Часть 1.

- "Взвод Ятори, начать атаку".

После безэмоционального голоса раздался звук выходящего воздуха. Дома из глины и дерева, различные хранилища, полные кукурузы, и другие строения - эти символы человеческого поселения были один за другим пронизаны бесчисленными раскаленными горящими стрелами.

- "Взвод Торвея, взвод Мэтью, помогайте пожару ветром, пусть огонь распространится на запад".

Духи ветра стрелков начали насыщать огонь кислородом в сторону горящих домов. Разгоревшееся пламя немедленно распространилось попутно ветру. Первое здание рухнуло, за ним последовало второе, вскоре сгорело большинство строений в пределах видимости.

Деревня превратилась в выжженную землю. Причиной тому были огненные стрелы, выпущенные блоком Испепелителей Ятори, ветер, нагнетаемый отрядами Торвея и Мэтью, а также приказы Икты, которые заставляли их сделать все это.

- "Мало вам грабежа и убийств, так еще и решили сжечь все дотла... Вы действительно дьяволы!".

Деревня постепенно сгорала, ругательные слова непрерывно слетали с уст женщин и детей, которые, несмотря на ужас, стояли в стороне и прятались за спиной деревенского старосты. Их суждение вызывает сожаление. Убийства, грабежи, поджоги - это явно не дьявольские, а человеческие специальности.

- "Пожалуйста, подождите еще немного. Как только мы потушим пожар, мы проводим всех в западное поселение".

Услышав голос Икты, который говорил таким тоном, словно занимался скучной работой, из уст жителей деревни, потерявших свои дома из-за пожара, посыпались оскорбления одно за другим. Икта решил не обращать на них внимания, раз уж на него не смотрят свысока, то пусть жители говорят все, что хотят. В конце концов, это был хороший способ выплеснуть гнев, к тому же, по мере того, как оскорбления от жителей становились все хуже и хуже, чувство вины солдат тоже увеличивалось.

Однако единственное, с чем он не знал, как справиться, - это плач младенцев. Этот раздражитель, настойчиво стучащий по совести солдат, вместе с проклятиями не прекращался с самого начала и до сих пор.

- "Аа, так шумно, в "Шкатулке Анарай" нет затычек, которые блокируют только плач младенцев, верно? Если их классифицировать как военную технологию, то не будут ли они как "Оборонное оборудование для совести"?"

Икта полушутя, полусерьезно сказал это. Совесть - кстати говоря, это то, что труднее всего сохранить на поле боя.

- "Офицер Икта!? А также Джоу-тян Игсем и красавчик Ремеон... Подождите, почему вы здесь?".

После объединения сил с подразделением Харо, во время повторной акклиматизации и достижения высоты 3800 метров, их ждало неожиданное судьбоносное воссоединение. Лейтенант Сенпа Сазаруф, который был их инструктором, когда они только пришли в Северный Регион, очевидно, первым достиг линии фронта.

Их провели в палатку, которая выполняла функции штаба, здесь все сидели на обычных стульях, которых давно не видели. На подбородке лейтенанта Сазаруфа, который приветствовал их, была неухоженная борода, которая достигла такой длины, что ее уже нельзя было отличить от щетины.

- "Конкретной причины нет. Каждый раз, когда мы завершали миссию по доставке, нас толкали вперед и вперед, сами того не замечая, мы попали сюда."

- "Нет-нет-нет... Какой вперед? Мы почти на краю. И ваши части были назначены резервистами* в начале войны, не так ли? Были новости о том, что вы, ребята, выполняете некоторые миссии поддержки с тыла, но...".

Что-то пошло не так в центре и это привело вас сюда? Глаза лейтенанта спрашивали об этом. Конечно, никто не мог ответить на этот вопрос, более того, они сами хотели знать ответ.

- "Это потому, что сначала... Были и другие курсанты, но в середине они сдались один за другим...".

- "Никто не знает как вести войну в горах. Если бы не руководство Ик-куна, то я даже не знаю что с нами было бы..."

Мэтью и Торвей разговаривали шепотом. Лейтенант Сазаруф сначала был удивлен, но затем, вернув себе самообладание, посмотрел на это неожиданное подкрепление с выражением лица "как мне с этим быть?".

- "...Какова ситуация в войсках? Общее количество личного состава и солдат, способных сражаться?"

- "Мы отправили в тыл двадцать четыре раненых из пяти взводов. Хотя это не повлияет на боевые действия, но в подразделении стрелков офицера Мэтью не хватает девяти человек. Так что, если возможно, мы хотели бы пополнить личный состав перед следующей операцией".

- "Вы получили только такие потери... Кроме того, похоже, что до прибытия сюда вы поменяли несколько инструкторов? Каждый раз, когда вы проводили передачу, кто в то время отвечал за реорганизацию группы?"

- "Это был я, сейчас я также выступаю в качестве временного командующего всеми войсками" - четко ответил Икта.

При этом он не пытался запутаться, не скромничал, это было вызвано необходимостью сначала определить, кто будет отвечать за все их действия на сегодняшний день.

Лейтенант Сазаруф вместо того, чтобы принять сказанное, он, как ни в чем не бывало, внимательно посмотрел за выражением лиц всех присутствующих. Однако то, что Икта заявил о своем статусе командира, не вызвало у остальных неодобрения или антипатии. Похоже, его слова не ложь.

- "...Уоррент-офицер Яторишино. Я спрашиваю вас, почему вы оставили командование в руках уорент-офицера Икты?"

- "Да, сэр. Потому что на том этапе я считала, что это самый эффективный способ мобилизации людских ресурсов."

- "Даже более эффективный, чем ваше командование?"

- "Мое подразделение - единственное кавалерийское подразделение. Ответственность за руководство всем ограничит мои действия, что сделает невозможным полное использование первоначальной силы кавалерии. Исходя из этого, я думаю, что решение передать право командования офицеру Икте было правильным".

При объяснении Ятори не упоминала о том, что они оба имеют право командования, она просто указала на результат использования правильного человека для правильной работы. Выражение лица Икты также намекало, что все так и было, поэтому лейтенант Сазаруф кивнул головой. Тут Харо попыталась сменить тему.

- "По поводу этого, лейтенант."

- "А? Я вам еще не говорил? Вообще-то я теперь капитан, офицер Харома. Предыдущий командир погиб от ножевого ранения. Однако это не официальное повышение, а временное назначение".

- "Ах, вот как. Тогда капитан... Если можно, не могли бы вы рассказать нам о текущей ситуации на войне?"

- "Охохо, обычно, конечно, я бы не стал говорить такое. Но, ладно, вам можно".

Капитан Сазаруф, получивший звание лейтенанта, прямолинейно принял просьбу, встал и повернулся к столу, расположенному прямо за ним. Пятеро также последовали его действиям.

- "Хоть и медленнее, чем ожидалось, но война, наконец, достигла своей финальной стадии. Три карательные бригады племени Шинаак, используя разные пути, проникли вглубь гор и успешно встретились на плато дальше. Однако, во время долгого пути в каждой армии было много отставших, военная сила после объединения, вероятно, не достигнет и десяти тысяч человек."

