Я до сих пор помню, как все впервые встретились.

Мы шли на второй этап отборочных экзаменов для офицеров-кадетов, и по стечению обстоятельств шестеро из нас сели на один и тот же корабль. Другие могли бы подумать, что это совпадение стало началом "Ордена Рыцарей".

Однако правда была иной. Эта встреча была результатом многих преднамеренных действий. Одним из них была Имперская армия - я не могу сказать наверняка, но Ятори и Торвей были намеренно устроены на одном корабле. Возможно, они посчитали, что встреча на корабле перед экзаменом поможет им наладить отношения, а не встретиться на самом соревновании... Учитывая вражду между Игсем и Ремеоном в те времена, не было бы странным, если бы они зашли так далеко.

Следующей была Ее Величество... Нет, тогда она еще была Ее Тысочеством Шамиллой Китрой Катьванманиником. Она поднялась на борт корабля, чтобы пообщаться с Ятори и Торвеем, которых ждало блестящее будущее. Проведя с ней больше времени, я поняла, что ее целью уже была революция - или, скорее, надежда на разрушение.

Третье было моим намерением. Замыслы Харомы ＝ замыслы Патреншины, спящего агента, которая проникла сюда, чтобы служить стратегической цели армии Киоки.

Моя миссия требует большого терпения. Проще говоря, я должна подняться по служебной лестнице Имперской армии, как Харома Беккель, а затем передать сведения, которые я смогла получить благодаря своему статусу, Киоке. Это была обычная долгосрочная миссия, но цель, которую поставило передо мной высшее командование, была очень сложной, по сравнению с моими сверстниками. Их условие гласило - "приступать к действиям только после достижения звания офицера-фельдмаршала".

Только для того, чтобы начать действовать, мне потребовалась большая подготовительная работа. Во-первых, я потратила два года на укрепление своей основы, чтобы принять участие в отборочных экзаменах на офицера-кадета. Мне нужно было создать имперскую гражданку Харому Беккель, мое прикрытие.

Чтобы получить квалификацию на экзамене по медицине, я перевелась в свою альма-матер* - школу сестринского дела Михаила и училась целый год. Моя история до поступления тоже не была полностью вымышленной. Харома Беккель была реальной девушкой. Всем этим занимался агент, который внедрился заранее... Они выбрали ее и ее семью, которая не представила свидетельства о смерти после болезни, и заменили всех ее домочадцев шпионами. У нее не было пяти младших братьев, но это было легко устроить, так как обычно фермеры не регистрировали официально всех своих детей, чтобы избежать налогов.

Укрепив личность Харомы Беккель, я, наконец, приняла участие в отборочных экзаменах для офицеров-кадетов. Я подавала документы только на первые два года, но не участвовала, потому что нужно было проверять биографию участника, это проводится после первого этапа экзаменов. А реальные данные о том, что я дважды провалилась, повысят мой авторитет после того, как я пройду отбор. Это показалось мне немного ироничным.

После всех этих приготовлений я, наконец, поднялась на борт корабля и встретилась со всеми.

Моим первым впечатлением было то, что все пятеро обладают уникальными личностями. Первой была Ятори - я не преувеличиваю, мне казалось, что она была более выдающейся, чем все остальные участники отборочных экзаменов. Как можно вырастить такого идеального человека? Для меня это было непостижимо. Только позже я узнала часть причин.

Следующим был Мэтью. Его лицо, когда его дразнили Ятори и Икта, произвело на меня глубокое впечатление, и я почувствовала, что он был человеком легкого поведения. Он был трудолюбивым и гордым, таким, которого другие хотели бы поддержать, даже если это не было его намерением. С ним у меня тоже сложились теплые отношения.

Третьим был Торвей. Он был превосходен, но самое большое различие между ним и Ятори заключалось в его мягком характере, который не подходил военным. Его самоотверженный характер всегда был недостатком, но после суровых тренировок и внутренней борьбы, он теперь работал над тем, чтобы стать человеком, который мог бы изменить способ ведения войны. Я глубоко уважаю его отношение.

Четвертой была принцесса. Может быть, она и молода, но она была ярким и достойным ребенком. Она была последней, кого я встретила, но я уже давно слышала о ней. Потому что человек, который больше всего повлиял на поездку принцессы в Киоку, был также человеком, который завербовал меня в шпионы. Из-за этого я почувствовала некое родство с ней... И по мере того, как я проводила с ней время, это чувство превратилось в твердую уверенность - эта девушка никогда не была любима.

Наконец, пятый человек... Да, это Икта-сан. У меня не было никаких предварительных сведений о нем, и я была удивлена, когда он приставал ко мне сразу после нашей первой встречи. То, что привлекло его внимание, было очень уникальным - не так много мужчин, которые делали бы комплименты женщине, встреченной впервые, говоря, какие у нее грубые руки от работы по дому. Большинство комментировали бы внешность, одежду или фигуру. Он несерьезно относился к отборочному экзамену, не проявлял никаких амбиций, чтобы добиться больших успехов в качестве солдата. Кто он был и зачем он там был... Я узнала правду только намного позже.

То, что произошло дальше, было неожиданным. После недолгого пребывания в каюте корабль натолкнулся на морской риф, и нас шестерых выбросило за борт. Когда после тяжелых испытаний мы выбрались на сушу, то оказались на территории Киоки. Мы попали в большой кризис по пути на отборочные экзамены.

...Но я вела себя странно.

Сможем ли мы вернуться в Империю? Будем ли мы жить или умрем? Мы столкнулись с таким большим кризисом, но мне очень понравилось, как мы вместе преодолевали препятствия на нашем пути.

Это был первый раз, когда я испытала такие теплые отношения, когда вся группа надеялась на безопасность друг друга, ставя перед собой цель выжить как единое целое. Обучение шпионажу, которое я получила в Киоке, уделяло первостепенное внимание сокрытию эмоций и тому, как играть чувствами других. Что касается того, кого она могла бы назвать товарищем... Вспоминая прошлое, я не могу ответить точно.

В любом случае, хотя члены "Ордена Рыцарей" только познакомились друг с другом, у них была невероятная командная работа. Лидерство Ятори, смекалка и юмор Икты, доброта Торвея... Все это играло важную роль. Портит настроение, если считать все это чьим-то планом. Я предпочитаю объяснить это тем, что наши шестеренки просто подошли друг другу.

Никто в этой группе не пытался издеваться надо мной, обманывать меня, сваливать на меня свою работу или отнимать то, что было мне дорого. Все были добрыми и нежными.

Я хотела быть любимой в этой группе. Я не хотела, чтобы они меня презирали.

Поэтому я буду хорошей девочкой. Я думала, что всегда буду хорошей девочкой.

Почему я осталась в Империи? Почему я должна была подниматься по карьерной лестнице в армии?

Наверное, за это время я забыла почти все.

***

- "...Солорк."

Это было одно из самых священных мест во дворце - Большой двор Священного Белого Зала. Все высокопоставленные офицеры, склонившиеся перед троном, молчали, и Императрица спросила дрожащими губами.

- "Это правда нормально?"

То, как она искала согласия у кого-то, не соответствовало ее несравненному статусу. Ведь она прекрасно знала, что оказание высшей чести на этой церемонии ничего не стоит в глазах этого человека.

- "В этом нет ничего прекрасного или наоборот - мы просто проходим через установленный процесс."

Юноша проигнорировал традиционный протокол и встал перед Императрицей, заговорив с ней... Как обычно. Поскольку для него не было бы удивительным пропустить всю церемонию, нынешняя ситуация уже была большим компромиссом с его стороны.

- "Я буду тем же человеком до и после этой церемонии. Не думай слишком много и просто займись этим."

- "...Хорошо. Ну тогда..."

Шамилла решилась и сделала глубокий вдох. Тыдержав паузу в несколько секунд, она официально сказала:

- "Именем Шамиллы Китры Катьванманиник, 28-й Императрицы Империи Катьварна, я издаю указ имперскому солдату Икте Солорку."

- "В знак признания твоих выдающихся стратегий и гибкого мышления, а также твоих великих достижений в столь юном возрасте - с этого момента я назначаю тебя фельдмаршалом Империи Катьварна. Прояви максимум своих способностей и поведи нашу армию к победам."

- "Ладно. Я смиренно принимаю эту должность."

Легкомысленный ответ Икты заставил криво усмехнуться не только Мэтью, Торвея и Сазаруфа, а всех присутствующих офицеров и людей, знавших его. Когда Икта получил свой указ, боевые офицеры дворца встали по обе стороны от него, чтобы сменить его эполеты. Им потребовалось целых пять минут, чтобы поменять его, прежде чем они отступили в сторону. Икта, частично переодевшийся в новую форму, повернулся к Шамилле.

- "Видишь. Ничего не изменилось.", - сказал юноша, пожав плечами. Императрица улыбнулась и ответила.

- "...И еще."

Когда они услышали реплики, которые не были частью церемонии, некоторые из присутствующих выглядели смущенными. Но они продолжали, как бы показывая, что это и есть настоящее главное событие.

- "В честь ее верности и достижений, я дарую твоей второй половинке, Яторишино Игсем, такую же должность."

С этими словами Шамилла положила руку на саблю у пояса, а Икта сжал в ладони ножны короткого меча. Они закрыли глаза со сложными эмоциями в сердцах. Юноша опустил взгляд и негромко сказал в ответ на оказанную ей честь:

- "Ты заслужила это... Ятори."

- "Значит, все так и вышло, да."

После церемонии присутствующие воины покинули Священный Белый Зал и собрались в гостиной в одном из уголков дворца. Праздничной вечеринки сегодня не будет, она состоится в другой день. Икта мог бы счесть это хлопотами, но объявление о назначении самого молодого фельдмаршала в истории Империи имело глубокое политическое значение.

- "Ээх, наконец-то я могу сбросить груз с плеч. После Северных волнений я все думал, как долго я смогу оставаться вашим начальником. Хохохо... Отныне я буду обращаться к тебе как к господину фельдмаршалу и безжалостно перекладывать на вас все неприятные дела.", - сказал Сазаруф с мрачной улыбкой. Женщина рядом с ним вмешалась.

- "Неужели вы думаете, что все так и будет? Отношения между вами не изменятся так легко только потому, что он превосходит вас по статусу."

- "Не говори так зловеще, Мелза... С надежным человеком на верхах, я могу успокоиться. Разве не так?"

