Обычные и специальные дела заполняли их дни, но люди все еще продолжали жить во время войны. Так было и в Имперской столице Банхатаал, расположенной далеко от линии фронта, и в отличие от неспокойной войны, рынок был переполнен людьми в поисках еды и предметов первой необходимости.

— ...Дайте мне глянуть пшеницу, — сказал пожилой мужчина перед ларьком и потянулся к корзине с пшеницей. Владелец ларька был удивлен, но его лицо изменилось, когда он увидел, кто это.

— О, это вы, господин Бхада. Что привело такого уважаемого человека на рынок?

— Я проверяю цены. Сейчас внешний товарооборот нарушен из-за войны, но это естественно, однако... — ответил Бхада, рассматривая пшеницу на своей ладони. Проверив первую горсть, он черпнул со дна корзины еще одну. Обычно людей за такое прогнали бы, но никто из столичных купцов не посмел бы так поступить с богатым торговцем, известным как "Крестный Отец" этого рынка.

— ...Эта цена за чистую пшеницу? Кажется, адекватная. Я думал, будет выше.

— Ее Величество, похоже, запаслась провизией заранее.

— Я знаю, меня тоже попросили помочь... Я думал, что это будут тщетные усилия, но все идет хорошо. По крайней мере, подготовка к этой войне ведется очень хорошо, — сказал Бхада и повысил свою оценку правления императрицы. Хозяин ларька с кривой улыбкой переложил свои мешки с пшеницей.

— В этой последней битве, наконец, закончится наша с Киокой вражда. Все с нетерпением ждут этого.

— ...Как беззаботно. Никогда не думали о том, что будет, если мы проиграем войну?

— Проиграем? Мы? Наша армия проиграет? Невозможно, звучит как сон собаки.

Владелец ларька рефлекторно высказал свое оптимистическое мнение. Осмотрев пшеницу, Бхада попрощался и ушел. В шуме рынка, окружавшем его, он фыркнул: "Он так беззаботен даже в это время? ...Императрице, конечно, приходится нелегко. Хотя я не могу этого утверждать".

В отличие от большинства присутствующих, он не испытывал оптимизма по поводу войны: в прошлом веке Киока явно наращивала свою силу. Они бросили вызов этой последней битве с уверенностью в победе.

Людей, которых он послал проверить ситуацию на фронте, вернутся через несколько дней. В зависимости от их отчетов, ситуация может стать напряженной. Когда Бхада шел, размышляя об этом, перед ним появилась знакомая стройная фигура: "Это..." — протянул Бхада.

Мужчина наблюдал за шумной толпой на полуденном рынке, словно за домашним скотом.

"Фуфуфуфу... Все так же неприятно, как и всегда", — сказал Тризнай со снисходительным выражением лица. Он даже ненавидел дышать воздухом рядом с простыми смертными. "Куда ни посмотри, кругом одни дураки, дураки и еще больше дураков. Меня окружают тупые идиоты. Но с этим ничего не поделаешь. Этих дураков нужно направлять". Верно, этот человек смотрел на них свысока. Он с самого начала не возлагал никаких надежд на большинство граждан этой страны. Он полностью доверял императрице, а значит, был основательно разочарован в массах. "Но формировать парламент в такой момент, Ваше Величество, чего вы от них ждете? Массы, которая соберется, если вы разбросаете приманку, как уличные кошки или собаки - вот, что будет". Тризнай со вздохом спросил своего монарха, которого здесь не было: "Разве это любовь монаршая? ...О Император Аршанкрут..."

***

— Что ты пытаешься сделать, усыновляя это уродливое дитя?

Мужчина и женщина смотрели на него безэмоциональными глазами. Это было его первое воспоминание.

— Не говори так. Он не просто урод, а урод с отличной родословной. Если ты вырастишь его и научишь болтливому языку, то не будет лучшего инструмента, чем он, если хочешь добиться расположения императорской семьи, — сказал мужчина и отпил из бутылки пива. Под воздействием неприятного запаха алкоголя ребенок начал плакать. Женщина нахмурилась, а мужчина закрыл рот ребенку.

— Я придумаю имя позже. Эй, уродец, веди нас на вершину этой страны. Это твоя плата, которую мы заслужили, вместо твоей смерти, понимаешь?

Его молодой ум понимал. Для них, что бы ни случилось, он был просто средством.

Когда он немного подрос, началось его "воспитание". Мужчина позвал его в комнату, а затем бросил ему внутреннюю рубашку странной формы.

"Вот, возьми, чтобы скрыть вогнутую часть твоей груди. Не позволяй другим видеть что-то столь неприглядное".

Он надел внутреннюю рубашку, как ему было сказано. Ощущение сдавливания на груди было неприятным, но его просто побьют, если он скажет об этом. Он уже понял правила этого места.

"Учить историю и математику - это само собой разумеющееся. А поэзия, музыка, прорицание? Я не знаю, что предпочитает Его Величество, но пригодится все".

Этот человек не отличался продуктивностью, но он прекрасно умел подлизываться к власть имущим. Потому что именно так всегда жила эта супружеская пара.

"Надеюсь, уродство у тебя только внешнее, м?"

Мужчина грубо схватил голову, сидящую у стола. Мальчик инстинктивно чувствовал, что если его "образование" не соответствует ожиданиям мужчины, то его лицо будет разбито о стол.

Он буквально ставил свою жизнь на карту, чтобы впервые в жизни бросить вызов математике. Обучение было грубым, но мальчик компенсировал это своим умом и оправдал ожидания мужчины. Мужчина усмехнулся: "Ха, у тебя неплохая память, дерзкий мальчонка. Или ты просто делаешь это от отчаяния?.. Неважно, я дам тебе поесть сегодня".

После этого они повторяли этот процесс каждый день. Чтобы кушать, не быть избитым и выжить, он выполнял порученную ему работу. Его били, если он делал ошибки, и часто запрещали есть. Но он выживал. Вопреки диагнозу императорского врача о его недолговечности, мальчик обладал необыкновенным упорством.

"Что, ты хочешь рисовать? Хаха, совсем уже? Думаешь, я тебе папочка, что ли?"

Когда он смог стабильно выполнять свою работу, он попробовал заявить о своем интересе, когда мужчина был в хорошем настроении, и был избит так сильно, что был прикован к постели на три дня. Это разрушило все его надежды на этого человека и иллюзию, что тот будет любить его, если он будет продолжать отвечать на его требования.

Время от времени мужчина приводил мальчика во дворец и говорил ему: "Смотри, твои настоящие родители там, но они никогда не признают тебя своим сыном. Для императорской семьи существование такого урода, как ты, само по себе грех".

Мужчина рассказал мальчику свою историю и его неизбежную судьбу. Он кормил ядом мальчика, который все еще формировал свою личность, говоря ему, что он вообще не должен был родиться.

"Но у тебя есть одна возможность. Это проникнуть во дворец, работая администратором. Если ты понравишься императорской семье, они могут оставить тебя при себе. Вместо Его Величества, наследника престола, твой старший брат ближе к тебе по возрасту, что дает тебе больше шансов".

Он смотрел на дворец, слушая. Это была священная земля, где проживала императорская семья. По сравнению с его окружением, это было так же прекрасно, как другой мир.

Он отчаянно тосковал - он хотел вернуться в это место, к своей настоящей семье.

"Я все устрою перед встречей, тебе придется сильно постараться. Если он проигнорирует тебя, я зальюсь сегодня вечером".

Он все понял с безэмоциональным лицом. Это не было метафорой, если он потерпит неудачу, это будет последний день в его жизни.

В определенный день, когда ему было 16 лет, появился шанс решить свою судьбу.

"Незнакомое лицо, кто вы?"

Человек распорядился, чтобы его назначили на должность, и он впервые в жизни ступил на порог дворца. Другие администраторы привели его на встречу с принцем, и принц посмотрел на него с недовольным лицом.

"Сын дома Изанмы? Этот ублюдок прихватил офицера-администратора? Ха, еще одна пустая трата налогов", — узнав о своей истории, принц с отвращением сказал, отвернувшись. Несмотря на то, что он был оскорблен, он не чувствовал себя несчастным, так как он был согласен с тем, что его "отец" был отбросом.

"Неважно, я знаю его намерения. Добиться моего расположения и поживиться за мой счет. Так ведь, люди без милости императорской семьи?"

Принц посмотрел на администраторов со злобной улыбкой, затем взмахнул рукой и ударил по большому декоративному горшку. Прежде чем администраторы успели среагировать, горшок разбился и рассыпался во все стороны.

"О нет, горшок разбился. Я не знаю причины, но я слышал, что это сокровище эпохи войн. Что я буду делать, если мой отец узнает об этом?" — принц усмехнулся и намеренно сказал это. Он повернулся к паникующему администратору и продолжил: "Как видишь, мне сейчас нужна помощь: кто из вас может взять вину на себя и сказать, что это вы разбили?"

В воздухе повисла тяжелая тишина. Увидев своих вассалов, стоящих перед ним в ряд с бледными лицами, принц не смог удержаться от смеха.

"Да у вас глаз-алмаз! Знаете ценность искусства! Вы не хотите брать на себя долг, который загонит вас на несколько поколений вперед! Что ж, это честно!" — сказал Принц, как будто ожидал такой реакции. В этот момент он сделал шаг вперед от группы администраторов.

— Ваше Высочество, это я его разбил.

Принц перестал смеяться, услышав это, и посмотрел на этого человека.

— Повтори-ка.

— Это я разбил горшок. Приношу свои глубокие извинения, я только недавно присоединился и был неосторожен.

Он извинился без всяких колебаний. Принц прищелкнул языком и наклонился вперед.

— Ты слишком туп для этого и все равно взялся за эту должность? Разве ты не знаешь, сколько стоит этот горшок?

— Пожалуйста, стойте!

Как только принц шагнул вперед, он закричал, чтобы остановить принца. Когда принц рефлекторно остановился, он продолжил с мольбой.

— Пожалуйста, не двигайтесь, Ваше Высочество. Осколки прорежут подошву ваших туфель и поранят ноги. Я немедленно все уберу, пожалуйста, потерпите, — сказал он и опустился на колени, чтобы собрать осколки. Однако принц тяжело шагнул к нему.

— ...Что ты сказал? Почему я должен слушать тебя?

— ...Все равно хотите пройти?

Он посмотрел в глаза принца и увидел, что в его глазах плещется то ли смятение, то ли ярость.

— Верно, да. Я не позволю, чтобы в этой стране было место, по которому я не смогу ходить. Такого места не должно существовать. Ведь однажды я унаследую Империю, не так ли?

Принц сказал это, словно оценивая его достоинства. Он без колебаний кивнул в знак согласия.

— Все так, как вы говорите. Тогда извините меня и воспользуйтесь моим предложением.

Он опустил свое тело и лег на пол поверх разбитого горшка. Принц озадаченно нахмурил брови.

— ...Что ты делаешь?

— На полу все еще лежат разбитые куски, и это все еще слишком опасно с одним лишь слоем ткани. Я стану вашей дорогой: пожалуйста, позвольте другому сотруднику администрации помочь вам и пройтись по мне.

Получив его взгляд, офицеры-администраторы бросились по обе стороны от принца. Принц смотрел на них без эмоций.

— ...Ты сумасшедший?

— Если вам нужно, я могу стать для вас дорогой. Это мой долг как вашего вассала, который имеет приоритет над моим долгом как бюрократа.

В его ответе не было ни капли мрачности. Вскоре после этого принц медленно наступил ему на спину.

— ...Тяжело идти. Какая неровная дорога, даже грязная тропинка лучше, чем эта.

— Да, мои глубочайшие извинения.

Осколки под его телом прорезали его одежду и вонзились в его тело. Но он ни разу не вскрикнул от боли, играя роль — дороги, пока принц не закончил идти.

— Встань.

Принц отошел от него и приказал. Он встал, весь в крови, в своей форме офицера-администратора, и принц спросил.

— Как тебя зовут?

— Ваше Высочество Аршанкрут, я Тризнай Изанма.

Он охотно назвал свое имя. Принц фыркнул и повернулся, чтобы уйти.

— ...Если я буду в настроении, я заставлю тебя снова стать дорогой, Тризнай.