Именно так, как сказал капитан, на прямоугольной карте горного массива Великой Арфатры, вклинивающихся с южных предгорий, были нанесены три походных маршрута. Во избежание утечки информации к противнику, эти разведданные переданы только офицерам фронтов и центрального штаба на базе. Это был первый раз, когда пятеро увидели нечто подобное...

- "...Экхем, капитан Сазаруф. Могу ли я задать несколько вопросов?.."

- "Если это критика операции, то избавьте меня от этого, уорент-офицер Торвей. Потому что сейчас нет смысла говорить об этом".

Хотя капитан Сазаруф пытался остановить Торвея еще до начала, но по его лицу было ясно видно, что он сдался. Независимо от того, насколько они были недовольны содержанием, они, находящиеся на передовой, не в состоянии изменить саму стратегию. Сделай это, сделай то - они могли только в рамках своих приказов сделать все возможное, поэтому этот результат уже был их лучшими усилиями.

- "Раз уж вы специально пришли сюда, то вам, ребята, предстоит много работы. Но будьте уверены, я не буду требовать от вас сражаться на фронте вместе с нами, ваша работа будет безопасной".

Если это действительно так, то это заслуживает моей благодарности, - Икта искренне так думал.

Прошло так много времени с тех пор, как он в последний раз встречал инструктора, готового считать учебные войска под командованием начинающего уорент-офицера незрелыми... Хотя сейчас он не был уверен, насколько надежен этот инструктор.

- "Но из-за такого условия, это будет неприятная работа. Вы можете думать об этом только как о приобретении опыта и покорно принять... Хм, да, хотя людей мало, но это прекрасно - я объединю ваши пять взводов и буду считать их ротой. Если никто не против, чтобы Икта был командиром, то поздравляю, с этого момента ты стал командиром роты."

- "...О, я понимаю. Тогда, если говорить конкретно, что мы должны делать?" - спросил Икта.

Потягиваясь, капитан Сазаруф, очень нарочито улыбнувшись, ответил:

- "Сначала вы просто должны разжечь костер, а затем вам придется сопровождать группы гостей. Пожалуйста, не игнорируйте жалобы гостей".

- "Похоже, я не могу не признать, что моя оценка вас была слишком низкой, особенно превосходного чувства юмора, чтобы назвать сгоревшие деревни костром".

Икта использовал строй с солдатами спереди и позади, где жителей сожженной деревни ведут в окружении по дороге к другим деревням. После достижения высоты, деревьев становилось все меньше и меньше, окружающий пейзаж, особенно горная дорога, можно сказать, больше походил на изрезанную скалистую землю.

- "Тем не менее, такой приказ довольно хорош... Если сравнить его с другими, где требуется убивать жителей деревни".

Сууя, представив себя исполняющей такой приказ, пожала плечами, остальные тоже почувствовали то же самое.

Честно говоря, заявление Икты о том, что его оценка капитана Сазаруфа повысилась, было искренним. Причина была в том, что он слышал, что именно капитан Сазаруф предложил "после сожжения деревни племени Шинаак, переселить жителей в другие деревни", что заменило первоначальный план "убить жителей деревни".

- "Верно, я тоже поддерживаю этот подход, чем предыдущий. Даже если дополнительные затраты времени и сил неизбежны, однако если придерживаться цели прекращения снабжения противника, то я думаю, в будущем нам это зачтется".

Не обращая внимания на отвращение, вызываемое мыслью "Убить всех гражаднских", Икта, со стратегической точки зрения, все же похвалил план, предложенный капитаном Сазаруфом. Поскольку война уже вступила в завершающую стадию, большое количество полученных пленных могло стать материалом для использования в последних переговорах, требующих капитуляции племени Шинаак.

- "Однако выбрав "око за око, зуб за зуб"... Генерал-лейтенант Сафида с самого начала восстания и до сих пор не предложил активной стратегии, а теперь мы действительно достигли предела".

Какие идеи были у генерал-лейтенанта, когда он приказал сжечь деревни, Икте было ясно как день. Вероятно, он считал, что раз стратегия врага, направленная на перекрытие нашей цепи снабжения, была так выгодна им, то и мы должны были поступить так же с нашими врагами. Нельзя сказать, что он был неправ, просто это не очень умно.

- "Поскольку имперская армия вторглась, племя Шинаак использует окружение гор Великой Арфатры для ведения партизанской войны. Они воспользовались знаниями местности и по всем горам организовали пункты снабжения ресурсами, чего-то вроде "опорного пункта, который нанесет им огромный удар в случае захвата" не существует. Та же проблема рассеивания, из-за которой у северного гарнизона болела голова, они использовали как оружие".

Икта прямо высказал свое положительное мнение, что это был очень блестящий план... Однако, по сравнению с племенем Шинаак, подход генерал-лейтенанта Сафиды был крайне грубым.

- "Как Торвей и хотел отметить раньше, я тоже был ошеломлен при виде той карты. Три бригады маршировали в гору по трем маршрутам, но расстояние, разделяющее каждую из них, было более 100 км, я слышал, это потому, что они хотели устроить рандеву* в средней точке горы. Другими словами, не достигнув точки сбора, три бригады не смогут оказать взаимную помощь".

В этой войне самой большой причиной ожесточенной борьбы имперской армии было именно это. Племени Шинаак просто необходимо было атаковать на всех точках изолированных маршевых маршрутов, если бы хоть одна точка разрушилась, это означало бы, что цепь снабжения фронта будет разорвана. А солдаты без снабжения не в состоянии дать отпор врагам.

- "Чтобы избежать этой ситуации, они должны были проложить маршевые маршруты близко и параллельно друг другу. Также цепь снабжения не должна была быть единственной линией, вместо этого они должны были развить ее до плюрипланарной** ретикулярной* системы... Это явно было железным правилом, неважно, где воевать - в горах или на равнине, но генерал-лейтенант Сафида не обратил на это внимания".

Если внимательно посмотреть, то можно найти гораздо больше ошибок. Например, была еще одна проблема: после создания полевых баз на маршевом маршруте, солдатам приказывали полностью посвятить себя удержанию поста, при этом они не обращали внимания на пути отступления. Победа или потеря опорного пункта была обычным делом на войне, в неблагоприятной ситуации нужно было просто временно отступить и восстановить ряды, а затем отправиться на захват опорного пункта.

- "Ему не нужно было быть знаменитым генералом, однако генерал-лейтенант Сафида позволил многим солдатам погибнуть бессмысленной смертью под руководством обычных генералов. Хуже того, за эти ошибки расплачивалась не только имперская армия, это распространилось даже на жителей племени Шинаак, которых изначально не нужно было убивать."

Даже сейчас, в местах, где нет войны горят деревни, - подумал Икта.

В отличие от плана, предложенного капитаном Сазаруфом, там это чистая бойня. Здания, фермы, скот, жители - все будет уничтожено, что из этого останется в конце?

