«Злоупотребление властью всегда приводит к развалу системы и полному хаосу», — сказал нам учитель Лимей на следующий день после конфликта между Зигмалем и Филиппом. Было понятно, что он хотел донести до нашего принца и до всех нас. Какой бы великой властью мы не обладали, не стоит ею злоупотреблять, ведь иначе нас может ждать крах. В течение недели у нас было ещё несколько занятий на аренах, но Зигмаля там уже не было, его заменял кто-то из учителей воинской академии. На последнем же занятии Зигмаль все же вернулся. Видимо, одноглазого приструнили, когда всплыло, что он вступил в конфликт с принцем, по сути с действующей властью.

Сейчас же прошло уже четыре из неполных тринадцати недель первого месяца обучения. В конце же месяца у нас должны быть каникулы, две недели. На это время Илимия хочет поехать в торговый город Влору и выудить из карманов Филиппа до неприличия большую сумму в местном аукционном доме, чем она хвасталась последнюю неделю, держа меня, Алана, Филиппа, да и вообще всех в неведении, что же именно она хочет купить. Все чаще я стал ловить себя на мысли, что мне страшно от того, что я могу как-то навлечь на себя гнев такого человека, как Илимия. Уж если и не уничтожит душу, то продаст в рабство точно — так я думал.

Ещё не так давно я нашел библиотеку, куда, кстати, экскурсию нам так и не провели, из-за чего мне пришлось бродить в ее поисках три дня. Но даже так это того стоило. Во-первых, я нашел настоящую цитадель знаний. Во-вторых, я нашел уже знакомую мне книгу «Древние божества, божественные сущности и идолы еретических культов». Будет полезно прочитать ее полностью. В-третьих, я нашел ещё несколько интересных книг: «Артефакты: предметы силы и проклятое оружие», «Шаг за шагом: история становления Целюса империей» и «Вера в Девять как феномен единения множества народов».

И раз уж сегодня выходной, я решил всё-таки дочитать ту книгу про богов. Потратив весь день на это, я узнал много интересного. К ранее известному о том, что существует множество древних богов, добавилось и то, что Девять не единственные признаваемые боги. Да, вера в Девять всеобщая, но это не значит, что нельзя верить и поклоняться другим богам. Например, многие учёные верят в Санрал’Ириса, бога познания, исследования и тайных знаний; фермеры — Хранителя урожая; войны — Йор; ремесленники — Мастерство; правители и, как не странно, снова войны — Власть; матери и роженицы — Лардеру. Также не все боги обладают гуманоидной формой, например, Йор, Власть и Мастерство являются воплощениями силы и желаний и, пусть и не обладают человеческими или схожими формами, но также являются разумными и имеют свою волю. К слову о Воле, в книге упоминалось и об этом. Воля — непризнаваемое абсолютным большинством исследователей и мыслителей протобожество, являющееся началом всего. Именно от Воли пошла первая мана, из нее — души, те стали первородными божествами, создавшими — из-за своей сильной связи с Волей — единый план, объединявший когда-то все ныне существующие планы. Позже это первые боги или уснули или умерли и существа первого плана напитались их маной, став божествами второго порядка, которые устроили борьбу за право власти, из-за чего случилось разделение и Смещение планов. Дальше каждое из божеств создало несколько своих более слабых копий, божеств третьего порядка, чтобы охватить как можно большую сферу управления планом. «Третий порядок» под воздействием Воли обрели сознание и независимость, а также стали создавать уже своих подчинённых, которыми стали первые смертные. Смертные почитали «третьих», а «вторым» не было дела до столь мелких существ.

Совместно с «третьими» стали появляться «четвертые», ставшие порождением желаний смертных, которые хотели наделить объекты разумом, а за «четвертыми» стали появляться «пятые», они же «низшие», они же идолы. Идолы стали появляться, когда смертные совместно с верой одаривали неодушевлённые вещи ещё и жертвами. Чаще всего подобные «низшие» кровожадны и жестоки. Из этого становится понятно, что Девять стали именно богами третьего порядка, так как были рождены не людьми. Госпожа света, смею предположить, относится к второму порядку. Боги первого порядка, грубо говоря, пали, уступив место «вторым». На нулевом порядке, начале всего стоит Воля. Странно, что такая логичная теория не признается.

***

Возвращаясь в общежитие, я увидел, что в одной из беседок сидят Филипп, Матиз, Онк и Мари. Увидев меня, Филипп замахал рукой, пытаясь подозвать к себе.

— Привет, что у вас за собрание? — спросил я, подходя к беседке.