- "Нет. Даже не думайте расслабляться, вам не хватает осознания своего положения. То, что глава армии является самым молодым фельдмаршалом в истории, не означает, что вы можете не спешить. Напротив, вы должны показать свою горячую поддержку как его старший."

- "Как это?.."

- "Видите, вы снова сутулитесь. Возьмите себя в руки, бригадный генерал Сазаруф."

После строгой лекции своей женщины-адъютанта Сазаруф удрученно округлил плечи. Торвей с теплотой наблюдал за этой сценой и вдруг заметил, что его друг стал очень тихим.

- "Ма-кун, ты в порядке?.."

- "...Хм? О, я в порядке... Я просто думаю, что после всего, через что мы прошли, эти двое добрались туда раньше меня."

В отличие от Икты, который не испытывал никакой благодарности за свое назначение, для пузатого юноши стать фельдмаршалом было очень важно. Это была конечная цель, которую поставил перед собой молодой человек, и эта сцена поразила его до глубины души. Однако он заметил, что зеленоглазый юноша только что говорил с ним, и остановил свои мысли.

- "Эй, Торвей... Давненько ты не проявлял инициативы поговорить со мной."

- "Ха... Так ли это?"

- "А то ты не знаешь?! В последнее время ты весь извелся!"

- "Прости. Я не хотел... У меня было много дел на уме, поэтому я не могу уделять внимание разговорам..."

- "Ну да... Все в порядке, раз ты вернулся к нормальной жизни. Извинись потом перед Харо, она волновалась за тебя.", - с облегчением сказал Мэтью. Вскоре после этого Торвей увидел, что Харо здесь нет.

- "А где Харо?"

Шаги гулко отдавались на гладком мраморном полу. Патреншина выскользнула из гостиной, никого не заметив, и задумалась, идя по коридору дворца.

- "Что мне делать с нынешней ситуацией?"

Она неоднократно анализировала сложившуюся ситуацию и не могла позволить себе тратить время на пустую болтовню.

- "Киока успешно вернула Элулуфай Тенерексиллу. Подстрекая большое количество приверженцев Альдерамина к побегу, недоверие к Императрице несколько возросло. На стратегическом уровне это большой успех."

Она собралась с мыслями и свернула направо за угол прохода, не забыв весело поприветствовать всех бюрократов, мимо которых проходила.

- "Есть только одна проблема. Возвращение Икты Солорка. Как это повлияет на мою миссию?"

В этом заключалась суть вопроса. Она тщательно проанализировала ситуацию, в которой оказалась.

- "Что касается шпионства, то я пока не вызвала никаких серьезных подозрений. Иначе они держали бы меня подальше от Императрицы. Однако, возможно, они намеренно позволяют мне действовать свободно, чтобы тайно следить за мной."

Патреншина не была ни оптимисткой, ни пессимисткой, делая все возможное, чтобы точно оценить риски, но так и не смогла найти ответ. Икта был слишком загадочным, поэтому она не могла прийти к хорошему выводу.

- "Я должна знать, о чем он думает."

Воспоминания о своем унижении были еще свежи, и, остановившись, Патреншина вспомнила лицо темноволосого юноши. Она подошла к входу в комнату, куда направлялась.

- "Ваше Величество, это я. Могу я войти?"

- "Входи."

Получив разрешение, она открыла дверь и вошла. Это была одна из немногих комнат в огромном дворце, подготовленная для выполнения Императрицей своих административных обязанностей. Шамилла и Икта сидели бок о бок на большом кресле, достаточно большом для троих. Вероятно, после церемонии они уединились.

- "Императрица Шамилла, доброго дня. Поздравляю с повышением, Икта... О, я должна обращаться к вам как фельдмаршал?"

- "Не дразни меня, Харо. И не обращайся ко мне по званию... Хочешь, чтобы это был первый приказ, который я отдам как фельдмаршал?"

- "Ахаха, это просто лишняя бумажная волокита. Ну тогда... Икта, с этого момента я тоже буду под твоей опекой!"

Патреншина с улыбкой поклонилась. После светской беседы о его назначении фельдмаршалом, она перешла к делу.

- "Икта-сан, я хотела бы узнать, как продвигается работа с майором Югуни?"

Она спросила напрямую. Как ближайший вассал Императрицы, она имела основания беспокоиться об этом. Икта сразу же ответил:

- "Мы только начали проверку, но в его комнате в общежитии на Центральной базе мы нашли некоторые инструменты, которые можно использовать для связи с его агентами. Майор отрицал обвинения, но подозрения стали еще глубже."

- "Ясно... Ты даже нашли такие вещи в его комнате."

Патреншина печально опустила глаза, услышав это... Но это было лишь притворство. В конце концов, именно она подбросила эти инструменты майору Югуни.

- "Однако, даже если он самый подозрительный, он может быть не единственным шпионом. Необходимо провести внутреннее расследование. Как тоскливо.", - пожала плечами Икта. Даже его непринужденный жест беспокоил ее.

- "Неужели он пытается сдержать меня, говоря это? Нет, я слишком много думаю?.."

Как только она начинала сомневаться в любом подразумеваемом смысле, этому не было конца. Женщина поняла, что была слишком чувствительна, и предостерегла себя.

- "Что касается секретной разведывательной миссии, проведенной Мэтью, бригадным генералом Сазаруфом и тобой, я услышал отчет только после факта, но я уверен, что с самого начала миссия была затруднена и направлена определенным образом... Учитывая положение майора Югуни, для него это было возможно."

Это можно истолковать так, что Икта почувствовал, что проблема шпионажа решена. Недолго думая, Патреншина скорректировала свое понимание ситуации в положительную сторону.

- "Нет ничего более глупого, чем позволить паранойе распространиться внутри армии. Пожалуйста, не распространяй то, что я сказал сейчас. Не беспокойся о покушениях - я позабочусь об этом, так что, сосредоточься на своей работе."

- "Хорошо! Я поняла!", - энергично ответила Харо в своей уникальной манере. Они еще немного поболтали, после чего вышли из комнаты и вернулись в проход. Девушка направилась в гостиную, обдумывая дальнейшие действия.

- "Я не совершила никаких ошибок, и они ничего не найдут, проверив мою биографию. Остается риск, что агенты, которые контактировали со мной во время реализации плана, настучат на меня. Но..."

Она думала, что это невозможно. У нее уже есть контрмеры на этот случай.

- "Крейг, который занимался продажей одежды для паломников, покинул столицу. Я также внедрила других агентов в другие места... Даже если их поймают, я попросила их сказать, что их начальник - майор Югуни. Мало шансов, что меня заподозрят."

Патреншина была крайне осторожна. Это была ее политика - идти до конца в поисках козла отпущения.

- "Что еще важнее, Императрица и ее вассалы не хотят считать меня подозреваемой. То же самое должно быть и с Иктой Солорком... Молодец, Харо. Если бы не ты, я бы не проникла глубоко в Имперские вооруженные силы."

Патреншина высоко оценила Харо, которая отвечала за добрую сторону. Независимо от того, насколько выдающимся шпионом она была, она не могла справиться с этой сложной миссией по проникновению в одиночку. Именно благодаря усилиям Харо по засорению поля доброй воли семя предательства выросло большим и сильным.

- "Раз уж мне придется затаиться на некоторое время, почему бы не передать контроль над своим телом Харо?"

Поскольку ситуация стала утомительной, этот вариант промелькнул в ее голове. Однако, поразмыслив, женщина отказалась от него.

- "Нет, ситуация все еще изменчива. Я все еще нужна."

Но как только она приняла это решение, из-за угла показалась знакомая фигура. Она насторожилась при виде халата цвета хаки высшего бюрократа.

- "...Канцлер Триснай."

- "О, майор Беккель. Ты возвращаетесь после аудиенции у Ее Величества?"

Триснай непринужденно болтал с ней. Этот Лис вел себя мягко, когда перед ним не стоял человек, которым он был одержим, или цель его плана. Патреншина была этому очень рада и внимательно наблюдала за злодейским министром, которого давно не встречала.

- "Верно, этот человек тоже здесь... Он затаился, но не станет молчать, если узнает об Икте Солорке."

Будь то как Харо или как шпион, она должна была внимательно следить за конфликтом между Иктой и Триснаем, который вращался вокруг Императрицы. Патреншина задумалась и скорректировала свои планы на будущее.

- "Ох, я вспомнила, что есть кое-что, что я должна сделать, и мне нужно снова посетить Императрицу."

- "Хм, тогда пойдемте вместе. Я тоже хочу поприветствовать Ее Величество."

Триснай последовал за ней, как будто только что нашел подходящего проводника. Почувствовав сзади уникальное давление, испускаемое канцлером, Патреншина двинулась в обратный путь.

Как только она вошла с нежданным гостем, Шамилла встала с ненавистным лицом.

- "Лис!.."

- "Имперский канцлер Триснай Изанма просит аудиенции у Вашего Величества. Приветствую вас, Императрица Шамилла."

Он проигнорировал убийственный взгляд Императрицы и поприветствовал ее, затем повернулся к мужчине, сидящему рядом с ней.

- "Икта Санкрей... Тревожно, очень тревожно."

Триснай пожал плечами с отвращением и презрением. Икта молча смотрел на него.

- "Зачем тебе возвращаться? Разве после того, как ты создал момент пробуждения Ее Величества, твоя работа не закончена? Если ты проведешь остаток жизни инвалидом в гареме, я могу закрыть на это глаза... Но ты вернулся, чтобы нарушить разум Ее Величества, неужели тебе не хватает самосознания?"

- "Нарываешься?!.."

Шамилла немедленно достигла точки кипения. Для нее видеть оскорбление темноволосого юноши было в тысячу раз непростительнее, чем насмехаться над ней. Икта мягко удержал Шамиллу и, воспользовавшись захватом в другой руке, встал.

- "Все в порядке - не надо устраивать драку, Триснай. Я знаю, что ты считаешь меня раздражающим. Но если оставить это в стороне, я могу оказать тебе практическую помощь, верно?"

Юноша проигнорировал оскорбления и решительно произнес. Он не стал отвечать на насмешки и произнес ответ, который подготовил заранее. Отчасти его возвращение было вызвано необходимостью уладить отношения с этим лисом.

- "Позволить выдающейся Императрице напрямую командовать армией - ты говорил мне в прошлом, что это твой идеал. Шамилла умна и, вероятно, оправдала ожидания. Но не забывай, что она скорее правительница, чем военный эксперт. Это слишком безрассудно для 16-летней девушки с незаконченным военным образованием, чтобы идти нога в ногу с ветеранами войны из Киоки."