— Это будет честью для меня.

Когда он услышал, как принц зовет его, в его груди разлилось тепло. Естественно, он решил посвятить свою жизнь этому уважаемому человеку.

— Уберите здесь все, о, да, не трудитесь собирать куски и склеивать их вместе. Этот горшок - фальшь, которую я сделал на скорую руку.

Сказав это, принц нетерпеливо удалился. Не обращая внимания на ошеломленных администраторов, он продолжал думать о голосе принца, зовущем его по имени.

***

"Много кто пытается подлизаться ко мне, и это нормально. Но они, похоже, думают о нижней части моего тела".

После инцидента с горшком принц время от времени общался с ним, а через два года после принятия должности принц держал его рядом с собой в качестве собеседника.

"Они продолжают присылать мне женщин, женщин, женщин, женщин, женщин, женщин. И дают им ненужные титулы главной красавицы западных территорий или возрожденной древней принцессы. Мне нравятся красивые девушки, но бесконечный шлейф женщин все равно выводит из себя. За кого они меня принимают, за жеребца?"

С его положением императорского принца у него была масса жалоб, которые он не мог высказать другим. Тризнай взял на себя роль слушателя, и принц принял этот факт. Принцу, вероятно, было все равно, есть ли у Тризная какие-либо планы.

"В последнее время литература и искусство кажутся мне интересными. Особенно мне нравятся дворцовые произведения искусства столетней давности. Возможно, техника исполнения не так хороша по сравнению с современными произведениями, но уважение к императорской семье в них более чистое и простое, не находишь?"

Когда он не жаловался, принц становился болтливым, когда говорил о своих интересах. Время от времени он занимался собственным искусством, и даже любители находили стандарты высокими: он был особенно увлечен, когда говорил об исторических работах во дворце.

"Изначально императорская семья Катьварна - это таинственный род. Эта родословная содержит силу, превосходящую человечество, и направляет их... Однако со временем родословная постепенно угасла. Я должен найти эту родословную и вернуть Империи вечное процветание".

Принц стоял перед множеством картин, расположенных по датам, и излагал свою цель. Тризнай каждый раз чувствовал сильное желание. "Во мне тоже течет эта кровь", - если бы только он мог сказать это человеку, стоящему перед ним. Но со временем он понял, что это табу. На картине перед ним были изображены императоры прошлого. По сравнению с этими достойными людьми, он чувствовал, что его тело слишком извращено, чтобы быть человеком той же линии крови.

— Если я и дальше буду слушать лесть вельмож, не понимающих, что такое уважение, мое сердце станет вульгарным. Неужели ты намерена вести меня к разврату, Тризнай?

Принц, как обычно, стал допытываться. Тризнай покачал головой, перебирая даты картин, и сказал, глядя на самую старую картину:

— Нет, я надеюсь, что вы сможете стать таким же, как эта картина.

Император Лучаро, который взмахом руки победил целую армию. Принц посмотрел на величественную фигуру того, кто посадил Дерево Вечного Спрайта, и с улыбкой сказал.

— Император-основатель? Легче сказать, чем сделать.

***

"Я нашел причину. Причина, по которой война между нами и Киокой затягивается, заключается в том, что мы слишком полагаемся на армию".

Проводя больше времени вместе, принц начал рассказывать Тризнаю о своих взглядах на управление. Даже для принца было опасно говорить что-то, что могло быть истолковано как критика в адрес императора, но принц доверял ему достаточно, чтобы говорить свободно.

"Хорошо, что у нашего государства сильная армия. Однако это ошибка - использовать войну, чтобы скрыть недостатки управления. Политика - это политика, а армия - это армия: эти два понятия фундаментально различны, и только императору позволено управлять обоими. Здесь нет места для личных выгод знати", — глаголил принц, пока перед ним не иссякли роскошные дворцовые блюда. Тризнаю нравится принц, который забыл о еде и продолжал говорить.

"Можешь ли ты понять, Тризнай? Говоря просто, это возвращение к исходному. Император будет безупречно контролировать правительство и армию и вести за собой нацию и наш народ. Эта система - гордость изначальной Империи. Это не под силу простым смертным, но я могу это сделать. Поскольку я Принц Империи, я должен это сделать. Я - наследник Древа Вечных Духов. Это непреложный факт".

Принц всегда возлагает на себя большие надежды. Принц верил, что его судьба - стать почитаемым существом, подобно мудрому императору далекого прошлого. Он не думал, что это всего лишь мечта. Ведь он мечтал о том же самом с того самого дня, когда они оба стояли перед картиной.

— Я не могу пожаловаться на правление моего отца, но после того, как я займу трон, здесь будут действовать мои правила. Я не позволю никому вмешиваться, моя жизнь начнется с этого момента.

— Все так, как вы говорите.

— Да... Но это не то, чего желают мои братья и сестры. Кучка шумных людей. Будет ужасно, если меня убьют до коронации.

Принц вздохнул, уставившись на чайную чашку в своей руке. Затем принц с ухмылкой протянул ему чашку.

— Почему бы тебе не стать моим отведывателем, Тризнай? Цвет сегодня более насыщенный, так что я должен быть начеку: яд обычно горький на вкус.

— Я буду рад.

Он без колебаний взял чашку и отпил из нее, но вскоре почувствовал сильный огонь, сжигающий его желудок.

— ...Пфху!.. — все, что успел произнести Тризнай.

"Вызовите врача!" — закричал принц, заметив изменения. К тому времени, как слуги подоспели, он потерял сознание.

***

Два дня спустя. Благодаря усилиям врачей он едва выжил и пришел в сознание. Принц сидел возле его кровати с измученным лицом.

— Я не ожидал, что тебе повезет так быстро, Тризнай. Большая удача, да?

— ...Здоровье вашего высочества...

— Как видишь, я в порядке. Однако...

Принц посмотрел вниз. Он уже понял, что на нем нет нижней рубашки, скрывающей его тело. Доктор снял с него одежду для лечения.

— ...Твое тело странное. Врачи тоже удивлены и говорят, что это чудо, что ты дожил до такого возраста.

— ...Я показал вам нечто неприглядное...

Он горько поджал губы. Он тщательно подыскивал подходящий момент для признания, но принц узнал об этом таким образом. Но принц проигнорировал его чувства и сказал.

— То, что я собираюсь сказать, просто бред, так что не принимай меня всерьез.

Тризнай вопросительно посмотрел на принца, а тот продолжил.

— Недавно ходили странные слухи. Помимо принцев и принцесс, числящихся в именном списке императорской семьи, есть еще один ребенок с кровью императора. У него врожденный порок, и он не был признан членом императорской семьи. От ребенка должны были избавиться втайне, но один знатный человек посчитал это слишком жестоким и подделал биографию ребенка, чтобы усыновить его...

Он задохнулся: "Как принц узнал об этом?" Нет, с оглядкой на прошлое, это было вполне естественно. Было бы трудно скрыть факт того, что ребенок императора был "изгнан" от других людей во дворце. Не было бы ничего удивительного, если бы слухи дошли до принца.

— И конечно же, я не верю этим слухам. Ведь в родословной Древа Вечных Духов не могут быть дефекты... Но многие говорят, что это правда. Что ты думаешь, Тризнай? — принц спросил с невозмутимым видом. Как ему скрыть это? Что он должен сказать, чтобы заслужить доверие принца? Такие планы исчезли из его сердца. Он вспомнил свои разговоры с принцем, время, проведенное вместе, и цель, которую они разделяли. Он получил ответ.

— Что за глупая шутка? Императорская семья Катьварна священна и безупречна. Невозможно, чтобы у потомков этого рода были дети с дефектами.

Он ответил. Чтобы разделить свои чувства с принцем в будущем, он отрекся от своего прошлого... Он почувствовал в груди более сильную боль, чем все побои, которые он перенес до этого. Принц, должно быть, почувствовал эту боль.

— Прости меня за глупый вопрос.

Принц сказал это очень мягким тоном, затем нежно коснулся пальцами щеки Тризная.

— Выздоравливай скорее. Без тебя рядом неудобно: я теперь даже горшки не могу спокойно разбивать.

— ...Да...

Он кивнул своим телом, которое все еще было в оцепенении. Пока он не выздоровел через две недели, принц навещал его каждый день.

***

"Ты стал прямым вассалом принца! Хаха, как я и ожидал!"

Через три года после работы администратором его снова вызвали в дом Изанмы, чтобы он отчитался перед "отцом". Тот был вне себя от радости.

"Слушай, не позволяй принцу скучать. Возьми на себя хлопотные дела вместо него. Если Его Высочество поручит все тебе, значит, мы преуспели".

Чем больше он слушал, тем больше угасала его душа... Отношения с принцем были для этого человека лишь новым способом заработать деньги.

"Наконец-то пришло время представить ему мою дочь!"

Мужчина, громко смеясь, не замечал глаз Тризная. Казалось, что он смотрит на ходячий мусор.

С углублением отношений с наследником императора положение Тризная постепенно менялось с положения простого администратора. "Я собираюсь встретиться с отцом, пойдем со мной". Когда принц отдал ему этот приказ, Тризнай был полон ликования.

— Аршанкрут, ты, кажется, в добром здравии. Я слышал, что в последнее время с тобой ходит странный юноша?

Двадцать шестой император разговаривал со своим сыном со своего трона. Он был уже стар, но у него были хорошие отношения с принцем. Принц ответил сразу.

— Да, отец. Это Тризнай Изанма.

Принц жестом указал на Тризная, который стоял на коленях рядом с ним, и император посмотрел на него любопытными глазами.

— Подними голову. Я высоко ценю твою преданность за то, что ты выпил яд вместо моего сына. Ты выздоровел?

— Да.

В этот момент ему потребовалось все его силы, чтобы не дрогнуть, когда он отвечал - его отец был рядом. Его настоящий отец, который был ему кровным родственником. Однако он не мог выразить эти эмоции. Он использовал все свое самообладание, чтобы не позволить себе вести себя не так, как подобает вассалу.

— Я должен вознаградить тебя. Есть ли у тебя что-нибудь, чего ты желаешь?

Император спросил любезно, не зная, что чувствует Тризнай. Слово "желание" отозвалось тяжелым эхом в его груди. Он задумался: чего же он желает сейчас? О чем ему было позволено просить?

— ...

— ...В чем дело, Тризнай? Отец задает тебе вопрос.

Принц призвал молчаливого Тризная к ответу. В этот момент в его сердце зародилось желание.

— ...Пожалуйста...

— Хм?

— ...Пожалуйста, подарите мне картину... Вашего Величества, наложницы Лияши и принца Аршанкрута... Картину с изображением этих трех уважаемых людей.

Император удивленно наклонил голову, услышав осторожный ответ Тризнай.

— Это можно сделать, если я прикажу придворному художнику. Однако... Тебе этого достаточно? Уверен?

Император подтвердил его слова. В этот момент он был уверен: этот человек ничего не знает. Либо слухи о рождении Тризная не дошли до его ушей, либо он просто посмеялся над ними. Боль и облегчение одновременно нахлынули на его грудь. Он изо всех сил постарался не показать этого и ответил.

— В таком случае простите мою дерзость за еще одну просьбу. Пожалуйста, дайте мне разрешение выставить эту картину в моей резиденции.

Это была высшая роскошь, которой он жаждал. Император выглядел впечатленным.

— Вижу впечатляющую преданность. У тебя хороший доверенный человек, Аршанкрут.

— Конечно, отец, — гордо сказал принц, и император рассмеялся. Возможно, это был самый счастливый момент в его жизни.

Картина была закончена через три месяца и отправлена в его резиденцию. Принц стоял перед картиной, висевшей на западной стене спальни, и фыркал.

— Посредственность. Я могу нарисовать гораздо лучше.

— Нет... Для меня этого достаточно. Я просто хочу, чтобы это было первое, что я увижу, когда проснусь.

Он высказал свои искренние чувства и посмотрел на картину... Он представил себя стоящим рядом с картиной своих родителей и брата. В реальности ему это никогда не будет разрешено, но если бы это была эта картина, он мог бы представлять ее по своему усмотрению.

