Внутри столичной базы Имперской армии - Академия Высшего Офицерского Состава. Тренировочный центр, расположенный в 30 километрах к югу от Банхатаала. Империя Катьварна в настоящее время приняла систему добровольной службы, и более 4000 солдат были размещены на Столичной Базе в мирное время.

— Бегите так, будто от этого зависит ваша жизнь! Рядовые или генералы, я не потерплю слабых! — истеричный голос доносился до безоблачного голубого неба. Для всех эпох и стран "инструкторы" в армейских учреждениях - это, по сути, "демоны-инструкторы". По их словам, обучение подчиненных начинается с разбивания на мелкие, мелкие кусочки сверкающих сокровищ, которые новобранцы вложили в свои сердца - в основном тех наивных иллюзий, которые называются свободой воли или личным достоинством. — В чем дело, уоррент-уоррент-офицер Мэтью Тетдрич?! Твой жир можно выкачивать и продавать, и это будет иметь успех! Такая жирная жопа как ты - не что иное, как живой щит на поле боя!

— ...С-сэр, да, сэр!

— Твой темп замедляется, уоррент-офицер Харома Беккель! Медики должны находить раненых и бегать быстрее всех! Думаешь, ты на что-то годишься с такой слабой выносливостью?

— Ха, кха, хрр... Сэр, да, сэр!

— Харо-сан, еще немного!..

— Значит, у тебя еще есть силы заботиться о других? Неплохо, уоррент-офицер Торвей Ремеон! Ты только что заработал своему доброму "я" дополнительные три недели! Будь благодарен за это!

— ...Сэр, да, сэр!..

— Уоррент-офицер Яторишино Игсем! Раз тебе, похоже, нравится быть в первых рядах, тогда будешь в первых рядах! Тебе нельзя отставать! Если тебя обгонят, ты не остановишься, пока не вернешь первенство обратно!

— Сэр, да, сэр!

Всего 32 человека, 24 молодых парней и 8 девушек, сдали экзамен на высший офицерский ранг. В течение первых трех месяцев, которые были посвящены базовым учениям, группа была собрана, чтобы пройти изнурительную подготовку у инструкторов. Марафоны, полосы препятствий, групповая работа, стрельба, бой... их внимание в это время ничем не отличалось от обычного солдата.

Их заставляли бегать как идиотов, они получали коллективные наказания по абсурдным причинам и проводили время, получая от инструктора столько словесных оскорблений, что у них уши вяли. Это был обряд посвящения в солдаты для обычных людей. Пока их тела не начнут реагировать на команды инструктора машинально, быстрее, чем они подумают сами, они будут продолжать делать это и только это.

— Отстаешь на круг, уоррент-офицер Икта Солорк! Тебе не стыдно доставлять неприятности своим друзьям?! Ты выглядишь так, будто сейчас сдохнешь! Тебе лучше собрать свои вещички и свалить домой!

— Нет... это тебе так стоит сделать...

— Ты что-то сказал?! Я тебя не слышу!

— Сэр, да, сэр.

**

— Что я сделал такого, чтобы заслужить это? — Икта ворчал, не учась на своих ошибках. Они ели сильно приправленное тушеное мясо из большого котла вместе с легким хлебом печеным в тандури во время обеденного перерыва, который у них был сразу после того, как они каким-то образом справились с утренней тренировкой. Раздражало то, что место было под открытым небом. — Интересно, это из-за того, что я распущен с женщинами?

— В любом случае, форма Имперской армии тебе идет, уоррент-офицер Икта, — Ятори сделала свой укол с серьезным лицом. Все они были одеты в рубашки без рукавов и в будто выгоревшие коричневые брюки. Официально к ним добавлялись куртка и шляпа с эмблемой звания на левой стороне груди. Даже духи в набедренных мешочках носили на голове красные диадемы в знак своей военной службы. Если в этой армейской форме лучше всех выглядела Ятори, то ее коллегой, несомненно, был Икта. Однако, даже не считая внешности, форма была слишком велика для него.

— Мнмном... чц... Эй, Икта, если ты не собираешься есть, дай мне.

— Мой друг Мэтью, я жду, пока еда остынет... А вообще, как владелец духа ветра, было бы здорово, если бы ты подарил нам всем освежающий ветерок в такой зной. И ты тоже, чертов Икемен, — пока Икта бесстыдно излагал свою просьбу, Торвей приказал своему добросердечному напарнику Сафи раздуть ветер. Дух ветра Цуу также последовал его примеру. — Ох, здорово!.. Делай это каждый день... Так жарко, что я сейчас умру...

Выглядя примерно так же измученной, как Икта, Харо неуверенно подошла к месту, откуда дул ветер. Ее партнер, дух воды Миру, умел делать лед, но поскольку количество, которое он мог произвести за один день, было ограничено, инструктор приказал ей сохранить его и быть готовой к появлению раненого.

— Взбодритесь, Ик-кун, Харо-сан. Расписание на вторую половину дня - групповая работа и стрельба, а после - лекция в аудитории. Бег практически ограничивается марафоном.

— Это должно было подбодрить нас? Кроме того, ты опять сказал Ик-кун, — Икта направил "аэродинамическую трубу" Сафи на себя. Ятори сердито зашипела на него.

— Эй, холодок перестал дуть. Не перетягивай его.

— Хмпф - подумать только, Имперский Рыцарь, у которого максимальный балл за все предметы, не может даже позволить другому человеку немного охладиться.

— Есть недостаток, который подстерегает тебя везде, где ты слышишь рассуждения, знаешь ли. Если ты благородный Имперский Рыцарь, то, естественно, должен уступить даме... Или я не права, Икта-кун? — в ответ на это Ятори на мгновение взяла Сафи на руки и опустила его на землю, чтобы ветер обдувал ее и Харо. Когда Икта устало вернулся к трапезе, перед его глазами внезапно появились три тени.

— Эгей, тупой Рыцарь. Надеюсь, ты не возражаешь, что мы опоздали на неделю, — в отличие от Ятори и Мэтью, совершенно гнилой сарказм дал о себе знать. Когда Икта поднял глаза на прибывших, лица, которые он ожидал увидеть, выстроились в ряд. Мачо Агора, ушастый Колсара, пучеглазый Ниира. Среди тех, кто прошел в его год, они были трио, которое тусовалось друг с другом с самого начала. — Мы приготовили для тебя особый энергетик. Ну-ка, дай нам свою миску, псина, — длинное, тонкое, нечто извивающиеся выпало из руки Колсары и упало в тарелку, которую держал Икта. Харо, с тревогой наблюдавшая за происходящим, издала тоненький писк.

То, что корчилось в тушеном мясе, было большим насекомым с бесчисленными суставчатыми конечностями - сороконожкой.

— Я слышал, что в Киоке его макают в вино и едят. Давай, попробуй, — Агора сложил свои похожие на бревна руки и широко улыбнулся. Затем Икта резко принял серьезное выражение лица и схватился за острый камень, валявшийся неподалеку. Ниира, пошатнувшись на месте, вскочил и потерял самообладание.

— Э-э-эй! Ты что, нарываешься?!

Икта бросил острый камень в сороконожку, которая ждала подходящего момента, чтобы сбежать.

Желтоватые телесные жидкости брызнули повсюду, а безголовое тело насекомого извивалось, демонстрируя еще неиссякшие силы.

В следующий момент у троицы - Агоры, Колзары и Нииры - мурашки побежали по коже от ужаса. Икта поднес убитую им многоножку ко рту и проглотил ее, как вермишель. Она издала звук, похожий на хруст птичьих хрящей, и, прожевав ее некоторое время, он проглотил ее полностью.

— Спасибо за еду. Кстати, у сороконожек, хотя их и можно есть, в жвалах есть яд, так что это опасно, если не отделить голову. Жду еще угощений в следующий раз. Кроме того, сороконожка в вине - это городская легенда. По крайней мере, в Киоке это блюдо не пользуется популярностью, — пока он давал свои беспечные объяснения, Икта поглощал тушеное мясо с сороконожкой. Троица наблюдала за ним с пустым изумлением, но вскоре Агора без слов повернулся, и двое других последовали его примеру.

Наблюдая за удаляющимися тошнотворными фигурами, Ятори горько улыбнулась и пожала плечами.

— Наверное, есть предел тому, насколько сильно человек не знает своего врага. Но даже если принять это во внимание, попытка напугать тебя насекомым...

— Ну, когда-то это была моя основная пища. Половина моего тела состоит из насекомых, — Икта надул грудь, словно гордясь этим. С одной стороны, Харо все еще смотрела на спины ушедшей троицы.

— Это было ужасно. Если бы это была я, я бы не смогла себя контролировать.

— Ну, это не в первый раз. Разве это не очаровательно, насколько детскими являются их методы? — Икта сказал это беззаботно. Ятори, давно его знавшая, поняла, что этот человек был загадочно великодушен к тому, что называется "ребячеством", "незрелостью" и "беззаботностью юности". Похоже, что именно в этом была причина его интереса к Мэтью. С другой стороны, поскольку ему не нравилось ее зрелое для ее возраста поведение, это также было чем-то, что согласовывалось с его слабой близостью с Ее Высочеством Шамиллой.

— При нормальных обстоятельствах наш "Орден Рыцарей" стал бы мишенью для ревности. Было бы неприятно иметь таких людей в качестве товарищей, поэтому для нас будет хорошо, если они сконцентрируют свои атаки на Икте.

— Ятори-сан, не перегибаешь ли ты... — слишком прямолинейный комментарий вырвался у Торвея. Так как пятеро из них, участников кораблекрушения, получили медаль и были зачислены вне экзамена, они, естественно, стали известны окружающим как "Орден Рыцарей". Конечно, вместо уважения, это название было пронизано завистью и презрением, и были те, кто осуждал их как "сдавших экзамен благодаря связям Третьей Принцессы". Поскольку это в какой-то мере было правдой, трудно было что-то возразить.