- "Ооо..."

- "Тоже самое касается и тебя, военные вопросы должны решать профессионалы. Но фельдмаршал Игсем, который был в этой роли, покинул фронт после гражданской войны. Кто возглавил армию после его ухода? Генерал Ремеон? Или генерал Саба?"

Лис все так же улыбался и молчал. Это было вполне естественно, поскольку ни один из генералов, перечисленных Иктой, не мог возглавить армию.

- "Ни один из них не является лидером. Имперской армии не хватает фактического лидера, и Шамилле пришлось встать у руля. Это то, чего ты хотел, но это явно далеко от идеала. В конце концов, противник - Республика Киока. Этот инцидент ясно показал, что Киока - сильный враг только с точки зрения ведения войны."

Вероятно, чувствуя, что в анализе Икты есть какой-то смысл, Триснай спросил:

- "Так ты говоришь, что если бы это были вы - есть шанс выиграть у Киоки?"

- "Перед тем, как спросить, подумай о том, что ты сказал два года назад, пытаясь завербовать меня. Ты уже высокого мнения обо мне, не так ли?"

Икта немедленно ответил. Он прекрасно знал, что его полезность будет самым большим оружием против Трисная Изанмы в будущих конфликтах.

- "Поскольку я принял назначение, я буду выполнять свою роль фельдмаршала должным образом. Что ж, тогда давай продолжим подсчет плюсов и минусов, что является твоей сильной стороной. Ситуация сильно отличается от той, что была два года назад. Делать из Киоки врага и ставить будущее страны на рост Шамиллы - это твоя небрежность как канцлера. Учитывая это, плюсы и минусы моего выживания... Есть ли больше плюсов, чем минусов?"

Икта поднял руки, имитируя весы. Лис некоторое время молча смотрел на него - и вскоре пришел к выводу, после чего заговорил со своей обычной улыбкой, похожей на маску.

- "...Очень хорошо. Пока вы не выставили себя дураком, и поэтому я понаблюдаю. В какой-то степени я также сожалею, что не подготовил сторожевого пса, достойного Ее Величества. Раз уж вы хотите занять этот пост, я не против переоценить ваши достоинства."

Решив отложить суждение о юноше, Триснай перевел взгляд на Императрицу рядом с ним.

- "Самое главное - родословная Вашего Величества от Древа Вечных Духов действительно пробудилась. В отличие от того времени, когда ее истинная сущность еще дремала, ваши грубые слова больше не заворожат Ее Величество. Чрезмерное беспокойство было бы грубостью."

В этот момент Лис пошел на компромисс. Шамилла почувствовал недоумение и подумал, не тянет ли он время, но у этого безумца были свои ценности. Он был фанатиком, верящим в абсолютное превосходство монарха, и не мог принять никакого неуважения к Императрице.

- "Ваше Величество - вы можете использовать его как собаку или живую куклу. Императрица может иметь супруга или двух мужчин, если вы того пожелаете. Все граждане в этой империи - ваши подданные, поэтому вы имеете полное право делать с ними все, что пожелаете."

Лицо Императрицы потемнело от горечи - как ни странно, этот Лис полностью доверял Шамилле, Императрице. Фанатик монарха Триснай глубоко верил в твердую убежденность девушки, убившей своего отца, чтобы занять трон, что она поднимется на большую высоту как Императрица. Поэтому он не стал бы легко возражать против ее обожания Икты Солорка. Ведь это посягнуло бы на абсолютную власть Императрицы.

Однако он без колебаний выскажет любое беспокойство, не переходя границы дозволенного. Лис посмотрел на юношу и грубо посоветовал.

- "Как бы то ни было, лучше подумайте о выборе отца своего ребенка. Этот человек не тот, кому вы должны доверить свою мистическую родословную."

- "Что?"

От его слов Шамилла на несколько секунд потеряла дар речи, а затем начала дрожать, ее лицо покраснело. Триснай почтительно поклонился и вышел из комнаты.

Икта почувствовал облегчение, как будто буря прошла, а затем рухнул на свое место.

- "...И правда. Прошло столько времени с тех пор, как я разговаривал с ним, а от огромной разницы в значениях у меня до сих пор голова идет кругом. Эй, Шамилла... Хм? Что случилось, у тебя красное лицо."

- "Н-не смотри на меня! Не смотри!"

Шамилла закрыла лицо обеими руками и отвернулась. Икта встал, обхватив девушку сзади, и осторожно положил руки ей на плечи. Он сохранял это положение до тех пор, пока она медленно не убрала руки.

***

Через несколько дней после своего назначения фельдмаршалом Икта изредка появлялся в классе на Центральной базе.

- "Итак, с сегодняшнего дня я, фельдмаршал Икта Солорк, буду вашим специальным преподавателем. Приятно познакомиться."

Офицеры-кадеты не знали, как реагировать на молодого человека, который так непринужденно приветствовал их. Это было вполне естественно, ведь фельдмаршал, предводитель имперской армии, был юношей примерно их возраста. И он должен был обучать их военной тактике, что делало ситуацию еще более странной.

- "Расслабьтесь, как вы видите, я молод, поэтому я понимаю ваше беспокойство по поводу того, что такой парень, как я, берет на себя роль фельдмаршала. Было бы здорово, если бы у меня была хоть малая толика достоинства фельдмаршала Игсем, но ничего не поделаешь, у меня его нет."

- "Ладно, поскольку у вас, вероятно, сложилось не очень хорошее впечатление обо мне, я пропущу скромное представление и перейду сразу к делу. Почему я фельдмаршал, а стою здесь как лектор? Потому что я лучше любого из вас умею управлять войсками, и это не изменится, даже если масштаб поменяется от секции до дивизии. И я планирую доказать это сегодня."

В классе поднялся шум. Видя боевой дух в глазах курсантов, Икта еще больше раздул пламя.

- "Итак, все, кто хочет бросить мне вызов, пожалуйста, поднимите руку. Я подготовлю специальный приз. Если кто-то сможет победить меня, я сразу же произведу его в офицеры фельдмаршальского класса."

- "Воооууу!!!"

В классе раздались аплодисменты. После его подстрекательства, эта амбициозная группа молодых людей, сдавших экзамены по отбору офицеров, не могла больше сдерживать себя. Кадеты, которые хотели бросить ему вызов, подняли руки, а Икта бесстрастно смотрел на них.

- "Да, энтузиазм - это хорошо. Но сегодня у меня нет времени встретиться с каждым, поэтому давайте выберем из верхних строчек рейтинга. Хм, это офицер Киф Лаэрго, офицер Марури Симка."

Он зачитал имена лучших, и названные курсанты с ликованием встали. Затем Икта зачитал третье имя.

- "Офицер Сууя Миттокалиф."

В углу класса встала девушка. У нее были каштановые вьющиеся волосы, веснушки, уголки глаз были высоко подняты, взгляд был полон непреклонного духа. Ее непреодолимый боевой дух заставил замолчать остальных курсантов.

Столкнувшись с этой сильной аурой, в которой был намек на убийственное намерение, Икта немного отпрянул назад.

- "Хахаха! Сильный враг с самого начала."

***

По мере того, как мы проводили все больше времени вместе, я постепенно начала видеть разные лица каждого.

Сильная, нежная, красивая, дружелюбная и с чувством юмора, Ятори была идеальной в моих глазах... Однако, то бремя, которое ей пришлось нести в качестве Игсем, не было тем, что мог себе представить мой недалекий ум. Вспоминая прошлое, я не могла ничем помочь в решении проблем, с которыми она сталкивалась на протяжении всей своей жизни... Разве не было чего-то, что я могла бы сделать? Я все еще думала об этом каждую ночь.

Торвей, который не смог изменить свою мягкую натуру и разработал концепцию снайперов. Ему пришлось взять на себя обязанности лидера нового поколения в армии, и его проблемы как Ремеона были в конце спектра от Ятори. Он продолжал сталкиваться с бесчисленными препятствиями на своем пути и стремился вперед.

Гордый и непреклонный Мэтью. Вначале я думала, что он, как и я, принадлежит к "посредственной" части Ордена Рыцарей, но мне пришлось отказаться от этой мысли. В отличие от меня, Мэтью не довольствовался средним уровнем. Чтобы достичь уровня Икты и Ятори, он мог приложить усилия и был замечательным человеком.

Принцесса, с которой я сблизилась после нашей первой встречи, была неловким ребенком, как я и ожидала... Нет, она была более неловкой. Она была хорошей девочкой, способной сопереживать другим, но у нее была психологическая проблема - чрезмерная ненависть к себе, которая исказила ее жизнь... Я понимаю, но ничего не могу с этим поделать. Потому что у меня было похожее психическое расстройство, которое сделало меня такой, какая я есть.

А Икта. Он был единственным человеком, который становился все более загадочным, когда я проводила с ним больше времени.

Люди часто называют его ленивым или развратным, но я не думаю, что это точное описание его.

Он всегда жаловался на то, что не может понежиться, но своими действиями во время кризиса он спас много жизней.

Он беззастенчиво флиртовал при виде любой женщины, но при этом бросил бы человека, которым дорожил больше всего, в другом месте.

Действительно, я пережила обе ситуации. Особенно последнюю... Даже я злилась. Потому что Икта в группе флиртовал только со мной, а все свое внимание уделял двум другим девушкам. Нет, не только это, я была в самом низу тотемного столба, даже если мы включаем мужчин. Как это бесит.

В конце концов, незаменимые вещи в сердце Икты находились совсем в другом месте, нежели его печально известная развратная натура. Например, его мать, Ятори или принцесса. Чувства, которые он испытывал к ним, могли быть разными, но женщины рядом с ним, с которыми он не флиртовал, были самыми дорогими для Икты.

...Хитро. Я понимаю, но из-за этого мне еще труднее его ненавидеть, как хитро.

Мне нравился "Орден Рыцарей" Я была уверена, что никому не проиграю.

Тем не менее, это заставляло меня сдерживать ожидания. Я не могла не желать, чтобы люди, которых я любила, тоже любили меня, и чтобы они принимали меня такой, какая я есть.

И, конечно, я знала, что это невозможно. У меня не было права быть любимой. Я могла оставаться со всеми только тогда, когда вела себя как хорошая девочка. Как только моя плохая сторона девочки будет раскрыта, все будет разрушено. Однако в тот момент, когда все будет разрушено, я выполню свою миссию.

Отплатить за доверие самым страшным предательством, растоптать их чувства своими ногами... Через несколько раз я поняла, что даже без моей должности шпиона мы с Патреншиной были такими существами по своей природе.

