре Империума решаем, куда пойти. Я приехал одним из первых и забрал том «Теневого доппельгангера» из городского поместья. Теперь, встретившись со всеми на торговой площади, мы все вместе думаем, чем заняться до вечера. Первой вкинула вариант Мари:

— А давайте в нашу гостиницу? Я возьму самую просторную комнату, там и решим, что дальше.

Мы согласились. Пройдя по рынку, мы купили разных закусок и направились в сторону городских ворот. А ведь этот поход мог быть приятным, мы бы спокойно посидели в номере, а вечером пошли на аукцион рабов... Подходя к гостинице, я увидел знакомое лицо — это был тот путешественник, которого я встретил у разрушенного храма. Лишь увидев его, я вспомнил все то, что он мне рассказал, эти отвратительные картины снова появились в моем воображении. Я едва удержался, чтобы меня не вырвало снова. Когда мы подошли ближе, он посмотрел на меня и слегка поклонился, в ответ на что я, обогнав всех, ворвался в холл гостиницы.

Красота в простоте. Это первое, что пришло мне в голову, когда я оказался внутри. Снаружи здание было каменным, но внутри оно отделано деревом. На потолке висит одна большая люстра со свечами, а в ее центре — белый шар, источающий свет. Судя по тому, что свечи не горят, их или не зажигают вообще или зажигают, когда артефакт перестает работать, скорее всего вечером. Прямо перед входом стоит длинный стол, за которым стоит регистратор, за которым — большой шкаф со множеством ключей. По бокам от стойки регистрации симметрично стоят два стола со стульями. В нескольких местах на деревянных стенах висят небольшие картины, справа и слева расположены два коридора. По видимому, левый ведёт в таверну, а правый — к номерам. А самое главное — тут очень чисто! Тут постоянно проходит куча людей, а пол идеально чистый. Милое место, а ведь это всего лишь холл. Когда я закончил рассматривать комнату, за мной пошли остальные.

Мари, ничуть не задерживаясь, прошла к регистратору, что-то сказала ему и направилась к нам.

— Чего встали? Идём!

Закончив осмотр холла, мы направились за Мари. Впереди нас ждали коридоры, украшенные красивыми подсвечниками, картинами, декоративным оружием и книгами в стеклянных ящиках. Шли мы довольно долго, после чего, придя на третий этаж, тут было всего пять дверей, мы вошли в самую первую. Не скажу, что эта комната богатая, но ее размер внушает уважение. Семь на десять метров. Мебель тут была только самая необходимая: большая кровать, шкаф, несколько тумбочек, стол и куча стульев, а также два кресла. Никаких украшений или каких-то излишеств. Войдя, я сразу сел на одно из кресел, Филипп — на другое, остальные — на стулья за столом.

— Итак, чем займёмся? — спросил Филипп.

— Предлагаю рассказывать истории из жизни, с каждым же должно было случаться что-то интересное, — первое и единственное предложение Матиза стало самым популярным.

Первым решил начать я:

— Знаете, как-то раз я выезжал с дедом и братьями на охоту...

***

Все же я получил этого «Теневого доппельгангера». Не внушает доверия... Хотя господин Рене уверен, что это что-то стоящее. В любом случае у меня особо нет выбора. Ха.... Чувствую себя глупо, сидя вот так в запертой комнате с непонятной книгой в руках. Ну, ладно! Начнем.

На первой странице меня приветствовала цитата человека, чье имя мне ничего не говорило:

«Я маскируюсь, примеряя на себе личину вымышленного человека; ты маскируешься, примеряя на себя личину реально живущего человека; а доппельгангер не маскируется, он делает себя точной копией человека, заменяет его так, что никто не способен отличить оригинал и подделку. Все мы немного доппельгангеры, когда того требуют обстоятельства, самое главное для них и для нас — не потерять собственную личность в ходе маскировки! — Марий Люрандий».

Дальше в книге описывались этапы изучения: сначала нужно научиться идеально понимать личность близких людей; дальше — начать имитировать их повадки, какие-то черты характера; следующее — начать предугадывать, что бы сделал копируемый человек или чего бы пожелал; потом — повтор того же с малознакомыми и незнакомыми людьми. В этом заключается основа, которой нужно будет следовать на протяжении всего изучения. Если так подумать, то ничего сложного тут нет. Так, первый навык — Имитация. «Имитирует часть сути личности выбранного существа, объем и полнота имитации зависит от уровня». А что, если я сразу перелистну на последнюю страницу? Так...