По мере того как они росли, здоровье императора ухудшалось. Когда он проработал более десяти лет, болезнь императора наконец достигла решающей стадии.

— Как дела, Ваше Высочество?

Принц покинул запретную зону после посещения своего прикованного к постели отца, и Тризнай спросил его. Принц покачал головой.

— Трудно даже разговаривать с ним... Прошло уже два месяца с тех пор, как он был прикован к постели, но отцу не становится лучше.

Его слова были настолько жестокими, насколько Тризнай ожидал, что заставили его кусать губы. Однако, когда он совсем погрузился в печаль, принц схватил и потряс его за плечи.

— Нет времени горевать, Тризнай. Если отец скончается, то начнется моя эра. Работа, которая мне понадобится от тебя, будет несравнима с прежней.

— ...Несравнимая работа?

— Ты не будешь простым вассалом. Если ты продолжишь служить мне, тебя ждет пост императорского канцлера наравне с фельдмаршалами, которые служат левой и правой рукой императора. Хватит ли у тебя решимости принять это назначение?

Перед лицом предстоящего правления принц спросил своего самого доверенного вассала, хватит ли у него решимости. После минутного молчания тот тихо сказал.

— ...Можете дать мне немного времени?

Принц широко раскрыл глаза от шока. Принц пристально посмотрел на его лицо и спросил.

— Я думал, ты согласишься сразу, почему ты колеблешься? Ты обиделся на меня?

Он покачал головой. Он не колебался и не обижался.

— Это моя личная проблема... Пожалуйста, подождите меня немного. Мне нужно привести свои дела в порядок, —сказал он принцу с решительным лицом и понял, что время пришло.

Несколько ночей спустя. Он взял отпуск и отправился в особняк Изанмы.

"О, Тризнай. Давно не виделись, почему ты не заходил в последнее время?"

Слуга привел его в гостиную, там пили мужчина и женщина с покрасневшими лицами. Это была сцена, от которой он уже успел устать. По его воспоминаниям, эти двое проводили больше времени пьяными, чем трезвыми.

"Но не волнуйся, мы получили подарки Его Высочества. И эту бутылку вина тоже. Хаха, за каждую из них можно получить много денег. Ты, конечно, не подвел, а, уродец?" — сказал он, подняв бокал. Не обращая внимания на женщину, молча потягивающую свой бокал, мужчина встал, как будто только что что-то вспомнил.

"Ты пришел как раз вовремя, думаю, самое время представить мою дочь Его Высочеству. Он, наверное, привередлив, но это неважно, все будет хорошо, когда он ее обрюхатит. Я хочу выбрать случай, когда принц ослабит бдительность после пьянки, когда будет следующий банкет? Ты сможешь найти место для моей дочери?"

В конце концов, амбиции этого человека были очень просты. Он хотел использовать эту связь, чтобы свести свою дочь с принцем, и если все получится, она сможет бороться за место королевы, когда принц взойдет на трон. А Изанма, установивший глубокие отношения с императорской семьей, сможет накопить огромное богатство. Полностью поняв замысел этого человека, Тризнай покачал головой.

— ...Не стоит об этом беспокоиться.

— ...А? Что ты говоришь?

Мужчина озадаченно подошел к нему. В этот момент сзади раздался тяжелый звук падающего на пол стакана.

"...Уххх, кха!.." Женщина корчилась от боли, сжимая шею. Мужчина хотел броситься к ней, но споткнулся и упал на пол. Он отчаянно пытался подняться и закричал, когда понял: "Ты... вино!.."

Тризнай ответил: "Это отличный урожай с виноградника на южных территориях, его отличительная черта - густой аромат и сильный вкус, отлично подходит как дополнительный ингредиент и является лучшим билетом в ад". Он посмотрел на того человека, словно на умирающего жука, и сказал им двоим: "О, я не держу на вас зла. Если бы вы не приютили меня, я бы умер. Я хочу отплатить вам и за это. У меня было много возможностей отравить вас, но я всегда посылаю полученные подарки вам".

"...Уххх..." — задыхался мужчина. Тризнай же продолжал: "Однако, ситуация изменилась. Понимаете? Тот, кто удостоился чести стать правой рукой императора, не может допустить, чтобы к нему прицепились пиявки".

Личные обиды были пустяками. Как человек, который будет служить рядом с троном, он должен был очистить себя от грязи - таков был принцип его действий. Проще говоря, эта пара была просто вшами на его плаще.

"Я буду защищать императорскую семью, поэтому я желаю вам приятной поездки в приесподнюю", — твердо заявил он и почтительно поклонился умирающей паре. Не успев даже выругаться, пара корчилась от боли, проваливаясь в темноту.

***

— ...Так вот что ты имел в виду, говоря о наведении порядка в своих делах? Ты действительно смел.

Спустя некоторое время принц узнал о происшествии, случившемся в доме Изанмы, и поспешил на встречу с ним. Хотя собеседник явно все знал, он сделал вид, что ничего не замечает.

— У меня, их сына, сердце разрывается, но я никогда не думал, что мои родители умрут от токсикации моллюсками.

К моменту прибытия принца тела уже вынесли из комнаты, и все слуги дали показания, что проблема, по-видимому, заключается в моллюсках, которых они ели на ужин. Все приготовления были сделаны заранее, чтобы не допустить несчастного случая. Принц усмехнулся своей способности.

— Ты собираешься вести себя глупо до конца? Нет, это хорошо. Ты не сможешь стать канцлером без этого.

Принц посмотрел на него и сказал, а затем твердо заявил: "Наша эра наступает - сделай все возможное, Тризнай".

Он опустился на колени. Как вассал, служащий своему господину, он больше не имел вокруг себя никакой нечистоты.

Через месяц после этого — случая скончался 26-й император. Трон был передан быстро, и принц, первый в линии наследования Аршанкрут Китра Катьванманиник, стал 27-м императором империи Катьварна.

"Впервые я веду великую армию. Фуфу, разве это не величественное зрелище?"

Первое, что сделал взошедший на трон император, - вернул себе восточные территории, захваченные Киокой. И это была не просто отправка армии, а армия, возглавляемая лично императором. Император поклялся добиться успехов как в военном деле, так и в управлении государством.

"Не отставай, Тризнай. Хоть ты и офицер-администратор, но ты все еще часть моей армии. Не показывай себя с неприглядной стороны", — император подгонял своего слугу, на что слуга ответил: "Да, мои извинения".

Тризнай ехал рядом с императором в центре армии, но он только начал учиться ездить на лошади. Когда он крепко держал поводья, чтобы не отстать, сзади подошел офицер.

— Простите, что отвлекаю, Ваше Величество. Мы приближаемся к зоне, занятой Киокой.

— Хм? Да, я знаю.

— Тогда, пожалуйста, отойдите в тыл. Если враги обнаружат местонахождение Вашего Величества, Вы будете в опасности.

Офицер призвал императора эвакуироваться в безопасную зону. Услышав это, император поднял брови.

— Что за бред?! Разве мои гвардейцы уже не защищают эту позицию?

— Вы правы, мой господин, но мы не можем рисковать. Того, что нас ведет новый император, достаточно, чтобы поднять боевой дух войск до предела. Пожалуйста, спокойно наблюдайте за битвой с тыла.

— Наблюдать за битвой? О чем ты говоришь?! Я же ваш командир?! Это значит, что сражаться надо под моим командованием! Для этого мне нужно находиться в месте, откуда я могу хорошо видеть войска! Разве я не прав?!

— Но Ваше Величество, согласно обычаям...

Поскольку речь шла о безопасности монарха, офицер не отступил. Раз император настаивал на том, чтобы лично принять командование, офицер выглядел обеспокоенным.

— ...Пожалуйста, подождите минутку, я обсужу это со своим начальством.

— Позови своего начальника! Мы говорим о ерунде!

Офицер выполнил приказ, и к нему подошел красноволосый вооруженный офицер с аурой ветерана.

— Здравствуйте, Ваше Величество, мой подчиненный много мне сказал, но если коротко, вы хотите лично принять командование фронтом?

В отличие от солдат, которых он видел до сих пор, этот человек говорил прямо и без обиняков, что смутило императора. Однако то, что этот человек его ошеломил, не помогло бы, поэтому император продемонстрировал свое достоинство монарха и заявил о своих намерениях.

— Да, именно. Я здесь не просто номинальный генерал, а для того, чтобы привести Империю к победе.

— Давайте так и сделаем. Но фронт - это авантюра, так что ничего, если я, Йорунзаф Игсем, останусь рядом с вами в качестве адъютанта?

— Хм... Х-хорошо, я окажу тебе честь помочь в моей первой битве на поле боя.

— С радостью приму это, — офицер усмехнулся. И вот, Император принял командование фронтом по своему желанию, и через два часа он пережил свое первое сражение.

***

"Отряду справа, разойтись! Хватит мешкать! Мы будем окружены и уничтожены, если будем медлить", — крикнул офицер, и войска сменили строй с ослепительной скоростью. Началось полевое сражение, в котором ни одна из сторон не понимала, в чем сила той или иной стороны. Тризнай не мог понять, что происходит, и сосредоточился только на защите своего господина в случае непредвиденных обстоятельств. Тем временем император был ошеломлен битвой.

— Мы не можем продолжать в том же духе, я предлагаю обойти врага с фланга и атаковать его тыл! Каков ваш приказ, Ваше Величество? — спросил офицер, прежде чем отдать приказ. Однако ситуация снова изменилась прежде, чем император успел оценить, правильно ли он поступил. Император мог только кивать в ответ на слова офицеров.

— Э-эм, да... Так и постуим.

— Слушаюсь, Ваше Величество! Всем отрядам, следуем в обходм! Атакуйте так, как будто от этого зависит ваша жизнь!

"Да!!!" — громоподобный возглас распространился на все поле битвы.

Отбив врага, в углу базы, где на земле лежало множество раненых солдат, император молчал. Однако, когда даже Тризнай не нашел, о чем с ним поговорить, вооруженный офицер посетил его снова.

— Ваше Величество, очень хорошо для первой битвы. Вы активно принимали участие, и я рад, что вы не упали с лошади средь пути.

Не обращая внимания на широко раскрытые глаза Тризная, офицер не был саркастичен, а был немного впечатлен. Однако этого было недостаточно, чтобы утешить Императора. Правитель все еще не мог смириться с тем, что ничего не может сделать, несмотря на то, что требует командования фронтами.

— Погибло семьдесят человек. Я не думал, что так много, прошу прощения за мою неопытность.

В его словах было самобичевание. Из-за того, что он принял командование, солдаты, которые могли бы жить, в итоге погибли. У императора не было слов против этого факта.

— Ваше Величество, поле боя постоянно меняется, поэтому теория на бумаге бесполезна. Прежде чем говорить о стратегии, мы должны отточить наш разум и тело для сражения на фронте. Если это не слишком хлопотно, пожалуйста, имейте это в виду.

Посчитав, что он сказал достаточно, красноволосый вооруженный офицер поклонился и ушел. Не в силах больше бездействовать, он крикнул в спину офицеру.

— ...Йорунзаф, твой тон-

— Замолчи! — резко прервал император. Он удивленно обернулся и увидел, что его господин слабо качает головой.

— Достаточно, Тризнай. Не говори больше. Не дай мне... опозориться еще больше.

Восточные территории были отвоеваны у Киоки после многих жертв, и первая битва Аршанкрута закончилась с относительным успехом. Однако император больше никогда не выходил на поле боя.

— ...Личное руководство битвой должно оставить впечатление о моем правлении в мире, но я неправильно выбрал порядок. Вместо войны моим приоритетом должно быть решение проблем в правлении.

— Да, это главная задача Вашего Величества.

Он кивнул без колебаний, зная, что в данный момент приоритетной задачей является лечение уязвленного самолюбия Императора. Император бессознательно понял это и предложил план по восстановлению своей репутации.

— Послушай, Тризнай, я тут обдумал один план: построить водохранилище выше по течению реки Голна на западных территориях. Как тебе это, разве это не революционный план?

Слуга передал Тристану документ с изложением сути плана, когда император подал знак взглядом. Внимательно прочитав содержание, он должен был хорошо подумать, прежде чем сказать.

