Внезапно дверь распахнулась, и в комнату забежали  Чанфэн и Чанцзяо.  Радостно  улыбаясь, они воскликнули: «Мама, еда готова, давайте поедим вместе с папой!»

Цзинь Фэнджу соскочил с пышущего теплом кирпичного кана и посмотрел на жену с веселым предвкушением: «Вы ведь не знали, что я приду, интересно, что вы  приготовили.  Надеюсь,  это не маринованные овощи и кусочки редиса? Это я вряд ли смогу съесть».

Чанцзяо расхохоталась и тут же раскрыла все карты: «Нет, нет, никакой редиски! Тетя Юй потушила  свиные ребрышки с фасолью, они восхитительны. Папа еще не пробовал такого».

«Эй, как и ожидалось, мы даже не дошли до столовой, а я уже чувствую аромат», - сказал Цзинь Фэнджу с улыбкой.  Толкнув дверь в столовую, он увидел дымящуюся чашу посреди стола, откуда исходил чарующий аромат. Он кивнув  Фу Цюнин: «Погода становится все холоднее, поэтому не нужно уделять так много внимания этикету. Давайте просто переместим стол в твою комнату,  там будет теплее».

Увидев, что Фу Цюнин молчит,  Цяо Юй поспешно пояснила: «Эта столовая находится рядом с кухней, и здесь очень тепло. Во время еды тут будет комфортно. Напротив, кушая на натопленном кане, можно перегреться».

Получив большое количество угля и дров,  Цяо Юй и Юцзе сияли улыбками:  горничные стали еще более уважительными и внимательными по отношению к Цзинь Фэнджу. Радостно-угодливые выражение их лиц упали в глаза Фу Цюнин. Она раздраженно подумала:  всего пара сотен кати угля – и мои служанки подкуплены! Какая досада.

Цзинь Мин тоже пришел в это время.  Когда Цзинь Фэнджу ел у Фу Цюнин, он не требовал строгого соблюдения этикета, поэтому Цзинь Мин,  Юцзе и тетя Юй садились за низкий столик  и ели вместе с хозяевами. После первого укуса Цзинь Мин довольно улыбнулся и заметил: «Этот фасоль очень хороша на вкус, а ребра ароматные, но не жирные. Я даже не знал, что у тети Юй такие выдающиеся кулинарные навыки».

Цяо Юй  скромно начала отрицать его похвалу, но Фэнджу рассмеялся и лукаво заметил: «Цзинь Мин, ты только сейчас это понял? Раньше, когда мы приходили,  они сознательно отказывались делать для нас хорошие вещи и дурачились, просто подавая некоторые случайные остатки. А сегодня они не ожидали нашего визита, поэтому приготовили кое-что вкусное.  Себя они, разумеется, обижать не станут. Мое сердце болит от такого отношения!»

«Где такое отношение, о каком Вы говорите? Даже сердце болит? Серьезно? - Фу Цюнин фыркнула. -  Вы даже не осознаете, насколько хорошо мы к Вам относимся! Когда Вы здесь гостите, как мы смеем развлекать вас грубыми вещами? Юцзе,  тетя Юй и я из кожи вон лезли, чтобы придумать элегантные и приятные блюда, которые Вы сейчас назвали случайными остатками! Разве Вы не ели нашу еду с удовольствием? Эти самые случайные остатки?  В таком случае,  нам не нужно слишком стараться в будущем. Каждый раз, когда вы придете, мы просто небрежно побросаем что-нибудь в горшок и назовем это блюдом».

«Значит, вы старались? - Цзинь Фэнджу довольно улыбнулся.  - У тебя все еще есть такие намерения в отношении меня? Я не знал. Я думал, что ты вообще не заботишься обо мне, и даже намеренно ведешь себя небрежно, просто чтобы оттолкнуть меня ... Значит, я неправильно понял?»

Он игриво посмотрел на Фу Цюнин, надеясь уловить ее эмоции, но внезапно энтузиазм его потух.

«Вы правы, я бы хотела, чтобы Вы забыли сюда дорогу». Хотя  Фу Цюнин молчала, эти слова словно были написаны над ее головой.  Посверлив супруга мрачным взглядом, она склонила голову и молча продолжила есть.