— Рене, подходи быстрее и садись. — поторопил меня Матиз. И обратился к остальным, — Итак, вы все точно решились? Обратного пути не будет.

— Решились на что? — спросил я.

— Ну, так что? — проигнорировал меня Матиз.

— Да, — ответил Онк.

— Да, думаю будет интересно. — кивнул Филипп, — Что думаешь, Мари?

— Я даже не знаю...

— Может, мне уже кто-то расскажет, на что вы тут решаетесь, а? — переспросил я.

— Мари, нам ничего не будет грозить, я все устрою в лучшем виде, никто ничего не узнает, — начал убеждать Матиз.

— Так! Или вы мне рассказываете, или я ухожу. Думаю, Илимие будет интересно узнать, что вы тут замышляете.

— Не надо, — примирительно поднял руки Онк.

— Какой же ты скучный, Рене, — скорчил недовольное лицо Матиз, — Вот, Мари согласиться, и я все расскажу.

— Ладно, но ты должен пообещать, что с нами ничего не произойдёт! — Мари ткнула пальцем в Матиза, а потом — в Филиппа, — Ты тоже!

— Ладно, обещаю.

— Я тоже.

— Итак, Мари согласилась. На что? Посвятите меня уже.

— Мы хотим завтра посмотреть на кое-что интересное, — заговорщицки заговорил Филипп.

— Ага, очень интересное, — Матиз поддержал его, Онк кивнул.

— Матиз предлагает посмотреть на аукцион рабов. Кто-то из его знакомых обмолвился, что завтра утром на одном из кораблей привезут контрабанду и рабов, — объяснила Мари.

— Филипп, и ты это просто так оставишь? Ты же принц!

— Рене, не только я об этом знаю, но и отец. Я как-то тоже спросил его об этом. Знаешь, что он мне ответил? «Это меньшее зло». Сейчас они проворачивают свои дела по давно налаженным схемам, привычным и безопасным. Думаешь, если поймать их, они перестанут быть контрабандистами? На их места придут другие, и не факт, что они будут не хуже прошлых. Что если новые будут воровать людей из Империума и продавать их в рудники Мирата? Это все равно, что стрела в ноге: лучше оставить старую и тупую, чем вонзить новую и острую, которая только ещё больше расширит рану. Понимаешь?

— Да, понимаю, — нехотя я все же согласился, — Так, корабль приходит в Империум?

— Да, с противоположного берега озера Анны, вроде, из Лонши, — разъяснил Матиз, после чего добавил, — Завтра утром едем в столицу, дальше я вас проведу.

— Тогда, до завтра. Всем пока, — попрощался я.

— Пока.

— До завтра.

— Да.

— До свидания.

***

<Деревушка вблизи имения Шейр>

— Кристоф, вы уже уезжаете? — спросил глава деревни у собирающего вещи путешественника.

— Да, господин Кулий. Мне пора дальше в путь, — я затянул сумку и направился в сторону выхода из дома, — спасибо за гостеприимство.

— Право, вам не за что благодарить! За это короткое время вы стали частью нашей деревни, для каждого вы тут как брат.

— Приятно слышать. До свидания, когда-нибудь я вернусь.

— Удачного пути!

Покинув дом, я отправился в сторону дороги. Воистину, это место прекрасно, Лизер был прав, поставив именно здесь имение, не прогадал малец. Жаль его, конечно, мог жить и жить, но из-за глупого чувства «справедливости» попытался убрать «угрозу» последующим поколениям... Как же глупо! Такова воля прародителя, последнее слово моего дорогого друга, да они должны с нескрываемой радостью выполнить это! Эх, все же они, правда, его дети... В каждом виден его характер. Хах, иронично, что тот, кто всегда отрицал судьбу и предназначение, стал именно богом жизненного и многих других путей.

Дойдя до холма, откуда видно имение, я остановился. Эрнест, надеюсь, ты будешь умнее и благоразумнее Лизера и сдержишь слово. Ещё шесть лет... Какие-то шесть лет и я, наконец, смогу вернуть друзей. Это время — ничто по сравнению со столетиями, что я провел в пустом ожидании!

Сейчас же меня ждёт путь. Надо наладить связи с культистами. Они ждут возвращения богов в этот мир, а для меня это главная цель. Уж как-то плохо ангелы выполняют свою работы по поддержанию баланса, мир все больше расшатывается, скоро произойдёт коллапс, последствия которого навсегда впечатаются в саму суть мироздания. Нужно это предотвратить, а для этого нам нужны живые боги. Что ж, времени у меня сейчас как никогда мало. В путь!