— ...Я впечатлен смелым планом Вашего Величества. Прошу прощения, но... Для первого проекта после вашей коронации, не слишком ли велик масштаб? Трудовые ресурсы, сроки и бюджет огромны. Стоит начать проекта поменьше.

Его слова прервал удар кулаком по трону. Император зарычал со свекольно-красным лицом.

— Ты хочешь сказать, что я снова потерплю неудачу?!

— ...

Он застыл на месте, не находя слов. Вассал рядом с ним вышел вперед.

— Нет-нет, Ваше Величество, это блестящий план! Смелая концепция и детальная разработка - это план, достойный короля!

Человек, служивший императорским канцлером со времен предыдущего правителя, громко похвалил план. Видя, что Тризнай сделал Императора несчастным, он планировал продвинуть себя.

— Именно! Военная стратегия в стороне, управление - это моя сфера. В моем плане не может быть изъянов!

— Ваша правда. Пожалуйста, предоставьте это мне, я буду работать над бюджетом, рабочей силой и подготовкой. Мой опыт не сравнится с опытом простого администратора.

При сильной поддержке канцлера план был одобрен до того, как Тризнай смог его остановить. Если бы Император пожелал этого, он не смог бы остановить события, будучи простым администратором. Неважно, насколько очевидными будут результаты.

"...Он хочет построить здесь водохранилище?" — спросил работник.

Как и ожидалось, во время осмотра места планируемого строительства водохранилища было выявлено множество нелогичностей плана. Столкнувшись с твердым скалистым грунтом и недостаточным основанием, рабочие могли только неподвижно стоять на месте.

"Император серьезно решил тут построить водохранилище? Или, скорее... он сам видел это место?" — вопрошал другой.

— С чего бы нам начать...

— С копания... Но на такой местности даже копать будет трудно.

Поскольку невозможно было даже оценить, что нужно сделать, оставалось только признать проект невыполнимым. Однако, поскольку это был идеальный план, разработанный лично Императором, то ответственный человек потерял бы голову, если бы сообщил об этом в таком виде. После долгих раздумий они пришли к компромиссу: "...Хорошо, мы изобразим местность на чертежах и припишем, что трудно оценить время на воплощения проекта. Мы не можем предложить прекратить план, но император заметит ситуацию, если мы напишем..."

Они уже сделали все возможное. Им нужно было не навредить репутации своего монарха и призвать императора обратить на это внимание. Однако, вопреки их ожиданиям, это сообщение было перехвачено до того, как попало в руки императора.

"Трудно оценить, сколько времени займет проект"? ...Что за чушь? Что за люди там работают?" — прочитав отчет с места работ, Канцлер разорвал его. Неважно, был ли отчет правильным или нет, содержание письма принесет ему пользу.

"Какие сроки? Разве не удобнее, чтобы все затянулось? Будет больше шансов "освоить" бюджет". Он не мог допустить, чтобы это письмо было доставлено. Ведь это шанс пополнить свои карманы.

***

— Что случилось со строительством водохранилища?! Проект просрочен на год!

Сколько бы отчетов он ни перехватывал, никакого прогресса не было, поскольку план был неразумным. Как и ожидалось, расстроенный император жаловался, но канцлер не паниковал.

— Мои извинения. Из-за внезапной болезни начальника участка, плохой погоды и других проблем... я с сожалением сообщаю вам, что мы не смогли исполнить идеальный план Вашего Величества в полном объеме.

Император растерялся... Для него признать, что этот проект был неразумным, было самым невыносимым. Но он уже чувствовал это. В каком-то смысле, он мог бы быть счастливее, будучи совершенно глупым Императором.

— Но не волнуйтесь, благодаря усилиям вашего покорного вассала проект наконец-то завершен. Через три месяца, нет, через два месяца, придет отчет о завершении работы. Я прошу вашего понимания и терпения... — продолжил канцлер.

— ...Хм... Еще два месяца, это правда?

— Конечно! — с улыбкой пообещал канцлер. Может, он и говорил так, но тот знал, что может затянуть дело еще на несколько месяцев, поскольку император не мог признаться в истинной причине отсутствия прогресса в проекте.

В конце концов, сильно затянувшееся водохранилище было завершено. Но император даже не стал осматривать результат. Он и так знал, что результат слишком жалок, чтобы называться озером, а тем более водохранилищем.

Аршанкрут неоднократно терпел неудачи после вступления на трон, но только одно дело шло гладко. Это был его долг - передать родословную и подготовить преемника.

"Ваше Величество! Первый принц родился!" В тот день, когда родился его старший сын. Император с сияющей улыбкой взял на руки ребенка, которого родила его королева.

"О, какой энергичный. Какой хороший, я придумал тебе имя. Ты будешь Раисиам, в честь 8-го мудрого императора Карсиама. Расти хорошо и стань моим преемником".

Император, который не знал, как держать ребенка, сказал с тревогой. Однако на первый взгляд это могло показаться радостным событием, но администраторы в углу комнаты болтали о чем-то опасном.

— ...Вы слышали? Еще три наложницы в гареме беременны.

— ...Уф, император перестарался. Если так пойдет и дальше, то в ближайшие десять лет будет много принцев и принцесс. Борьба за престол будет ожесточенной...

Тризнай пронзительно закричал, услышав неуместную болтовню, и администраторы замолчали. Однако и он испытывал то же беспокойство.

В отличие от того, что он представлял себе, когда был принцем, обязанности императора не были ни гламурными, ни легкими. Когда его беспокоил один вопрос, возникали новые неразрешимые проблемы:

"...Цена на пшеницу продолжает расти, Киока уничтожила слишком много полей во время последней войны. Что нам делать?.."

Из всех этих проблем те, что касались экономики, глубоко беспокоили Аршанкрута. Она требует тщательного суждения, а этому императору не хватало понимания в отношении денежного обращения. В итоге Тризнаю пришлось его прикрывать.

— Ваше Величество. Потребуется время, чтобы наши меры возымели эффект, но нам нужно накормить граждан прямо сейчас. На средства из казны закупите пшеницу и продайте ее по низкой цене. В то же время потребуйте от купцов, чтобы они не перегибали палку.

— Но это затронет многих людей. Дворяне тоже будут жаловаться.

— Я постараюсь уладить этот вопрос. Мне понадобятся более силовые методы... Ваше Величество, ваше решение, пожалуйста.

Когда его вассал предстал перед ним, чтобы попросить разрешения, император со вздохом откинулся на спинку своего трона.

— ...Да, я оставлю это на твое усмотрение. Я больше не знаю, что делать...

— ...Вы мне льстите. Моя сила - это сила моего Господа, пожалуйста, терпеливо ждите хороших новостей.

Он сказал это решительно и в глубине души понял: даже если он пришлет хорошие новости, это также ранит сердце Императора.

После многих испытаний и невзгод император все еще твердо доверял Тризнаю. Это, естественно, вызвало бы гнев и зависть окружающих его вельмож.

— Тризнай становится все могущественнее. Разве мы не можем избавиться от него?

— Я тоже заметил, но не стоит недооценивать его. В городе говорят, что трагедия дома Изанмы - его рук дело. И ходят слухи о его рождении... Судя по тому, какое доверие оказывает ему Его Величество, это может быть правдой.

— Смеешься? Это бред. Он понятия не имеет о правилах знати, как мы можем оставить во дворце того, кто даже не знает, как делить прибыль?

После этого ему пришлось поддерживать императора, пока тот вел политическую борьбу с группировками, замышлявшими его падение. Это была жестокая и коварная война, отличная от войны военного могущества.

С другой стороны, чем больше он терпел неудач, тем дальше император отдалялся от своего долга управления. "Хахахаха, ты так сильно хочешь родить мне детей?! Хорошо, приходи в мои покои! Я дам тебе возможность родить императорскую кровь!" Император погрузился в свой гарем и каждую ночь предавался банкетам и плотским утехам. Он должен был предупредить его.

— ...Простите мою дерзость, Ваше Величество. С вашим количеством детей и беременных наложниц у вас достаточно наследников. Пожалуйста, воздержитесь от-

Не успел он договорить, как тарелка вылетела и ударила его по голове, пустив кровь со лба. Император закричал в пьяном оцепенении.

— Ты переходишь границы, Тризнай!!! Как ты смеешь вмешиваться в мои дела?!

Его совет не дошел до него из-за алкоголя. Он проглотил свои слова, не решаясь снова поднять эту тему, и глубоко поклонился в знак извинения.

— ...Мои извинения, прошу прощения.

Император не слушал никаких советов во время банкета, а на следующий день всегда впадал в ненависть к себе.

— Тризнай, прости меня за вчерашнее. Я слишком много выпил вчера вечером...

В своих покоях в запретной зоне, куда никто не мог войти, Император, держась за тяжелую голову, кротко извинялся. Тризнай с улыбкой покачал головой.

— Не принимайте это близко к сердцу, это все моя вина.

— Не говори так, не отбрасывай меня в сторону.

Император схватил его за рукав и взмолился. Его рука дрожала.

— Я не знал, будучи принцем, что быть Императором тяжело, а сидеть на троне одиноко.

— Ваше Величество...

— Не отбрасывай меня в сторону. Пожалуйста, не оставляй меня, Тризнай. Я боюсь, я боюсь быть Императором...

Сердце Императора разрывалось между тяжелой ответственностью и неспособностью выполнить свои обязанности. Он не мог ничего сказать, наблюдая за этой бессильной фигурой.

У упадка не было конца. Единственным успехом было рождение наследников. Но после седьмого ребенка над двором нависла непроглядная тьма.

"...Еще один?" Даже получив известие о рождении ребенка, император не выглядел счастливым. Он досадливо вздохнул и сказал: "...Я собираюсь отдохнуть, придумать имя для этого ребенка".

— Пожалуйста, подождите, Ваше Величество. Имя ребенка подождет, повестка дня для присутствующих.

— Все вы можете встретиться с просителями и позаботиться об этом... Все равно так все пройдет более гладко.

Он стиснул зубы. Он понимал, что его господин постепенно теряет последний бастион достоинства.

Однажды, когда он напряженно думал о том, как поговорить со своим повелителем, он обнаружил императора с кистью перед холстом в одной из комнат дворца.

— Ваше Величество, вы пишете? Прошло много времени с тех пор, как я видел вас в последний раз.

— Помолчи, Тризнай. Ты отвлекаешь меня.

И он замолчал, встав в углу комнаты. Спина императора, обращенная к полотну, выглядела точно так же, как у принца в прошлом, что его порадовало.

"...Умгх! Гх!..." Однако теперь человек был другим. Из-за того, что Император старается больше не пить, его руки дрожат, и он не мог двигать правой рукой, как ему хотелось. Император нарисовал линию, которая отличалась от того, что он задумал, и он не смог удержаться от крика: "Блять!!! Я даже кисть не могу держать?!"

Император бросил кисть на пол, а затем пнул холст. Видя, что Император в ярости уходит, он не мог не окликнуть его, хотя это было бессмысленно.

— Ваше Величество...

— С меня хватит!! Выбрось этот мусор! Слуги, вина мне! Подайте его мне, быстро!

Слуги, услышав гневный рев, бросились за бутылками с вином. Императору некуда было бежать, разве что в объятия наложницы и в оцепенение от алкоголя.

Несколько лет спустя. Когда он узнал о рождении 14-го ребенка, внутри императора что-то щелкнуло.

— Еще один? Когда же мои дети перестанут меня мучить?!

Это была уже не хорошая новость, а кошмар. Это была его собственная вина, но император не мог сдержать себя или проявить великодушие, чтобы принять совет. Не обращая внимания на своих молчаливых вассалов, император прикусил ноготь большого пальца и пробормотал: "...Я не хочу ее".

— Что?

Тризнай не мог понять, что говорит его повелитель. Император вскоре повторил свои слова.

— Она мне не нужна, задушите ее и выбросьте!!!

Император уже почти кричал. Тризнай притворился, что не слышит, и подыскивал слова, чтобы успокоить Императора.

— Ваше Величество, пожалуйста, успокойтесь.

— Я серьезно! Задушите ее и выбросьте! Не усугубляйе мои проблемы!