Хотя Цзинь Фэнджу почувствовал себя немного подавленным, он  ожидал такого отношения, поэтому ничего больше не сказал.

«Папа, попробуй этот картофель. Он был собран недавно. Он очень свежий. Тушеный с фасолью, он восхитителен на вкус!» - ощутив неловкую атмосферу между  родителями, Чанцзяо попыталась сменить тему. Она взяла кусочек картофеля  палочками для еды и положила  его отцу.

«Это  моя хорошая дочь, которая любит папу, - расстроганный   Фэнджу похлопал свою дочь по мягкой щечке, откусил кусочек и кивнул. - Он действительно вкусный. Это молодой картофель? Вы посылали его бабушке?»

Фу Цюнин хмыкнула: «Не слушайте ту  ерунду, что говорит  Цзяо'эр.  Вы даже не можете назвать разницу между пятью зернами, когда же Вы научились разбираться в картофеле?  Мы собрали его за несколько месяцев до сбора батата. Как это может считаться молодой картошкой? Я уже давно отправила пару корзин, а теперьу нас  мало что осталось».

Цзинь Фэнджу кивнул и заявил после недолгого раздумья: «Да, точно.  На днях день я навещал бабушку, и она говорила о тебе. Бабушка надеется, что навестишь ее. Пожалуйста, пойди и доставь ей удовольствие завтра утром».

«А могу я не идти?» -  спросила Цюнин с кислым выражением лица.

Недавняя череда событий напугала ее.  Это было похоже на большой водоворот. Она хотела держаться подальше от всех дел, но была сила, которая толкала ее вперед, как будто желая столкнуть в этот водоворот.

«Что ты имеешь в виду?» -  Цзинь Фэн положил свои палочки для еды и спокойно посмотрел на нее. Когда он переставал улыбаться,  то превращался во властного и жесткого человека, чья давящая аура заставляла людей подчиниться ему.

«Хорошо. Я понимаю», -  Фу Цюнин вздохнула, опустила голову и продолжила есть.  Цзинь Фэнджу  приподнял уголок рта в слабой улыбке и тоже подцепил  кусочек ребер.

После обеда столы и стулья убрали. Когда  дети  ушли в кабинет вместе с Цяо Юй  и Юцзе, Фу Цюнин задумчиво посмотрела на Цзинь Фэнджу и тихо спросила: «Ты помнишь? Ты обещал мне, что я смогу жить спокойной и мирной жизнью в этом дворе».

Цзинь Фэнцзю  также спокойно ответил: «Я обещал, что ты будешь здесь жить. Я обещал сохранить твою жизнь в безопасности, но я никогда не говорил, что позволю тебе спрятаться от всего мира.  Цюнин, в конце концов, это место – особняк Цзиньсян. Двор Ночного бриза  - это не твой личный рай, и ты не можешь оставаться в стороне от всего. Я, естественно, готов предоставить вам свою личную защиту. Но представь, что случится нечто неожиданное, выходящее  за рамки моего контроля? В конце концов, еда, одежда, топливо и прочие блага исходят из средств поместья, не так ли?»

Фу Цюнин горько улыбнулась: «Тебе не нужно напоминать мне.  Я знаю, что я во многом должна  зависеть от тебя, поэтому, естественно, я должна пойти тебе навстречу. Я просто не понимаю, одной вещи. Твоя бабушка -  матриарх. Она уже стара, и может позволить себе немного пошалить или слегка запутаться. Но Вы, мой господин,  производите впечатление умного человека.  Зачем Вам все это? Вам кажется, что эти тайные ссоры между женами и наложницами недостаточно живы? Почему я должна в них участвовать?»

«Не нужно волноваться, когда размножаются вши, -  Цзинь Фэнджу вздохнул, взял ароматный чай и медленно попробовал его. - Поскольку там много тайных драк, это все равно неплохо для тебя. Кроме того, живя здесь, в каких раздорах ты можешь участвовать? Они не могут приходить в ваш дом каждый день, правда? Даже если они захотят, сначала им нужно будет найти на это время».

Он хмыкнул, думая про себя: Цюнин, о чем ты? Ты говоришь, что бабушка запуталась? Ха-ха-ха, это действительно твоя ошибка! Никто не может быть более проницательным, чем Старая госпожа! Бедная Цюнин, ты, действительно, «не видишь леса за деревьями». Бабушка давно раскрыла мое желание вытащить тебя из твоей "раковины", а вот ты не можешь раскусить ее планы».