Ничего. Не могу ни прочитать, ни понять смысл, ни разобрать слова, ни даже различить буквы! На каком языке тут написано? Думаю, с этим надо будет разобраться, но позже. У меня есть цель — изучить, а значит — я должен ее достичь и получить новую цель. Сейчас нужно тренировать Имитацию.

Я начал повторять за тем, как написано в книге: направить ману во все тело, каждую мышцу; представить перед собой имитируемого человека, его движения, его внешность. В моем воображении возник образ господина Рене, как он идёт вперёд меня, а я следую за ним. В этот момент мои мышцы стали дёргаться, кровь прилила к коже, стало очень жарко, появилось чувство, словно моя голова горит, но я не остановился. У меня есть приказ, у меня есть цель, у меня нет выбора. Только служение, без вопросов и споров. Таким должен быть слуга, таким был каждый дворецкий рода Лигра.

Стоило мне перетерпеть это жжение всего пару минут, как оно пропало — я погрузился в пустоту. Я перестал чувствовать стул подо мной, лёгкие дуновения ветра из окна, запахи и звуки улицы. Словно я провалился в Бездну, попал в ничто. Меня окружает абсолютная пустота. Как же страшно! Было. Просидев так пару секунд, я успокоился, словно весь страх так же растворился в пустоте.

Итак, у меня есть выбор: продолжать сидеть и ждать чего-то или открыть глаза и, если что, начать сначала. Конечно же, тут выбор очевиден: вместо ожидания всегда нужно действовать! Как только я открыл глаза, чувства снова нахлынули на меня, но сейчас они как-то слегка отделались от тех, к которым я привык. Было во всем что-то непривычное. И, подойдя к зеркалу, я понял, что меня так смутило — мои рыжие волосы стали угольно-черными, большой нос стал стандартного размера, а глаза приняли зеленовато-голубой оттенок. Да с такой внешностью меня только родная мать узнать сможет! Вот только уши у меня стали куда длиннее человеческого размера... Почему? Я невольно добавил к внешности господина Рене черты госпожи Илимии? Вполне возможно. Но даже так, я изменился почти до неузнаваемости! Осмотревшись тщательнее, я понял недостаток Имитации. Моя тень пропала, а как только я перестал поддерживать Имитацию, все мои телесные изменения опали черным пятном мне под ноги. Получается, для маскировки я использую собственную тень. Не настолько существенный недостаток, думаю в будущем можно будет регулировать «подачу» тени на маскировку. Но это потом, сейчас надо отдохнуть минут пятнадцать и возвращаться к тренировкам. Кто я такой, чтобы пренебрегать приказом господина...

***

Дождь. Перед камином в комнате с ковром на полу и красивыми картинами на стенах сидит член семьи Беллуми. Прямо над камином висит ростовой портрет Равиля Беллуми, которым его хозяин сейчас любуется. Это уже вошло в традицию — каждый вечер любоваться работой Аналины. Каждый вечер он смотрит на картину, вспоминает моменты встреч, когда она рисовалась и каждый раз думает: «Даже если она мне отказала сейчас, я не сдамся. Однажды она согласиться». Просидев так с полчаса, Равиль уже собирался уходить, как в комнату вошла Лили, нынешняя глава семьи. Оцепенев от такой неожиданности, Равиль сразу перешёл на любезности:

— Достопочтенная глава, доброй ночи, тётя.

— Доброй ночи, Равиль. Присядь, нам нужно поговорить, — Лили указала на кресло рядом с тем, на котором Равиль сидел до этого. Сама же села на то, что перед камином. Равиль последовал ее указанию.

Через небольшую паузу, пока Лили наслаждалась теплом камина, она продолжила:

— Мне рассказали, что каждые два дня ты куда-то уходишь и возвращаешься только поздно ночью или рано утром. Твои сестры и братья беспокояться. Что-то случилось или ты что-то скрываешь?

— Нет, тётя, я в порядке, и мне нечего скрывать.

— В таком случае, ты расскажешь куда и зачем ты ходишь, так?

— Боюсь, тётя, тогда вы можете меня не совсем правильно понять...

— И что же я могу неправильно понять?

— Скажите, что вы знаете о прародительнице Минерве, кроме легенд?

— К чему ты ведёшь? — посерьезнела Лили.

— Знаете ли вы, как с ней связаться напрямую? Знаете ли, что она даёт советы достойным своим потомкам? Она может рассказать свои секреты и открыть путь к процветанию нашей семьи. А что самое главное — она говорит со мной! Представляете, великая Мать говорит с нижайшим мной! — Равиль вскочил на ноги и стал активно размахивать руками.

— Равиль, замолчи. — голос Лили звучал, как набат.