Сказав это в третий раз, вассалы побледнели. Кто-то должен был посоветовать ему, однако сделать это с полубезумным императором было равносильно самоубийству. Под воздействием алкоголя, беспокойства и бреда его рассудок еще больше ухудшился, и император начал носить меч. Число слуг и вассалов, погибших от его рук, превысило двузначное число.

— ...Я не могу выполнить этот приказ.

Все молчали, и только он один выдавил из себя голос в сторону императора. Император уставился на него налитыми кровью глазами.

— ...Что ты сказал, Тризнай?

— Я сказал, что не могу выполнить этот приказ... Ваш скромный вассал не может причинить вред отпрыску императорской семьи. Даже если это приказ императора, я не могу его выполнить.

Услышав этот упрек, император встал с трона, как пружина. Он чувствовал холодную сталь клинка на своей шее, когда его охватило вдохновение.

— Почему бы нам не доверить ее Киоке?

Рука, державшая эфес, остановилась. Император сурово спросил:

— ...Что ты говоришь?

— Ваш покорный слуга предлагает, чтобы мы передали принцессу Киоке в рамках переговоров с ними о перемирии. Она не будет участвовать в битве за престолонаследие или беспокоить Ваше Величество.

Это был самый большой компромисс, на который он мог пойти. После удушающего молчания император слабо опустил руку.

— ...Да, это хорошая идея. Я оставлю детали на ваше усмотрение, только не позволяйте ребенку попасть мне на глаза. Иначе я задушу ее сам...

Дрожащими руками он вернул меч в ножны, а затем рухнул на свой трон. Все вассалы вздохнули с облегчением, увидев эту сцену.

"...Повещло, принцесса..."

После этого случая, Тризнай стоял перед кроваткой спящего младенца, которого император хотел убить и выбросить.

"У тебя будет схожая жизнь, как у меня, но ты здорова, полноценна по сравнению со мной. Верно, ты, несомненно, член императорской семьи", — сказал он с завистливыми глазами и осторожно взял ребенка на руки. Он страстно позвал ребенка, который обладал всем тем, что он потерял. "Расти здоровой и крепкой. Пусть в тебе проявятся задатки Императрицы, и ты вернешься в эту страну".

Вскоре после того, как император разволновался из-за случая с ребенком, ему даже надоело сидеть на троне. Он бегал по дворцу в поисках своего повелителя и нашел эту фигуру в ностальгическом месте.

— О, так вы здесь, Ваше Величество. Я чувствую облегчение. Вы не взяли с собой никаких сопровождающих, поэтому мне было интересно, где вы находитесь.

Император находился в комнате, где были выставлены произведения дворцовых художников. Он сидел в кресле у левого края комнаты и смотрел на картину. Тризнай подошел к императору сзади и сказал.

— Любуетесь? Битва императора-основателя Люциаро... это ваша любиая картина, — он говорил, думая о прошлом.

— ...Я хотел быть похожим на него, — тихо ответил Император.

Он говорил о своей мечте, которая закончилась. Слезы навернулись на глаза императора.

— Верно, я хотел стать таким же, как он. Сметать врагов, не давая им повода, и править с трона с превосходством. Я глубоко верил, что у меня есть такой талант...

— ...

— ...Но я ошибался. Я оставил войну генералам, а управление - вам... Я просто глупый монарх, которого можно найти где угодно. Тайна императорской родословной не ожила во мне...

Слезы падали на крепко сжатые кулаки, лежащие на коленях императора. Твердым голосом он оборвал самобичевание Величества.

— Это неправда, Ваше Величество. Вы мо-

— Не требуй от меня большего, Тризнай, — прервал правитель прежде, чем тот успел закончить.

Повелитель обратился к Тризнаю, который застыл на месте.

— ...Пожалуйста, не проси от меня больше ничего, это слишком больно. Привязанность к мечтам, которых я не смог достичь, сколько бы я ни боролся, причиняет мне боль...

Он понимал, что император на пределе своих возможностей, и жизнь его сеньора не станет лучше. Аршанкрут Китра Катьварна никогда не сможет расцвести как Император.

— ...В следующий раз... — сказал отчаявшийся мужчина. По его тону было ясно, что он чувствует себя бесполезным за предательство императорской крови, — Может быть, следующее поколение сможет осознать это? Может быть, они смогут показать превосходство Имперской родословной?

Он печально сморщил уголки глаз. Он мог быть полностью разочарован в себе, но его желание никогда не менялось - возрождение таинственной родословной в ее законной славе. Он знал, что это невозможно для него, но мужчина хотел бы доверить это кому-то с такой же родословной.

— Это ваше желание, Император Аршанкрут? — спросил Тризнай дрожащим тоном. Как будто его голова уступала силе тяжести, Император медленно кивнул.

— Восстановить родословную Древа Вечных Духов в его законной славе. Это важнее всего, Тризнай. Даже если я закончу свою жизнь глупым монархом, это единственное, что не изменится. Это не может измениться...

— ...Ваша воля - мой приказ.

Он тяжело кивнул и полез в карман: он уже давно предчувствовал, что все обернется именно так. Поэтому он готовился, надеясь, что этот момент никогда не наступит.

Он достал пакетик с порошком, положил его рядом с кастрюлей воды и подал императору.

— Это лекарство для успокоения ваших эмоций. Пожалуйста, примите это и отдохните, Ваше Величество.

— ...Да...

Император без колебаний всыпал порошок в рот и запил его водой. Он попрощался с ним в своем сердце: "Это лекарство растворит все, что мучило вас, вместе со способностью мыслить..."

— Не волнуйтесь, Ваше Величество, я сделаю вашу мечту реальностью.

Он больше не чувствовал себя потерянным. Он решил сделать все возможное, пока на трон не взойдет достойный император.

Первое, о чем он подумал, - это то, что нужно провести "отбор". Он должен был увидеть, кто из членов императорской семьи больше всего подходит для трона. Не такой уродливый ребенок, как он, и не его брат, который потерпел неудачу - трон должен занять настоящий император.

"Еще один шаг, император Аршанкрут, и наша мечта осуществится. Под правлением вашей дочери, Императрицы Шамиллы, Империя Катьварна будет процветать вечно". Он жаждал, чтобы этот день настал. В углу рынка Тризнай Изанма говорил себе в оцепенении: "Икта Санкрей гордись тем, что ты можешь стать основой процветающей нации. Ты можешь заплатить своей жизнью за грех попытки превратить императрицу Шамиллу в простую смертную. Эта война - твоя последняя работа, усердно трудись в оставшееся время".

***

Напряженный зов подчиненного вывел Икту из глубокого сна. Он открыл глаза и увидел, что майор Мегу с досадой повесила голову.

— Господин фельдмаршал! Мои глубочайшие извинения, я хотел дать вам поспать до назначенного времени...

— Все в порядке, я хорошо спал. Джин что-то натворил? — Икта встал и сказал, затем вернулся в штаб. Он наблюдал за изменениями положения флага на карте, пока майор Мегу объяснял.

— Оборона трех баз ослабевает. Особенно база бригадного генерала Сазаруфа, атака противника интенсивна...

— Сейчас же соедини меня с ним! Кусу! — резко прервал фельмаршал.

— Сазаруф на связи! Как я и докладывал час назад, ситуация действительно плачевна!

Его первые слова передали всю суровость битвы. На фоне выстрелов и взрывов Сазаруф повысил голос, чтобы перекричать шум.

— Враг форсирует наступление!.. Они переместили свои фугасные пушки на возвышенность и целятся прямо в нашу базу! Точность и напор не похожи на прежние!

— ...Они заняли возвышенность? Судя по местности, скала преградит им путь и траекторию стрельбы...

— Да, так и было в начале, но они использовали динамический воздух, чтобы разрушить препятствие. Я уже упоминал, что они использовали этот трюк в горах, а? На этот раз им хватило всего нескольких дней, чтобы взорвать скалу. Похоже, они наровились использовать его...

— ...Скажи мне честно, как долго вы сможете продержаться?

— ...Максимум три дня. Дольше... мы сможем продержаться, но потеряем много солдат, — с горечью сказал Сазаруф.

— Я понимаю. Тогда начните отступать через два дня. Я организую солдат на других маршрутах, чтобы они соответствовали вашему отступлению, — Икта ответил без колебаний, согласившись с тем, что дольше продержаться нельзя.

— ...Это действительно хорошо?

— Да. Иначе ваши имена будут в списках убитых в бою на третий день.

Икта закончил разговор, отдав приказ, и сделал следующий шаг: "Кусу, соедини меня со старшим братом Сарихи".

Кусу сделал то, что ему было сказано, и через несколько секунд звонок соединился.

— Солорк на связи, как слышно?

— ...Это Сарихасраг! Битва сложнее, чем мы ожидали!

Сариха и Сушураф затаились в окопе, укрываясь от разрывов снарядов, сыпавшихся сверху.

— Оборона бригадного генерала Сазаруфа находится на пределе, как только они прорвутся, враг зайдет вам в тыл. Поэтому отступайте через 32 часа.

— Это нормально?! Раньше запланированного! — Сариха старался перекричать взрывы.

— Солдаты приоритетнее плана, так что возвращайтесь в целости и сохранности. О, пожалуйста, позаботься о Сууе тоже, — Икта отдал необходимые распоряжение и тут же завершил разговор.

— А? Эй?!

Сариха прищелкнул языком и обратился брату.

— ...Поступил приказ отступать через 32 часа. Скажи нашим, чтобы готовились.

— Понял, брат.

Быстро закончив разговор, Икта переключился на следующего человека: "Теперь свяжи меня с почетным Солвенаресем".

Дух в его сумке оповестил его о вызове. Красноволосый генерал, присевший после долгого перерыва, немедленно взял трубку:

— Солвенарес на связи. Партизанская миссия проходит гладко.

— Бригадный генерал Сазаруф отступит через два дня. Я предсказываю, что враг будет преследовать их. Прикройте их тыл.

— Вас понял.

Получив этот приказ, Солвенарес закончил разговор. Он встал и сказал окружающим его всадникам: "Выдвигаемся. Идем на пути отступления союзников. Все за мной".

Ниам начала восклицать: "Стойте, я не доела!.. А! Эй!" Она запихнула остатки еды в рот и встала, а остальные всадники пошли к своим лошадям.

"Не отставайте. Сон через шесть часов по расписанию. Если мы не будем держать темп, это число увеличится, — сказав это, генерал сел на коня. Ниам быстро последовала за ним и крикнула: "Не говорите так! Я все равно буду спать когда захочу!"

— Только не храпи.

— Сам-то!

Она быстро ответила на шутку своего товарища и взяла вожжи в руки.

***

— ...Наша линия обороны сильно ослабла.

Майор Мегу сказал с обеспокоенным лицом. Икта вытянул руки вверх, чтобы расслабить мышцы, затекшие во время сна.

— Хаа, тяжело. Я хочу избежать каких-либо негативных последствий во второй половине нашей битвы, — сказал он, опустив взгляд на карту и рассматривая выдающуюся местность вдоль предполагаемого маршрута наступления Киоки.

"Следующим препятствием будет река, значит?" — сказал уже сам себе Икта.

***

Два дня спустя. Штаб Киоки получил сообщение от войск на территории Империи.

— Это третья дивизия. Мы прорвали опорный пункт противника и продвигаемся вперед.

— Темп неплохой. А преследование вражеских сил?

— Мы выслали кавалерию и пехоту, и на этот раз должны их догнать.

— Хорошо. Но будьте осторожны. Мы потеряли много разведчиков, так что у врага, похоже, есть сильная партизанская конница.

— Да... Буду иметь в виду.

Беловолосый офицер закончил разговор, предупредив своего подчиненного. Он обдумал плавное движение своих сил за последние несколько дней, и Миара сказала ему:

— Ваше состояние улучшается, Джин.

— Я был в отличном состоянии с самого начала, Миара. Похоже, наша техника использования динамического воздуха превзошла ожидания противника. Это удача, что мы можем убирать выступающую местность, разрушив ее. В сражениях на вражеской территории такие вещи - вопрос удачи, — объяснил он, глядя на карту и обдумывая дальнейшие действия, — Мы не можем почивать на лаврах с таким преимуществом. Такова природа войны, что удача может поменять сторону по прихоти.