...Тем не менее, большая половина того, почему они сосредоточили свои атаки на Икте, была связана с самим им. Икта, который с самого начала не имел ни малейшего желания сдавать экзамен, если сравнивать с теми, кто сдал его и был лучшим из лучших, падал даже ниже плинтуса в плане физической силы, и с самого начала обучения был бельмом на глазу. Он не проявлял никакого явного интереса к попыткам, поэтому даже саркастическое прозвище "тупой Рыцарь" было оправданным.

Мэтью, полностью утолив голод, заговорил, поглаживая свой круглый живот, который не сильно изменился.

— Что? Лучше всего игнорировать таких людей, знаете ли. Чем слабее собака, тем громче она лает, верно?

— В этом есть смысл. х2

— Какого черта вы синхронно отвечаете?! Это было очень жутко! — когда Мэтью надул щеки, Харо тоже надулась. С таким настроением, несмотря на различные проблемы, связанные с обстоятельствами, они, по крайней мере, хорошо ладили друг с другом.

Справившись с групповой работой и тренировками по стрельбе, наконец настало время для лекции в аудитории. Когда Икта, совершенно обессиленный, рухнул на парту, рядом с ним кто-то стоял, и он пробудился ото сна.

— Не возражаешь, если я сяду здесь, уоррент-офицер Солорк? — спросила она, откидывая свои прекрасные светлые волосы... Нижняя одежда жженого коричневого цвета, белая рубашка и знаки различия звания уоррент-офицера. Как бы она ни выглядела, это была та же одежда, что и у Икты, одежда для курсантов высшего офицерского состава, но размер всего был чрезвычайно мал. Когда он взглянул на обладателя формы, оказалось, что она была в том возрасте, когда можно было бы учиться в академии среднего класса.

— ...Ни стол, ни стул не принадлежат мне, так что... можете делать что угодно, госпожа уоррент-офицер Шамилла, — его голос был холодным. Изначально, получение императорской семьей образования в военном деле, учитывая, что армия была институтом Империи Катьварны, в которой верховодил Император, не было чем-то сверхъестественным. Существовали две основные особенности. Возраст Ее Высочества Шамиллы - 12 лет, и ее поступление в Военную Академию наравне с другими кадетами.

Что касается ее юного возраста, казалось, что она прошла благодаря своему уму, взрослому поведению и некоторому выкручиванию рук, используя свой статус члена императорской семьи. Ее поступление в Высшую Военную Академию в звании уоррент-офицера, похоже, было частью большой политической меры, разработанной для улучшения имиджа императорской семьи. Хотя, это означало, что следует помнить о том, что мотивы самой особы опять же были "чем-то другим".

В то самое время, когда Ее Высочество, Принцесса, добралась до места, преподаватель вошел в аудиторию, и лекция началась. В данный момент они еще не изучали содержание лекции настолько глубоко - это был обзор, призванный подтвердить их основы, которую каждый из них изучал до того, как поступить в Академию Высшей ступени.

И Икте, и принцессе было одинаково скучно. Примерно тогда, когда девушка зевнула в седьмой раз, она смело начала писать личное сообщение своему соседу в тетрадке, в которой делала записи.

- С тобой все хорошо? Просто мне кажется, что ты стал немного худее.

Заметив, что к нему обращаются, Икта тоже немного подумал и написал ответ у себя.

- Каждый бы похудел, нравится ему это или нет, знаешь ли. Ты не пробовала бегать столько же, сколько и мы? — принцесса, уколотая в больное место, недовольно хмыкнула. На самом деле, она не была "в таком же положении, как другие кадеты". Хотя в таких вещах, как тактика, это может быть и так, но для тяжелых тренировок, атлетики и ближнего боя для Ее Высочества, принцессы, инструкторы, получившие указания от императорской семьи, составили особенное меню. Икта цинично пошутил по этому поводу. Хотя, объективно говоря, его отношение было довольно незрелым.

- Я не могу вздремнуть после обеда, не могу пить, мне не разрешается сближаться с восхитительными женщинами. Три моих великих желания были запрещены. Скажи мне, для чего я должен быть в таком месте? — его открыто высказанные жалобы перечислялись одна за другой. Принцесса вздохнула, двигая ручкой.

- Скоро закончатся базовые учения, и дальше нас уже будут учить как полноценных офицеров. Сейчас все являются уоррент-офицерами только по названию, но как только у нас появятся подчиненные, обращение естественным образом изменится, верно?

- Сейчас мне нужна собственная комната, а не подчиненные. В общежитиях три уровня кроватей, я не могу привести с собой любовницу.

- А женщины... это единственное, о чем ты думаешь? У тебя будут неприятности, если ты скажешь мне это здесь, честно.

- О, прости меня за это. Не тому говорю. Это трудный разговор с чужим ребенком, — при этой фразе, пропитанной сарказмом, сердце принцессы раздулось от отвращения и возмущения. "Вот всегда так! Даже если я изо всех сил старалась быть внимательной и вести беседу, когда дело доходило до него, он не хотел открывать свое сердце ни капельки! Неважно, как мило я пытаюсь наладить с ним контакт, в ответ он лишь злобно язвит".

Однако, в связи с тем, что она связала Икту с военным регистром, присвоив ему титул "Имперский Рыцарь", Ее Высочество Шамилла чувствовала себя в долгу перед ним. Она также была в долгу перед ним за те два раза, когда ее вызволяли из затруднительного положения. Подумав об этом, принцесса не могла заставить себя сердиться на юношу, как бы холодно с ней ни обращались.

Кроме того... пока ей не удавалось наладить с ним общение, подавленное чувство поселилось в ее груди вместе с гневом. Принцесса не слишком хорошо понимала это. У нее все еще не было друга, с которым она была бы достаточно близка, чтобы спросить совета о своих несчастьях и подобных проблемах.

"...в разгар военной кампании, в которой можно сказать, что деятельность унтер-офицеров особенно выделялась? Уоррент-офицер Шамилла", — вопрос внезапно полетел на нее от преподавателя, и Ее Высочество, принцесса, в панике встала. Однако за этим ничего не последовало. Независимо от того, насколько блестящей она была, если она не слышала содержание вопроса, она никак не могла на него ответить.

— 123-я страница, — тихо пробормотала Икта, сидя рядом с невероятно смущенной принцессой с учебником в руках. Поняв, что это была подсказка, она также быстро перелистнула страницу.

— ...Наступление Авелии?

— Все верно. Пожалуйста, садитесь, — принцесса расслабилась и села на свое место. Тощий преподаватель обратил злобный взгляд на ее соседа. — Ну тогда... пожалуйста, изложите детали и военно-историческое значение этого боя. Уоррент-офицер Икта Солорк.

Очевидно, сложный вопрос дошел до Икты. Это тоже было обычным делом. Он пользовался любой возможностью, чтобы показать свое отсутствие старания, и в результате его невзлюбили не только те, кто учился на его курсе, и те, кто был выше него, но даже один инструктор.

Однако он, не поддающийся мучениям окружающих и продолжающий быть нелюбимым даже сейчас, не был нормальным. Икта встал, подавляя зевок, и начал показывать свою истинную сущность.

— ... Это один из аспектов "битвы при Японике", которая произошла в 788 году Имперской Эры, во время экспедиции Императора на дальневосточный остров Японики, который теперь является территорией Республики Киока. Командующим с имперской стороны был капитан Джорго Ирсим. Он был великим полководцем, который использовал свою выдающуюся военную службу тогда, как шанс дослужиться до генеральского звания, и в настоящее время запечатлен как военный герой.

— Продолжайте.

— Авелийское наступление - точнее, "групповое наступление на Авелийские болота", если учитывать нормы того времени, - началось с поразительно невыгодного для Империи положения дел. Это был критический момент, когда 800 солдат отдельного батальона под руководством капитана Ирсима были атакованы с трех направлений, с севера, востока и запада, согласно плану армии Японики "три батальона, 1600 полководцев", и, не сумев немедленно отступить, были полностью окружены вдвое большими силами. Однако в тот момент, когда отступление было бы единственным вариантом для обычного командира, капитан Ирсим предпринял совершенно противоположные действия. Помимо того, что он заставил солдат под своим командованием отказаться от половины провизии и тяжелого вооружения, а именно мортир, которые стали мертвым грузом, и облегчил вес всех своих солдат, он форсировал наступление, которое можно считать безумием. Его цель была проста. Справиться с вражескими солдатами, приближающимися с трех направлений "сражаясь с ними по одному, пока они не объединились" - то есть, индивидуальная наступательная стратегия. Даже если все его силы уступали силам противника, если враг был разбит на три части, они были сильнее каждой из групп противника. Если они сразятся с врагом после объединения своих сил, то, несомненно, сразу проиграют, но если они сразятся с врагом три раза подряд до того, как это произойдет, то победят. Уверенный в этом, капитан Ирсим вступил в серию сражений и, в конце концов, одержал драматическую победу в соответствии со своими намерениями, — лицо инструктора исказилось во все более отвратительном выражении, когда Икта плавно заговорил. — Обычно говорят, что военное значение этой битвы в том, что "она создала прецедент тактической победы, обратившей вспять стратегическое поражение". Даже если все перспективы мрачны, можно изменить исход, если накапливать локальные победы. По сей день это наложило отпечаток на дух имперской армии, а "Подражайте Ирсиму!" стало фразой, которую принято произносить во время ободрения уступающих сил. Но так ли это на самом деле? — сильно противоречивые слова перехватили рот инструктора, который пошевелился, чтобы позволить ему занять место. Глаза студентов в комнате один за другим обратились к Икте. К тому времени, когда принцесса случайно обратила на него взгляд, он был в центре внимания. — Я считаю, что то, что победа Ирсима функционирует просто как основа духа армии, является пустой тратой времени. "Тактическая победа отменяет стратегическое поражение" - это один из аспектов его деяния, но для солдат в грядущие времена мы должны ввести это деяние в расчеты и разработать тактику. Поэтому мы не должны просто хвалить подвиг капитана Ирсима, мы должны вчитываться в тактическое превосходство, которое заметил только он. Есть три места, где силы капитана Ирсима были лучше по сравнению с армией Японики. Во-первых, в отличие от противника, который был разделен на три части, его военные силы были собраны. Во-вторых, по сравнению с врагом они были в подавляющем большинстве на легке и превосходили его в мобильности. И в-третьих, благодаря тому, что они заранее провели разведку, они досконально знали местность Авелийских болот. Эти три фактора рисовали в его воображении гораздо более реалистичный ход войны, чем в сравнении с лидерами армии Японики. Если говорить просто. Во-первых, лидеры армии Японики видели "силы товарищей и врагов в болотах" и были уверены в собственном превосходстве. Но капитан Ирсим смог прочитать, "где в этих болотах в каждый момент времени находились свои силы и силы врагов". В результате, в его сознании достоинства обеих армий поменялись местами, — студенты в аудитории, за исключением всех остальных, включая даже преподавателя, слушали речь Икты... Нет, если быть точным, было только одно исключение. Огневолосая девушка, сидящая в первом ряду, до этого момента даже не слушала. — Интересно, понимаете ли вы? Капитан Ирсим добавил третий критерий, "местонахождение сил на текущий момент времени" к войнам, которые до этого использовали только "место сражения" и "сравнение обеих сил" в качестве материала для заключения. Он заставил двухмерное сражение превратиться в трехмерное - вот его истинное достижение. Если мы хотим унаследовать это, то полководцы современности не могут бесцельно смотреть на карту, когда они открывают ее на поле боя. Подобно тому, как если бы они представляли доску для игры в сеги с завязанными глазами, они должны представлять себе силы, перемещающиеся по карте в реальном времени.

