Старая мадам Цзинь не могла удержать улыбку, но затем вздохнула: «Где ты видел, чтобы от скуки трудились в полях? Понятно, что этих женщин забыли, и у них нет ежемесячного содержания, поэтому они должны сами добывать средства на еду и одежду. Это вина нашего маркизата. Увы! То же самое и с особняком принца Чжэньцзян. Если у них хватило духу бросить собственную дочь в огненную яму, что же оставалось нам?   Я сейчас размышляю, но действительно не знаю, что делать».

«Бабушке не о чем беспокоиться, я думаю, они довольны своей жизнью», - мягко сказал Цзинь Фэнджу.

Его бабушка между тем продолжала: «В такую жару и пойти некуда. Может, спросим, созрел ли сладкий картофель? Хотелось бы съесть немного жареного картофеля, но тот, что мы закупили, невкусный и недостаточно сладкий. Добрый внук, расследуй это дело для своей бабушки. Когда Фу выкопает сладкий картофель, скажи мне».

После паузы она продолжила: «Ты  навещал свою мать? Возьми несколько початков и угости ее».

Цзинь Фэнджу ласково улыбнулся бабуле: «Если я принесу их матери, она непременно поинтересуется, почему Фу сама не послала ей кукурузу и обвинит ее в сыновьей непочтительности. Я не хочу слушать ее ворчание». Доев кукурузу, он вытер руки и попрощался.

Старая мадам Цзинь смотрела, как его прямая спина исчезает в коридоре, затем вздохнула, отложила недоеденную кукурузу и приглушенно сказала: «Эх, можно подумать,  если ты не принесешь кукурузу, мнение твоей матери о Фу изменится?» Сказав это, она снова глубоко вздохнула.

Пожилая горничная Мин Ю, внимательно слушавшая хозяйку, осторожно произнесла: «По мнению этой старой рабыни, что бы ни делала Фу’ши, Старшая госпожа ее не полюбит. В конце концов, Вторая госпожа – ее родная  племянница, которую она любит, как дочь.  Как Фу’ши завоевать расположение своей свекрови с такой соперницей под боком? Но я вижу,что Старой госпоже нравится Фу.  Она мало общается с людьми, почему бы не пригласить ее поболтать?»

Старая госпожа улыбнулась, собрав у глаз лучики морщинок: «Как и ожидалось от стариков в этом особняке. Как ты можешь не знать, о чем я думаю? Хочешь заставить меня произнести это вслух? Ты слышала, что сказал Фэнджу? Фу любит покой. Это нормально. Как говорится, если у тебя нет желаний, ты сильный. Она не нуждается в чужих подачках, и комфортно живет, полагаясь на свои руки. Просто иногда так бывает: дерево желает спокойствия, а ветер не утихает.

Даже если она искренне желает жить в спокойствии, ей вряд ли это удастся. Даже  Фэнджу теперь редко ее посещает. Если я последую своим желаниям и приглашу Фу Цюнин, у скольких людей пропадет сон и аппетит? Это доставит Фу неприятности. Оставим все, как есть, я думаю, это нормально».

Старушка снова принялась за кукурузу.  Прошло много времени, прежде чем она задумчиво проговорила: «Фэнджу женился на ней, но не может завоевать ее. Это кажется благословением, но это не так, о! В самом деле! Я не знаю, зачем Бог устроил им такую ​​судьбу».

«Как эта старая раба могла угадать намерения мадам?  Я опиралась на свои соображения, и не заглядывала так глубоко». Горничная Мин Ю  опечалилась, когда увидела, что ее хозяйка загрустила. Она отругала себя за длинный язык и постаралась переменить тему разговора.

***

Тем временем в павильоне Ночного бриза Фу Цюнин и ее горничные разбирали подарки, присланные им Старой госпожой.

Цяо Юй радостно воскликнула: «Госпожа, Старая мадам действительно хороша! Зная  о нашем положении, она прислала так много добра! Ранее нам также передали два пакета с лекарствами и мешок заграничного сахара. Молодой маркиз также помнит о нас. Хотя он приходит не часто, он посылает людей, чтобы передать еду, одежду и другие вещи. Я думаю, что, хотя они вдвоем ничего не говорят, они действительно дорожат госпожой в ​​своих сердцах. Иначе, как они могут быть такими внимательными?»

Юцзе засмеялась: «Разве не так? Еды и одежды, что нам дали сейчас, достаточно. Деньги, которые мы получили через брата Чжана в прошлом месяце, тратить не пришлось, поэтому госпожа может их сэкономить».  Увидев, что Фу Цюнин смотрит на нее, маленькая горничная захихикала: «Мадам не нужно так глядеть на меня. Я знаю, что значит «планировать заранее и откладывать на будущее». Да? Это действительно то, что я думаю. Госпожа так осторожна, словно мы все еще можем упасть. Но теперь, когда Фэн’эр и Цзяо’эр обратили на себя внимание милорда, как мы можем продолжать влачить жалкое существование?»

Цяо Юй также кивнула в согласии: «Да, я тоже чувствую, что наступают  хорошие дни, так почему же госпожа кажется обеспокоенной?»

Фу Цюнин вздохнула, отодвинула атлас и с болью произнесла: «Вы все видите только сегодняшнюю маленькую выгоду и не думаете,  как следует. Как долго Старая госпожа и Молодой маркиз смогут присылать нам эти вещи в тайне? Скоро эти жены и наложницы с заднего  двора обо всем разнюхают. В прошлый раз Молодой маркиз остался здесь на ночь, а утром к нам прилетела мадам Цзян с претензиями».

Когда Фу Цюнин упомянула Цзян’ши и других, Цзинь Чанфэн и Цзинь Чанцзяо вздрогнули.  Чанцзяо была самой откровенной, поэтому она просто сказала: «Мне они не нравятся, мама, разве мы позволим им прийти? И эти младшие братья и сестры, я не люблю их,  на лицах их улыбки, но глаза такие страшныее, как будто они хотят съесть меня».

Фу Цюнин,  Юцзе и Цяо Юй переглянулись и засмеялись. Тетя Юй вытерла глаза от набежавших слез и кивнула в сторону Чанцзяо: «Кто сказал, что детей можно обмануть? Посмотрите на нашу малышку, насколько ясен ее ум!»

Фу Цюнин согласилась: «Да, дети невинны, они видят ясно». После этого она погладила  девочку  по головке и добавила: «Ну что? Вы испытали это на себе, верно? В прошлый раз вы спрашивали меня, что значит «Медовый рот прячет нож в животе» и «Нож, спрятанный в улыбке».  Теперь понимаете, что это значит?

Дети серьезно кивнули. Их младшие братья и сестры, мило улыбаясь,   забрали их нефритовые подвески. Улыбаясь, они просили дать посмотреть на кулоны, и также улыбаясь, разбили их о землю. Близнецы были наивны и не знали мира. В тот злополучный день они увидели жестокое сердце людей, что,  естественно, оставило глубокий отпечаток в их собственных сердцах.