— Вы правы.

— Не о чем беспокоиться... Если мы выиграем морское сражение и высадимся на их берег, война перейдет на нашу сторону.

Джин сказал, как бы успокаивая себя, и посмотрел на своего партнера по столу: "Давай проверим ситуацию на море. Луна, соедини меня с Матерью Белокрылой".

— Элулуфай Тенерексилла на связи. Мы преследуем вражеские корабли уже несколько дней, — ответила Великая Мать, наблюдая за вражеским флотом с палубы "Белых Крыльев". Они были ведущими элементами флота Киока, но находились в нескольких морских милях от тыла вражеского флота, — Мы не можем поймать их за хвост. То, что это территория Империи - один из факторов, но у них просто лучшая техника управления парусами, чем у нас. Если несколько кораблей, включая мой, пойдут в погоню, мы сможем их догнать, но...

Если бы она была готова к некоторому риску, она бы уже сделала это. Предложение Элулуфай получило ответ несколько секунд спустя:

— ...Нет, продолжайте преследование в темпе всего флота. Я доверяю вашим навыкам, но именно поэтому я не хочу, чтобы вы шли на ненужный риск в таких обстоятельствах. Я хочу, чтобы вы совершили высадку без потерь.

— Вас поняла... В таком случае, мы не можем игнорировать вражеский флот. Если они перекроют морской путь после того, как мы войдем в порт, у нас могут закончиться припасы до того, как мы соединимся с вами. Сначала нам нужно уничтожить остатки врага.

— Хорошо. Сколько времени вам нужно?

— Трудно оценить, если мы будем соответствовать темпу нашего командуюещго... Это будет зависеть от ветра, но я попробую преследовать их еще пять дней. Если мы не сможем их поймать, вы рассмотрите мое предложение?

Она снова предложила. На этот раз Джин не отказался.

— ...Хорошо, я отдам вам прямой приказ, когда придет время. Я постараюсь снять обвинения с вас, но вы должны быть готовы к тому, что вас тоже втянут в это дело.

— Не волнуйтесь, я привыкла к таким вещам, — она ответила с улыбкой, а после завершения разговора сосредоточилась на преследовании вражеского флота.

Когда разговор Джина и Элулуфай закончился, и он уже собирался отдать другой приказ, его партнер предупредил его о входящем звонке: "Звонок от премьер-министра Кякушии".

Лицо Джина напряглось. Пока Миара с беспокойством наблюдала за ним, он ответил на звонок премьер-министра.

— ...Это Джин Аркинекс.

— Здравствуй, Джин. Похоже, война проходит гладко.

Дом парламента столицы Норандот, главный офис. На фоне большой группы секретарей, сражающихся с горами документов, Арио Кякушии разговаривал с беловолосым офицером.

— Это не относится к твоей компетенции, но новости о победе флота принесли мне облегчение. Потому что в этой войне море является самой большой неопределенностью. Крайне печально, что Элулуфай не может быть командующим флотом из-за двухлетнего плена. Я хотел, чтобы она возглавила это решающее сражение, потому что она извлекла уроки из своего поражения, — сказал мужчина, ставя печать на лежащем перед ним документе. В этот момент он работал над пополнением линии снабжения, — Но я горжусь тем, что мне удалось снабдить весь флот взрывными пушками. Война уже решена, прежде чем тактика на поле боя вступит в игру. Я не могу удержаться от смеха, когда смотрю на бюджет, который я ограбил для этого.

— Благодаря этому у нас было больше возможностей.

— Да. О, я знаю общую ситуацию с битвой на земле. Но Джин, скажи мне, что ты думаешь о наших шансах? — откровенно спросил премьер-министр. После минутной паузы голос ответил:

— ...У нас преимущество, шесть к четырем.

— Исключая победу на море?

— Исключая... Мы сможем учесть их в наших расчетах только после того, как флот высадится и соединится с нашими силами.

Арио принял ответ Джина, в котором не было никаких предположений.

— Я рад слышать, что ты не беспечен: как там с припасами?

— Благодаря вам, у нас нет таких проблем. Я не могу выразить вам свою благодарность за то, что вы обеспечили такую большую армию.

— Не стесняйся использовать. Будь то продовольствие, боеприпасы или лекарства, не отказывайтесь от их использования. Такие заботы должны взять на себя мы, политики, после окончания войны. Как солдат, ты должен сосредоточиться на том, как победить врага, — мужчина твердо заявил, а затем добавил, как будто что-то вспомнил, — Единственное исключение - снаряды для больших пушек, их трудно производить и транспортировать. Надеюсь, ты сможешь учесть оставшиеся снаряды и использовать их в ключевые моменты.

— Да, мы сильно полагались на большие пушки в нашей первой битве. У нас осталась половина боеприпасов, но этого достаточно.

Надежный ответ пришел от духа. Арио представил себе лицо юноши и сказал:

— Я буду ждать твоих добрых вестей о взятии их столицы, трудись, сын мой.

Когда беловолосый офицер закончил разговор с приемным отцом, Миара поговорила с ним, прежде чем он сделал следующий звонок.

— ...Джин, почему бы вам не отдохнуть немного?

Джин обернулся, нахмурившись от удивления:

— Когда ситуация шесть к четырем? Я не буду отдыхать. Потому что в этот момент он, должно быть, придумывает стратегию, чтобы переломить ход войны.

Миара не могла опровергнуть это. Не обращая внимания на ее беспокойство, юноша продолжил:

— С появлением связи духов вся информация с поля боя может быть отправлена офицерам мгновенно, и мои приказы могут быть исполнены тут же. Это может означать только одно - это война между командирами. Мы с этим парнем противостоим друг другу на гигантской шахматной доске, — сказал Джин, глядя в пространство. Пока он видел там Икту Солорка, для других не было места для вмешательства. Миара закусила губу и повесила голову. Джин продолжил, — Я даже чувствую его дыхание. Я знаю это, этот парень не сдается.

Он был уверен в этом и перевел взгляд на карту. Будущие события живо прорисовывались в его сознании. Следующее препятствие - река.

***

Оборонительная база была брошена почти полностью, и солдаты отступили к следующей базе. Повторять эти действия, чтобы истощить силы Киоки, было стратегией имперской армии, но когда враг просечет это, второй раз провернуть это будет трудно.

"Бежим, бежим! — кричали солдаты, — Быстрее! Враг приближается!"

Солдаты бежали по дороге с прерывистым дыханием. Времени на безделье не было, враг наступал им на пятки. Но они бежали уже почти два часа и были почти на пределе сил.

— Фух, Хах... Я-я, я н-не могу д-дышать...

— Соберись! Мы даже сбросили снаряжение, если они догонят, все будет кончено...

Голос подбадривал замедливших шаг солдат. Когда они двигались в тыл, у них было разрешение командира оставить свое снаряжение - таков был приказ Икты. Их бы поймали, если бы они тащили с собой тяжесть.

Солдаты побежали в сторону следующей базы. Однако до их ушей донесся звук копыт, и они почувствовали холодок по спине: "Враг атакует, черт возьми!" — выкрикнул солдат.

Те немногие, кто повернул назад, увидели приближающуюся вражескую кавалерию. Бросив оружие, они даже не могли сопротивляться. Когда они уже почти смирились со своей участью.

В следующий момент с фланга подошел дружественный отряд и рассеял преследующих врагов. Он открыл глаза: "...Прикрытие?.. Кавалерия!.. Эй, мы спасены!"

Возбуждение от спасения от смерти наполнило солдат радостью. Один из всадников подъехал к ним и сказал: "Эй, бегите скорее! До линии обороны 5 километров! Мы можем задержать их только на 30 минут!" — Ниам погнала солдат, как пастушья собака, и они побежали по ее приказу.

"Спасибо!.. Еще пять километров... И мы сможем выжить..." — послышалась благодарность.

Через тридцать минут Сазаруф увидел, что последние подразделения прибыли без преследования врага.

"Наконец-то они здесь! Быстро, сюда!" — подполковник Мелза указывала запыхавшимся солдатам в траншеи. После того, как они вошли, они заблокировали брешь.

— Все здесь! Все отступающие подразделения прибыли, подполковник Мелза!

— Ясно! Подготовка завершена, бригадный генерал Сазаруф!

Она шла по траншеям и кричала, а Сазаруф кивал и повышал голос: "Хорошо, с этого момента мы начинаем формирование гарнизона оборонительной базы у реки!"

Солдаты напряглись. Окопы, в которых они размещали гарнизон, были сделаны путем насыпания большого количества грунта вдоль реки. Поскольку это было рядом с рекой, вода могла хлынуть внутрь, если бы они копали слишком много. Работа над окопами здесь была более хлопотной по сравнению с другими местами, но, учитывая тактическую важность этой базы, это стоило усилий.

"Это единственное место у реки, которую мы можем подготовить на пути вторжения противника. Будет позором, если мы не сможем продержаться здесь. Не жалейте сил, солдаты!" — постарался подбодрить командир.

Через несколько часов армия Киоки стояла перед базой у реки. В углу войск, расположившихся вдоль реки, фыркал офицер в форме. Это был союзник Джина, майор Тазньядо Харра. "...Ничего не поделаешь, это единственное место, где мы можем пересечь реку. Я знаю это, но..." — он пробормотал, и к нему трусцой подбежала сержант-майор Мита Кенши.

— Я измерила уровень воды. Не слишком глубоко, но и не мелко, чтобы мы могли перейти. Не стоит пытаться прорваться с помощью численности.

— Это будет легко, если мы сможем захватить мост.

— Они намеренно оставили мост нетронутым, потому что так мы и подумаем. Я могу поставить все свои деньги на то, что мост взорвут.

Она повернулась и посмотрела на вражескую базу. Как она и сказала, через реку был только один мост, ведущий к врагу. Это могло бы показаться оптимальным маршрутом продвижения, но поскольку у Империи уже были взрывные пушки, они могли быстро разрушить большой мост. Они понесут большие потери, если пожадничают и попытаются пересечь мост.

— Я тоже так думаю, Джин должен решить, что нам делать. Я доложу, и тут же связался с главнокомандующим, поведав об обстановке.

— Сочетание реки и траншеи, и глубина воды такая себе? ...Хм... Вас будет мало для прорыва.

— От вас редко услышишь такие слова.

— Я могу придумать способ, и если у врага посредственный командир, то должна быть возможность прорваться. Но не в этот раз. Предполагая, что вражеский главнокомандующий придумает контрмеры, я не могу придумать, как прорваться без больших потерь.

— Нам ждать, пока отряд обойдет их с фланга?

— Пока лучше всего поступить так. Продолжайте давить на них обстрелом и ждите своего шанса - я не дам вам долго ждать.

В то же время. В нескольких километрах позади сил Киоки у реки.

"Ну вот и все, готово!" — объявил о завершении дела один из солдатов Киоки. Они орудовали молотками и зубилами, делали каноэ из деревьев. Их товарищи были впечатлены результатами:

— Впервые вижу каноэ-землянку... И оно выглядит лучше, чем я ожидал.

— Это точно. Такие каноэ распространены в бывшем регионе Нитагуа?

— Не особо. Хотя моя семья занимается речными перевозками, это традиционное дело со времен моих предков. К 10 годам у каждого члена семьи есть небольшое каноэ.

Женщина-солдат ответила на вопрос, пока изготавливала следующее каноэ:

— Подходящие деревья привозят сюда с тыла, если следовать такому темпу, то за несколько дней мы сможем сделать довольно много каноэ... Эх, я была потрясена, когда увидела, что все деревья возле реки срубили.

— Однако, раз мы получаем пиломатериалы с тыла, значит, наш знаменитый генерал уже ожидал этого? — вопрошал другой солдат, работая над другим каноэ. Затем ему ответили:

— Если подумать, то все мы из прибрежных городов должны быть назначены сюда... Я наконец-то понял причину моего назначения. Это очень дальновидно, — пока говорил, он счистил кору, и новое каноэ было готово, а затем продолжил, — Обычно стоит сделать последние штрихи, но этого достаточно для переправы через реку. Сейчас количество приоритетнее.

Солдат вытер пот с ее лба. Они продолжали делать каноэ для своих товарищей на фронте.