— Но, тётя, я не лгу. Это правда, вы должны понять.

— Замолчи! Ты хоть понимаешь, что говоришь? Да за такие речи Церковь тебя сожжёт, а нам всем отрежут языки за ложь, клевету и богопротивные высказывания!

— Но это правда!

— Ты сошел с ума! Равиль, даже если бы Мать с кем-то и говорила, хотя этого не случалось более пятисот лет, то уж точно не с тобой!

Последние слова Лили сильно задели Равиля. «Почему она мне не верит? Я не лгу, никогда не лгал. Пусть я и не из основной семьи, но я избранный! Избранный нести волю Матери в Анкейр! Ведь так, Победоносная?» — пронеслось у него в мыслях. В ответ у него в голове прозвучал тихий, далёкий, но властный женский голос:

— **Дочь слаба. Нет амбиций. Сила Беллуми в амбициях, слабость — в страхе и неуверенности. Не достойна быть ведущей. Смести. Смени. Одолей. Убей. Займи место. Во славу Меня и рода!**

— Да, Великая... — прошептал Равиль.

— Ты меня понял, Равиль? Чтобы я больше не слышала ничего подобного! — рявкнула Лили.

— Да, тётя. Обещаю, я не подведу наш род. Будьте уверены, я сделаю все, что в моих силах, чтобы привести наш род к славе.

— Очень на это надеюсь. Спокойной ночи, — попрощавшись, Лили ушла, оставив Равиля одного.

— Уж, будьте уверены, я сделаю все, чтобы исполнить волю Матери. Не важно, что нужно будет сделать для этого и на что пойти.

В это время камин уже догорал, лишь угли тлели в нем, оставляя Равиля наедине с тишиной и темнотой...

***

Вечерело. Минут с двадцать назад мы покинули гостиницу и теперь идём к месту проведению аукциона. Оказалось, что он проводиться в районе фабрик. Весь путь мы преодолели молча. И, вот, дойдя до условной точки, которую назвали Матизу, мы взобрались на крышу одной из фабрик. Мари и Филиппу понадобилась наша помощь, они совсем не подготовлены к такого рода действиям. Уже по крышам мы добрались до фабрики с открытым люком, где, когда мы вошли, нас встретил человек в сером плаще, капюшоне и тканевой маске. Не говоря ни слова, он выдал нам такие же наборы одежды и жестом показал, куда идти, после чего закрыл люк и заставил проход бочками и ящиками. И, наконец, преодолев длинный коридор и несколько поворотов, мы оказались на аукционе. Повсюду звучал гомон и звуки активных обсуждений, хотя торги ещё даже не начались.

— Ребята, наш ряд там, — прошептал Матиз, указывая на несколько обособленный ряд в углу этого широкого зала, — Главное — не выделяйтесь, не шумите и, самое главное, не торгуйтесь!

Кивнув, мы все прошли к нашему ряду. Как оказалось, отсюда идеально виден не только зал, но и импровизированная сцена, завешенная сейчас шторами. Прождав ещё некоторое время, мы увидели, как в зал вошёл какой-то молодой человек, окружённый охраной из пяти человек; после него вошёл мужчина с тростью и дворянской одеждой под балахоном; последней вошла пара — мужчина в элегантных белых перчатках и женщина в не менее элегантном платье и двумя спицами в волосах. Спустя считаные минуты после их прихода свет погас и загорелся на сцене, открывающейся за раздвигаемыми шторами. На ней стоял единственный человек — пожилой мужчина в черном кафтане и, самое необычное, диадемой на голове.

— Итак, дамы и господа, я приветствую вас на сегодняшнем невольничьем аукционе! — неожиданно громко начала говорить «пожилая принцесса», — Хотите верьте, хотите — нет, но сегодня вас ждёт необыкновенный товар! Позвольте мне перечислить главные лоты сегодняшних торгов: один из демонических вождей, плененный невредимым; оборотень, проклятый белый медведь; дочь мага, обладавшего способностью к трансформации материи; а также главный лот на сегодня — отреченный член семьи Иурис! Но все это на самое сладкое, а пока позвольте вас представить первый лот — Охотник В-ранга, специализировавшийся на исследовании руин, начальная цена — десять золотых рей!

На сцену вывели полуголого мужчину. У него можно было разглядеть подкачанные мышцы, но особо они не выделялись. Его взгляд ничего не выражал, но было видно, что он находится в трезвом сознании, а значит — скорее всего просто смирился со своей судьбой. Человек, который принял, что ему придется стать рабом, чьей-то вещью... Ужасно. А что ещё хуже — человеческая жизнь стоит в восемь раз меньше магических красок.