Судя по тому, что его затянувшаяся речь закончилась, Торвей начал аплодировать, будучи у окна. Остальные студенты, действуя согласно, пусть и не все, подняли руки вместе с чувством искреннего восхищения. Это ироничная история, но для Икты было большой удачей, что эти люди были его аудиторией. Студенты в этом месте, сдав лишь экзамен на звание уоррент-офицера высшего ранга, имели элементарную подготовку, чтобы понять ценность его речи.

Ответив на аплодисменты легким взмахом руки, как будто он был удовлетворен ими, Икта опустился обратно в кресло, как марионетка, у которой перерезали ниточки. Его безжизненное лицо, лежащее боком на столе, казалось, принадлежало совсем другому человеку, чем раньше.

"Однако... — подумала принцесса. — Признание его раздражает, но я думаю, что хотела бы видеть больше ума и энергии, которые он проявляет вот так случайно".

Икта действительно иногда проявлял проблески таланта во время лекций в классе, но в тренировках, кроме этого, он был довольно туповат. Он был особенно плох в ближнем бою и в стрельбе. Приведем выдержку из одного из эпизодов, в котором наглядно показано это катастрофическое зрелище.

**

— Уоррент-офицер Икта, подъем! Враг не будет ждать тебя посреди боя!

— Ахх, он рухнул без сознания. Давайте я приведу его в чувство... Оп! Вот! — как только Икта потерял сознание, Ятори тут же подошла и привела его в чувство. Убедившись, что он вернулся к своему партнеру, так или иначе поднявшись, инструктор был удовлетворен и пошел наблюдать за остальными. Но...

— ...Что? Его только что привели в чувство, а он снова упал в обморок!

— Ааа, в тот раз он просто получил серьезный удар в живот. Сейчас все сделаю, минуту! Вот, как ни в чем не бывало! — Ятори подошла и подняла его во второй раз. Раз он встал, инструктор расслабился и пошел к остальным. Однако, когда он вернулся через три минуты, он снова рухнул.

— ...Эй, это что, пена изо рта? С ним все в порядке?..

— Ох, он обмяк из-за удушья. Я приведу его в чувство, не переживайте... Готово! — Ятори, придя в третий раз, не дала юноше спокойно отдохнуть и на этот раз. Икта, с трудом поднявшись, попытался вернуться к спаррингу с пустым лицом, но в процессе неожиданно рухнул и начал биться в конвульсиях.

— Офицер Икта?! У нас потеря сознания... Врача!

— Это побочный эффект моего метода. Его мышцы в судорогах. Я все исправлю сейчас же...

— Отставить! Все в порядке, просто отнесите его в медицинский кабинет!

Икта оставил после себя легенду как человек, который четыре раза терял сознание - три раза от рук своего партнера - пока инструктор не приказал остановиться. Кстати, кажется, после этого к Ятори тоже стали обращаться уважительно те, кто учился в ее году.

Опять же, кроме этой истории есть еще одна. О том, что произошло во время тренировки по стрельбе из лука. Поскольку никто, кроме обладателей духа ветра, не может пользоваться пневматической винтовкой, было оружие, которым мог пользоваться любой, и была общим для всех солдат оружием для дальних дистанций, но...

— ...Уоррент-офицер Икта. Ты точно видишь цель?

— Конечно, вижу. Мои глаза, по крайней мере, настолько хороши.

— Ты бросал монету десять раз, и каждый раз она падала не на ту сторону. Что ж, полагаю, это тоже вопрос случая.

— Как бы там ни было, я попаду двумя из пяти выстрелов. До сих пор я стрелял десять раз, и все они промахнулись, видите ли, поэтому с этого момента должен быть "афтершок", чтобы восстановить статистический баланс. Ну, вот, посмотрите сами. По моим расчетам, я точно попаду 5-6 раз подряд, — сделав это заявление, Икта повернул шкив, натянул тетиву и наложил новую стрелу... Но на этот раз стрела, которую он нацелил и выпустил в цель, снова полетела в сторону от цели и воткнулась в землю.

— ...Ты снова промахнулся.

— Эх, очень жаль.

— А как же твои рассчеты?

— Если я промахнулся 11 раз подряд, значит, я должен попасть 7-8 раз подряд... — не дав ему закончить свои слова, кулак инструктора врезался в затылок Икты.

— Твои вычисления дерьмо! Попади хотя бы два раза из пяти!..

Это хороший пример того, как можно разозлить начальство, ввязавшись в ненужный спор. Само собой разумеется, что Икту заставляли заниматься только строгими тренировками, пока он каким-то образом не достиг среднего показателя точности.

Пока Икта навязывал свое присутствие окружающим - к лучшему или к худшему - остальные члены "Ордена Рыцарей" проходили индивидуальную подготовку. Ятори, как обычно, воспринимала Торвея как соперника, но между ними была разница в целевом дивизионе, и возможности сравнить свои способности у них пока не было. Вместо этого, поскольку они оба были сослуживцами по воздушной артиллерии, связь Торвея и Мэтью усилилась.

Звук выпускаемого сжатого воздуха слышился бесчисленное количество раз, разносясь по всему открытому стрельбищу. Стрелок обхватил ружье, прицелился в дальнюю мишень и выстрелил. Это был тир для сбора учеников, владеющих духом ветра.

Пуля, случайно нацеленная и выпущенная, пробила центральную часть гуманоидной мишени в 40 метрах перед ней. Даже среди студентов, хвастающихся своим мастерством в стрельбе, техника Торвея Ремеона была лучшей на сегодняшний день. Скорее, его глубина знаний в области меткой стрельбы просто кардинально отличалась от знаний других студентов.

— И снова попал, ха... Это расстраивает, но с твоим мастерством, похоже, ты сможешь победить вражеского командира, — вздохнув, Мэтью вставил пулю в свою пневматическую винтовку. Как бы он, ненавидящий проигрывать, ни был вынужден признать, между их показателями точности была явная разница. Разница была не так заметна, если речь шла о 10 или 20 метрах, но когда расстояние увеличивалось, пули Мэтью постепенно переставали попадать в цель.

— Спасибо, Ма-кун... Возможность поразить далекую цель сама по себе является большим преимуществом. Для начала, я думаю, я хочу овладеть этим, — сказав это, Торвей сделал еще один выстрел. Количество пробоин в мишени не увеличилось. Однако это было не потому, что он промахнулся, а потому, что он попал в ту же дыру, что и в прошлый раз. — Не прошло и 100 лет с тех пор, как солдат с воздушным ружьем появился на поле боя, и его существование фактически вытеснило копейщиков как наступательное подразделение армии. Я думаю, это бесповоротно. Семья Ремеон изобрела тактику дистанционного боя, но кроме этого, я хочу добавить новую страницу в историю оружия на поле боя.

— Ты много болтаешь. Но, что именно это за новая страница? Еще какая-то стратегия для стрелков?

— Это всего лишь смутная идея, так что, думаю, пока не буду говорить. Спроси меня в следующий раз, хорошо, Ма-кун?

Когда они полностью использовали выданные им припасы, от инструктора поступила команда о прекращении огня. Приняв это за сигнал, Торвей и Мэтью изъяли своих духов ветра из оружия и уложили Сафи и Цуу в соответствующие подсумки, и выстроились в линию вместе с остальными учениками.

— На данный момент утренняя тренировка закончена! Перерыв на обед. Свободны!

Ученики вздохнули с облегчением. После еды до начала послеобеденных занятий у них оставалось драгоценное свободное время.

— Наконец-то все закончилось. А сейчас давай встретимся с Ик-куном и остальными в столовой, хорошо?

— Почему-то кажется, что "Орден Рыцарей" всегда собирается вместе, нет? Ну, на сегодня мы просто тусуемся.

Они начали идти в унисон, но когда они вошли в тень склада и свернули к кафетерию, то столкнулись с большой группой людей, собравшихся там ранее. Это было около пяти уоррент-офицеров старших классов с раскатистыми голосами, куривших табак.

— ...Чего пришли? Здесь тупик.

— Знак отличия в звании... значит, они на старших курсах, я прав?

— Вы, ребята, что, маленькие птенчики? Если вы хотите в столовую, перестаньте лениться и обойдите.

Они разразились несносным смехом. Не следовало разрешать им курить табак там, но природа отношений между старшими и младшими в армии была сильна до неразумной степени. В такие времена приходилось подчиняться старшим.