Только тот человек находил в нас ценность. Тот человек, который очень хорошо носил свой темно-синий костюм... Узнав о нашей истинной природе, он сказал нам просто оставаться такими же, и показал непостижимую улыбку.

- "Патреншина, вероятно, пытается отомстить за твое неоднократное предательство, поэтому она так стремится предавать других."

Понятно, в этом есть смысл. Этот человек улыбался... Он не делал нам замечаний и не выказывал отвращения. Будь то в прошлом или в будущем, он был единственным человеком, который был счастлив, увидев нашу жизнь.

- "Ты можешь просто относиться к предательству как к работе. Я могу предоставить средства. И, конечно, это будет не работа, которая отяготит ваши сознания, а что-то, что внесет вклад в наше общество."

Пока он говорил, в руках этого человека вдруг появились витые кусочки металла, и он стал возиться с ними передо мной.

- "Не нужно сдерживаться. Используйте свои уникальные характеры и внесите свой вклад в развитие Киоки. Если сделаете это..."

Две металлические трубки звякнули друг о друга. Затем он сказал нам с добрым выражением лица.

- "Я похвалю вас обеих, и вы обе будете хорошими девочками для меня."

***

- "У вас двоих есть потенциал, и вы лучше, чем вы думаете."

Звук сжатого воздуха и арбалетных выстрелов эхом разнесся по воздуху, когда Икта тихо заговорил. Два курсанта, к которым он обращался, потерпели первое в своей жизни сокрушительное поражение и рухнули на землю.

- "Офицер Лаэрго, вы слишком жадны. Я понимаю, что вы пытаетесь сделать, но с таким уровнем подготовки вам не следует разделять свои силы на подразделения меньше взвода. Как вы видите, солдаты не могут хорошо координировать свои атаки, и их вынесли по отдельности. Ты можете попросить майора Мэтью или подполковника Торвея подсказать вам, как лучше использовать взвод."

Икта перечислил, что нужно улучшить во время этого короткого боя, но сколько они смогут вынести - это уже другой вопрос.

- "Уоррент-офицер Симка, вы жадны до возможностей. Я знаю, что у вас есть хорошее суждение о правильной возможности, и внимание к деталям в бою является большим преимуществом для офицеров. Однако, включая вашу ошибку в приманке, вы должны улучшить свои навыки в том, когда упускать, казалось бы, хорошие возможности. Накапливайте больше опыта в будущих тренировочных боях. Если это будет настоящий бой, одна ошибка сведет на нет все ваше подразделение."

Разница в характерах проявится в их командовании, подумал он, продолжая оценку. Как плюсы, так и минусы вытекают из личности курсантов, и потребуется много усилий, чтобы оптимизировать их.

Икта понаблюдал за постоянно меняющимся сражением и добавил:

- "Еще кое-что - после того, как вы двое выбыли, бывший унтер-офицер продолжает сражаться. Ты можете переживать по этому поводу, но не удивляйтесь этому. Она пережила живой бой под моим командованием. Что касается командования подразделениями меньше роты, я могу поручиться за ее компетентность."

Инструктор не должен ни к кому относиться предвзято, но хорошо, если предмет показал конкретные результаты. Результаты усилий, которые она приложила в Военной академии, были достойны похвалы.

- "За последние два года ты стала еще лучше. Ты действительно удивительная девушка, Сууя."

- "Продолжать залп!"

Голос Сууи, выкрикивающей команды, эхом разнесся по лесу. Помимо собственного учебного взвода, она руководила войсками своих товарищей-курсантов, которые были выведены из строя. Ей приходилось выкрикивать указания повсюду.

- "Стрельба слишком нескоординирована! Даже без моей команды, время стрельбы должно быть более синхронизированным! Количество выстрелов может быть одинаковым, но воздействие разное! Ты ведете подавляющий огонь, цель - не дать врагу поднять голову! Если у вас есть время, чтобы бешено искать врага, я хочу, чтобы вы стреляли!"

Поле боя находилось в восточной части леса Южного Вюрта, где Икта устроил симуляционную битву против капитана Сарихасрага. Сууя тогда участвовала во взводе Икты. А теперь она возглавляла свой собственный взвод и стояла здесь как самостоятельный офицер. Эта мысль заставила ее осознать, как много времени прошло.

- "Солдатам с духами огня и света приготовиться к рукопашному бою! Пока мы ведем подавляющий огонь, обходите их с флангов и атакуйте! Ты, вероятно, не можете угадать нужный момент, поэтому бегите на максимальной скорости по моему сигналу!"

Сууя умело развернула три разных типа подразделений. Она была солдатом с духом света, но как командир могла в полной мере использовать солдат с духами огня и воздушных стрелков. Опыт, полученный в бою с темноволосым юношей, и знания, полученные в Военной Академии, сделали из нее компетентного командира.

- "Хорошо. В атаку! Накормите пулями этого надоедливого фельдмаршала!"

- "Атаковать в такое время? Как и ожидалось от Сууи, она хорошо справилась с руководством специальной группы."

В центре квадратного строя, сосредоточенного на обороне, Икта улыбался росту своей ученицы. Два взвода под его командованием понесли минимальные потери, стойко обороняясь от ее яростных атак.

- "Ну, мой квадратный строй прочен, поэтому мы можем обороняться до конца. Однако..."

Пока юноша произносил эти слова, кто-то из леса позади заставил его обернуться. Группа, раздвигая листву, приближалась и вскоре вышла из леса. У них была светлая загорелая кожа, а в руках они держали уникальные клинки, изогнутые вперед, сделанные из дерева.

- "Решила вступить сейчас? Ну, я сказал тебе это сделать, когда захочешь."

- "Теперь наша очередь! В атаку!", - вождь племени Шинаак Нанак Дар храбро крикнула, подстегивая своих товарищей. Ее небольшой отряд из двадцати человек племени также присоединился к этим учениям. Из-за своей малочисленности они получили право в любой момент вступить в бой и помочь группе Сууи.

- "Прошло много времени с тех пор, как в последний раз все видели племя Шинаак в действии, верно? Приготовься, Икта!"

- "Отряд Нанак присоединился к бою! Они сражаются вместе с нами!"

Получив известие о прибытии женщины-воина Шинаак, Сууя, которая была с ней знакома, направила войска на поддержку. Внезапная атака клешней вывела строй Икты из строя.

- "Их оборона должна ослабнуть... Что мне делать? Как бы он поступил?"

Сууя, пережившая множество сражений, не расслаблялась только потому, что у нее было преимущество. Первым делом нужно было подумать о том, как бы она повернула ситуацию, если бы была противником.

- "При окружении обычной тактикой является прорыв через самое слабое место противника. Будешь ли ты атаковать солдат со светом на левом фланге? Или солдат с огнем на правом фланге? Независимо от того, каким путем ты пойдешь, я буду преследовать сзади."

Когда Сууя готовила контрмеры для возможных вариантов действий противника, она увидела неожиданное изменение.

- "...Что-то не так, позиции изменились!"

Сууя уставилась на него широко раскрытыми глазами. Фланговые подразделения были выдавлены вперед, прошли через вражеский строй и хаотично столкнулись с подразделением Шинаак в центре. Они образовали стену, блокируя отряд Сууи от четкого выстрела по врагу.

- "Так... Два фланговых отряда были приманкой, чтобы перекрыть нашу линию огня, а он намеренно позволил отряду Нанак прорваться через центр, чтобы он мог уйти в противоположном направлении?.. Он использует тот факт, что она решит прорваться в одной точке со своим меньшим отрядом..."

Вражеский строй, который, казалось, выгнулся от клешневой атаки, на самом деле был сделан специально, чтобы создать такую ситуацию. Когда Сууя поняла это, ее плечи вздрогнули - ее противник был абсурдно искусен в командных техниках. Он уверенно использовал технику, которая одним неверным движением могла уничтожить весь ее отряд.

Наблюдение за глубиной мудрости Икты Солорка в десятый раз вызвало в сердце женщины странное чувство. Это неназванное чувство заставило Суую Миттокалиф сжать кулаки так сильно, что стало больно.

- "...Я не проиграю! Всем подразделениям прекратить огонь, начать движение! Обойдите слева наших товарищей и преследуйте врага!"

Сражение продолжалось более четырех часов и закончилось в сумерках поражением.

- "...Ха! Ха! Ха!..."

- "...Хах! Хах! Хах!..."

Сууя и Нанак лежали на земле бок о бок. Командир не должен вести себя так неряшливо, но солдаты, наблюдавшие за их сражением, не осуждали их за это. Даже офицер Лаэрго и офицер Симка могли сочувствовать их усталости и от их имени ухаживали за своими солдатами.

- "Хорошая работа. Благодаря вам двоим, это осмысленное имитационное упражнение."

Икта принес две холодные бутылки со льдом, чтобы навестить двух сгоревших девушек. Сууя недовольно посмотрела на юношу, чье дыхание было спокойным, что резко контрастировало с ее.

- "...Ты совсем не устал. Я слышала, что ты получил травму ноги и больше не можешь командовать на передовой..."

- "С передвижением мне помогают солдаты, поэтому я не слишком устаю. Я могу справиться во время учений, но в реальном бою это будет трудно. Опасно, если я не смогу бежать самостоятельно во время чрезвычайных ситуаций."

Икта открыл крышку бутылки и поднес ее ко рту, объясняя свою текущую ситуацию. Затем он посмотрел на Суую с перевернутой манерой и сказал с улыбкой.

- "Самое главное, что ты можешь взять на себя эту роль для меня в будущем. Правда?"

Когда она услышала это, на ее глаза навернулись слезы. Сууя судорожно закрыла лицо. Она сохранила эту позу и сказала дрожащими губами.

- "Не наглей... Я не ждала, что ты вернешься."

- "Ага..."

- "Я буду в порядке, даже если ты не вернешься. Я не буду чувствовать, что потеряла свое место, не буду плакать, когда останусь одна в своей комнате... И не буду целый день бродить по дворцу, как дура, только чтобы увидеть тебя или услышать твои слова."

Слезы текли по щекам Сууи и падали на землю. Ее слова тоже вытекали, как прорвавшаяся плотина.

- "Я уже решила забыть обо всем и погрузиться в учебу и тренировки, пока мой разум не станет пустым, и я никогда не думала о том, чтобы показать результаты тебе. Я определенно не думала... Что если я стану лучше всех, то однажды ты вернешься. Я совсем не жаждал этого."