— Матиз, Матиз, — Мари начала дергать Матиза за подол плаща, чтобы обратить на себя внимание, — а что у того старичка за диадема?

— Защитный артефакт, спасает от взятия под контроль. Такой выдают всем ведущим.

Пока на заднем фоне продолжались торги, мы стали обсуждать лоты:

— А тут правда настоящий член семьи Иурис? — продолжала расспрашивать Мари.

— Да, аукцион всегда говорит правду о лотах.

— За что, интересно, его отлучили от семьи? — спросил я.

— Скорее всего за измену или непоправимый вред семье, — разъяснил Филипп, — обычно такие люди уходят в уединение или странствовать по миру, потому что для семьи они, как бельмо на глазу, их бывшие родственники будут только рады продать или избавиться от провинившихся.

Пока мы говорили, Охотник был продан за сорок пять золотых. Следующей вышла молодая женщина. Пока я разглядывал, куда повели Охотника и кто его купил, заметил одну знакомую фигуру. Ёнциг, Ёнциг Граци! Что он тут забыл? Он даже не пытается скрываться, ни плаща, ни маски!

— Эй, ребят, а что тут делает Ёнциг? — я указал в его сторону, — Он там.

В мгновение все замолчали и посмотрели туда, куда я указал.

— Действительно, Ёнциг... — задумчиво произнес Матиз, — Что он тут забыл?

— Смотрит на хромого, — Онк ткнул пальцем в мужчину с тростью.

— Матиз, ты знаешь его? — спросила Мари.

— Нет, я, как и вы, тут впервые.

— Давайте подойдем к нему. Или возьмём к себе, — предложил Филипп и, поднявшись, направился к Ёнцигу.

Увидев, что Филипп идёт к нему, я отправился за ним. Пробравшись через ряды, я услышал, что торги подобрались к первому специальному лоту — вождю демонов. Это был человекоподобный слон. Я таких видел только на книжных картинках. В отличие от других рабов этот был одет в сломанную броню. Начальная цена — триста золотых. Как только начались торги, зал взорвался ставками — четыреста, шестьсот, восемьсот, тысяча двести, две тысячи и цена продолжала повышаться. Когда мы добрались до Ёнцига, цена остановилась на отметке в двенадцать с половиной тысяч золотых. Огромная цена просто за обладание плененным вождём демонов. Тронув Ёнцига за плечо, Филипп приставил палец к губам и зашипел. Ёнциг, явно, был шокирован нашим появлением, от этого он попятился назад и свалился со скамейки, на которой сидел.

— Ты чего тут делаешь? — спросил я, подавая руку, чтобы он встал.

— У меня к вам аналогичный вопрос, — выпалил Ёнциг.

— Пойдем к остальным, там расскажем, — сказал Филипп и взял Ёнцига под руку.

Пока мы шли, продали ещё трёх людей, торги шли быстро, так как особо желающих не было. Все ждали главных лотов. Ёнцига посадили между нашей компанией. Говорить первым он отказался, поэтому пришлось нам:

— Матиз предложил нам посмотреть на аукцион рабов, и мы пришли сюда, — объяснила Мари, — А ты зачем здесь?

— Как вообще ты сюда попал? — воскликнул Матиз, — Даже я узнал только примерное место, после чего узнал точное, а ты, похоже, сидишь тут дольше нас, раз мы не увидели, как ты заходил.

— У отца остались связи. Слуги обсуждали, что сегодня проходит аукцион и что отец очень не любил такие мероприятия. Я тоже решил поприсутствовать.

— И это все? — спросил Филипп.

— Да. Вы ведь тут тоже просто, чтобы поприсутствовать. Многие участники так же как и мы, просто наблюдают. Тут только шесть — десять активных участников, остальные или не участвуют или участвуют очень вяло.

Присмотревшись к начавшимся торгам за следующий особый лот, дочь мага, красивую молодую девушку с длинными серыми волосами. Ее глаза были закрыты тканью, а руки — закованы в особые кандалы, разводящие ладони в разные стороны и не позволяющие двигать пальцами. Оказалось, что Ёнциг прав: боролись за девушку только семь человек: тот, который пришел с охраной, пара, которая пришла вместе, и ещё несколько.