- "С какой стороны ни посмотри, это ненаучно. Затраты и результаты непропорциональны. Это действительно беспорядочная война", - презрительно заключил Икта.

Этот человек, чем больше он злился, тем больше любил говорить и спорить. Сууя, слушавшая и переживавшая все это сама, заметила, что на дорожке, по которой продвигались войска, появилось жилье.

- "Командир роты, мы прибыли, это та деревня".

- "Похоже на то. Время дорого, быстро ведите нашу группу гостей".

Подав сигнал солдатам, ответственным за наблюдение, Икта со взводом в качестве базового подразделения, разделил войска и поручил им позаботиться о беженцах, после чего они повели и вошли в деревню. Жители деревни, услышав звук, высунули головы отовсюду, со страхом и испугом в глазах смотрели на солдат.

В этой деревне первоначально проживало 200 человек. После того как императорская армия взяла под контроль эту территорию, они быстро увеличили количество временных зданий и палаток, чтобы создать лагерь беженцев, и решили принять в это место жителей деревни, потерявших свои дома в результате пожара, число которых превышало первоначальное население более чем в пять раз.

Конечно, в здании или палатке будет тесно более чем десяти беженцам. Однако, чтобы не разжигать пламя спора, они устроили все так, чтобы люди, имеющие близкие отношения, жили вместе.

- "Хорошо, во-первых, в этом доме восемь человек. Семья Сотой из пяти человек, за ними пара Ям и младшая сестра Котай".

Икта назвал имена, обозначающие беженцев, и чистоплотно распределил их по пустым помещениям. Для этого он, прежде чем отправиться в путь, уже выяснил имена, внешность и отношения людей, живущих в сожженных им деревнях.

- "Вы все зашли внутрь? Хорошо. Тогда следующий- Ай!"

Брошенный кем-то камень попал в бедро Икты. Хотя он не обладал большой силой, но бдительные солдаты рядом с ним тут же подняли свои арбалеты против беженцев.

- "Проваливайте! Псы империи! Уходите!"

Однако преступник, который закричал высоким голосом, поднимая второй камень, был мальчиком, которому еще не исполнилось 10 лет. В действиях солдат не было необходимости, стоявшая рядом мать уже обнимала мальчика, останавливая его.

- "...Ух... Так, следующий, тот дом на востоке...".

Икта подумал, что ничего не произошло, и продолжил работу. Но это еще больше разъярило мальчика, и, воспользовавшись моментом, когда его мать ослабила объятия, он вырвался и побежал прямо к ненавистному врагу деревни. На этот раз солдаты шагнули вперед, чтобы остановить его, но он, используя свою миниатюрную фигуру, проскочил у них под ногами.

- "Проваливай! Возвращайтесь на равнину! Отдайте! Верните нашу деревню!"

Мальчик с плохо поставленным произношением отчаянно выплескивал свой гнев и кулаками непрерывно бил Икту по вещам и талии. Хотя солдат подоспел и схватил его, но когда он попытался оттащить мальчика, тот крепко вцепился зубами в штаны Икты, заставляя мужчину колебаться, как ему поступить. Если он силой оттащит мальчика, то может сломать ему передние зубы с корнем.

- "...Хаа, мальчик, я понимаю тебя и твой гнев. После того, как работа будет выполнена, я немедленно исчезну, обещаю, что исчезну без единого следа, так что можешь пока меня отпустить?".

Даже Икте не хватило решимости, когда он столкнулся с этой ситуацией. Хотя он пытался решить проблему мирным путем, однако разгневанного ребенка было не переубедить. Не имея другого выбора, Икта мог только пойти на компромисс.

- "...Ау!"

В нос мальчика пришелся резкий удар, от которого он непроизвольно ослабил укус. Солдат тут же разнял их... Это было самое лучшее оружие против детей - удар пальцами. Для этого нужно было нанести удар снизу вверх по носу противника.

- "...Ах..."

Солдат вернул мальчика родителям. Однако затем он протянул руку к носу, так как почувствовал, что что-то выходит - и тут же на ладонь мальчика начала капать красная жидкость.

Родители закричали, Икта, наблюдавший со стороны, тоже был ошеломлен.

- "Уууууууууууууаааааааааааа!".

Увидев, что он истекает кровью, мальчик начал громко плакать. Беженцы, не понимавшие, что происходит, просто должны были повернуться в ту сторону, чтобы увидеть фигуру громко плачущего мальчика с кровью на лице. Между ними сразу же разыгрался худший сценарий - они подумали, что этот молодой солдат дойдет до того, что жестоко изобьет до крови такого маленького ребенка.

Почувствовав, что он сделал что-то неприятное, все лицо Икты напряглось, для него плачущие дети - самое сложное, с чем можно справиться.

- "Что ты делаешь, а?!"

Однако голоса, обвиняющие его, исходили не от беженцев с глазами, полными ненависти, а из совершенно неожиданного направления. По площадке раздался звук шагов, бегущих на полной скорости. Как только Икта повернулся в ту сторону, откуда доносился звук, в следующую секунду по его щеке ударил огромный кулак.

Он не успел даже вскрикнуть, как его тело с силой отлетело в сторону и ударилось о землю, после чего он больше не двигался. Полностью игнорируя Икту, человек, который бросился к источнику плача - офицер Дейнкун Харгунска - подошел к мальчику, у которого пошла кровь из носа.

- "Храбрый юноша, с тобой все будет в порядке! Мой спутник действительно вел себя слишком агрессивно!"

На глазах у беженцев, ошеломленных случившимся, Дейнкун достал из кармана своей военной формы носовой платок и, смочив его чистой водой, созданной духом воды, протер лицо мальчика.

- "Хм, это кровь из носа! Это свидетельство сопротивления насилию, другими словами, это почетная рана! Ты заслуживаешь похвалы!"

- "...Э... Аа..."

- "Нет, нет, даже если ты ничего не скажешь, я пойму! Хотя я уже наказал того парня, который грубо повел себя по отношению к такому смельчаку, как ты, но только из-за этого неразумно просить тебя успокоиться... Тьфу!"

Бах! Раздался звук удара. Офицер Дейнкун нанес прямой удар в нос. После минутного молчания из него хлынуло неизвестное количество крови, во много раз превышающее количество крови мальчика.

- "Хахахахаха, теперь все честно! Пожалуйста, примите это как извинение и простите грубость этого парня, о маленький храбрец!"

Офицер Дейнкун, у которого кровь хлынула из носа, как водопад, искренне рассмеялся и похлопал мальчика по плечу. Беженцы на боковой линии, смотревшие на эту серию событий, были полностью ошеломлены его импульсом и на время забыли о своей ненависти.

- "Вы... Вы в порядке командир роты?.."

С другой стороны, Сууя бросилась к командиру, который пролетел почти три метра. Может быть, с самого начала он не терял сознание? Икта осторожно приподнял свое тело. Левая щека, по которой пришелся кулак Дейнкуна, распухла.