Правая рука юноши нежно коснулась ее влажных щек. Его прикосновение еще больше разрушило ее защиту, и Сууя, чьи эмоции были разбиты вдребезги, сказала что-то, спрятанное глубоко в сердце.

- "Я ненавижу тебя."

Икта ничего не ответил и продолжал ласкать ее лицо. Он нежно лелеял ее, словно Сууя в его объятиях, а она всецело отдавалась учебе, ожидая его возвращения.

- "...Я позволю только на этот раз..."

Нанак, лежавшая рядом с ней, пробормотала голосом, который могла слышать только она сама.

- "...Да..."

Утром она проснулась на своей кровати и, как обычно, начала новый день.

- "Доброе утро, Мия, я хочу холодной воды."

Она принесла своего напарника духа воды из клетки к себе, и позволила Мии добавить воды в кружку у ее подушки. Она выпила холодную воду, проснулась свежей и начала приводить себя в порядок.

- "Я тоже должна вести себя сегодня как хорошая девочка? Это скучно, если я не могу шалить."

Поскольку никто не смотрел, Патреншина громко вздохнула. Когда она умылась и надела блузку, в дверь постучали.

- "М? Хорошо, открою."

Не было ничего странного в том, что к ней приходили люди, но она всегда была настороже, как шпион. Она отперла замок и открыла дверь - и перед ней появился знакомый темноволосый юноша с поднятой рукой.

- "Привет."

- "Что?"

Это произошло так неожиданно, что Патреншина не смогла определить его намерения. Вероятно, он заметил, что она только что встала, и извиняюще поднял обе руки.

- "Только что проснулась? Извини, я приду позже."

- "Ах... Я... Все в порядке! Подожди, пожалуйста, пять минут, я подготовлюсь."

Она закрыла дверь и быстро огляделась вокруг... Вещи, которые могли бы стать проблемой, если бы их увидели, были убраны подальше, а комната была достаточно опрятна, чтобы не повредить репутации Харо. Патреншина решила, что он может войти, и открыла дверь.

- "Прости за ожидание, пожалуйста, входи..."

- "Да, простите за вторжение."

С ее разрешения юноша снял обувь и вошел.

- "Вооу."

Икта вошел в ее комнату, которая в два раза больше ее гостиной, и вздохнул при виде разбросанных повсюду животных.

- "Какая оживленная комната. Куклы и зверушки... удивительно, ты столько всего наделала."

- "Да... А? Можешь сказать, что они сделаны мной?"

Патреншина была немного удивлена и спросила. Харо была уверена в своих ловких руках и гордилась тем, что сделанные ею куклы не уступают тем, что продаются на улице.

- "Я иногда видел, как ты делаешь их в гостиной общежития. Ты оставляла их у себя, когда мы приходили, так что это не было заметно. Как и эту, ты сделала его вскоре после поступления на службу, верно?", - сказал Икта, поднимая ленивца с длинными конечностями. Патреншина порылась в воспоминаниях Харо и ответила со слабой улыбкой.

- "Не стоит тебе говорить, раз ты уже знаешь. Этот плюшик... Я сделала его основываясь на тебе."

- "А? ...Действительно, ленивая аура чувствуется."

- "Справа - Ятори, а между ними - Ее Величество. Двое сзади - Мэтью и Торвей. Разве они не похожи на них?"

- "Они действительно похожи своими выдающимися чертами. Хммм... Так кто из них ты?"

Икта посмотрела на плюшевых игрушек, выстроившихся вплотную друг к другу, и спросила. Однако на этот вопрос она покачала головой и сказала.

- "Я... Меня там нет. Эхехе. Слишком хлопотно делать, вот я и поленилась."

- "Понимаю, но нам будет одиноко без тебя."

Икта держал плюшика обеими руками и имитировал голос. Патреншина обернулась со смехом.

- "Я приготовлю чай. Сколько ложек сахара?"

- "Две ложки, я планирую сегодня много заниматься спортом."

- "Понятно. Куда пойдешь?"

Патреншина налила в чашки чай из чайника, который она готовила каждый день, затем добавила кубики льда, приготовленные Мией, и дорогой сахар. Она использовала поднос, чтобы перенести две чашки из кухни в гостиную, и увидела юношу с большим букетом цветов, который с радостью ждал ее.

- "На свидание. Пойдешь со мной?"

Икта опустился на одно колено и протянул ей цветы. Патреншина приняла их и не удержалась от вопроса.

- "...Откуда этот букет?"

- "Секрет. Это как раз в твоем духе спросить."

Юноша ответил с кривой улыбкой, и она наконец-то поняла, в чем дело - точно, это говорила Харо, а не я.

- "Но если тебя не затруднит, пожалуйста, сходи со мной на свидание. Мы не общались два года, так что провести со мной день отпуска время от времени - это ведь прекрасно, правда? Я сделаю все возможное, чтобы устроить свидание."

Икта пригласил ее в очень прямолинейной манере с букетом цветов. Патреншина попыталась угадать его намерения и быстро опустила глаза.

- "Мне приятно, что ты приглашаешь меня на свидание. Но... Твоя нога в порядке?"

- "Если я смогу время от времени передохнуть, ходьба не будет проблемой. Но я все еще немного хромаю."

- "А работа фельдмаршала..."

- "Во всем есть свои приоритеты."

Икта сказал это безоговорочно. Его внезапная перемена в отношении заставила Патреншину улыбнуться без необходимости притворяться.

- "Тогда... Я приму твое предложение. Мы ведь идем прямо сейчас?"

- "Да, карета готова. Я пока попью чай, так что можешь не торопиться."

Икта сел на стул для гостей и перешел в режим релаксации. Его появление развеяло всю скуку, наполнив Патреншину напряжением и волнением.

- "Пожалуйста, подожди меня. Я так давно не наряжалась...", - сказала она, направляясь к шкафу, уверенная, что это знак того, что он ее подозревает.

- "Да, в столице, конечно, шумно!"

Покачивающаяся карета достигла столицы, и Патреншина энергично размяла конечности. Она была очень заметна даже среди людей, гуляющих по улицам.

- "Я слышал, что сегодня на западной площади проходят соревнования по акробатике. Я хочу туда и заодно пообедать в тамошних лавках. Как тебе такой план?"

- "Согласна! Я люблю уличные представления! Пойдем!"

Патреншина сразу же согласилась и пошла вперед. Она старалась вести себя так же, как Харо, но помнила, что Харо никогда не испытывал подобного.

- "Очень приятно идти по улице с тобой."

- "Да, мы редко гуляем одни, и я думаю, что ты всегда вместе с членами Рыцарского Ордена."

- "Мне комфортнее всего быть вместе со всеми. Поэтому... Когда мне придется ночью быть одной, я буду чувствовать себя очень одиноко."

Она сказала, что на самом деле чувствует Харо. В этот момент она краем глаза заметила что-то, что могло заинтересовать Харо, и остановилась.

- "О, в этом ларьке есть ткань из Тасуку! Икта, можно взглянуть? Мне нравится их материал!"

- "Конечно. Мы не часто бываем в городе, так что выбирай что нравится."

Они стояли перед лавкой портного и рассматривали различные связки тканей, выставленные на витрине.

- "Она красивая и гладкая на ощупь... Я впервые вижу такой цвет... Икта?", - смущенно позвала Патреншина. Потому что Икта разглядывал каждый экспонат, как оценщик из ломбарда.

- "Хорошая, эта тоже... Да, здесь нет проблем, качество ткани превосходное... Прости, что испортил настроение, но у меня в прошлом был инцидент с тканью Тасуку. Поэтому я не могу не проверять подделки всякий раз, когда вижу этот материал. Я знаю, это плохая привычка.", - пробормотал Икта со вздохом. Его выражение лица всколыхнуло воспоминания Харо, и она спросила:

- "...А Ятори тоже там была?"

- "Откуда ты знаешь?"

Настала его очередь удивляться. Патреншина хихикнула.

- "Потому что я знаю тебя так долго. Икта... Есть много выражений, которые ты делаешь только тогда, когда думаешь о Ятори."

- "Правда? Как тревожно... Я не знал об этом."

Икта смущенно почесал нос. Его лицо стимулировало ее озорство, и она все больше возбуждалась, пока говорила.

- "Икта, ты все еще помнишь тот случай? Когда все отправились в провинцию Эбодолк..."

- "Имеешь в виду наш визит в родной город Мэтью? Я помню, какой переполох там произошел."

- "Так и есть, мы узнали, что местный губернатор злоупотребляет своим положением. Во время расследования мы с господином Ятори переоделись в проституток? Ее Тысочество помогла нам накраситься...", - с ностальгией сказала Патреншина. Икта о чем-то задумался, и его лицо стало жестким.

- "Когда ты увидел нас... Икта, помнишь, что ты сказал?"

- "..."

- "Ты, наверное, забыл за столько времени. Тогда, увидев меня, ты закричал "Беру!", чем разозлил Ятори и Ее Тысочество, и тебя выгнали из комнаты... Когда ты уходил, ты что-то тихо сказала госпоже Ятори."

Патреншина не произнесла фразу Икты вслух, отведя взгляд. Она сделала это, чтобы вызвать его эмоции беспокойства и нанести смертельный удар.

- "Твоя вопиющая необъективность ранила меня так глубоко"

- "..."

- "Что случилось, Икта? Ты вспотел."

Она повернулась и спросила, держа в руке носовой платок. Икта, получивший сильный удар, сказал:.

- "...Это тревожно. Я должен извиниться перед тобой, но я боюсь, что если я сделаю это публично, то ты опозоришься..."

Его ударили сильнее, чем она предполагала. Патреншина счастливо улыбнулась.

- "Фуфу! Я просто шучу."

Она взяла Икту за руку, чтобы загладить свою вину. Она уже не могла понять, кто хочет этого - Харо или она.

- "К тому же, Икта мой только на сегодня."

- "Ах, это было весело!"

Примерно через четыре часа они закончили смотреть представление на западной площади и гуляли по улицам, окрашенным в цвет сумерек. Они направлялись к парковке.

- "Я с нетерпением ждала этого, так как давно не видела уличных представлений, но у них столько трюков! Как и ожидалось от столицы, уровень исполнителей, безусловно, высок!"

- "Да, это стоило посмотреть. Я рад, что тебе понравилось."

Икта улыбается ее искреннему выражению радости. Пока он ковылял со своей тростью, он высказал предположение.

- "Карета припаркована в том направлении, но до того, как за нами приедут, еще есть время. Почему бы нам не отдохнуть в тихом месте?"