***

Звук взрывающегося сжатого воздуха эхом разнесся по берегу реки. Убедившись, что враг рассеян, Торвей связался со штабом.

— ...Ух! Враг форсирует наступление с разных сторон, Ик-кун. Нас обходят.

— Да, я в курсе. Где вы сейчас находитесь?

— На северной окраине пятой зоны верхнего течения реки. Противник пытался переправиться через реку на лодках, и направились, чтобы вступить с ним в бой. Мы должны были повалить деревья вдоль реки...

— Вероятно, у них налажена линия снабжения. Скорее всего после столкновения с базой у реки они воспользовались ей и перебросили солдат. Что ж, и правда неплохо подготовились, — Икта сказал с благоговением, затем продолжил, — Я предвидел даже это, но снабжение врага хорошее. Они так свободно расходовали боеприпасы и до сих пор не проявляют признаков распределения припасов на вторую половину битвы. На фронте уверены, что тыл будет продолжать посылать припасы.

— Уверены в поставках, значит, да? Потрясающе! Я слышал, что антивоенная фракция в Киоке набирает обороты.

— Именно поэтому, для них все кончится, если проиграют эту войну. Арио Кякушии, должно быть, поставил все, что есть, чтобы получить бюджет. Это тотальная война.

Они сражались не только с армией Киоки, но и со всей Республикой Киока. Снова почувствовав это из слов Икты, Торвей сказал:

— Я могу точно сказать, что основных сил противника здесь нет. Я расставил много солдат для наблюдения за берегом реки... но даже моя команда не может блокировать небольшие отряды, проникающие под покровом ночи. Если они соединятся с основными силами, то станут огромной угрозой.

— Я как-нибудь решу эту проблему. Продолжайте патрулировать ключевые точки вдоль реки, чтобы остановить проникновение врага, — ответил Икта и прежде чем закончить разговор, он добавил, — И не забывайте посматривать в небо... Учитывая ситуацию, сейчас самое время для них.

***

— И поэтому сейчас ключевой момент для использования аэростатов.

Продолжая выполнять свои обязанности командующего фронтом с начала войны, полковник Гатра прислушался к совету своего адъютанта, майора Мазеи.

— Хм. Мелководные берега, которые можно пересечь пешком, плотно охраняются, поэтому единственный способ переправиться - лодки или воздушные шары. Особенно воздушные шары, которые способны одним махом достичь противоположного берега. При правильном использовании мы сможем окружить базу противника у реки.

— Однако... если враг разгадает наши планы, все они могут быть сбиты.

— Я хочу избежать этого... Для безопасности мы можем подождать и соединиться с флотом. Что об этом подумает наш главнокомандующий?

Полковник Гатра взглянул на духа в подсумке на поясе. Они не планировали наносить удар до получения следующего приказа.

***

— Как насчет того, чтобы послать кавалерию вверх и вниз по течению для отвлечения внимания?

Миара предложила Джину выступить в качестве адъютанта и помочь ему разработать стратегию нападения на базу у реки.

— Если они увидят, что мы собираем силы вдоль реки, они должны будут собрать свои войска там, чтобы противостоять нам. Затем мы можем использовать воздушные шары или лодки, чтобы вторгнуться с большим количеством людей... Такова моя идея.

Джин скрестил руки и торжественно кивнул на это предложение.

— Неплохо, это хорошая идея. Однако в данном случае это был бы плохой ход.

— Плохой ход?

— Помнишь сражение в лесу Гагарукасакан? Нынешная ситуация похожа на ту, но вода сменила огонь. Мы хотим отправить наши войска на противоположный берег, а противник хочет остановить наше вторжение.

— ...Точно.

— Главной силой тогда была Священная Армия Альдерамина, но разница в численности была подавляющей. Несмотря на это, он все еще упорно сопротивлялся нашему вторжению. Он ловко использовал небольшие силы для защиты обширной территории. Его мастерство в мобильной обороне поражает воображение. И у него было много времени на подготовку к этой войне, так что мы не должны думать, что переправа через реку будет легче, чем тогда, — поведал ей Джин и отбросив все оптимистические мысли, заключил, — Простая диверсия будет замечена сразу же. Поскольку существует связь духов, он не позволит своим подчиненным сделать что-то настолько мелкое, как собрать свои силы при виде вражеских подразделений. Нам нужно еще поработать над планом.

— ...Хорошо.

Узнав, насколько безнадежно плохим было ее мнение, Миара в стыде повесила голову.

— ...Использовать воздушный шар как отвлекающий маневр... Нет, если мы поднимем шар, враг сможет увидеть его и прознать? Тогда увеличим количество каноэ...

Джин потерял себя в формулировании тактики, как будто ничего другого для него не существовало. Невидимый барьер, стоявший прямо перед ней, заставлял Миару чувствовать себя бессильной.

"...Устроить форсированную переправу через реку в этих пяти точках. Нам не нужно переправляться полностью, если мы спустим каноэ в воду, им придется защищаться от нас. Наблюдать за высланными ими подразделениями, чтобы установить численность их патрульного отряда. Мы отправим батальон аэростатов через две самые слабые точки обороны вверх и вниз по течению... В зависимости от реакции противника, команда на каноэ может быть превращена из отвлекающего маневра в основную атаку..." То, что он сказал, было лишь частью его мыслей. Миара испугалась, представив, насколько сильно он разделил свои мысли. "...В то же время, мы начнем атаку на речную базу... Кроме обычных пушек, мы будем использовать те большие. Атака будет начата совместно с войсками выше и ниже по течению. Отступит ли враг, прежде чем падет?.. Нет, база у реки - ключевой пункт второй половины войны. Трудно представить, что они не будут сражаться здесь до последнего. Как мне..."

Джин продолжал бормотать, но голос его подчиненного прервал ход его мыслей.

— Командир, докладываю! Вражеский кавалерийский отряд пересек мелководные участки реки вверх по течению! Их численность составляет около одной роты!

Как только она услышала эту новость, Миара выглядела растерянной.

— Их кавалерия переправляется по собственной инициативе?

— ...Даже если они хотят атаковать линию снабжения... Этого трудно добиться одной ротой. Они увидели, что мы промышляем на лодках у реки, и подошли, чтобы остановить нас? Это неожиданное время для нападения, но...

Даже Джин не мог понять, что скрывается за этим шагом. После небольшого колебания он повернулся к своему адъютанту и сказал:

— ...Миара, сообщи командиру подразделения по изготовлению лодок, пусть будут начеку.

— Так точно!

Миара хотела немедленно открыть канал связи. Но в этот момент закричал другой подчиненный:

— Командир, докладываю! Враг строит мост ниже по течению!

Даже Джин уставился на это округленными глазами. Он остался неподвижным. Миара перестала использовать духа для связи и озадаченно спросила: "М-мост? Сейчас?"

Джин чувствовал то же самое. Очевидно, что армия Киоки хотела пересечь реку, но он не мог понять, что пытается сделать имперская армия. Джин спросил:

— ...Каково состояние моста?

— Они закончили примерно на 20%, но если учесть, когда они начали, то это очень быстро. По словам разведчиков, они использовали неизвестную нам технику строительства...

— Техника строительства, неизвестная нам... Нет, это не важно. Зачем они строят там мост? Если они хотят пересечь реку, им не нужно тратить столько усилий... Хорошо спланированная диверсия? Они используют мост как приманку, чтобы разделить наши силы? Нет, этот человек знает, что я не попадусь на такую приманку...

Джин задумался, пытаясь разгадать намерения противника. И это заставило его вспомнить о предыдущем сообщении.

— ...Совместить это время с переходом кавалерии вверх по течению? Мост - это не приманка, а спасательный круг, по которому они могут уйти с нашей территории? Если так, то эта рота кавалерии перережет нашу линию снабжения. Может ли одна рота действовать так смело? Невозможно...

***

— ...Фельдмаршал, в чем смысл вашего приказа?

В то же время, в другом месте. В имперском штабе майор Мегу расспрашивал юношу об отправке кавалерии через реку и строительстве моста ниже по течению.

— Смысл? Нет никакого смысла, — прямо ответил Икта.

— Как это, никакого смысла?.. — шокированно спросил майор Мегу.

— В этом нет смысла. Посылать кавалерию пересечь реку вверх по течению, строить мост вниз по течению и позволить врагу наблюдать за обоими действиями одновременно - все это бессмысленно. Он продолжит думать своим блестящим умом и попытается найти в этом смысл, — сказал Икта злобным тоном. Согласившись со всем этим, майор Мегу продолжил:

— Так это маневр, чтобы заставить вражеского командира принять неправильное решение?

— Это невозможно, наш противник не настолько глуп, чтобы совершать ошибки из-за чего-то подобного. Он будет думать и думать снова, и выберет лучший ответ после рассмотрения всех возможностей.

— Тогда почему...

Икта посмотрел на растерянного адъютанта и дерзко улыбнулся:

— Наверное, чтобы сказать ему, что только я могу сделать такой шахматный ход?

***

— ...Я очень благодарен, что мы почти всегда можем получить горячую еду", — пробормотал Сарихасраг, глядя на дымящийся суп в своих руках. На другой базе в 20 километрах выше по течению от позиции Сазаруфа. Враг был прямо за рекой, и они ужинали перед началом серьезного сражения.

— Согласна. Враг жесток, но мы можем вести войну лучше по сравнению с северными волнениями или военным переворотом, — сказала Сууя, запихивая в рот тушеное мясо и овощи. Сушураф, который ел приготовленный на пару батат, молча кивнул. В этот момент к ним подошла фигура.

— Моя работа приобретает смысл, когда я слышу это от вас.

Знакомый нежный голос донесся до их ушей. Они повернулись и увидели Харо с повязкой медика, держащего поднос.

— Майор Беккель? Что вы делаете на передовой?

— Я здесь, чтобы проверить всех, и убедиться, что доктрина Икты проходит гладко. О, пожалуйста, выпейте чаю.

Она присела на корточки и протянула поднос всем троим. Они поднесли чай ко рту с озадаченным видом.

— Ох... Такой сладкий.

— В нем много сахара.

— Фуфу, я хотела попробовать осуществить мечту, которая была у меня во время северных волнений. Я думаю, этот чай должен подаваться тем, кто больше всех работает.

Харо озорно высунула язык. Она поочередно посмотрела на их лица, затем повернулась к офицерам, обедающим вокруг них, и сказала:

— Не слишком напряженные и не слишком расслабленные... Лица у всех довольные.

Услышав это, все трое посмотрели друг на друга. Сарихасраг осторожно повел плечами.

— По сравнению с тяжелыми походами, в этот раз мне легче.

— Ага, мои люди говорят то же самое. Особенно старожилы, они говорят, что это первая война, в которой не было лишних действий, — сказала Сууя и вдруг повернулась к Харо.

— ...Спокойная война - это правильный способ ведения войны, он это имел в виду?

— Как и ожидалось от его ученицы. Верно, именно такой должна быть война под руководством господина Икты. Связь между духами также очень помогает, но это только дополнительная поддержка. Если бы этот человек не поддерживал его идею, она не была бы реализована, — с уважением сказала Харо. Сарихасраг фыркнул.

— Хитроумные уловки для безделья, что доставляют проблемы начальству, и он довел это до идеала во время войны? ...Торуру тоже этим увлекается? Вот черт, что позволяет себе этот фельдмаршал? Бесит.

Старший сын дома Ремеон выпил чай одним глотком, словно выплескивая свой гнев. Харо встала с улыбкой.

— Я отправляюсь на следующий участок. Думаю, битва здесь будет напряженной... Надеюсь, все будут в безопасности.

Услышав это, все трое отдали честь, и Харо ответила на их салют.

С другой стороны, на базе, расположенной ниже по течению от позиции Сазаруфа. Генерал Саба возглавлял здесь оборону, отражая силы Киоки, нахлынувшие в месте, где река делала узкий поворот.

"Хмм", — пробормотал генерал Саба, глядя в подзорную трубу в сторону тыла. В поле его зрения попало приближающееся кавалерийское подразделение с их родной территории.

"Солдаты вернулись, впустите их!"