- "...Я прошу прощения, Сууя. Можешь позвать офицера Дейнкуна?".

Сууя кивнула и тут же начала двигаться. Она обошла сзади большого военного, который все еще разговаривал с мальчиком, и жгучим голосом прошептала ему на ухо рапорт. На ее лице было написано негодование по поводу избиения начальника.

Вскоре после этого Дейнкун повернулся и направился к тому, кого он только что ударил. Затем он тоном, словно бросая вызов противнику, обратился к Икте, который уже встал и вытирал грязь со штанов.

- "Чтобы ты поднял руку на ребенка?! Я смотрю на тебя свысока, Икта Сорлок! Твоя личность все еще условно является имперским рыцарем, назначенным Его Величеством, однако в такой ситуации ты ошибся! Что ты собираешься с этим делать?!

Видя, как офицер Дейнкун не только ударил своего начальника, но и начал давать ему урок, Сууя достигла предела своей терпимости.

- "Мы хотели спокойно послушать, но с самого начала вы начали говорить эгоцентричные* заявления!.. Прежде чем применить силу, почему вы не спросили, в чем дело?! Оифцер Икта не заставлял ребенка плакать специально..."

- "Заткнись! Когда рыцари ведут беседу, те, кто в ней не участвует, не должны перебивать!"

- "Тьфу! Вы явно просто "самоназванный" рыцарь!.. Это раздражает! Немедленно извинитесь перед оифцером Иктой за все ваши неуважительные действия! Если будем продолжать в том же духе, мы не сможем уладить..."

Икта мягко поднял руку, чтобы остановить Суую, которая хотела надавить сильнее. Дейнкун проигнорировал ее, которая чувствовала себя смущенной, и с несчастным лицом посмотрела на Икту.

- "Похоже, ты безнадежный человек, с самого начала я хотел проповедовать тебе это. Однако из-за присутствия принцессы я смог выдержать это только до сих пор. Встреча со мной сегодня - твоя погибель, если есть что-то, на что ты хочешь пожаловаться прямо..."

- "Нет, нет. Спасибо, офицер Дейнкун. Вы действительно спасли меня там".

Поскольку Дейнкун полностью вошел в свою боевую позицию, этот ответ превзошел все его ожидания. Никто не мог подумать, что тот, кого ты ударил и оскорбил, будет благодарить тебя. Хотя он был ошеломлен, Икта продолжал спокойно говорить.

- "Раз уж речь зашла об этом, тогда ты продолжишь работу по назначению им жилищ. Ты не ненавистен беженцам, и раз уж ситуация сложилась до такой степени, возможно, для меня будет лучше уйти как можно скорее."

- "...Конечно, никаких проблем..."

- "Спасибо, мне очень жаль, что я вынужден переложить на вас ответственность за эту работу, в будущем я обязательно отплачу".

После того, как Икта опустил голову и закончил говорить, он призвал своих солдат и двинулся к выходу из деревни. Суйя, которая еще не успокоилась, шла рядом с ним и продолжала расспрашивать начальника:

- "Почему? Почему мы уходим? Мы должны были объяснить реальные факты и опровергнуть его!"

- "Почему мы должны? У меня явно есть причины благодарить Дейнкуна и нет причин обижаться на него - посмотри назад".

Следуя за Иктой, Сууя повернула голову и посмотрела назад, и ее взору предстал офицер Дейнкун, занятого расселением беженцев. Все жители деревни Шинаак послушно следовали его указания, после произошедшего никто больше не питал ненависти к солдатам.

- "То, что ребенок истекал кровью, было моей ошибкой. Чтобы уладить эту ситуацию, потребовались бы огромные усилия, и даже после этого, я думаю, остались бы обиды. Дейнкун помог нам решить этот вопрос, поэтому мы должны отблагодарить его".

- "Почему? Как это!.. Я не уверена, что он думал об этом. Он просто хотел показать поведение Рыцаря перед кучей людей!"

- "Это не имеет значения. Его действия были основаны на его личном рыцарском кодексе, ситуация также полностью разрешилась, потому что его поведение было эффективным в этих обстоятельствах, оно, безусловно, заслуживает прямой похвалы."

- "Не могу с этим согласиться! Ведь когда мы сражаемся с племенем Шинаак, наша задача... Это убить их всех!.. В таком случае разве офицер Дейнкун не такой же, как и мы? Вместо этого его просто похвалили за то, что он хорошо отнесся к вражескому ребенку... Это слишком странно, это просто лицемерие!"

Сууя, словно не в силах больше сдерживать свои чувства, вскрикнула. Икта осторожно поднял руку и погладил ее по голове.

- "...Скажи, Сууя. Если ты считаешь, что независимо от ситуации доброта делается из добрых побуждений, а любая доброта, которая не соответствует этому условию, является лицемерием, то тебе лучше изменить свой образ мышления. Причина в том, что люди способны делать только то, что в пределах дозволенного обстоятельствами."

- "Дейнкун такой же. С точки зрения его личности, нынешняя братоубийственная война, заставляющая сограждан убивать друг друга, должна вызывать глубокую боль, верно? Столкновение с кем-то, кто проявляет инициативу, чтобы напасть на тебя, не оставляет другого выбора, кроме как дать отпор. Однако, когда другая сторона не делает этого, ты хотел бы относиться к ней как можно добрее, дружелюбнее. Причины этих мыслей вполне естественны, и не нужно их стыдиться. Когда ты узнала, что после поджога деревни нам не придется убивать ее жителей, разве ты не вздохнула с облегчением? Эти две вещи работают по одному и тому же принципу".

Для Сууи это был первый раз, когда ее мягко наставлял начальник. Возможно, из-за этого слезы лились без всякой причины, она могла только поднять голову и отчаянно пытаться их сдержать.

- "...Ууу... Если у нас одинаковые чувства, то почему наше положение так отличается? В вас попал камень, брошенный ребенком, вы получили удар в лицо. Только этот Дейнкун смог показать свои праведные действия, в чем же причина всех этих различий?!.."

Неудержимые слезы катились по щеке Сууи, оставляя влажные следы, ее начальник пальцем утер их.

- "Прости, Сууя. Просто в этом вопросе акцент делается на пригодность. Ты ведь понимаешь. В отличие от меня, который просто носит пустой титул, офицер Дейнкун - настоящий рыцарь. Роль ненавистного персонажа не подходит такому человеку, верно?"

Сказав это, Икта скупо попытался изобразить улыбку на своем опухшем лице. Это выражение, с другой точки зрения, выглядело так, будто он плачет, из-за чего Сууе было неудобно смотреть в ответ.

***

После успешного объединения сил на плато на высоте 4200 метров солдаты обнимали друг друга, радуясь встрече, а некоторые из них даже плакали. Потому что независимо от принадлежности подразделения к одной из трех бригад, в этом путешествии не было ни одного солдата, который бы психологически не подготовился к тому, что "возможно, он не сможет добраться до места встречи живым".