- "Давай. Я слишком разволновалась и хочу передохнуть."

- "Давай купим выпить. Хозяин, два сока, пожалуйста."

Хозяин ларька под открытым небом взял бумажную валюту и протянул Икте два свежеприготовленных ананасовых сока. Одна из его рук держала клатч, поэтому он использовал пальцы другой руки, чтобы сжать два деревянных стаканчика. Вот только...

- "Ох."

- "Ах!"

Чашки не подходили для такой хватки, и палец Икты соскользнул, когда он передавал напиток Патреншине. Одна из чашек упала, и она быстро поймала ее левой рукой.

- "Отличный улов! Фуфу, я не пролила ни капли!"

- "Извини, и спасибо. Мы гуляли всего полдня, а я уже не могу держать все в руках."

- "Давай место, где можно присесть. Вон то кажется более тихим."

Икта указал куда-то, пока Патреншина осматривалась. Она увидела скамейку между двумя зданиями. И они пошли туда.

- "Да, подойдет. Я смахну с нее пыль... Давай, я подставлю тебе плечо."

- "Спасибо. По сравнению с простой ходьбой, сидеть и стоять для меня сложнее."

- "Я так и думала. Не стесняйся звать меня на помощь, в конце концов, я единственный медик в Ордене!"

Они болтали, сидя на скамейке и потягивая кисло-сладкий сок.

- "..."

- "..."

В этот момент на них опустилась странная тишина. В отличие от прежнего радостного настроения, в их молчании чувствовалось напряжение.

После нескольких минут молчания стало ясно, что это не унылое молчание, когда нечего сказать, а молчание с глубоким смыслом.

Наконец-то началось.

Патреншина поняла, что он чувствует то же самое, и мысленно готовились к предстоящему разговору.

- "...Эй, Харо. Каковы твои взгляды на человеческий разум?"

Первая атака исходила от Икты. Она ответила на туманный вопрос столь же туманным ответом:

- "Сердце? Какой сложный вопрос. Его не видно и легко раним... Таково мое впечатление о нем."

Она не слишком глубоко задумалась над ответом, но Икта неожиданно кивнул в знак согласия.

- "Поскольку разум можно ранить, то это можно сделать сильно. Он может быть раздавлен, разрушен или разорван на две части."

Патреншина подпрыгнула в своем сердце. Икта рядом с ней продолжал:

- "Мой учитель, профессор Анарай, очень заинтересовался такими психическими отклонениями и даже проводил исследования. Он использовал свою сеть студентов для сбора таких случаев, и заметил феномен в данных, которые они собирали."

- "...Феномен?"

Икта уставился на свой напиток и кивнул.

- "Да. И это демоническая одержимость."

Неожиданный термин заставил Патреншину широко раскрыть глаза.

- "Это состояние, когда человек становится совершенно другим. Они подозревают, что в человека вселился демон и заменил его разум, отсюда и термин "демоническая одержимость"."

Икта смочил губы соком и продолжил:

- "В сообщениях пациентов причина напрямую приписывается демонической одержимости, но все же причины ищут в самих пациентах и их наследии. Например, для человека, который всегда ревнив и нарушает религиозные учения, первопричина будет диагностирована как предок, пытающийся навредить священнику. Они считают, что в таких нечистых людей вселяются злые духи... Это лишь простое объяснение, в альдераминской теологии понятие злых духов более сложное."

- "..."

- "Как бы то ни было, мы, ученые, очень придирчивы к методам исследования. Случаи различаются по степени серьезности, но в большинстве из них люди завидовали другим или нарушали религиозные учения. Использовать эти общие элементы в качестве первопричины так же хорошо, как сказать, что люди с этой болезнью все пьют воду, поэтому первопричина болезни - вода. Пока мы не увидим доказательств этого, сама гипотеза будет очень пустой. Что касается того, что предки пациента тайно вредили священникам, то в большинстве случаев это сомнительно."

- "В первую очередь, делать злыми духами то, что не может быть воспринято как первопричина, - это ужасное решение в исследовании. Они должны рассмотреть другие возможности, и использовать этот метод только тогда, когда все они были тщательно исследованы и не дали результатов. Следовательно, мы рассматриваем демоническую одержимость как психическое заболевание, а не как проступок злых духов."

Икта остановился на этом, что дало Патреншину ощущение, что его следующие слова затронут самую суть темы.

- "В ходе нашего исследования была выдвинута концепция множественного расстройства личности.

Чувствуя, что ее сердце начинает колотиться, она продолжала слушать.

- "Гипотеза заключается в том, что сильный психический удар или подавление эмоций может вызвать расщепление сознания, буквально раздробив его. Каждый осколок действует независимо и кажется другим человеком. Это теория, которую мы придумали, чтобы объяснить правду о демонической одержимости."

- "..."

- "Для доказательства нашей теории мы исследовали окружение пациентов с демонической одержимостью до их болезни, и заметили, что большинство из них жили в уникальных и психически антисанитарных условиях, таких как жестокое обращение, переутомление или пренебрежение. Когда я прочитал данные о пациентах, я подумал: людям, живущим в таких условиях в течение длительного времени, не нужно, чтобы злые духи действовали, они потеряют рассудок естественным образом.", - сказал Икта со вздохом, затем сделал еще один глоток сока. Ему не нужно было говорить все это, Патреншина и так знала, что это именно так. Потому что это был ее опыт.

- "Однако у меня есть сомнения по поводу использования "Множественного расстройства личности" вместо "Демонической одержимости". Во-первых, действительно ли "Множественное расстройство личности" является болезнью?"

Икта говорил о чем-то очень сложном. Патреншина внимательно слушала.

- "Я думаю, что быть психически здоровым в глазах общества - например, быть добрым - это выученное поведение. Точнее говоря, чтобы человек познал праведность, должна существовать среда, где быть праведным имеет смысл. Скажу иначе: в среде, где доброта убьет тебя, ты не сможешь воспитать доброту. Например, если есть три хлеба и десять голодных ртов, то, поделившись со всеми, ты умрешь, поэтому, чтобы выжить, придется украсть чей-то хлеб - это не то, чему может помешать образование или этика, жизнь сама разберется с этим."

В этот момент Кусу высунул голову из мешочка. Икта нежно погладил его по щеке кончиками пальцев.

- "Есть исключения, такие как духи, которые мы пока не будем затрагивать. Вернемся к теме - допустим, есть девушка, которая развивалась умственно в зависимости от окружения. Теплое и мягкое окружение сделало ее хорошей девочкой, а суровое - ребенком с извращенным характером... Это слишком простое предположение. Развитие человеческого разума не так просто."

- "...Действительно."

- "Но для удобства мы должны допустить некоторое упрощение... Итак, какая среда вызовет раздвоение личности? Это включает некоторые предположения - но это должно быть резкое изменение окружения человека, настолько резкое, что его личность не сможет с ним справиться. Например, что произойдет, если оставить девушку, живущую нормальной жизнью, в мире насилия? Никто не бил ее накануне, поэтому ей будет трудно приспособиться. Так же как глина, слепленная в форме яблока, не может внезапно превратиться в виноград."

Все произошло именно так, как он описал, подумала она. Именно так она и была создана.

- "В окружении угроз не было времени на медленную адаптацию, но она все еще хочет выжить - я думаю, подсознание примет решение создать другую, независимую личность."

- "..."

- "Если это так, то это не болезнь, а стратегия выживания. Неважно, что думает об этом общество, это не меняет того факта, что ей пришлось измениться, чтобы выжить. Состояние, которое спасло ее вместо того, чтобы подвергнуть опасности - я не могу назвать это болезнью. Это не должно считаться болезнью."

Он остановился. Патреншина медленно повернулась к юноше.

- "...Это интересная тема. Но зачем ты мне все это рассказываешь?"

- "Я с самого начала не думал, что майор Югуни - шпион."

Икта, казалось, игнорировал ее вопрос, но на самом деле отвечал прямо в точку. Но это не принесло юноше никакой радости. Он продолжил с горьким выражением лица.

- "Я не могу представить, что кто-то достаточно компетентный, чтобы проникнуть так глубоко в армию, совершит ошибку в такой ситуации из-за волнения и беспечности. Это подстава, призванная умиротворить меня одного. Предатель был пойман с помощью твоего плана, так что теперь можешь расслабиться - намерение было совершенно очевидным."

В глубине души выражение лица Патреншиной судорожно сжалось.

- "Ты единственный, кто может видеть это насквозь.", - подумала она.

- "В тот момент, когда мы снова встретились, я почувствовал, что что-то не так. Человек, стоявший передо мной, немного отличался от того, кого я знал... И, конечно, это незначительное различие можно объяснить тем, что прошло два года."

- "..."

- "Но я не могу игнорировать чувство неправильности. Нет, я не могу этого сделать. Потому что... Я чувствую вину перед тобой."

- "...Вину?"

Не ожидая этих слов, Патреншина повторила его. Икта не мог смотреть ей в глаза и сказал тяжелым тоном.

- "Я не посмотрел тебе в лицо должным образом."

В этот момент она почувствовала острую боль в груди. Такую же боль почувствовала Харо, когда услышала это.

- "Ятори и я искренне противостояли друг другу до самого конца. Я беззастенчиво вмешивался в борьбу Торвея и с самого начала наблюдал за усилиями Мэтью. А сейчас я пытаюсь по-своему принять темную сторону Шамиллы... И по сравнению с ними мое понимание Харо по отношению к тебе слишком поверхностно."

- "...Это..."

- "Ты произвела на меня прекрасное первое впечатление. Ты спокойна, нежна и успокаиваешь одним своим присутствием. Ты всегда была незаменимой частью Ордена Рыцарей, и я очень рад, что ты по-прежнему улыбаетешься, как всегда... Должно быть, это правда из-за моего отсутствия в течение последних двух лет. Принцесса, Мэтью и Торвей - только благодаря твоему посредничеству они могут поддерживать свои отношения."

Разрываясь между чувством благодарности и ненависти к себе, Икта закусил губу и угрюмо повесил голову.

- "Поскольку у товарищей серьезные и сложные проблемы, я могу чувствовать себя спокойно, потому что ты здесь. Я был уверен, что у тебя нет никаких проблем... Нет, я надеялся, что это правда. Обстоятельства Ятори, Торвея, Мэтью, Шамиллы, моего подчиненного... Тогда мой разум думал обо всем этом и не мог справиться с большим... И я по глупости не подумал о твоих обстоятельствах."