— П-простите нас! ...Эй, давай вернемся, Торвей, — быстро сообразив, Мэтью развернулся, но Торвей не двинулся с места. — Торвей? Давай, нам пора.

— ...Д-да... — Торвей наконец-то пришел в себя, но его взгляд все еще был обращен к центру, ходя туда-сюда между двумя старшекурсниками. Возможно, они заметили, но... они обратили на него подозрительные взгляды и, наконец, поняли ситуацию.

— ...А? Разве это не Торуру? — раздался странно дружелюбный голос, и один из старшекурсников встал. Это был красивый, голубоглазый мужчина. Помимо глаз, длинные волосы на его голове были того же оттенка светло-зеленого, что и у Торвея. В чехле на его бедре хранился дух ветра, а на плече он носил ружье ужасно большого калибра. Его звание было первый лейтенант.

— Сариха-нии-сама, Сушураф-нии-сан... — Торвей дрожащим голосом назвал имена своих спутников. Молодой человек, которого звали Сариха, подошел к нему вполоборота.

— Давно не виделись, Торуру, у тебя все в порядке? Хм? Я только сегодня вернулся сюда из Северной Твердыни. Я думал, что пойду поздороваться как-нибудь вечером, но у меня не было времени, — пока капитан Сариха бегло говорил, он хлопнул младшего брата по плечу правой рукой. Их телосложение было примерно одинаковым, но Торвей в данный момент сжимался в комок, как одолженная кошка.

— ...Брат, то, что ты смог благополучно вернуться в столицу, это невероятно.

— Не-а, на самом деле там было невероятно скучно, знаешь ли. Я завидую тем парням из Восточной Крепости, которым довелось сражаться с армией Киоки... А ты друг Торуру? — поскольку разговор перешел на него, Мэтью рефлекторно кивнул. — Понятно. Меня зовут Сарихасраг Ремеон... Я его старший брат, насколько это возможно. А этот большеголовый коротышка - Сушураф Ремеон. Не мог бы ты представиться?

— Уоррент-офицер Мэтью Тетдрич. Для меня большая честь познакомиться с вами, капитан Сарихасраг Ремеон-доно.

— Агх! Прекрати! Не надо ни капитана, ни доно, ни мое полное имя, Сариха вполне подойдет, — Мэтью наклонил голову. Со слишком дружелюбным начальником тоже было трудно справиться. — Но я знаю тебя. Ты один из пяти парней, которые спасли Третью Принцессу и получили титул "Имперских Рыцарей", не так ли? Я сразу узнал Торвея и старшую дочь Игсем, но кроме этих имен я ничего не смог вспомнить. Понятно, значит, ты Мэтью-кун, — окинув Мэтью бесстыдным взглядом, Сариха вдруг поднял голову. — Ну, спасибо, дружище. Большое спасибо. Позволь мне выразить свою благодарность как его старший брат.

— ...А? А, нет, за что?

— За то и за это. Он медлил вас, ребята, я прав? Наш младший брат, — плечо Торвея слегка дрогнуло. Когда Мэтью стоял в недоумении, не понимая, что было сказано, Сариха продолжил свой безостановочный односторонний разговор. — Так было всегда. Он, понимаешь, он слаб, когда дело доходит до кровопролития или неожиданных ситуаций. Я не знаю, сломается ли он под давлением или из-за чего-то другого, но он просто становится совершенно бесполезным. У вас, наверное, и так было полно работы по защите принцессы, так еще и вернуть этого ребенка в целости и сохранности, да? И я думаю, что вам было бы лучше бросить его перед возвращением.

На этот раз у Мэтью не было слов. Вкус был слишком ужасен для шутки, но если бы это было серьезно, он не мог поверить, что такие слова старший брат мог сказать своему младшему брату.

— Н-нет, Торвей действительно помог... Он вел себя спокойно после того, как корабль затонул, и после этого был момент, когда он стрелял во врага... — напротив, он вспомнил, как сам не мог пошевелиться, и, когда в нем проснулся глубоко укоренившийся комплекс неполноценности, рот Мэтью замер.

Сариха же истолковал его молчание с другим смыслом.

— Правда, тебе не нужно заходить так далеко, чтобы выгораживать его. Я прекрасно понимаю, что эта штука бесполезно суетится... Знаешь? Мой младший, видишь ли, "не может попасть в цель, когда она близко".

— ...Хм? Когда цель близко?..

— Он может поразить неживую мишень, но когда целью становится настоящий враг, он совершенно бесполезен, понимаешь? Он не может завалить даже кролика в пяти метрах перед собой. Он беспомощный пугливый кот. Не правда ли, Торуру? — Торвей, опустив глаза вниз, не ответил. Учитывая то, как развивались события, ему нечем было остановить оскорбительные слова Сарихи. — Этот парень, вероятно, может умело стрелять по дальним мишеням на тренировках, я прав? Но, как видишь, в конце концов, это все еще просто его желание быть немного дальше от врага... Вот почему, Мэтью-кун, я предупреждаю тебя от чистого сердца - ты никогда не должен доверять ему в реальном бою. Если ситуация примет хоть малейший оборот в худшую сторону, нет сомнений, что он бросит своих товарищей, своих подчиненных, все, что угодно, и просто сбежит...

— Я не собираюсь никуда убегать!!! — из уст Торвея вырвалось восклицание, похожее на крик. Затем Сариха, прерванный на середине своей речи, перевел взгляд на младшего брата. Его обычная дружелюбная улыбка теперь была противоположно жуткой.

— Эй, Торуру. Я же разговаривал не с тобой, не так ли? — с этой единственной фразой губы Торуру сомкнулись во второй раз. Это было зрелище, показывающее властные отношения между братьями. — Зачем ты вклиниваешься в разговор? Кем ты себя возомнил? Кем-то важным?

— ...Я... я... просто...

— Что я? Кем ты себя возомнил? Скажи это четко! — голос рядом с ним был легкомысленным, но на лице Торвея появился сильный страх, несмотря на то, что он уже вырывался. Он был полностью подавлен. Его существование было похоже на кусок трафарета, как будто его вырезали с ужасом перед старшим братом. Как бы то ни было...

— О, я скажу это для тебя ясно, садист Икемен. Мне не по себе от одного взгляда на твою морду. У меня болит голова, когда я слышу твой голос. По сравнению с тобой, свиньи из загона для скота гораздо чище и очаровательнее. Если бы тебя не было в живых, мир был бы гармоничен. Ах, правда, было бы лучше, если бы твое лицо как можно скорее взорвалось из-за какой-нибудь болезни неизвестного происхождения, — атмосфера сгустилась. Разумеется, рот Торвея не шелохнулся. Оскорбления, казалось, сыпались сверху на его голову. — Согласно Писаниям Альдерамина, черные сердцем Икемены не имеют право на смягчающие обстоятельства! — придумывая основания, обладатель голоса спрыгнул вниз с ветки дерева. Приземлившийся рядом с братьями Ремеон был черноглазым юношей с неряшливыми черными волосами в армейской рубашке - это был Икта Солорк, обнимающий своего напарника, духа света Кусу.

— Ик-кун?!

— Я говорил тебе не называть меня Ик-куном!

Удар в лоб отскочил от брови Торвея. С другой стороны, Сариха прищурился и внезапно уставилась на незваного гостя.

— ...Торуру, это твой друг?

— Ошибаешься, я Имперский Рыцарь, который просто случайно проходил мимо. Моя миссия состоит в том, чтобы превратить в пыль буйных Икеменов этого мира, — Икта произнес свою бессмыслицу и принял пафосную позу. По этим деталям Сариха догадался о личности своего партнера по ситуации.

— Имперский рыцарь... Если он - Мэтью, значит, ты - Икта Солорк.

— Молчать, садист Икемен! Меня сейчас стошнит от твоей ауры. "Я твой начальник, но я также дружелюбен, не так ли?"

— Ахаха, это жестоко. Но, ну, подожди минутку, Икта-кун. Я хочу найти с тобой общий язык. Я также в долгу перед тобой за то, что ты позаботился о моем младшем брате, верно? — в поисках дружбы Сариха протянул правую руку. Однако после долгой паузы Икта бессмысленно надул губы и сделал вид, что принимает рукопожатие, поймав его в свою ловушку. В его закрытой руке оказалась свежая сороконожка.

— Гхья?! Ч-ч-ч-что за?!..

— Расслабься, у нее оторвана голова, — Икта выпятил грудь, как будто это была работа профессионала. Когда Сариха отбросил сороконожку и яростно потер руку, чтобы избавиться от ощущения, оставшегося на ладони, он с враждебностью посмотрел на Икту.

— ...Ты что, пытаешься затеять со мной драку?

— Точнее, я затеваю драки со всеми Икеменами в мире с момента своего рождения в нем.

— Ты смеешься надо мной? Если ты шутишь, то я буду очень зол, — когда голос Сарихи приобрел угрожающий тон, даже Мэтью, который до сих пор наблюдал за их разговором, встал. Остальные старшекурсники последовали его примеру, и не успел Икта опомниться, как его окружили пятеро.

— Извинись. Даже сейчас я прощу тебя, просто сказав "извини, я переборщил".

— Хмф. Среди Икеменов есть те, кого я могу простить, и те, кого не могу. Наш Торвей так или иначе относится к первому типу, а вы как раз относитесь ко второму. Без промежуточной апелляции при рассмотрении дела о первом преступлении вашего лица. Взорвать без отсрочки исполнения! — не прошло и секунды после того, как Икта закончил свою речь звонким голосом, как камнеподобный кулак Сушурафа вонзился ему в живот. Он упал, подгибаясь в коленях, не успев даже вскрикнуть, более того, удар Сарихи поспешил нанести последний удар.

— Ты все еще дворняга, сопляк. Тебя так взволновало это вручение наград, что совсем страх потерял? А? — твердая подошва ботинка наступила Икте на висок. Остальные уоррент-офицеры ухмыльнулись и столпились вокруг Мэтью, который попытался вмешаться.

