«А? Что это? Похоже на драму».

Фу Цюнин внезапно услышала голос Цзинь Фэнджу и чуть не подпрыгнула от испуга. Она хотела спрятать написанное, но было слишком поздно, поэтому она сделала вид, что все в порядке, и спокойно пояснила: «Ничего, просто пишу скуки ради».

«Просто пишите от скуки?» -  Цзинь Фэнджу подозрительно взглянул на нее, взял лист бумаги и внимательно просмотрел написанное, затем медленно кивнул: «Это действительно похоже на драму, но более очаровательно, чем большинство драматических произведений. Этот отрывок звучит отлично!»

Он продекламировал приятным, бархатистым тембром: «Она родилась на той же кровати, что и я, и умерла в той же яме. Десять тысяч нитей и тысяча шелков не в силах привязать  ко мне мою Ланьчжи. Клянусь, Ланьчжи, мы никогда не расстанемся. Наши тела могут разойтись, но наши сердца будут вместе».

Фэнджу сделал паузу, восхищаясь прочитанным, и продолжил: «Хотя этот стиль стихосложения необычен, а написанное напоминает  сценарий оперы, эти строки так  ясно выражают боль вынужденного расставания и непоколебимую привязанность влюбленной пары».

Аккуратно положив листок, он посмотрел прямо на Фу Цюнин: «Эта пьеса, которую вы написали, взята из «Павлина, летящего на юго-восток», не так ли? Я побеспокоил Вас, и чувствую, что Вы недовольны?»

Фу Цюнин не знала,  смеяться ей или плакать. После переселения в этот мир она боялась, что у нее не будет много времени заниматься оперой, и она потеряет свои навыки.  В прошлом она была очень строга к себе, обязательно повторяя разные оперы, независимо от роли. Благодаря подобной практике, она могла записать по памяти все пьесы, в которых ей приходилось играть.

Однако она не очень хорошо помнила текст оперы «Павлин, летящий на юго-восток». Кто же знал, что во сне ей   придет озарение, и она вспомнит весь этот абзац, проснувшись сегодня ранним утром. Она так увлеклась написанием оперы, опасаясь забыть воскрешенный подсознанием текст, что пропустила момент, когда к ней подкрался любопытный муженек. Тем не менее, способности Цзинь Фэнджу ее восхитили. Определить источник по небольшому фрагменту, надо же! Этот парень хорошо образован!

Нужно быть более внимательной и сохранить от него свой секрет. У Фу Цюнин хранилась огромная пачка переписанных ею по памяти оперных сценариев. Еще не хватало, чтобы он и туда сунул свой нос! Никто не должен знать о ее способностях. Не нужна ей лишняя и опасная в ее положении популярность. Даже обычная бобовая паста и клецки с яичным желтком уже привлекли внимание Старой госпожи. Кто знает, какой шум может вызвать ее умение петь оперы? Ей и так приходилось тщательно выбирать место и время, чтобы попрактиковаться в пении, из-за опасения быть разоблаченной.

«Милорд слишком много думает, с чего бы мне волноваться? Когда я была ребенком, я услышала эти строки от старой деревенской бабушки, и сегодня мне вздумалось записать их.  Как и сказал мой господин, эти стихи не похожи на стихи, они заставят вас смеяться без причины», - сделав это заявление Фу Цюнин нарочито небрежно  бросила свои записки на  стол. Естественно, она не решилась положить их в ящик. Там были сотни драматических слов. Все ее кропотливые усилия скрывались там от чужого взгляда, и она действительно не знала, как оправдаться, если  Цзинь Фэнджу увидит ее записи.

К счастью, Цзинь Фэнджу оставил эту тему. Он подошел к окну и, улыбаясь, задумчиво произнес: «Этот вид превосходен. Глянцевая зелень деревьев и яркие краски цветов. Идеальное расположение и превосходное сочетание. Ты сама занималась этим садом?  Пусть ты и дочь наложницы, но все же, ты дочь принца Чженцзяна, разве ты не должна быть выше подобных вещей?»

Фу Цюнин рассмеялась: «О чем Вы говорите? Этот сад был разбит до меня, всего-то  нужно было поддерживать в нем порядок. Хотя я и дочь наложницы из особняке принца Чжэньцзян, я не белоручка. Я жила в деревне какое-то время и получила там некоторые навыки ухода за растениями. Кажется, милорд действительно крепко уснул после обеда? Что случилось? Последние дни выдались нелегкими?»  Она резко поменяла тему, отвлекая Фэнджу от расспросов.