Деревянная чашка в руке Икты поскрипывала от его хватки. Однако Патреншина светло улыбнулась юноше, который винил себя.

- "Все в порядке. Как ты и сказал, у меня нет никаких серьезных проблем, поэтому я так оптимистична и весела. Если мое отношение может помочь всем - тогда, пожалуйста, не сдерживайся, ты можешь приходить ко мне и в будущем. Это сделает меня счастливее, чем быть бесполезной."

Она отвергла его беспокойство мягкими словами, сказав ему, что его тревоги бессмысленны. Однако Икта был не настолько глуп, чтобы воспринять ее слова буквально. С опущенными глазами он допил сок и отставил чашку в сторону.

- "...Эй, Харо. Если честно, я хочу всегда доверять своим товарищам."

- "..."

- "Но слово "доверие" очень тонкое, и его ценность может резко упасть в зависимости от того, как его используют. Например, глупый человек, который никогда не обращает внимания на сокровенные мысли другого и даже избегает его. Если этот человек знает об этом и все равно утверждает, что "доверяет" этому человеку, то это не доверие, а просто отказ от размышлений."

- "Это то, чего я не сделаю со своими товарищами.", - добавил Икта. Чувство, превосходящее боль, захлестнувшее ее грудь, заставило Патреншину затаить дыхание.

- "...Возвращаясь к предыдущей теме, множественному расстройству личности - люди с этим расстройством имеют несколько общих симптомов. Один из них - разница в манере поведения при смене личности. Например, женщина говорит на языке, отличном от первоначального образа; мужчина, который не любит физические упражнения, вдруг пробегает 10 километров ежедневно. Но я думаю, что не изменение личности вызывает это, а наоборот - изменение поведения меняет личность. Это своего рода спусковой крючок, который заставляет субъектов поверить, что они являются независимой личностью, отличной от первоначальной - и в этом разница между простым актерством и расстройством множественной личности."

- "Актерская игра - это представление для других, но действия человека с расстройством множественной личности совершаются в первую очередь для себя. Они должны твердо верить, что превратились в совершенно другого человека. Это не то, чего каждый может достичь упорным трудом - я думаю, это своего рода талант."

- "..."

- "Переход некоторых черт характера из одной крайности в другую - обычный триггер активации. Например, тихий человек становится разговорчивым, тот, кто не любит алкоголь, начинает пить как кит, и так далее. Или, в крайнем случае, правша становится левшой."

Юноша бросил взгляд на руки женщины, сидящей рядом с ним.

- "Насколько я знаю, Харо, ты правша. Но когда мой напиток падал, ты поймала его левой рукой... Хотя твоя правая рука ближе к напитку."

- "..."

- "Потому что сейчас ты левша. Даже если ты притворишься, что твоя доминирующая рука - правая, ты все равно рефлекторно протянешь другую руку. Вероятно, это и есть твое спусковое состояние, поэтому ты не можешь скрыть его с помощью актерства... Нет, это единственное, что ты не можешь скрыть полностью. То, что твоя доминирующая рука отличается от Харо, доказывает, что ты - другая личность."

- "Какие удивительные способности к наблюдению.", - подумала Патреншина, пытаясь его опровергнуть.

- "Это слишком причудливое доказательство, Икта. Я врач, знаешь ли. Резать и зашивать раны - моя специальность, поэтому пальцы на обеих моих руках натренированы быть одинаково ловкими. Я очень близка к амбидекстру*. Нет ничего удивительного в том, что я рефлекторно протягиваю левую руку."

Икта не стал опровергать ее оправдание. В этот момент она поняла - юноша мог опровергнуть, но не видел в этом смысла. Он не просто использовал смутное доказательство ее доминирующей руки, чтобы усомниться в ее личности. У него все еще был туз в рукаве.

- "Сейчас я не могу сказать, что верю тебе... Однако я все еще наблюдаю за тобой, и есть вещи, которые заставили меня убедиться в этом."

Как бы показывая, что он не отступит, Икта сказал с твердой уверенностью в глазах.

- "Харо и мы провели много времени вместе и наравне со всеми боролись за выживание на поле боя. За это время в ее чувствах не было ни капли фальши. Нет необходимости перечислять примеры, время, проведенное вместе с Орденом, является лучшим доказательством... Я все еще не уверен в истинной сущности этой злобы в твоем сердце. Однако доброта в твоем сердце действительно существует."

- "Вот как я пришел к кажущемуся нелогичным выводу о разных личностях. Доброта и злость в твоем сердце должны существовать одновременно, и обычно они смешиваются вместе, образуя серую зону. Однако у вас темная и светлая стороны в сознании разделены. Основываясь на всех имеющихся фактах, я не буду убежден в других ответах."

Патреншина в сердцах стиснула зубы - она не могла этого признать. Она никогда не согласится с тем, что юноша пришел к истине таким путем.

Поскольку доброта в Харо действительно существует, значит, он искал возможность того, что ее злость существовала одновременно с ней? Этот субъективный способ мышления был слишком далек от истины и нарушал правила объективного рассуждения Науки, которой он так поклонялся.

- "Ты слишком упрям, Икта. Множественное расстройство личности, левая доминирующая рука и все такое - не нужно слишком много думать обо всем этом. В моем сердце нет никакого злого умысла, это вывод с самого начала."

Она должна была признать, что если что-то и может победить ее как шпиона, то это холодное рациональное мышление. Если бы он не проявлял такие безжалостные мысли, она бы никогда не уступила.

- "...Ты ведь хочешь покончить с этим?"

Икта понял, что она говорит, понял, что это последняя фраза, от которой она не отступит.

"Тогда позволь мне закончить за тебя."

И он начал. Юноша стиснул зубы. Холодный анализ улик с целью разоблачения проступков своих товарищей тяготил его.

- "...Во время оборонительных боев на плоскогорье я уже предсказал, что враг может подбрасить духов для совершения поджогов, и в то же время я предсказал, что духи могут стать для врага средством связи с предателем."

Когда он это сказал, Патреншина почувствовала, как по спине пробежал холодок.

- "С нашей базы было бы трудно послать сведения Киоке. Послать голубя было невозможно, письмо, привязанное к стреле, могло быть не замечено армией Киоки, а световые сигналы заняли бы слишком много времени. В таком случае, самым практичным способом было бы использование духов. Сбросив духа с посланием с обрыва, он направится прямо в базу врага."

- "..."

- "Однако, сообщение не могло быть отправлено их партнером. Духи - незаменимые партнеры для солдат, и это была бы поездка в один конец. Но духи других имперских солдат не стали бы делать то, что они говорят - поэтому мое внимание было приковано к духам огня, переброшенным армией Киоки. Потому что они наверняка принесут сведения."

Чувство надвигающейся гибели заставило Патреншину выдохнуть, словно она запыхалась.

- "Учитывая это предположение, я договорился: когда началась битва, я также освободила десятки огненных духов Киоки, которых мы захватили ранее."

Когда люди были поставлены на грань, они, естественно, улыбались.

- "Тогда ты не думала, что вокруг твоих ног бродит множество духов? Половина из них была брошена Киокой, другая половина была освобождена по моему приказу. И, конечно, я позаботился о том, чтобы сделать их неотличимыми друг от друга - ведь духи, брошенные Киокой, уже были замаскированы под имперских духов. Отличить их было бы трудно. И я сказал этим духам, что в обмен на безопасность их хозяев, они должны отвечать на вопросы, что они духи Киоки в середине операции."

Холодная, жестокая и совершенно безжалостная ловушка. Она подумала про себя - вот оно. Ему понадобится такой острый клинок, чтобы уничтожить ее.

- "Ты поняла? Я внедрил двойных агентов среди духов, которых перебросила Киока. Затем я периодически выпускал их, не забывая отличать двойных агентов от новых духов... Что бы произошло потом?"

- "Ответ прост. По сравнению со духами-шпионами Киоки, которые, будучи пойманными, оказываются запертыми, у духов-двойных агентов больше шансов быть замеченными. Духи, падающие с неба, действительно очевидны и будут пойманы в мгновение ока, поэтому на поздних стадиях более 80% духов - двойные агенты."

Все, что он говорил, было трюками, которыми она гордилась. Но это были лишь ее иллюзии. Наконец-то она поняла, почему Джин Аркинекс отказывался принимать ее отчеты в свои планы.

- "Мы предсказали, что шпион достанет двух духов. Один из них был послан в лагерь Киоки, чтобы передать информацию, и, к счастью, это был настоящий вражеский дух... Но что насчет второго?"

Подобно тому, как Икта никогда не сталкивался с темной стороной Харо, они никогда не вникали в то, насколько силен юноша на самом деле. Не только глубины, они даже не знали широты его знаний.

- "Так и есть, это дух, найденный в рюкзаке майора Югуни. На первый взгляд, мы объявили его вражеским духом, но он тайно сообщил мне правду."

Он скоро закончит свой ответ. Юноша использовал самый блестящий способ, чтобы сообщить им об этом.

- "Так что... Я уже знаю, кто поймал этого духа и спрятал его в рюкзаке майора Югуни.", - заключил Икта и снова опустил глаза. Ему было совершенно отвратительно то, как он издевается над товарищем.

- "Великолепно."

Услышав незнакомый голос, Икта рефлекторно поднял голову и понял, что его предположения оказались верными. Улыбка, тон и присутствие этой женщины не принадлежали Харо, которую он знал.

- "Это полное поражение, оно почти сводит меня с ума. Что за шутки. Я думала, что дела идут неважно, но это уже мат с самого начала."

Женщина схватилась за живот и захихикала. Сильный удар заставил ее превратиться в самонасмешку, и она оставалась веселой, хотя весь ее фасад был виден насквозь.

- "Икта Солорк, так ты знаешь, что шпион никогда не должен делать в месте проведения операции?"

- "..."

- "Я сделаю это здесь, чтобы запомнить это унижение."

Женщина встала и сделала реверанс* перед Иктой, затем представилась.

- "Добрый вечер - я Патреншина. Надеюсь, ты запомнишь это имя, так как ты второй человек, которому я раскрываю это имя."

Икта сузил глаза. Это иностранное имя открыло ящик в его памяти.

- ""Озорная Патреншина"... Детская песенка из Нитагуа, ага."

- "О, так ты даже знаешь эту песню... Ах да, твоя мать из Киоки. Эта песня популярна там, поэтому неудивительно, что она слышала ее раньше."

Неожиданная связь улучшила ее настроение, и женщина продолжила свое знакомство на вражеской территории с более глубокой улыбкой.