- "Вы действительно хорошо справились с мучительным путешествием и собрались здесь, я горжусь вами".

Поскольку ситуация зашла так далеко, верховный главнокомандующий Северного Региона также прибыл на передовую. Стоя перед 8900 солдатами, которые были измотаны долгим маршем и непрерывными боями, генерал-лейтенант Сафида вознаградил их тяжелую работу своими чрезвычайно трогательными манерами.

Однако, видя эти налитые кровью глаза и грязные бороды, можно было усомниться в том, что у них хватит запаса, чтобы почувствовать себя достойным награды. Даже если отнести все жизни, потерянные на этой войне, к категории неизбежных, цифры были слишком велики. После того, как все закончится, все это попадет под ответственность генерал-лейтенанта Сафиды и будет расследовано, верно? Поскольку он оказался в такой ситуации, ему следует прямо сейчас думать, какой предлог использовать, чтобы выкрутиться при диалоге с Центром.

- "Хотя мы были осмеяны отвратительной тактикой этих варваров и это стиоло больших усилий, чем мы предполагали, но эта война близится к концу. Остаточные группы повстанцев Шинаак постепенно собрались в крупном поселении в двух днях пешего пути от этого плато, присутствие матриарха Нанак Дар также было подтверждено. Боюсь, это будет последняя битва, закрывающая занавес этой карательной операции. Я надеюсь, что вы, солдаты, проявите свое истинное боевое мастерство и принесете свежую кровь племени Шинаак в жертву, посвященную всем нашим товарищам, павшим на горах Великой Арфатры!"

- "Он действительно осмелился сказать...", - Икта вытянул длинное лицо.

Если использовать кровь врага для утешения мертвых, то первой должна быть кровь того, кто только что громким голосом предлагал отомстить, чтобы успокоить духов, верно? Это он решил начать войну, это он нарисовал ущербные планы вторжения. Большинство погибших офицеров также стали жертвами его неспособности - эта точка зрения была реальностью.

- "В настоящее время три бригады, собранные здесь, полностью перегруппированы, однако время отправления назначено на завтрашнее утро, сегодняшний день будет использован для подготовки. Все должны хорошо поесть и выспаться, чтобы встретить финальную битву... На этом все!".

Возможно, он учитывал усталость солдат, а возможно, у него не было сил на многословные заявления, речь генерал-лейтенанта была неожиданно краткой. Солдаты, получившие по приказу начальства выходной, вернулись в лагерь.

Огромное плато было заполнено 9000 солдатами, конечно, штабная палатка, установленная в центре, также собрала много офицеров. Однако, по сравнению с ранней стадией войны, средний возраст группы снизился более чем на десять лет. Это объяснялось тем, что многие высокопоставленные офицеры выбыли из-за ранений или смерти, а их вакантные места были заполнены срочно назначенными офицерами низшего ранга.

Конечно, Икта и другие тоже были включены и принадлежали к самой молодой группе. В большом теплом шатре рыцарский орден, который все еще оставался в живых после жестокой битвы, сидел за столом и ел нормальную еду, которую они не получал с давних пор.

- "О, мы в значительной степени сменили поколение. Глядя на эту ситуацию, северный гарнизон, скорее всего, столкнется с проблемами при возобновлении нормальной деятельности после войны".

Икта говорил это, потягивая дымящийся горячий чай. Он был офицером резервных сил в тылу, теперь стал командиром роты, которому поручена работа лейтенанта. Если бы человек был заинтересован в успехе, то это явно золотая возможность, однако Икта больше хотел вернуться к нормальной жизни и пить спиртное.

- "Это уже давно так, да? Особенно после смерти майора Таэкка".

- "Слишком много офицеров пало. Первоначальные 18000 солдат после объединения теперь стали всего лишь 8900. Кто бы мог подумать, что останется только половина. Разве такая ситуация не считается полным уничтожением?"

- "Это потому, что большинство солдат выбыло из-за горной болезни и давно превысили число погибших и раненых. Это не считая тех, кто пал в бою из-за горной болезни".

- "Это трагическая война, независимо от точки зрения... Я думаю, что это так и будет передаваться даже после окончания войны".

Наступила тишина. Из-за накопившейся усталости люди мало разговаривали. Ятори почувствовала, что отпуск, который они наконец-то получили, прошел не очень хорошо, и, закончив трапезу, встала.

- "Харо, не хочешь пойти помыться? Я подслушала, кажется, сегодня будет теплая вода. По крайней мере, мы сможем переодеться".

- "А... Отличная идея... Я хотела освежиться, я пойду с тобой".

Харо очень прямолинейно согласилась и вместе с Ятори вышла из палатки. В результате между оставшимися мальчиками создалась непередаваемая атмосфера.

- "...Женщины, в какой бы ситуации они не находились, они все равно остаются женщинами."

- "Желание всегда выглядеть опрятно уже стало их естественным инстинктом".

- "Какая разница, именно благодаря этому наши войска могут сохранять великолепную атмосферу. Если говорить о единственном безусловном достоинстве имперской армии, то это равное соотношение мужчин и женщин. Я не приму никаких возражений", - без колебаний заявил Икта.

Словно услышав это, в голове у Мэтью защемило что-то, он с серьезным выражением лица облокотился на стол, после чего прошептал:

- "...Кхм, я всегда хотел задать вам, ребята, этот вопрос...".

- "В чем дело, Ма-кун? Ты вдруг стал таким серьезным..."

Мэтью пристально посмотрел на лица Икты и Торвея, и после пятисекундного колебания проболтался.

- "...Как вы справляетесь с этим во время войны? Это... Хух... Я имею в виду, как справиться с такими желаниями...".

Последовало молчание. По прошествии некоторого времени Торвей, который медленно понимал смысл сказанного, совсем раскраснелся, а Икта рядом с ними скрестил руки, словно глубоко задумавшись. Поскольку ответа не последовало даже после того, как он подождал некоторое время, Мэтью снова задал тот же вопрос.

- "...Мэтью, друг мой. Чтобы просто ответить на такой вопрос, нам нужно разделить людей на два типа. Герой, ищущий близкой дружбы, и отстраненный воин".

- "Какая близкая дружба... Ты опять говоришь в преувеличенной аналогии. Как бы то ни было, ты прав, что конечный результат будет примерно таким".

- "Так вот, герой и воин несовместимы друг с другом. Судя по твоим ожиданиям от моего ответа и ответа Торвея, это может закончиться войной. Готов ли ты морально?", - Икта всерьез высказал такую оценку.

Перед Мэтью, которого переполнял дух, Торвей нерешительно пробормотал:

- "Обычно я не думаю о таких вещах".

- "Не может быть, чтобы у тебя никогда не было таких мыслей, ты же мужчина, как ты справляешься с этим, когда уже не можешь контролировать?"

- "Мэтью, оставь его. Этот Икемен - не "герой, пытающийся подражать воину", имеющий сложные чувства внутри, а воин, который не понимает, как быть гибким. Даже если сейчас это всего лишь безответная любовь, он все равно очень привязан к своей возлюбленной".