— Дружба - это хорошо, не правда ли? Но я не скажу ничего плохого, так что забудь и не думай вмешиваться. Когда он срывается, ему все равно. Он будет бить кого угодно, пока его голова не остынет. Просто побудь здесь с нами. Хорошо?

— В сторону, отойди! Икта, ты в порядке?!.. — даже когда Мэтью кричал, по другую сторону человеческой блокады, Сариха не переставал пинать Икту. Однако его взгляд на мгновение переместился на младшего брата, который стоял неподвижно с ужасно бледным лицом.

— Посмотри на это, все так, как я и говорил. Его друга избивают прямо у него на глазах, а у него даже не хватает духу разозлиться на меня. Он просто трус. Я говорю тебе, что он не знает, что такое настоящая дружба, верно, Икта-кун?

— ...Ха-ха-ха. Похоже, у тебя тройной недостаток, помимо лица, да? Садист, черносердечный и глупый в придачу.

— Что ты сказал?!

— Дикари бьют, когда им хочется бить. Солдаты атакуют правильно, когда им нужно атаковать. Торвей очень хорошо знает разницу между ними. Это мой ход - сдерживать себя и ждать удобного случая, понимаешь? Кстати, капитан Сарихасраг. Позволь спросить, знаешь ли ты определение войны на истощение?

— А?

— Это "уклонение от решающей битвы и затягивание времени, битва, которая ведется в ожидании шанса". Сдерживать себя в моменты, когда ты просто хочешь напасть - это требование к великим полководцам. Если бы полководцами были люди с таким коротким характером, как у тебя, они бы велись на провокации врага, попадали бы в полное окружение, когда вырываются вперед, и на этом бы все заканчивалось. Идиоты, которые принимают безрассудство за храбрость, а потом смеются над чужой трусостью, просто смешны, — Сариха все больше распалялся и пинал Икту, который не переставал говорить даже в этот момент.

— Ты собираешься читать мне лекции оттуда, лежа на земле и жря грязь?! Как, блять, ты можешь объяснить текущую ситуацию с такой логикой?! Ты, Имперский Рыцарь, избитый до полусмерти после того, как самодовольно произнес речь посреди вражеской территории!

— Уф, гах! ...я придумал кое-что хорошее. Я скажу это только один раз, так что слушай внимательно.

— ...Ты все еще, блять там, пиздишь?!

— Ах, язык. Дикари бьют, когда им хочется ударить, солдаты нападают, когда им нужно напасть... И не важно, обезьяна он или военный, Икта Солорк "говорит все, что ему нужно сказать, когда он хочет это сказать!" — как только он закончил говорить это, Икта перевернул свое тело лицом вниз, и заставил Кусу, которого он защищал и прижимал к груди, выпустить Дальний Свет в качестве контратаки. Кроме того, поднявшись, он бросил песок, зажатый в ладони, в ослепленные глаза Сарихи.

— ...Гуах! Ах ты сука!

— Ладно, твоя морда стала получше. Посмотрим, может, я больше не буду вмешиваться, — Икта злорадствовал, смахивая грязь со своей одежды. Остальные четверо, кроме Сарихи, тут же повернулись и бросились на него, но юноша, не паникуя и не теряя самообладания, повернулся лицом и начал идти, — Сделай все возможное, госпожа Имперский Рыцарь.

— Я не знаю, что происходит, но, думаю, я позабочусь об этом, уважаемый товарищ, — он хлопнул в ладоши своей огневолосой подруге, которая появилась, и доверил действовать дальше ей.

— ...Ты?!.. Яторишино Игсем?! — Сариха, смахнув песок с лица, уставился на появившуюся девушку. При эхе имени, которое он произнес, Сушураф и другие уоррент-офицеры проявили легкую нервозность. Мэтью и Торвей разделили то же удивление.

— ...Кто эти люди, Икта?..

— Приятные братья из семьи Ремеон, и три дебила, следующие за ними.

— А-а-а, капитан Сарихасраг Ремеон и лейтенант Сушураф Ремеон... Я рада познакомиться с вами обоими. Меня зовут Яторишино Игсем. Для меня большая честь познакомиться с вами, — она поприветствовала их неискренне. Ятори продолжила, прежде чем Сариха успел что-либо сказать. — Из того, что я видела, казалось, что Икта выступает в качестве твоего спарринг-партнера. С таким составом, я думаю, вы собираетесь сразиться с ним один на один, да? Хотя это выглядело как довольно жесткая тренировка, — Сариха и остальные растерянно переглянулись. Понятно, что трудно было сказать что-то в пользу самосуда как конечного результата спора. Поскольку обоснование, предоставленное их новым участником ситуации, было именно тем, что им было нужно, немного подумав, они неопределенно кивнули. — Я так и знала. Благодарю. Похоже, нет необходимости вызывать инструктора, Ваше Высочество, принцесса, — Ятори обернулась и позвала ее. Из тени здания склада показалась девушка небольшого роста, которая вела за собой высокую женщину-солдата. Красивые светлые волосы, доходящие до бедер, развевались на ветру и притягивали взгляды Сарихи и остальных.

— Неужели? Я чувствую облегчение. Подумать только, что общение между сослуживцами такое жестокое, — ее благородство проявилось в мягком тоне. Все пятеро, Сариха и остальные, наконец-то поняли, в чьем присутствии они находятся.

— Вы - Ее Высочество, принцесса? Третья Принцесса Шамилла?.. — спросил один из последователей с напряженным лицом. Слух о капризном дворянине, поступившем в Военную Офицерскую Академию в том же положении, что и обычный студент, также достиг их ушей. Принцесса, стоявшая в очереди с Харо, сделала неловкое приветствие.

— Все так, как ты говоришь, но моя нынешняя должность - всего лишь уоррент-офицер. Прошу прощения, что прерываю ваше ценное обучение.

— Н-нет, это...

Пока они впятером подбирали слова, Ятори сделала следующий ход.

— Ваше Высочество, принцесса... Нет, уоррент-офицер Шамилла, ты не должна извиняться. Я виновата в том, что наблюдала за их тренировкой издалека и приняла ее за драку. Позволишь мне взять на себя ответственность?

— Вот как? Тогда хорошо, — Ятори, уполномоченная принцессой, подошла к Сарихе и остальным. Расставив ноги на ширину плеч, она заняла твердую позицию с центром тяжести в туловище.

— Икта, каковы правила?

— Хм... пять на один, я полагаю.

— Понятно. Тогда, я, Яторишино Игсем, заменю тебя. Давайте продолжим.

— Э, нет, подождите...

В тот момент, когда один из последователей поперхнулся и вытянул руку, Ятори бросилась на его незащищенную грудь и, не встретив никакого сопротивления, отбросила. Юноша с треском упал на спину и, не вставая, открывал и закрывал рот, как рыба, вынырнувшая из воды.

— Подожди, я... с девушкой...

Следующие двое тоже попытались что-то сказать, но не успели. Два облака пыли взлетели вверх, и трое мужчин, которых Ятори одолела, лежали боком у ее ног.

Даже без двух клинков почти все, кто видел холодную тактику ближнего боя Игсем, затаили дыхание. Только Икта небрежно присвистнул.

— ...Ты слишком много о себе возомнила.

Среди оставшихся братьев Ремеон, единственным, чей боевой дух воспламенился, был крупнотелый Сушураф. Бросив свое большое ружье на землю, он принял боевую стойку, чтобы со всей силой наброситься на дерзкую дочь семьи Игсем. Ятори тоже слегка усмехнулась и двинулась, чтобы сократить расстояние между ними, но...

— Стой, Сушураф! Хватит! — почувствовав неловкость ситуации, Сариха ревом остановила двоих на грани драки. — ...Ха-ха-ха-ха. Яторишино-кун, меньшего я и не ожидал. Я чувствую облегчение. Похоже, даже твое поколение не потеряло связь с тактикой ближнего боя Игсем.

— Я польщена. Это не больше, чем позор в ваших глазах, май- капитан Сарихасраг.

Заметив сарказм в ее небольшом слове, Сариха сжал кулак и натянуто улыбнулся... Хотя звание Сарихи было капитанским, оно не менялось уже пять лет. К словам Ятори примешался сарказм, словно говорящий: "Ты все еще не стал майором?"

— ...Все, хватит спаррингов. Извини, что заставил тебя присоединиться к нам, — обменявшись взглядами с Сарихой, Сушураф послушно кивнул и поднял тела своих последователей, которых Ятори вырубила одного за другим. Вес трех тел был непоколебим - такова была страшная сверхчеловеческая сила второго сына семьи Ремеон. — Ну что ж, Ваше Высочество, принцесса Шамилла, мы уходим. Желаем вам всего хорошего.

Братья отдали честь в соответствии с этикетом и двинулись к выходу, но в тот момент, когда они проходили мимо Икты, Сариха прорычал со всем своим убийственным намерением: "...Не думай, что это конец".

Когда их две фигуры исчезли за поворотом, Икта, словно его нервозность в этот момент рассеялась, сложил колени и упал на спину. Торвей тоже освободился от ауры старших братьев, запаниковал и бросился на помощь своему другу.

— Ик-кун, ты ранен?! О боже, никаких переломов?!..

— ...Живот болит... спина болит...

Поскольку энергия, полученная им, когда он бросался оскорблениями в Сариху, куда-то исчезла, Икта хныкал слабым, надрывным голосом. Харо немедленно подошла и начала медицинский осмотр.

— ...Хм, это просто синяки и внутреннее кровотечение. Все будет в порядке, если мы просто будем держать его в холоде. Миру, сделай лед, — услышав просьбу, дух воды Миру внезапно кивнул и выплюнул три комка льда из "водяного носика" в туловище, размером, который можно было удобно держать в одной руке. Она быстро завернула комки, которые начали таять, в бинты и привязала их к особенно опухшим частям из нескольких раненых мест.

— Тебе не стоит беспокоиться, Торвей. Икта крепче, чем кажется.