- "Как видишь, я - главная героиня детской песенки, героиня, которой восхищалась хорошая девочка Харо. Если говорить твоими словами, то я совсем другая личность."

- "Когда и какое событие сделало тебя такой, какая ты есть?"

- "Ты можешь представить, что хочешь. Я не хочу поднимать эту тему... Но у тебя есть идея, верно? Ты можешь представить, в каком аду мы выросли, судя по тому, какие мы есть."

Она ответила сдержанно и больше ничего не сказала. На этом празднование ее поражения закончилось - ее веселое настроение исчезло, и холод шпиона снова охватил ее.

- "Тогда пора заканчивать."

Не успела она договорить, как уже стояла на коленях на скамейке, прижавшись телом к Икте. Для сторонних наблюдателей эта поза выглядит как поцелуй парочки, однако женщина приставила к шее юноши сверкающий нож.

- "На втором этаже этого здания спрятан солдат, готовый выстрелить в случае необходимости - я права?"

- "..."

- "К сожалению, ты упустил свой шанс. Поскольку я переместилась сюда за тобой, он не может открыть огонь. И... Я могу перерезать тебе горло, прежде чем ты сделаешь что-нибудь еще."

Соблазнительный голос Патреншины донесся до слуха юноши. Табу на убийство было отложено в сторону. После провала ее шпионской миссии последнее, что она могла сделать, это убить этого человека, самую большую угрозу для Киоки, и бежать.

- "Но я не понимаю. Ты выиграл шпионскую битву после стольких трудностей, так зачем же делать такой самоубийственный шаг? Тебе просто нужно было избавиться от меня без всяких колебаний."

Саркастический вопрос прозвучал в нескольких сантиметрах от него. Харо наблюдала за разговором между Иктой и ней. Поскольку ей пришлось прибегнуть к последнему средству, Харо могла лишь беспомощно наблюдать за происходящим.

- "Скажи свое последнее слово. Мне немного любопытно, что ты скажешь перед смертью."

Патреншина играла со своей жертвой, с лицом, полным решимости убить его. Услышав это, Икта кивнул, не обращая внимания на лезвие у своего горла.

- "...Да. Мне есть что сказать.", - сказал он и посмотрел Харо в глаза.

- "А?"

Они встретились взглядами. Харо смотрела на Икту через глаза Патреншины. Сердце Патреншины чуть не остановилось от удивления.

- "Харо, ты была плохой девочкой."

Первые же слова юноши вонзились в ее грудь сильнее самого острого лезвия. Именно так - она была плохой девочкой. Как только правда будет раскрыта, ее перестанут любить...

- "Очень плохая девочка... Как и все, кто хочет иногда пошалить."

Следующая фраза Икты застала ее врасплох, и Харо снова подняла глаза.

- "Ааа..."

Она подумала, что он делает ей замечание, но это было не так. Юноша смотрел на нее своими нежными черными глазами, не собираясь ее осуждать.

- "Но это нормально. Даже если ты не хорошая девочка, даже если ты не чиста и не добра, и твои руки запятнаны грехами - все равно есть место, которое простит все это."

Он медленно протянул руку к Харо, которая была погребена под всей этой злобой. Он не осуждал ее и не просил покаяться, он просто протянул ей руку помощи, которая была в отчаянии, потому что не могла быть хорошей девочкой.

- "Вернись к нам. Мы ждали тебя все это время."

Он ни о чем не спрашивал. Ему не нужна была причина. Неважно, кто ты... Харо наконец поняла, что темноволосый юноша пришел к ним с такой решимостью.

- "Харо, которая и плохая, и хорошая девочка - все мы любим тебя."

По мере того, как перед ней вырисовывался финал, она поняла, что уже любима ими.

- "...А?.."

Патреншина, которая была готова перерезать горло Икты ножом, чтобы закончить эту последнюю игру, внезапно остановилась.

- "...Пожалуйста, Харо. Остановись."

Ее запястье было схвачено правой рукой, доминирующей рукой Харо. Правая рука зажала левую, как тисками, не давая ей выхватить оружие, которое она держала.

- "Стой. Сейчас моя очередь. Я должна все уничтожить, понимаешь?"

Патреншина впала в панику. Она не могла понять - она была рождена, чтобы дать Харо выжить в адском месте, и не могла понять, почему Харо останавливает ее.

- "Почему? Почему ты останавливаешь меня? Вся доброта и жертвы будут растоптаны нами - разве это не наше желание? Разве это не правило нашей ужасной жизни?"

Она все еще не понимала, что ад, который она знала, - это еще не все в этом мире.

- "Мы уже решили, так почему ты... Ыааа!"

Ее крик резко прекратился. Патреншина была ошеломлена сопротивлением изнутри себя, и откинула голову назад, а затем обессиленно опустилась на землю.

И тогда - голос сказал слабым и хриплым голосом, голосом, который был очень хорошо знаком Икте.

- "...Мое желание..."

Она медленно подняла голову. Харома Беккель продолжала держать ее левую руку, которая, если бы она расслабилась, могла бы сойти с ума, и выражала свои чувства с улыбкой и слезами на глазах.

- "...Мое желание только что было исполнено..."

Один шаг, два, три - Харо отступила от юноши, держась за левую руку... Ее двойная личность добра и зла была построена на бесчисленных самообманах. Она опровергла фундамент, на котором была построена ее двойная личность, и столкнулась со своим истинным желанием.

- "...Ахх."

Она никогда не была вознаграждена за то, что была хорошей девочкой.

Злоба росла в ее сердце, потому что она не могла выжить, будучи хорошей девочкой.

Она верила, что у нее нет права быть любимой, если она не хорошая девочка.

Ей хотелось, чтобы хоть раз кто-нибудь сказал ей, что будет любить ее, даже если она будет плохой девочкой.

- "...Икта..."

Ее желание было исполнено. Нет, она только что узнала, что это желание уже было исполнено.

Почему она не заметила, как ей повезло иметь таких замечательных друзей? Ей не нужно было говорить, что она хочет быть любимой, и не нужно было платить какую-то цену, чтобы быть любимой - они любили и принимали ее безоговорочно.

Чувствуя блаженство впервые в жизни, Харо улыбнулась. Это была ясная улыбка удовлетворения.

Действительно - чтобы защитить своих друзей...

- "...Я рада, что встретилась со всеми вами..."

Она выхватила нож из зловещей левой руки и без колебаний вонзила его в собственное горло.

Он выкрикнул имя Торвея, и в то же мгновение, отбросив в сторону свою кладку, набросился на нее.

- "Гххх!"

Нож в правой руке Харо был отбит пулей, и Икта набросился на нее, прижав правую руку и тело Харо.

- "Нет, Икта, отпусти меня!"

- "Я не отпущу тебя!"

Харо попыталась оттолкнуть юношу с грустным выражением лица. Она должна была - поскольку ее левая рука все еще хотела убить Икту. Но Икта отмахнулся от этой угрозы, сосредоточившись только на правой руке, которая пыталась убить себя. Его внимание было сосредоточено только на том, чтобы не дать Харо умереть.

- "Пожалуйста, отпусти меня... Дай мне умереть... Иначе я не смогу остановить себя от убийства..."

- "Я не буду!"

Харо страстно желала покончить с собой. Он знал, что она делает это, чтобы защитить его, но Икта не позволил бы ему этого.

- "Я не дам тебе умереть! Я не позволю никому из Ордена умереть раньше меня..."

Он быстро перебирал в уме варианты решения проблемы. Снайпер находится слишком далеко, так что он будет единственным на месте происшествия, и ему придется как-то уладить это самому.

- "Озорная девчонка Патреншина, сегодня ты получишь по заслугам."

Все твои проделки раскрыты, и ты будешь отругана и разобьешься в слезах...

И в заключение он спел песню.

Икта вспомнил слова и мелодию из своих воспоминаний и запел в уши Харо.

- "Вот она идет, ее мать в красном фартуке."

Она извинилась перед дочерью, затем взяла ее за руку и повела домой.

Ее сопротивляющаяся левая рука дрогнула и перестала двигаться. Эта детская песенка была истоком рождения Патреншины. В мелодии, которая была ей так хорошо знакома, появились новые строчки, которых она никогда раньше не слышала.

- "Мать сказала рыдающей дочери: "Сегодня на ужин будет тушеное мясо"."

Это было ее любимое блюдо, и слезы сразу же прекратились.

Она блаженно пела по дороге на кухню и готовила вместе с матерью.

- "Начнем нашу замечательную работенку. Давай приступим к ней скорей."

Когда душевная песня завершилась счастливым концом... левая рука Харо затихла... Как ребенок, погруженный в глубокий сон под колыбельную матери.

- "...В настоящем тексте песни не было этого одиннадцатого припева. Его придумала моя мать."

Икта обнял Харо и тихо сказал ей. По ее щекам скатилась слеза.

- "Я очень беспокоюсь о тебе. Ты нормально вернулась домой после своих шалостей? Я всегда волнуюсь после исполнения этой песни... Поэтому я не могу не придумать концовку. В тексте песни озорная и игривая девочка возвращается к своей семье в теплый дом."

Харо смотрела в небо, и прямо перед ней был ностальгический закат. Она внимательно прислушалась - издалека доносились звуки детей, спешащих домой.

- "Солнце садится. Иди домой, Патреншина. Иди домой вместе с Харо."

- Ты, наверное, проголодалась после игры весь день, да? Давай вместе приготовим ужин."

Икта позвал ее. Он крепко прижимал ее к себе, как будто хотел запереть эту драгоценную жизнь в своих объятиях.

- "Вместе с теми, кого ты любишь, и сядем за теплый обеденный стол."

Небо медленно темнело, и вороны каркали.

В этот момент лучи темно-красного солнечного света упали без разбора как на хороших, так и на плохих детей.

___________________________________________________________

Примечания:

1. Альма-матер - старинное название учебных заведений, обычно университетов, которые изначально давали в основном теологическое и философское образование, как организаций, питающих духовно.

2. Амбидекстрия - врожденное или выработанное в тренировке равное развитие функций обеих рук, без выделения ведущей руки, и способность человека выполнять двигательные действия правой и левой рукой с одинаковой скоростью и эффективностью.

3. Реверанс - традиционный жест приветствия, женский эквивалент мужского поклона в Западной культуре. При исполнении реверанса женщина отводит одну ногу назад, касаясь пола кончиком носка и, сгибая колени, выполняет полуприседание, одновременно делается наклон головы, взгляд направляется вниз.