Услышав предположение Икты, Торвей покраснел до ушей и опустил голову. Увидев это зрелище, Мэтью согласился с теорией Икты и заставил свою цель перейти к следующей добыче.

- "Ну, честно говоря, я тоже думал, что Торвей такой... Однако дело в тебе, Икта".

- "Во время войны гомосексуальные и гетеросексуальные отношения строго запрещены имперским военным уставом".

- "К чему ты заговорил о военных правилах?.. В принципе, даже те, кто занимается этим делом, знают об этих правилах. Разве не из-за этого до сих пор все больше солдат уходят из армии из-за беременности?"

- "Да, ты прав. Даже если бы мы ограничили это правилами, нет способа остановить влюбленных людей. По этому поводу я также хочу сказать, что полностью разделяю твои мысли".

- "Раз ты так говоришь, значит, ты действительно это сделал? ...Если это так, то где же вы нашли такого партнера? Говоря о самых близких тебе местах... Она из твоего собственного взвода?"

- "Охохо, Мэтью, если тебя поймают, это повлияет на доверие твоих подчиненных, даже я не исключение".

- "Ну это понятно. Даже сержант Миттокалиф была такой же, она явно питала к вам глубокую ненависть в начале, но разве вы не близки друг другу сейчас?"

- "Насчет Сууи, наши отношения просто обнулились от пребывания в негативе. Кроме того, потеря доверия подчиненных снизит общую силу войск, другими словами, это приведет к увеличению различных рисков в боевых операциях. В военное время, когда жизнь меня и моих друзей стоит на кону, неужели вы думаете, что я буду заниматься подобными?".

Поскольку он сам смог выжить до сих пор только благодаря тому, что слушал указания Икты, Мэтью не мог не принять это основание. Однако было еще много моментов, на которые он мог бы надавить, и Мэтью задал другой вопрос:

- "Тогда, ты приложил руку к девушкам из других подразделений? ...Нет, более реально для тебя искать партнерш, которые также являются офицерами. В конце концов, в этом случае, даже если прикрытие ваших отношений будет раскрыто, это не повлияет на доверие ваших подчиненных".

- "Это впечатляющее умозаключение, Мэтью. Ты все тщательно продумал - согласно твоей теории, если мы говорим о потенциальном партнере, которого я скорее всего выберу, разве не выделяются некоторые знакомые имена?".

Как только Икта закончил говорить это, Торвей, который первоначально все еще держал голову опущенной, очень быстро поднял свое лицо, Мэтью тоже с достаточной силой, чтобы сдвинуть стол, толкнул вперед свое тело.

- "Только не говори мне, что ты сделал свой ход к Ятори или Харо! Когда и где?! ...Нет, подожди, я не хочу это слышать, я хотел бы это знать, но в то же время нет! Если бы я узнал, то как мне смотреть в глаза этому человеку?.."

Мэтью мучительно думал об этом, держась за голову. С другой стороны, Торвей с сосредоточенным взглядом, который мог бы пробить дыру в человеке, смотрел на Икту.

- "Что случилось, Икемен? Ты смотришь на меня. О, тебе интересно? Интересовался, являюсь ли я твоим любовным соперником?".

- "Н-нет... Все не так..."

Услышав, как Икта злонамеренно уводит тему, Торвей на мгновение потерял дар речи. Однако, в глубине души он решил воспользоваться этой возможностью, чтобы все прояснить.

- "...Но если честно, с того момента, как я встретил тебя, у меня было такое чувство. Я чувствовал, что между Ик-куном и Ятори-сан есть что-то, что не допускает вмешательства других. Если моя интуиция не ошиблась..."

- "Надеюсь, ты сможешь четко сказать это здесь и сейчас", - Торвей, помня об этом, уставился на Икту, Мэтью тоже затаил дыхание, глядя по сторонам.

Прошло несколько десятков совершенно изнурительных мгновений, Икта, наконец, с преувеличенной выразительностью пожал плечами.

- "...Простите, простите. Я прошу прощения за то, что выливаю ушат* холодной воды на эту жаркую дискуссию, но задумайтесь на секунду, можете ли вы, ребята, представить себе сценарий, при котором Ятори, преемник Игсем, которого все знают, нарушил бы военный устав по этой причине?"

- "Ах..."

- "Раз уж ты об этом заговорил..."

- "Видишь? Осталась только Харо. Неважно, насколько слабой выглядит эта девушка, ее защита в критических областях действительно надежна. В заключение, чтобы оставить некоторые надежды, скажем, что я пытаюсь прорваться. Если будет какой-то прогресс, я немедленно сообщу вам".

Пока Икта мирно подводил разговор к завершению, к ним подошел капитан Сазаруф, обедавший на небольшом расстоянии. Он остановился перед троицей, которая своевременно отдала честь, и изобразил на лице кривую улыбку.

- "Люди, это здорово, что вы в хорошем расположении духа, но, обсуждая вульгарную тему, вы должны делать это тихо. Вы свободны, хотя я бы заставил вас бегать по кругу вокруг форта в качестве наказания за нарушение дисциплины."

- "Мы ужасно сожалеем..."

- "Это было так позорно, Ма-кун..."

- "О, мне жаль. Кстати говоря, капитан Сазаруф, какого вы типа?"

Икта бросил двоих, которые размышляли с румянцем на лице, с улыбкой на лице расширил обсуждение, включив в него нового члена. Видя такой смелый поступок, капитан Сазаруф не рассердился, а решил подыграть и ответить на его вопрос.

- "Хотя я не могу сказать это публично, но в прошлом я мог считаться героем... Ну, даже на этой войне у меня не было никакого права заигрывать с соседскими женщинами".

- "Как и ожидалось от старшого, количество битв, которые он пережил, соответствует его возрасту. Когда мы вернемся на базу, пожалуйста, позвольте мне послушать о тех героических историях".

- "Ха, не думаю, что содержимое оправдает ваши ожидания, но это в другой раз, а сейчас мне нужно идти. А вы, ребята, ложитесь спать сегодня пораньше".

Небрежно подняв руку, капитан Сазаруф покинул помещение. Проследив за его уходом, на этот раз настала очередь Мэтью вставать. Поскольку трапеза и беседа уже давно подошли к концу, это было естественным решением.

Однако, когда Мэтью уже собирался беспечно покинуть свое место, его остановил Икта.

- "Подожди-ка, Мэтью, друг мой. Ты навязал нам свой вопрос, а теперь пытаешься сбежать, не дождавшись ответа, не слишком ли это нечестно?".

- "Гх..."

- "Ну, ты тоже расскажи нам. В этом нет ничего сложного, тебе просто нужно выбрать один из двух ответов - ты герой или воин? Хочешь ли ты полагаться на дружбу? Или предпочитаешь одинокую жизнь?"

Икта очень вкрадчивым голосом пытался добиться от Мэтью ответа. Очень, очень тяжелое молчание сохранялось между ними более двадцати секунд. Однако после этого Мэтью с решительным лицом повернулся и начал кричать. Как будто ему нечего было скрывать от мира, как будто он хотел раскрыть саму душу.