Ее супруг согласно кивнул, и потянул руки, сцепив их в замок: «Увы! Я помогал Министерству по уголовным делам разобраться со взяточником! Меня действительно раздражают эти беспорядки!  Если бы я только мог насладиться покоем в вашем дворе пару дней! Это действительно называется блаженством. Но мне некуда деваться ни от того, что происходит в суде, ни от того, что творится дома». После этого, он поглядел  на Фу Цюнин, и улыбка на его лице стала немного странной.  «Вы знаете, кто этот коррумпированный чиновник? Имя Чжан  Шаоянь  говорит Вам о чем-нибудь?» - спросил он спокойным голосом, в котором скрывалось легкое напряжение.

Фу Цюнин нахмурила лоб в напрасной попытке вспомнить то, чего она не знала: «Это имя кажется знакомым, но я не могу его вспомнить. Это действительно странно, что милорд обсуждает подобные вещи с такой простой женщиной, как я? Что я могу знать ?»

Цзинь Фэнджу облегченно рассмеялся: «Ты действительно забыла? Этот Шаоянь - самый верный пес дворца Чжэньцзян. Твой дед и твой отец считают его своей правой рукой. Теперь они позволили мне отрезать эту руку. Я не знаю,  как сильно они меня теперь ненавидят, Цюнин. Скажи, правильно ли я поступил?»

Фу Цюнин пожала плечами: «Милорд, Ваши слова становятся все более и более странными. Что Вы хотите услышать от меня? Что я потрясена этой новостью? Это так смешно. Даже если Чжан Шаоянь – доверенное лицо  принца Чжэньцзян, мне до него какое дело? У меня есть ответ в моем сердце. Если Чжан Шаоянь действительно поддался жадности и совершил непростительный поступок, тогда Вы поступили  правильно. Если же он был честным человеком и стал жертвой политических разборок, то этот поступок останется на Вашей совести. Больше этой скромной женщине нечего сказать».

Улыбка Цзинь Фэнджу застыла на его лице.  Внезапно его глаза ярко вспыхнули, он схватил Фу Цюнин за руку и сказал глубоким голосом: «Добрая Цюнин, по твоим словам я знаю, что могу доверять тебе. Даже если Чжан Шаоянь был бы несправедливо обвинен мною, окружающие меня люди все равно продолжали бы льстить мне и восхвалять мои поступки. Только ты ... только ты говоришь от всего сердца.  Жаль, что ты родилась женщиной, будь ты  чиновником, то стала бы  столпом  моей Великой Династии Нин ...»  Фэнджу  настолько разволновался, что его речь стала бессвязной.

На этот раз Фу Цюнин действительно не смогла удержаться от смеха и покачала головой: «Хватит шутить надо мною, что на Вас нашло? Любой нормальный человек посчитал бы так же. Вас удивляет, что я осмелилась сказать Вас правду в лицо? Но помимо того, что я говорю Вам  правду, в чем мои сильные стороны? Я – столп Династии Нин?  Если столпы Династии Нин будут похожи на меня, я боюсь, что рано или поздно эта Династия рухнет. Правду говорить  хорошо,  но это не значит, что я способна управлять страной».

«Мудр тот, кто познал себя. -  Цзинь Фэнджу серьезно кивнул. – Твои рассуждения – редкость для женщины».

Ха, типичный мужской шовинизм. Да у  некоторых женщин больше знаний, чем у мужчин. Фу Цюнин фыркнула про себя, нацепив на лицо смиренное выражение и опустив глаза в пол.

Внезапно Цзинь Фэнджу воскликнул: «Что же делать? Сейчас я немного сожалею. Я не должен был обещать, что мы останемся с тобой только друзьями».

Сердце Фу Цюнин «бухнуло» так, что чуть не оборвалось. Она поспешно отступила на шаг, подняла голову и серьезно сказала: «Молодой маркиз, лучше не шутить подобным образом. Это не соответствует Вашему статусу».

Увидев, что его жена избегает даже намека на продолжение отношений, Фэнджу почувствовал разочарование. Как человек выдающейся красоты, незаурядного таланта, будучи приближенным императора, он потерял счет девушкам, жаждущим его внимания. До сих пор многие свахи приходят к его порогу с предложениями руки и сердца.  А сколько  знаменитых  дам, жаждущих стать его наложницами!

Первоначально он боялся, что  Фу Цюнин начнет цепляться за него, стоит ему начать посещать ее двор. Кто же знал, что она останется спокойной и безразличной, а вот его сердце начнет трепетать? Он устроил небольшую проверку и вновь получил решительный отказ. Ну как тут не расстроиться?