— Это... Но из-за меня его так избили брат и остальные...

— ...Из-за меня? Эй, не надо притворяться, Икемен. Послушай, я просто хотел отомстить за то, что мне мешал спать назойливый голос этого садиста Икемена. Видишь мою кровать на дереве, там? — когда он направил свой взгляд в ту сторону, куда указал Икта, на дереве в 10 метрах от земли на толстой ветке была установлена кровать в коммерческом стиле. Даже его давний друг Мэтью был ошарашен этим.

— Ты един с облаками или что?.. Не думаешь, что можно упасть намертво?

— Урок для моего приятеля Мэтью. Икта неожиданно искусен в лазании по деревьям.

— Это лишь малая часть. Он много где наделал подобные лежаки... Сегодня мне стало интересно, не прогуливает ли он утреннюю лекцию и не спит ли в этом районе, так что я попробовала заглянуть сюда, возвращаясь с тренировки, и, конечно же, угадала, — Ятори вздохнула. Глядя на Икту, который невинно насвистывал, принцесса заговорила.

— ...Ты устроил драку с ними, потому, что ожидал, что Ятори придет сюда. Предполагал, что мы окажем помощь. Я права, Солорк?

— Боже мой... Эй, Харо, как ее старшая, не могла бы ты научить принцессу, которая так хорошо говорит, некоторым изящным словам?

— А? Ммм... Интересно, что ты имеешь в виду? ...А, некоторые вещи лучше не говорить?.. — лицо принцессы покраснело от собственной правильной догадки и словесного промаха, и она замолчала. Харо, заметив свою ошибку, запаниковала вместе с Ятори и попыталась ее скрыть. Когда дело касалось этой принцессы, любой поступок Икты превращался в издевательство.

— Ай, Торвей? — Икта, сопротивляясь боли и вставая, неожиданно назвал стоящего перед ним юношу по имени.

— Определение войны на истощение. Можешь сказать мне?

— ...А?.. То есть, Ик-кун, ты...

— Да какая разница, просто скажи.

— Д-да... Это "уклонение от решающей битвы и затягивание времени, битва, которая ведется в ожидании шанса", так? — Торвей произнес это слово в слово без колебаний. Икта фыркнул и отвернулся.

— Если ты можешь это сказать, значит, все в порядке. С тобой потом все будет хорошо, если ты будешь делать именно так, понимаешь? А вот это сделать труднее всего, — эти слова пронзили грудь молодого человека сильнее и глубже, чем предполагал их автор.

Трехмесячный период базовой подготовки прошел быстро, и наконец-то Икта и остальные начали проходить подготовку в качестве полноценных военных уоррент-офицеров.

— 32 человека, сдавшие экзамен на звание уоррент-офицера высшего ранга, слушайте внимательно! Каждый из вас теперь будет назначен по очереди в организованные взводы Имперской армии по 40 солдат! Пусть это и учебные взводы, но это полноценные, законные подразделения! Примите эту ответственность с осторожностью! — инструктор давал объяснения студентам, собранным на площади. Их полные надежды взгляды собрались только сейчас. — Распределение солдат в каждое соответствующее подразделение будет отличаться! Обладатели духа ветра - во взводы воздушных стрелков, обладатели духа огня - во взводы испепеления - каждый из вас в основном будет распределен именно так. Ради командования, сначала вбейте себе в голову, как различать характеристики своего подразделения!

Продолжив говорить о готовности командира в течение одной сцены, инструктор наконец обратился к солдатам, ожидавшим на соседней площади, и начал церемонию назначения взвода из 40 солдат каждому уоррент-офицеру.

Надежды возлагались не только на уоррент-офицеров - казалось, что рядовые, которые войдут под их командование, были такими же, и когда имена новых командиров взводов зачитывались вслух, они выдавали небольшие восторженные или разочарованные реакции.

— Уоррент-офицер Яторишино Игсем, я вверяю вам Первый учебный взвод Испепелительной дивизии! Это ворота, через которые прошли все поколения Игсем без исключения. Покажи нам свое мастерство командования!

— Я смиренно принимаю это назначение.

Как только Ятори получила свое назначение от инструктора, солдаты, ставшие ее подчиненными, приветствовали ее дикими радостными возгласами. Даже в обычных условиях имя Игсем было широко известно, но за эти три месяца ее оценили как отличного уоррент-офицера. Сейчас, особенно сейчас, взвод Ятори был подразделением номер один по популярности, в которое каждый стремился попасть.

— Уоррент-офицер Торвей Ремеон, я поручаю вам первый учебный взвод воздушных стрелков! Это также подразделение, которым раньше командовал ваш старший брат, капитан Сарихасраг. Мы ожидаем, что ты станешь великим командиром, который не опозорит имя семьи Ремеон!

— ...Я смиренно принимаю это назначение, — он был в сложном душевном состоянии после сравнения с братом, но Торвей снова был встречен радостными возгласами подчиненных, поступивших под его командование. По сравнению с назначениями двух последующих имен, Мэтью и Харо, разница в накале была очевидна. Многие уоррент-офицеры не могли не испытывать беспокойства - разве они не получали ущербные приветствия от своих драгоценных подчиненных?

Солдаты-испепелители, солдаты-стрелки, солдаты-медики - Икта был назначен последним. Группа, за которую он отвечал, будучи носителем духа света, была последним подразделением, которое было непопулярно среди солдат из-за простоты выполнения роли поддержки.

— Уоррент-офицер Икта Солорк, я поручаю вам третий учебный взвод прожекторной дивизии!

— Я смиренно принимаю назначение, — Икта ответил слегка монотонным голосом... Однако настоящее шоу началось именно с этого.

После получения назначения, когда он с глупой улыбкой подошел к солдатам, его окликнула пугающе тяжелая тишина. Это было не просто разочарование, бесчисленные взгляды с оттенком враждебности пронзали все его тело.

— Поздравляю с назначением на должность командира взвода, уоррент-офицер Икта Солорк. Пожалуйста, командуйте хорошо, — девушка-солдат, стоявшая на шаг впереди шеренги своих союзников, вопреки своему вежливому тону, сурово посмотрела на Икту из-под шляпы. Она была немного ниже Харо, но ее рост составлял 170 сантиметров. Знак различия ее звания был один - сержант-майор. Это означало, что до назначения Икты она выполняла функции командира взвода. Ее возраст составлял примерно 20 лет, а ее напарником был, конечно же, дух света. "Мне бы хотелось, чтобы она была чуть более зрелой, но ее житейская мудрость тоже отвечает моим вкусам", — рассеянно подумал Икта.

— Нет, это я с нетерпением жду возможности поработать с вами. Кстати, сержант-майор, как вас зовут? — Икта спросил вполне невинно, но в этот момент ее враждебность переросла в убийственное намерение.

— ...Если вам нужно мое имя, то разве вы не должны уже знать его, уоррент-офицер?

— А? Не может быть, мы уже где-то встречались? — с вновь открывшимся лицом она уставилась на стоящего перед ней старшего уоррент-офицера.

Как только Икта сказал это, температура взглядов солдат вокруг него медленно понизилась. Затем, ее лицо дернулось, сержант-майор сняла фуражку и уставилась на стоящего перед ней старшего уоррент-офицера своим вновь открывшимся лицом.

— Я - сержант-майор Сууя Миттокалиф. Мой напарник - дух света Йоки. Прошло два года с нашей последней встречи, не так ли, уоррент-офицер Солорк? В прошлом вы были очень обязаны моей матери, — звук ее имени вызвал старые воспоминания, и Икта широко раскрыл глаза. Ее лицо, сильное духом соперничества, было немного меньше прежнего, но вьющиеся каштановые волосы и веснушки остались от прошлого.

— Сууя Миттокалиф... подожди, может быть, ты дочь Амишии?..

Когда Икта робко подтвердил это, сержант-майор внезапно приблизила свое лицо.

— Да, я ее дочь. Как бы то ни было, уоррент-офицер Солорк, не могли бы вы больше не использовать имя моей матери с такой фамильярностью? Поскольку ваше положение не выше, чем у сожителя прелюбодея замужней женщины.

**

— Дочь той, с кем ты занимался прелюбодеянием? (х3) — в кафетерии, где они собрались на обеденный перерыв, члены "Ордена Рыцарей" были шокированы сообщением Икты.

— Вы говорите о прелюбодеянии, но мои ухаживания еще не достигли этой стадии. Ах, черт возьми, почему мы должны были снова встретиться именно здесь?..

— Погоди, Икта-сан, тебе ведь сейчас 17 лет? Или сколько?.. — Харо задала резонный вопрос. Икта сложил руки и немного подумал.

— Это было, когда я учился на четвертом курсе Академии среднего звена, так что... 14 лет? Нет, на самом деле мне могло бы исполниться 15...

— А сколько лет было ей?! Разве ее дочь не старше тебя?

— Ах, я ясно помню это. В то время Амишии было 42 года. Интересно, все ли у нее сейчас в порядке?..

Мэтью открыл рот в изумлении от подробностей, о которых вскользь упомянул юноша, и даже Харо стало не по себе.

— Разница между вашими возрастами составляет 28 лет?.. Это практически диапазон для родителя и ребенка!

Ятори, единственная, кто не была взволнована, подхватила Харо, когда она потеряла сознание и уложила в кресло. Рядом с ней Ее Высочество Шамилла, которая закончила представлять себе содержание его рассказа в реальности, смотрела вниз с красным лицом.

— Забыв о возрасте, я не могу похвалить тебя за то, что ты принудил ее к этому. Только не говори мне, что ты знал об этом, когда делал это?..