***

В это время где-то в Святой империи Авис загорелый человек целеустремлённо движется в сторону скрытого в горах монастыря. Холодный ветер врезается в его лицо. По мере своего пути бывший моряк оставляет глубокие следы в снегу. Из-под шерстяной безрукавки выглядывают сильные, покрытые швами в местах сгибов руки.

Перед путником стоит небольшой забор, за которым — скромный огородик, занесённый снегом, врезанное в скалу здание монастыря, которое коптит дымом из одной из небольших дырок в скале. На встречу путнику вышел подтянутый человек в плотном кожаном доспехе, из-под которого выглядывает шерсть.

— Путник, ты на территории Праведной инквизиции. Что привело тебя сюда? — доброжелательно спросил инквизитор, — Как твое имя?

— Меня зовут Роман Гонгиев, я пришел сюда с целью встать под лоно Девяти и научиться сражаться в их славу и защищать мир от скверны лжебогов, — голос путника звучал очень твердо для человека, находящегося на лютом морозе почти без теплых вещей.

— Ты мог пойти в любой храм, так отчего же выбрал столь тяжёлый путь и пришел именно в этот монастырь?

— Я хочу отринуть свою прошлую жизнь, забыть все, что в ней было и начать новую, посвященную служению Девяти, — Роман упал на колени, — Брат, у меня нет более ничего за плечами, что бы удерживало меня. Прошу, позволь присоединиться к вам.

Повисла тишина, не было произнесено ни слова в шума вьюги. Хруст снега под мягкими, спокойными шагами. Иструженная, шершавая и измозоленная, но с тем такая мягкая и заботливая ладонь опустилась на оголенное плечо путника.

— Поднимись, не пристало инквизитору стоять на коленях пред равным, брат. Меня зовут Андрей, я Страж. Добро пожаловать в Праведную инквизицию, брат Роман. С этого дня ты отринул свою прошлую жизнь, а с ней — и фамилию, семью и всех прошлых знакомых. Добро пожаловать в семью.

— Да, брат.

Так, Роман — в прошлом Гонгиев — попал в инквизицию, сделав свой первый шаг на пути к божественности. Здесь он сделает карьеру и добьется немалых успехов, чем заслужит сан Кардинала.

***

<Где-то в Империуме>

В хорошо освещённом подвале какого-то дома вокруг стола с кипой бумаг склонились четыре человека. Пол, стены и потолок этого подвала были сделаны из прочного камня, будто это было специально спроектированное место для тайных собраний. Три мужчины и женщина ознакамливались с тем, что написано на бумаге. Это были списки со множеством имён, описаний внешности, особенностями и разного рода отчёты о доставке груза. Одетый, как щеголь, мужчина первым оторвался от бумаг:

— Итак, как я понял, мы начинаем завтра?

— Не думаю, лучше выйти на перехват уже сейчас, — ответила ему женщина в дорогом на вид и очень привлекательном сине-зеленом платье.

— Не нам это решать. Барон, что скажешь? — ответил прошлым двоим мужчина в серой рясе священника, обращаясь к человеку, стоящему во главе стола, он был одет в стандартный наряд аристократа: украшенный золотыми вставками сюртук и брюки, которые были уже изрядно поношены, он стоял опираясь на трость, а нижнюю часть его лица покрывала тканевая маска.

— Будем действовать так: Дирижёр, подготовь для нас место действия и путь отхода, — голос Барона был очень хриплым, было сложно разобрать, что он говорит.

— Будет сделано, — Дирижёр элегантно поклонился.

— Швея, ты организуешь наше проникновение на аукцион и уменьшишь его охрану.

— Конечно, — Швея кивнула.

— Монах, ты должен организовать временное укрытие в городе и отход на базу.

— Сделаю, — Монах поднял ладонь правой руки перед собой.

— Я устрою штурм, отход и возвращение людей к нормальной жизни. Но помните, наша главная задача — вытащить Эрудита. На этом всё, расходимся.

После последних слов Барона трое заговорщиков отправились выполнять свои задания. Оставшись в подвале один, Барон ещё раз всмотрелся в один из листов с именами и остановился на одном: Джагдиш Иурис, отмеченный член семьи Иурис, обвинен в сговоре с Бароном, преступником, посягающим на целостность и стабильность империи Целюс.

Погасив лампу в подвале, Барон вышел наверх. Его глазам открылся привычные развалины заброшенного особняка, единственного в своем роде такого здания в Трущебах. На улице стремительно темнело, Ленн и Ментис заходили за горизонт, а с противоположной стороны восходила Нентис. Барон сел в единственное целое кресло и уснул, готовя себя к длинному завтрашнему дню.