Пока мы сидели и смотрели за торгами, в зале появилась тихая, но отчетливая музыка. Похоже, организаторы даже наняли оркестр для увеселения участников. Все присутствующие были приятно удивлены, и зал огласился одобряющими возгласами. В итоге, девушка досталась кому-то из зала, чему господин с охраной был недоволен. Следующие торги не были чем-то примечательным, поэтому мы просто говорили между собой. Оказалось, что Ёнциг в первый же день неплохо сблизился с Эрвином, так как она оба считались изгоями. Все время, когда мы не видели Эрвина, он пропадал на тренировочных площадках, оттачивая фехтование. Также мы узнали, что Эрвин может использовать ману для создания всего, чего захочет, но чем сложнее объект, тем больше маны требуется. Ещё он рассказывал Ёнцигу, что его отец мог одним движением руки создать огромный валун или телегу, а если постарается, то и целый дом. О себе сам Ёнциг почти не рассказывал, аргументируя это тем, что рассказывать не о чем, что он просто сын дворянина, который пошел не по тому пути. Пока мы говорили, оборотень ушел господину с охраной, и настала очередь отреченного от Иурис. На сцену вышел темнокожий мужчина с синим ромбом на лбу, он был полностью лысый, исхудавший. Но даже так он был одет в дорогую и качественную одежду, а его взгляд был самым ясным из тех, что я видел в жизни. В этот же момент от оркестра осталась только скрипка, мелодия которой резко и громко оборвалась. Тишина. Секунда. Две. Три. Голова ведущего с грохотом падает на сцену, за головой — тело, после чего на сцену под гробовую тишину поднимаются трое: мужчина с тростью, мужчина в белых перчатках и женщина со спицами в волосах. Пока женщина снимает кандалы с лота, мужчина в перчатках поднял руки, после чего послышался скрип струн и вокруг шеи каждого из участников стали блестеть тонкие нити.

Встав в центр сцены, хромой заговорил:

— Добрый вечер, дамы и господа! — из-под капюшона прозвучал хриплый и шипящий голос, — Попрошу вас не двигаться, если вам дорога жизнь. А теперь скажите мне, кто позволил вам решать, кто достоин быть свободным, а кто нет? Кто дал вам право отбирать у людей свободу? Кто мне скажет, может, ты, Кривальд? — мужчина в перчатках шевельнул пальцем, и с того, кто был окружён охраной спал капюшон, — Жалкий трус и любитель рабов, каждый узнал тебя, стоило тебе лишь войти с оравой охраны. Ладно, те, кто, правда, хочет купить себе раба, но вы, те, что приходят только ради увеселения, вы ещё хуже! Я презираю каждого из вас!

— Почему вы всё это делаете? — послышался крик рядом со мной. Повернув голову, я увидел выскочившего Ёнцига.

— О, неужели, теперь и дети хотят иметь рабов? Ах, мальчик мой, ты ещё слишком мал, чтобы это понять, понять справедливость другого человека.

Быстро схватив Ёнцига за руку и махнув остальным, я рванул к выходу, здесь больше нельзя оставаться! Мы быстро, под крики и возгласы из-за спины, вбежали по лестнице на чердак, оттолкнули ящики с бочками. Выбравшись, мы бежали по крышам как можно дальше, пока крыши не закончились. Спустившись, мы оказались в темной, но тихой и пустой подворотне. Отдышавшись первым, Матиз накинулся на Ёнцига:

— Что ты творишь? Да нас могли мгновенно убить, как ведущего!

— Не убили бы, — тихо ответил Ёнциг.

— Да, — второй раз за время пребывания на аукционе подал голос Онк, соглашаясь с Ёнцигом.

— Что было, то было. Важнее — кто это вообще был? — спросил я.

— Очередные «праведные» изменники, — ответил Филипп.

— Ребята, скорее всего охрана уже направляется на аукцион, нам тут больше нечего делать. Давайте расходиться, встретимся в академии, — предложил Матиз.

Мы согласились и разошлись по домам. Добравшись до поместья, я стал чувствовать себя сильно уставшим, похоже, побег из аукциона даёт о себе знать.

Меня встретил Вильям, но я отказался от его услуг и просто отправился в свою комнату. Какого было мое удивление, когда я увидел там незнакомого мне черноволосого и голубоглазого эльфа моего возраста.

— Господин Рене, добрый вечер, — эльф поклонился мне.

— А... Кто? — я был в замешательстве и едва мог говорить.

После моего вопроса чернота волос медленно сползла с его головы, обнажая рыжие волосы, и, вот, уже передо мной стоит Алан.

— Так работает «Теневой доппельгангер», — констатировал Алан.

— Отлично, хорошая работа, — похвалив его, я рухнул на кровать.

Больше ничего не хочется делать... Пришло время отдохнуть, потом — уснуть и с новыми силами встретить новый день.