Он все еще хихикал про себя, когда  Фу Цюнин тяжело вздохнула: «Я, естественно, не боюсь, что меня станут беспокоить.  После стольких переживаний, как я могу принимать во внимания несколько жалких оскорблений? Просто сейчас дети учатся в школе.  Я ... я боюсь, что над ними станут издеваться ...»

«Я уделю внимание делам детей, не говоря уже о том, что они тоже должны тренироваться.  Тебе не о чем беспокоиться», -  Цзинь Фэнджу пренебрежительно  махнул рукой, давая понять, что нет необходимости говорить больше по этой теме.

Фу Цюнин снова вздохнула, и после размышлений  не стала рассказывать о поведении Цзинь Чжэньи и других детей. Жаловаться не было никаких оснований. Если она расскажет это, Цзинь Фэнджу только подумает, что она слишком обеспокоена, и не примет это близко к сердцу.

В этот момент зашла Цяо Юй и сообщила, что на кухне все прибрано.

Цзинь Фэнджу обратился к  Цзинь Мину: «Хорошо, здесь не так много обогреваемых комнат. Ты можешь вернуться к себе на ночь. Мне не нужно, чтобы ты служил мне сегодня вечером.  Пусть тетя Юй тебя проводит и закроет ворота внутреннего двора».

Отослав своего стюарда, он потер руки и  рассмеялся: «Это самое приятное, что семья собирается вместе скоротать вечер. Цюнин, я все еще мечтаю снова услышать твое пение. Я жду уже несколько дней. Давай, спой нам пару куплетов».

Фу Цюнин про себя закатила глаза:  «Уголь, значит, принес?  Ясно же, он просто придумал повод послушать драму».

Внезапно она почувствовала и веселье и раздражение. Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо тоже начали умолять ее спеть. Она была действительно беспомощна, и ей ничего не оставалось, как сказать: «Хорошо, хорошо, я спою. Однако после этого все должны послушно лечь спать, вам ясно?»

Двое детей согласились в унисон.

Цюнин задумалась, мысленно пролистывая свой репертуар.  Внезапно Цяо Юй предложила: «Почему бы Вам не спеть «муж с женой домой вернулись»? Я действительно люблю это слушать».

Цзинь Фэнджу мигом заинтересовался и начать расспрашивать, что это такое.  Цюнин кратко рассказала ему историю Дун Юна и семи фей. Он беспомощно вздохнул, а потом сказал со смехом: «Я, правда, не понимаю, где та старушка услышала эти песни.  Она даже переложила народные песни  в оперы.  Ладно, мне очень интересно. Спой же скорее немного!»

Фу Цюнин выпила чаю, чтобы  смочить горло.  Она не стала принимать никаких особых поз, а просто села в кресло и запела:

- Птицы на дереве парами сидят,

Зеленые  воды и зеленые холмы улыбаются.

Этой ночью  северный ветер завывал во дворе, словно неупокоенные  призраки или голодные  волки, но в доме было тепло и уютно, дети и взрослые с восторженным вниманием наслаждались пением. Фу Цюнин пела в течение часа, прежде чем утихнуть. Дети уже дремали, удобно устроившись в объятиях отца. Фу Цюнин попросила Юцзе  и тетю Юй  уложить их спать, а затем обратилась к мужу: «Вам нужно завтра идти в суд? Во сколько Вас разбудить?»

«Завтра у меня выходной.  По важным государственным вопросам можно будет сделать доклад прямо в кабинете Императора», - ответил Цзинь Фэнджу.

Затем он добавил: «Кстати,  я слышал, что законная дочь твоего второго дяди станет наложницей  принца Ли. Похоже, принц Хун и принц Ли собираются временно объединиться. Что ты думаешь?»

Фу Цюнин равнодушно пожала плечами: « Эти двое – безжалостные хищники, какой резон  им объединяться? Что я думаю насчет этого брака? Даже если это законная дочь, что с того? Изменит ли это их амбиции и расчеты? Свяжет ли их по рукам и ногам? Почему господин  спрашивает меня? Вы не воспринимаете этот брак всерьез?»