- "...Воздайте должное воину!"

Столкнувшись с этой удивительной харизмой, Икта и Торвей встали в один момент и ответили приветствием.

- "Сэр, да, сэр!".

***

Наступило утро следующего дня, и по приказу генерал-лейтенанта Сафиды три бригады с уже поредевшим личным составом отправились в путь после полной подготовки. Отдых в течение целого дня и, возможно, понимание того, что следующий бой может быть последним, позволили солдатам сохранить боевой дух.

- "О... Мои извинения..."

- "Будь осторожнее, дебил! Хочешь умереть?!"

Вот только даже в этот момент нельзя сказать, что в глазах Икты не было беспокойства. Во-первых, некоторые солдаты из других бригад излучали убийственные намерения. Они начинали ругаться и угрожать другим только потому, что те натыкались на их плечо, в худших случаях они начинали драку.

- "Не могу отделаться от мысли, что брутализма в рядах стало больше. Мы не наемники, которыми руководят военачальники. Даже если имперская армия совершала ошибки, мы не какая-то неорганизованная группа".

- "Именно в беспомощной ситуации они становятся такими. После стольких смертей с обеих сторон, по сравнению с сохранением контроля, пустить все на самотек гораздо проще... Только я очень надеюсь, что мои подчиненные не станут такими".

Закончив говорить, Икта посмотрел в сторону заднего двора. За ним следовала рота, сформированная рыцарским учебным корпусом и получившая задание охранять штаб-квартиру. Икта и другие офицеры сейчас находились на одной территории с генерал-лейтенантом Сафидой, поэтому управление взводом было передано в руки стоящих рядом унтер-офицеров. Кроме того, чтобы облегчить офицерам осмотр окрестностей, все они теперь были верхом на лошадях.

- "Даже для меня они убили так много людей. Если мы можем использовать технику кухонного ножа для резки тыквы, чтобы убивать людей, можно сказать, что это результат тщательных тренировок... Однако, не будет ли проблем? Могут ли эти солдаты по-прежнему различать разницу между людьми и тыквами?".

На эту противоречивую проблему никто не мог предложить удовлетворительного ответа. Но война не будет ждать, и шеренга продолжала двигаться вперед, увлекая за собой молодых людей со сложными чувствами.

- "...Выглядит не очень хорошо".

Капитан Сазаруф прошептал, увидев пейзаж, открывающийся перед ним. Массивное ущелье, две стены на расстоянии 200 метров друг от друга, их войска должны были продолжать марш, следуя по одной стороне долины.

Один неверный шаг мог привести к падению людей в пропасть - это было само собой разумеющимся, однако в данном случае больше беспокоил обрыв на другой стороне. Там было не только несколько неправильных образований, которые могли стать опорой, но и расстояние в 200 метров, к которому нельзя было относиться легкомысленно. Уловив мысли капитана, Торвей сдержанно произнес:

- "Капитан Сазаруф... Я так понимаю, возможно, вы опасаетесь обстрела, который может прийти с противоположной стороны?".

- "...Подумать только, вы смогли догадаться. Верно, именно так. Если подвергнемся односторонней атаке, мы не сможем защититься. Даже если отстреливаться, у врага наверняка есть пушки, распределенные по всему утесу."

В этот редкий случай Торвей, выслушав слова капитана, четко высказал свое собственное мнение.

- "Хотя это обоснованные опасения, но я думаю, что вероятность этого невелика".

- "М? С чего бы это, офицер Торвей?"

- "Во-первых, поскольку я воздушный стрелок, у меня есть определенный опыт использования мортир*. Если бы я высказал свое мнение о текущей ситуации, то независимо от того, где разместить артиллерию на этом утесе - это чрезвычайно трудное дело. Поскольку плацдармы там все изолированы, для того, чтобы перевезти пушки, потребуются большие усилия. Даже если бы им удалось преодолеть эту проблему, то следующее, что произойдет - плацдарм будет слишком мал, одной только мортиры достаточно, чтобы заполнить все пространство, не останется места для хранения снарядов, которые потребуют почти столько же места."

- "Ээ..."

- "Даже если предположить, что враг сможет найти решение этих двух трудностей, я думаю, мы сможем заметить присутствие врага на той стороне, и даже после осмотра с помощью бинокля мы не обнаружили никаких движений. Исходя из вышеперечисленных причин, я решил, что вероятность внезапной атаки противника невелика".

Услышав этого интровертированного* юношу, который, в отличие от своего обычного характера, четко изложил свои мысли, не только капитан Сазаруф, но и все армейские товарищи, слушавшие его, почувствовали удивление. Более того, его мнение было логичным и уместным, капитан Сазаруф, чье беспокойство рассеялось, удовлетворенно кивнул, так как он планировал снова встретиться с фронтом в этот момент.

- "Нет, будет лучше, если мы займемся подготовкой. Капитан Сазаруф, можем ли мы поставить щиты со стороны офицеров?"

Икта категорично произнес слова, которые отменили предыдущий консенсус*, и Торвей, и капитан Сазаруф удивленно уставились на него.

- "...Я согласен с объяснениями офицера Торвея, на основании чего вы пытаетесь это отменить, офицер Икта?"

- "Я тоже согласен с его словами. Более того, я не пытаюсь ниспровергнуть его идеи, просто я думаю, что будет лучше, если мы примем превентивные* меры."

- "Ну, быть предельно осторожным не помешает... Но против обстрела, который мы предсказывали, защиту из солдат, несущих щит, нельзя назвать хорошей контрмерой, понимаешь?"

- "Даже это будет лучше, чем ничего... А еще нужно учитывать, что пролетающий объект может быть не только смертоносным снарядом".

Когда он сказал это, Икта посмотрел на другую сторону с жестким выражением лица. Увидев серьезность в его глазах, Торвей тоже отказался от своей теории, что внезапной атаки с той стороны не будет - раз Икта был начеку, то, конечно, такая возможность существовала.

- "...Капитан Сазаруф, прошу прощения, я хотел бы отказаться от своих слов. Как предложил Икта, вы можете приказать щитоносцам защищать группу офицеров?"

- "Эй-эй, вы серьезно? Если мы создадим стену щитов, то нам придется слезть с лошадей. Это также включает генерал-лейтенанта Сафиду..."

- "Иначе в этом не было бы смысла! Все фельдъегеря* ушли командовать передовыми частями, не считая самого генерал-лейтенанта, самый высокий чин* среди нас - это вы, капитан. Пожалуйста, попробуйте предложить это, покажите свою храбрость!"

Капитан Сазаруф, которого все время толкали, сказал "тпру" и исправил выражение лица, одновременно натянув поводья и приблизившись к генерал-лейтенанту Сафиде, который ехал на лошади и у которого были те же красные глаза, что и вчера.

- "...Хм? Что?"