— Конечно, я не знал. Мое пристрастие к женщинам постарше в целом принимается и мной, и другими, но у меня нет привычки красть чужих жен. Амишия сама сказала, что разошлась с мужем, и меня приглашали к ней домой бесчисленное количество раз, так что я никак не мог подумать, что она чья-то жена или что-то в этом роде... — История развивалась во все более сомнительном направлении. Лицо Ее Высочества Шамиллы побагровело до такой степени, что казалось, пар может выйти наружу. Волнение было слишком сильным для 12-летней девочки, но Икту такие вещи не волновали. — Ааа, если подумать, мы были у нее дома, когда я был разоблачен. Сууя вернулась домой без предупреждения. Это было неожиданно, потому что она очень разозлилась. Сначала она выгнала меня, потом устроила перекрестный допрос Амишии, и даже вызвала из командировки своего отца... похоже, они что-то бурно обсуждали и собирались зазгрызть друг друга.

— Это пример того, что ты пожинаешь то, что сеешь. Это естественно, что тебя обвиняют, не так ли?

— Ну, я не оправдываюсь. Когда меня позвала Сууя после разбирательство, последнее, что мне она сказала: "Я никогда тебя не прощу. Не показывайся больше на глаза моей матери!" Я выполнил условие... но я испытал облегчение от того, что ее семья не распалась, — Икта, вздохнув и потягивая чай, столкнулся с холодными взглядами окружавших его девушек. Обычно человек не смог бы выдержать, находясь в центре такой атмосферы, но он переносил ее великолепно, казалось, со стальными нервами. — Хаха... Кстати, что мне делать? Почему-то кажется, что эта история широко известна среди всех солдат моего взвода. Это мой первый день на службе, и уже кажется, что никто не прислушается к моим словам.

— Разбирайся с этим сам. У меня нет даже и капли сочувствия, — Ятори прервала его одним предложением. Харо и Мэтью также безмолвно кивнули в знак согласия.

— Мои друзья так холодны ко мне... Ладно, хорошо, я больше не буду полагаться на таких, как вы, — Икта встал со своего места, держа в руке пустую тарелку из-под еды. Торвей и принцесса, которые до сих пор воздерживались от комментариев, тут же двинулись за ним, но Ятори остановила их.

— Ваше Высочество, принцесса, пожалуйста, оставайтесь на месте. Торвей, ты тоже, пожалуйста, не иди за ним.

— ...Почему, Ятори? Даже Солорк странно обеспокоен...

— С тех пор как мы впервые встретились, мне помогал только Ик-кун. Я тоже хочу быть полезной...

— Я так и думала, что вы оба так скажете. Помощь и баловство похожи, но отличаются, верно? В этот раз ситуация полностью вызвана его собственной неосторожностью. Он обязан разобраться с этим сам, что касается деталей проблемы, то это не то, во что посторонние должны соваться, — здравая логика заставила обоих замолчать. Ятори, видя их состояние, язвительно улыбнулся и добавил уточнение. — ...Наверное, я плохо выразилась. Я хотела сказать, что волноваться не стоит. Просто понаблюдайте издалека, как идут дела. Скоро вы поймете цену беспокойства. Если он из тех людей, которые не могут найти выход в подобной ситуации, то Икта Солорк не был бы здесь с самого начала.

**

— Стоять! Нале-е-во! — резкий женский голос эхом разнесся по площади. Под палящим солнцем двадцать солдат с силой ступали по твердой земле, а взвод Икты под командованием сержанта-майора Сууи продолжал маршировать в строю.

— Хм... ее командование достойно.

Однако, что касается командира взвода, который должен был принять командование, он сидел в одиночестве на небольшом холме и наблюдал за состоянием своих подчиненных. Это была не его обычная лень, а потому что солдаты объявили ему бойкот.

— Что мне делать... — пробормотал Икта, почесывая голову одной рукой. В результате позора, который популяризировала Сууя, доброе отношение солдат к нему было либо нулевым, либо отрицательным. Перед тем, как они начали это обучение, она сама сказала ему об этом.

— Ничего страшного, если вы ничего не будете делать, уоррент-офицер Солорк. Так как солдаты будут под моим руководством.

Похоже, что она совсем не собиралась работать по своей первоначальной обязанности помощника командира взвода. Таким образом, Икта поневоле стал украшением на холме. Что ж, но это само по себе это было не так уж плохо.

— Тем не менее, учитывая мое положение, минимум - это обязанность надзирать, верно?.. Ради их же блага, — раздался вздох. Икта был вынужден стать солдатом против своей воли в результате уговоров Ее Высочества Шамиллы, но эти обстоятельства никак не были связаны с его подчиненными. Он думал о том, чтобы дождаться удобного случая и сбежать из армии, но до тех пор он хотел хотя бы должным образом проконтролировать своих безупречных подчиненных. — ...Боже мой. Похоже, что у меня есть одна стомиллионная часть того чувства ответственности, которая была у генерал-лейтенанта Рикана.

С решимостью в сердце Икта поднял свое тяжелое тело и сошел с холма. Путь в тысячу миль начинается с одного шага. Даже если путь до командира вдруг окажется невозможным, давайте сегодня хотя бы как-то продвинемся до говорящего украшения.

Двое мужчин с подзорной трубой наблюдали за Иктой издалека, пытаясь общаться с подчиненными в своей естественной нахальной манере. Красивый молодой человек со светло-зелеными волосами и гигант ростом около двух метров. Это были братья Ремеон.

— Хаха, они верно служат тебе. Эй, Сушураф, ты видишь это? Солдаты его игнорируют.

— ...

— Как, черт возьми, ЭТО может быть Имперским Рыцарем? Очевидно, что пересечь границу с территории Киоки и вернуться живым было просто удачей. Этот парень, мать его, заставил меня слушать ту хуйню...

Сушураф, молчаливый, как скала, слушал, как Сариха бормочет оскорбления снова и снова.

...По правде говоря, он был не из тех, кто держит обиду так сильно, как его старший брат, и он уже перестал думать об Икте. Даже для этого поступка, напоминающего подглядывание, он просто делал брату приятное и подглядывал за ним.

— Вот черт - при одном воспоминании об этом меня начинает тошнить. Верно, говоря о нахальстве, есть еще и Торуру. Было бы здорово, если бы он просто заткнулся и слушал, что я говорю, как раньше, но после общения с этим чудиком он, блять, пошел и стал бунтарем. Теперь, когда дело дошло до этого, мы должны поймать этих двоих и заставить их понять свое место, я прав? Ты со мной, верно, Сушураф?

— ...

В отличие от молчания Сушурафа, Сариха продолжал бесконечно долго. Старший инструктор, случайно проходивший мимо, задал вопрос им двоим.

— ...Капитан Сарихасраг? Понятно, значит, вы тоже вернулись из Северной твердыни.

Сариха, к которому обратились в разговоре, тут же отвел взгляд от подзорной трубы и отдал честь инструктору. В присутствии старшего уоррент-офицера его отношение полностью изменилось - выражение лица напряглось, а тон стал вежливым.

— Давно не виделись, подполковник Куридж. Рад видеть, что вы целы и невредимы, подполковник.

— Хм, прошло три года, кажется? Первый лейтенант Сушураф, вы тоже хорошо выглядите. Однако, на что вы смотрите?

— Ха, мы проверяли наших младших учеников с высших офицерских курсах. Похоже, что они только что закончили начальную подготовку и им были доверены взводы, и нам, как их старшим, было интересно узнать, как они.

— Понятно, мне это знакомо. У меня тоже были проблемы, когда у меня впервые появились подчиненные, — инструктор, вспоминающий с отрешенным видом, вдруг посмотрел на братьев Ремеонов, как будто что-то вспомнил. — ...Кстати, это напомнило мне кое-что. Вы двое, если вы так беспокоитесь о своих младших, как насчет того, чтобы вы выступили в роли наставников и обучили их?

— А?.. Но мы же не инструкторы...

— Нет, не в этом дело. Даже вы, ребята, помните, верно? После того, как вам доверили взводы, время от времени проводились тренировки для развития чувства командования в реальном бою. Это мнимые сражения, где вместо настоящих боеприпасов пули с краской, но как насчет того, чтобы послужить противниками новобранцев? Вот что я имел в виду.

Сариха расширил глаза, и его челюсть отвисла от радости. Это была находка.

— Конечно, я с удовольствием приму участие. Когда будет первая тренировка?

— Примерно через месяц, но именно тогда мы прибудем на место, и до мнимой битвы может пройти некоторое время. Ваши неопытные юниоры, конечно, будут волноваться. Вы не возражаете?

— Вовсе нет - все неопытны в начале... Кстати, а юниоры, с которыми мы будем сражаться, случайные?

— Есть ли кто-то, на кого вы положили глаз? Конечно, в этом году есть несколько интересных персон. Если у вас есть предпочтения, скажите об этом. Я уверен, что они оценят ваше участие в их практике, — Сариха, наделенный небесами способностью выбирать, без колебаний назвал пять имен. Инструктор улыбнулся, показав свои зубы.

— Хаха, понятно. Взять весь "Орден Рыцарей" - у вас есть мужество, не так ли? — инструктор совсем не заметил мрачных чувств, скрывавшихся за свежей улыбкой Сарихи.

**

День, примерно через месяц после того, как уоррент-офицерам на высших курсах были доверены взводы.

В холле казармы Мэтью, задыхаясь, подошел к месту, где пятеро - Икта, Ятори, Торвей, Харо и Ее Высочество Шамилла - шлифовали свои контрмеры против испытания, терзавшего их умы. Члены "Ордена Рыцарей" повернули головы на его явно паническое поведение.

— Так спешишь - в чем дело, Мэтью? Может, попьешь воды, успокоишься?

— Я-я прошу прощения, Ваше Высочество, принцесса. Спасибо... — взяв из рук принцессы чашку с саке и осушив ее одним глотком, Мэтью продолжил. — Нам конец. Я не уверен, что мы вернемся целыми и невредимыми...

— Целыми... как-то это не очень спокойно. Что происходит?

— Программа практики была опубликована на доске объявлений. Дата назначена через пять дней, но это не важно. Проблема в другом. Похоже, что шесть взводов собираются маршировать, разделившись на две группы, к месту в 30 километрах к юго-западу отсюда, затем провести тренировочный бой с муляжом вместо оружия, но...

— Марш-бросок и тренировка? Не похоже, что это очень легко для нашей первой тренировки.

— Не думай так легко! Шесть взводов, которые будут разделены для сражения это мы! С одной стороны - я, Икта и Торвей! С другой стороны - Ятори, Сарихасраг и Сушураф!

Удивление охватило их всех. Ятори, оказавшись в неожиданной паре, широко раскрыла глаза.

— Что, значит, я одна в другом лагере? Тогда я, должно быть, очень нравлюсь братьям Ремеонам.

— Ятори, это только пока. Обычно два его старших брата даже не смотрели на тебя...

Торвей был напуган усмешкой Икты, но, к счастью, она не достигла ушей Ятори. Ее поведение в присутствии мужчин было чем-то вроде ее слабого места, но почему-то она не была осведомлена о такого рода любезностях.

— Ну, что ж... очевидно, такое распределение сделано, чтобы помучить нас троих, не так ли? С нашей стороны мы все уоррент-офицеры, а с их стороны двое из трех - капитан и первый лейтенант на настоящей службе. Они не подумали устроить честное шоу? — Икта криво улыбнулся с побежденным лицом. Мэтью не мог понять, как ему удается быть таким непринужденным.

— Не время улыбаться! Что нам делать? Эти двое все еще держат обиду за прошлое! Такими темпами нас просто изобьют в шуточном бою с тренировкой в качестве предлога! — слова Мэтью пронзили Торвея в грудь, и он, чувствуя свою ответственность, прикусил губу и повесил голову.

— Я-я сожалею, из-за меня... А?! — никто ничего не успел сказать, как Икта ударил его по лбу. Кроме того, он фыркнул и произнес.

— Эй, ты что-то слишком самодоволен, Икемен. С какой стороны ни посмотри, я - главная цель для мести, а двое других - бонус, так? Если быть до конца честным, Мэтью просто втянули.

— Согласен. Как тот, кто прервал драку, я тоже могу быть ответственен за то, как все обернулось. Ну, сейчас об этом говорить бесполезно... Как бы там ни было, не волнуйся, Мэтью.

— Но как ты можешь быть таким спокойным в такой момент?! Если у тебя есть хоть капля сочувствия, найди контрмеру!

Ятори сделала слегка озадаченное лицо на мучительный крик Мэтью и сложила руки.

— Я действительно хочу, но... во имя семьи Игсем, этот человек не может делать никаких послаблений, когда дело касается военной практики. Извините, ребята, но я буду сражаться в полную силу. Хотя, конечно, если в моем присутствии произойдет необоснованное насилие, я пресеку его.

— Мы можем доверять Ятори, что она будет непоколебима в своей позиции, не так ли? Что ж, думаю, и так сойдет. Для тебя это также личные разборки с твоим долгожданным соперником. Лучше не обращать внимания на другие отвлекающие факторы... Кстати, Мэтью, взвод Харо не участвует в тренировке?

— Подразделение медиков тоже идет, но они не связаны ни с какой стороной, они должны оказывать помощь без разбора раненым во время тренировки. Нет, но Икта, какого черта ты так расслабился?! Забудь о других людях - сейчас мы должны беспокоиться о себе, верно?!

— Да ладно, успокойся, Мэтью. Наши хулиганистые старшеклассники немного раздражают, но это наша первая тренировка. Все может случиться, и что бы ни случилось, то случится. Если мы умрем, то сделаем это вместе, хорошо? — сделав такие заявления без какой-либо поддержки, Икта внезапно поднялся со своего места. Обескураженный, Торвей окликнул его удаляющуюся фигуру, когда тот выходил из гостиной.

— Ик-кун, где?..

— Просто превращаю кризис в возможность. Самое время положить войне на истощение конец, — Икта, казалось, собирался уйти, оставив эти слова за собой, но вдруг его лицо снова показалось в дверях и он произнес. — И еще, не называй меня Ик-кун.

На обратном пути после жестоких тренировок по ближнему бою. Сержант-майор Сууя Миттокалиф, переведя дух после утоления жажды у фонтана, была внезапно раздражена до глубины души знакомым голосом, раздавшимся на заднем плане.

— А вот и ты, Сууя. Ты свободна? Мы можем немного поговорить?

— ...

— Сууя? Эй, Сууя, ты меня слышишь? Сууя, Сууя, Сууя, Сууя!

— Я слышу тебя, так что, пожалуйста, прекрати звать меня так часто! И вообще, почему ты называешь меня по имени, а не по фамилии?!

— Я называю всех дев по имени, даже если мы встречаемся впервые. Это фундаментально для охотников, знаешь ли. Хотя, в зависимости от ситуации...

— Такие нелепые вещи с серьезным лицом.... Тогда, хотя бы называй меня по званию.

— Я не хочу. У Сууи такое приятное кольцо, что добавление сержант-майор просто испортит его, — Икта говорил серьезно. Усталость пересилила ее раздражение от того, что они до сих пор ходили туда-сюда, и она, не имея выбора, решила немного выслушать его.

— ...Чего ты хочешь, Солорк? Бесполезно вмешиваться в командование следующей тренировкой.

— Нет-нет, вот в чем дело, Сууя, это нехорошо, если я просто оставлю все на тебя, понимаешь? Может, пришло время, когда ты позволишь мне командование?

— Нет, все в полном порядке. Мне не нужно, чтобы ты что-то делал.

— Ахх, ты такая холодная. Это потому, что я хорошо ладил с Амишией? — Сууя посмотрела на него с убийственным намерением. Без малейшего колебания, в той же манере, что и в повседневной светской беседе, Икта осквернил ее святую землю.

— ...Я ведь говорила тебе, не так ли? Не произносить больше имя моей матери.

— Говорила. Но я не помню, чтобы соглашался. Но в любом случае, ответь на мой вопрос. Ты не хочешь позволить мне возглавить взвод из-за того, что у меня были отношения с твоей матерью? — Сууя была в растерянности. Было очевидно, что так оно и есть, но Икта также знал, что не может этого сказать. Ведь признать это означало бы признать, что она нарушает военный порядок, преследуя личные интересы.

— ...Ты... ошибаешься. Причина не в этом.

— О? Тогда в чем?

— Ну... твоя выносливость ниже нормы, ты слаб как в ближнем бою, так и в дальнем, и я не вижу в тебе того, кто подходит для командования.

— Хм... Это причина номер один?

— Да. Я буду заниматься подобными вещами, так что, пожалуйста, расслабься, пока мой ранг не станет выше. Анналы военной истории или анализ военных тактик - если классные лекции являются твоей сильной стороной, то не лучше ли тебе сосредоточиться на этом? — Сууя установила причину после некоторого затруднения. Она не из тех, кто свободно владеет словом, не так ли? Икта сразу же понял это. Это действительно причина? Кроме того, он увидел, что у нее есть комплекс по отношению к академическим наукам.

Это был довольно скрытый метод, но с такиой, как она было невероятно легко вести разговор.

— ...Я немного сменю тему. Сууя, ты знаешь, что через пять дней будет тренировка?

— А? А, да, я видела объявление сегодня утром. Кажется, это маршевая подготовка и тренировочное сражение...

— Так вот, насчет сражения. Ты уверена, что сможешь его выиграть? — не дав ей возможности подумать, Икта дополнил свой вопрос. Сууя, не торопясь, затруднялась с ответом.

— ...Это... конечно, я приложу все усилия, но...

— Ты выиграешь, если выложишься по максимуму?

— ...Нет. Мне неприятно это говорить, но я думаю, что это будет трудно. Слишком велика разница в силе между нами. Капитан Сарихасраг и первый лейтенант Сушураф - уоррент-офицеры на настоящей службе, и ходят слухи, что у Яторишино самые высокие оценки в этом семестре. Также здорово, что Торвей с нами, но нельзя сказать, что последний, Мэтью, выдающийся...

— Понятно. Значит, твоему руководству не под силу компенсировать этот недостаток, — вынудив разговор на паузу, перефразировав его таким образом, что возражения не принимались, Икта дождался подходящего момента и сделал свой ход. — Ну тогда, если мы выиграем сражение под моим командованием, интересно, значит ли это, что я лучший командир, чем ты?

— ...А? Это...

— Именно. Я буду делать то, что ты не можешь. Как минимум, тебе придется пересмотреть свою оценку того, что я не "гожусь для командования".

Сууя запаниковала. Наконец, пройдя такой долгий путь, она поняла, что ее водили за нос. Она хотела рассердиться, но так как она участвовала в разговоре, она не могла пойти на попятную.

— ...Если ты выиграешь тренировочное сражение и сыграешь большую роль в победе...

— То позволишь мне командовать взводом?

— ...Тогда ладно. ...Но... Но! Но если ты проиграешь?! — для Сууи, которая не отличалась красноречием, это был лучший ответ, который она могла придумать. Находя ее искренность очаровательной, Икта произнес слова, которые его спутница надеялась произнести.

— В таком случае, все будет именно так, как ты и сказала - я переосмыслю свое будущее и посвящу себя работе за столом, которая мне больше подходит. С этого момента я больше ни слова не скажу о том, что ты используешь взвод для личных целей... Сойдет? — Икта заверил, и Сууя понятливо кивнула. Увидев, что его спутница поборола свою гордость и согласилась с его идеей, юноша улыбнулся, удовлетворенный на данный момент, — Отлично, мы заключили сделку. Итак, с сегодняшнего дня и до конца практики я буду командовать третьим учебным взводом Прожекторной дивизии. Мне нужно несколько дней, по крайней мере, чтобы размяться - без вопросов, верно?

— ...Да. Как пожелаешь.

— Пусть солдаты услышат от тебя, что нужно выполнять мои приказы. Они должны принять это, если расскажешь им о наших условиях. Если это не дойдет до них, тогда, конечно, сделка отменяется. Я с нетерпением жду этого, — твердо настаивая на своих требованиях, Икта, наконец, покинул Суую.

Сцена была подготовлена - было еще слишком рано делать такое заявление. Это выражение приберегают для тех, кто действительно уверен в своей победе.