Столкнувшись с подозрительным взглядом своего регионального верховного главнокомандующего, покрывшегося холодным потом, капитан Сазаруф сделал предложение.

- "Э... Это... Я хочу сказать... После осмотра местности мои подчиненные высказали мнение о необходимости быть начеку в отношении ближайших врагов, я тоже согласился, поэтому было предложено, чтобы щитоносцы защищали всех присутствующих офицеров..."

- "Если вы так рассудили, тогда просто возьмите инициативу в свои руки".

- "Да, я очень сожалею. Однако, из-за этого есть еще одна просьба... Учитывая высоту щитов, которые несет пехота, они никак не смогут полностью защитить людей на лошадях от снарядов... Так что я искренне извиняюсь за это, но..."

Еще до того, как яростно потеющий холодным потом капитан, затягивающий разговор, закончил, генерал-лейтенант уже все понял.

- "Вы имеете в виду, что мне нужно слезть с лошади?"

- "А... Э... Да... Подумать только, что мы будем беспокоить вас, генерал-лейтенант, этим, я в глубоком ужасе...".

Капитан Сазаруф отбросил свою репутацию и чувство собственного достоинства теперь просто умолял с опущенной головой. Даже при этом генерал-лейтенант все еще чувствовал нежелание, но, столкнувшись с настойчивостью скромного капитана, он не мог долго терпеть.

- "...Мне просто нужно слезть, верно? Тогда я сойду с лошади".

Генерал-лейтенант Сафида, словно у него не было другого выбора, спустился с коня и начал идти пешком, натянув поводья. Капитан Сазаруф, следуя примеру начальника, тоже сошел с лошади и, выглядя так, словно выжал из себя все силы, пошел обратно к Икте.

- "...Я получил разрешение, с этим все в порядке, верно? Хорошо, тогда вы все тоже быстро спускайтесь..."

Капитан Сазаруф вспомнил о своем прежнем облике и отдал вялый приказ. Затем он выругался:

- "Ах, черт возьми! Вот это да!", - и с силой почесал голову.

В этот момент Икта открыл рот и сказал:

- "...Капитан Сенпа Сазаруф, могу я выразить свои мысли?".

- "Ойой, ты собираешься и дальше издеваться над дядей... Да-да-да, я знаю, что ты хочешь сказать, я знаю, что раньше я был ни на что не годен..."

- "Вы лучший начальник, я говорю это от чистого сердца".

Первыми были Икта и Торвей, затем вслед за ними все из рыцарского ордена тем же движением подняли руки в приветствии. Столкнувшись с ними, от которых исходила аура уважения и благодарности, капитан Сазаруф, не привыкший к такому обращению, не знал, как на это реагировать, и теперь он мог только стоять на месте в течение многих секунд.

- "...Хаха, почему вы вдруг это делаете? Не стоит дразнить взрослых".

Затем капитан Сазаруф, словно избегая взгляда подчиненных, отвернулся в сторону и почесал щеку, выглядя очень смущенным. Те же мысли посетили и пятерых членов рыцарского ордена, смотревших на эту сцену - после участия в этой войне они впервые встретили начальника, достойного их уважения.

На десятки метров ниже скалы, по которой шли имперские солдаты, находился ров. В этой пещере, образовавшейся в результате длительной эрозии под действием ветра и дождя, собралось более сорока силуэтов.

- "...Согласно световым сигналам, подаваемым отрядом на другой стороне утеса, атака вот-вот начнется, капитан*".

Тень сообщила в глубину силуэту, чьи глаза излучали особенно опасный блеск. Затем, хотя не было слышно ни звука, кто-то встал.

- "Мы немного подождем, а затем примем участие. Всем приготовиться к подъему! Воздушным стрелкам снарядить короткое ружье".

Услышав приказ, тени начали устанавливать своих напарников на пневматические ружья, стволы которых были укорочены до минимально возможной длины, и скормили им в рот заряженные магазины, хранившиеся в кожаной сумке. Таким образом, они могли пропустить этап зарядки патронов, а пневматический короткоствол можно было использовать одной рукой. Это было оружие для боя на ближней дистанции.

- "Мы должны закончить эту миссию. Наша цель - верховный главнокомандующий Северного Региона Тамшикушик Сафида, не беспокойтесь об остальных. Если возникнут препятствия, мы быстро их устраним".

- "Да, сэр!"

- "При успехе, провале или отступлении, вы должны воспользоваться веревками, чтобы добраться до подножия скалы. Более того, на этот раз смерть не допускается. Если вы окажетесь загнанными в угол, то должны прыгнуть вниз с обрыва. Так вы спасетесь и не умрете, ваша смерть абсолютно недопустима в их глазах".

Однообразные ответы продолжались. Недостатков больше нет - так решил лидер теней и объявил:

- "Начинаем операцию! Выдвигаемся!".

На одном дыхании они вышли из темноты, подобно муравьиной армии, выползающей из улья.

___________________________________________________________

Примечания:

1. Резервист - военнообязанный, состоящий в резерве, запасе.

2. Рандеву (фр. - встреча, свидание) - заранее назначенная встреча, сбор.

3. Планарный граф - граф, который можно изобразить на плоскости без пересечений рёбер не по вершинам.

4. Ретикулин - медицинский термин, обозначающий соединительную ткань.

5. Плюрализм - множество, больше, чем один. Например, плюрализм мнений - множество мнений.

В итоге, разобрав все три слова, получается, я так понял, что плюрипланарная ретикулярная система - это система взаимосвязанных маршрутов, пути которых пересекаются в определенных точках, пунктах (графах, если применить систему графов вообще). Если это не так, то я не знаю, что это вообще такое.

6. Эгоцентричный - сосредоточенный на своей индивидуальности, считающийся только со своими интересами.

7. Ушат - большой сосуд для воды или других жидкостей, на верхней стороне которого с противоположных сторон расположены выступы с отверстиями или ручки, «уши», которые используются для переноски двумя или более людьми.

8. Мортира - воздушные минометы из прошлых глав. Артиллерийское орудие с коротким стволом для навесной стрельбы. Мортира предназначена главным образом для поражения целей, укрытых за стенами или в окопах. В некоторых современных языках мортира и миномёт называются одним словом. В других языках и в современном русском языке термин «мортира» применяется лишь к короткоствольным орудиям, не имеющим плиты, передающей отдачу в землю, то есть не являющихся миномётами.

9. Интровертированность - склад личности, характеризующийся склонностью к жизни в мире собственных мыслей, представлений и чувств, слабостью контактов с окружающими людьми, пассивностью.

10. Чин - степень служебного положения лица на военной, придворной и гражданской службах.

11. Консенсус - общее согласие по обсуждаемому вопросу, достигнутое в порядке обсуждения, без процедуры голосования.

12. Превентивный - предупреждающий, предохранительный.

13. Фельдъегерь - в России - военный или правительственный курьер, нарочный (гонец), в некоторых армиях — член военной полиции.

14. Здесь подразумевается не звание капитана, а лидерство. Лидер отряда, группы.