По его команде люди рассыпались, и кавалерия влилась в базу. Генерал Саба подошел и поприветствовал красноволосого генерала, который совсем не выглядел уставшим.

— Хорошая работа, господин генерал. Вы проделали выдающуюся работу.

— Называйте меня партизанским капитаном, генерал Саба. И не нужно называть меня господином, это нарушит субординацию, — холодно посоветовал Солвенарес. Его усталые люди позади него шатались.

— Фух! Пхах!

— Ох. Мы наконец-то верну-лись...

— Помогите мне привязать мою лошадь...

По пути сюда они помогли нескольким отступающим отрядам и добились больших результатов по сравнению с другими отрядами. Солвенарес сказал своим измученным людям приказ, которого они так долго ждали: "Вы показали великолепные результаты. Всем хорошо отдохнуть до 07:00 утра завтрашнего дня".

"Мы приготовили достаточно кроватей для всех вас. Если вам что-нибудь понадобится, не стесняйтесь, скажите медику", — обратился к ним другой человек.

"Я собираюсь выспаться!" — выкрикнула Ниам и убежала, остальные всадники последовали за ней. Генерал Саба разразился смехом.

— Хахаха! Ваши подчиненные очень оживлены.

После громкого смеха он повернулся к генералу, затем посмотрел ему в глаза и сказал:

— Вы, должно быть, тоже устали; я позабочусь обо всем остальном, отдыхайте в палатке.

— Понял, благодарю вас.

Генерал Саба посмотрел на фигуру, идущую к палатке с этими отрывистыми словами: "Я никогда не думал, что буду сражаться рядом с Солвенаресом в таком возрасте... Поле боя стало таким интересным, Хаса, почему ты не здесь со мной?" Он поднял глаза к небу и снова посмотрел вниз. "В любом случае, партизанский отряд должен хорошо отдохнуть".

На рассвете армия Киоки атаковала все базы вдоль реки.

"Начать обстрел!"

Ряды фугасных пушек одновременно извергли огонь, и снаряды дождем обрушились на окопы, в которых укрывались имперские солдаты. Почувствовав толчки земли, Сазаруф отдал приказ открыть ответный огонь: "Они атакуют!.. Открыть ответный огонь! Шевелись!

Пушки, расположенные за траншеями, начали ответный обстрел противника. Пока все было похоже на начальную битву, но развитие событий сильно отличалось.

— Вражеские подразделения начали переправу на каноэ в точке В выше по течению! Нам нужно больше солдат! Просим прислать подкрепление!

— Понял, я пришлю их сейчас же, держитесь до тех пор!

Сазаруф послал ближайший отряд и ответил на полученный запрос о подкреплении. Майор Сарихасраг и генерал Саба должны были принять аналогичные меры, однако вскоре после начала сражения вражеские атаки внезапно усилились.

— Докладываю! Вражеский отряд обнаружен в точке О ниже по течению!

— Вражеский отряд сталкивает каноэ в воду в точке Е выше по течению!

— Опять? Как они подготовили столько каноэ за столь малое время!..

Сазаруф щелкнул языком от неожиданной загруженности. Тут его снова настигло новое уведомление.

— Докладываю! Вражеский аэростат обнаружен в точке В выше по течению!

Воздушное вторжение наконец-то началось. Сазаруф приказал без колебаний:

— Высылайте резервы! Преследовать до места высадки!

— Так точно!

Чтобы подавить воздушный десант, было послано большое количество войск. Они не могли позволить воздушному шару приземлиться. Сазаруф представил себе, что со временем развертывание его войск становится все труднее, и судорожно улыбнулся, а затем один из его подчиненных выкрикнул более прямую угрозу: "Пехота Киоки переправляется через реку силой!"

— ...Пфх! Фух!...

— Не паникуй и не высовывайся! Держи плечи погруженными и продвигайся вперед полуприсядя...

Враг наблюдал, как они вошли в реку. Сержант-майор Мита скрестила руки, наблюдая за тем, как ее солдаты наступают как единое целое.

— Методы переправы через реку для атаки сильно изменились. Я поняла, что нужно использовать все наши силы.

— Это возможно, если глубина воды чуть по колено. Но мы не можем бежать на такой глубине. А если мы будем торопить их, некоторые могут поскользнуться и захлебнуться, — добавил Харра рядом с ней. Новые тактики внедрялись постепенно, и их лидер Джин, естественно, следил за новостями.

— Кроме того, я узнал от профессора Анарая, что вода - удивительно хорошая защита от пуль. В воде пули останавливаются менее чем в метре. Другими словами, солдаты могут спрятаться в воде.

— Аа, вот оно как...

— Это правда. Погрузись в воду до уровня плеч, следи за тем, чтобы не поскользнуться, не отставай от остальных и продвигайся вперед. Достигнув другого берега, беги на полной скорости. Главное - сохранять дисциплину до того, как достигнешь другого берега. Вот и все.

Сержант-майор Мита внимательно слушала, наблюдая за ходом сражения. Однако ее точка зрения отличалась от точки зрения Харры. Как и полагалось сержант-майору, Мита Кенши занимала позицию солдат, промокших в реке, поэтому ее взгляд на вещи отличался от офицерского. Именно поэтому Харра держал ее при себе даже после того, как получил звание майора.

— Враг разделит свои силы, чтобы расправиться с каноэ и воздушными шарами, если мы будем продолжать в том же духе, то рано или поздно сможем прорваться... но нам придется многим пожертвовать, да? Не думаю, что наш генерал согласится с планом засыпать русло реки трупами наших солдат.

Сержант-майор Мита резко посмотрела на своего начальника. Задавать вопросы было ее работой, и он выдержал ее взгляд.

— Не волнуйся, этого не случится. Мы не можем допустить слишком больших жертв. Но наши противники еще отчаяннее пытаются удержать свою базу. Потому что на пути к столице мало оборонительных баз. И поэтому, как только они поймут, что база со временем падет, им придется принимать другие меры.

— ...Другие меры?

— Скоро узнаешь, просто смотри.

***

"...Обстрел противника слишком интенсивный и нивелировал наше преимущество в рельефе у реки", — пробормотал Сазаруф через полтора дня, осматривая оборону базы. Как долго он сможет держать оборону? На данный момент можно сказать, что долго они не устоят. "Просто обороняясь мы долго не продержимся... Дождемся подходящего момента, чтобы сделать свой ход".

Сазаруф сжал кулаки. Если привычный способ борьбы не принес желаемого результата, нужно было рискнуть и применить нестандартный метод. Приняв решение, он повернулся и приказал своим людям: "Приказываю кавалерии быть наготове!"

— Аргх! По крайней мере, прекратите огонь, когда они пошлют свою пехоту!..

— Не прекращать ответный огонь! Если мы не перебьем их в воде, будет плохо!

Имперские солдаты высунули свои ружья из окопов и продолжали стрелять. Они чувствовали разочарование от того, что врагов в воде было трудно поразить, и это разочарование еще больше сбивало их прицеливание. В отличие от солдат Киоки, отваживавшихся на переправу через реку, они тоже истощали свою психическую выносливость. Снаряды безжалостно обрушивались на окопы. Часть окопов обрушивалась, и там образовалась воронка.

"Это та гигантская пушка!.. Она попала в соседний сектор, пришлите помощь!" — закричал солдат. "Мы повязли в столкновении с врагом! Пришлите нам резервы!" — запросил помощи другой.

Лечение раненых и ремонт траншей отнимали силы, и плотность ответного огня снизилась. Солдаты Киоки в воде тоже это заметили.

— Да, наша атака работает!.. Слышали?!

— Мы можем сокрушить их, если будем продолжать в том же духе! Вперед!

Ведущие элементы преодолели три четверти реки, и глубина доходила им только до пояса. Они больше не горбились, а бежали по скользкому дну реки. Имперские солдаты понимали, что враг ворвется в их окопы и примкнет штыки.

"Начать атаку!", — в этот момент хорошо подготовленный Сазаруф отдал приказ. Конница, стоявшая наготове у передних окопов, поднялась по пандусу на мост, отделенный от напряженной битвы. Когда солдаты Киоки увидели кавалерию, направляющуюся к их базе, они потрясенно уставились на них широко раскрытыми глазами: "Что?! Кавалерия идет через мост?! Они заходят нам в тыл с флангов! Наши тылы беззащитны!"

Солдаты Киоки поняли, почему враг оставил мост нетронутым - для этой неожиданной контратаки. Сосредоточив свое внимание на противнике на противоположном берегу реки, они не была готова к тому, что кавалерия на полной скорости набросится на них.

"Нет. Мы готовы к этому", — прервал панику Харра. Подобное никогда не случилось бы с отрядом, возглавляемым Джином Аркинексом.

Прицелиться с неприметного угла на мост, а затем использовать перекрестный огонь, чтобы поразить приближающуюся кавалерию.

"Мост, который подорвут, если мы попытаемся его пересечь - это то, что заставит нас поволноваться, но не противника. Потому что это дает им возможность атаковать нас, как им заблагорассудится", — Харра приподнял уголок губ. Все складывалось именно так, как советовал ему Джин. "Заставить нас предположить, что это одностороннее оборонительное сражение, и когда мы пошлем большую часть наших войск переправиться через реку, они набросятся на нас со своей кавалерией и перегрызут нам горло. Это отличный план. Если бы я командовал, я бы, возможно, поддался на него. Однако..."

На его глазах кавалерия теряла темп под перекрестным огнем, а всадники застряли позади них на мосту. Некоторые из них поняли, что план провалился, и хотели развернуться, но многим лошадям было трудно повернуть на узком мосту.

"Этот план оказался неожиданно мелким против Неспящего Генерала. Жалко, но командир должен заплатить цену за провал своей тактики", — Харра пробормотал и приказал своим пешим солдатам атаковать. Они не перешли реку, а бежали к мосту, перегороженному кавалерией.

"Каким бы способом мы ни пересекли реку, мост будет разрушен... Однако бывают случаи, когда разрушать его нельзя. Например, когда на мосту находятся товарищи". В этом и заключался риск использования неортодоксальной тактики: представилась прекрасная возможность использовать обычно непригодный мост. "Я слышал, что вас уважают ваши подчиненные и вы очень заботитесь о них: хватит ли у вас решимости бросить своих товарищей, командующий Сенпа Сазаруф?"

Сазаруф уставился на сцену широко раскрытыми глазами. "Они все поняли", — сказал сам себе Сазаруф. Крик подполковника Мелзы пронзил его спину.

— Бригадный генерал сэр! Враг переходит мост! Если так будет продолжаться...

Это вернуло его к реальности: "Верно, сейчас не время стоять как истукан". Он должен был принять меры, чтобы свести потери к минимуму, такова обязанность офицера.

"...Обстрелять... Мост..." — эти слова застряли у него в горле. Если они взорвут мост сейчас, люди на мосту погибнут. Ему нужно было похоронить кавалерию, которая поверила в него и взошла на мост, и расплатиться за свою неудачную тактику.

Он не мог издать ни звука, как будто в его горле был свинец. Тело Сенпы Сазаруфа сопротивлялось этому приказу. Однако он должен был его выполнить. Если враг перейдет мост, потери, которые он понесет, будут совсем другого уровня. На самом деле существовала грань, когда офицер должен был сдаться, и всем было ясно, что ситуация дошла до этого.

"М-мне ж-жаль..." — от страха Сазаруф заскрипел зубами. Однако чувство ответственности не позволяло ему больше колебаться. Он уже собирался отдать мучительный приказ бросить своих союзников, но секундой раньше раздался звук обстрела и часть моста, ближайшая к противоположному берегу, обрушилась.

В углу траншеи, на расстоянии от Сазаруфа. Офицер, стоявший перед пушками, которые все это время были нацелены на мост, открыл канал связи: "Это Метраче Ланс. Я приказала начать обстрел по собственной инициативе", — она доложила своему начальству через духа. По каналу связи не последовало никакого ответа, только тишина. Она не придала этому значения и продолжила свое объяснение: "Многие из наших раненых находятся на мосту, поэтому я приказала целиться только в конец моста, где враги. Примерно треть моста обрушилась... Фундамент моста был разделен на три части при его строительстве, поэтому он не должен разрушиться полностью, если мы прекратим дальнейший обстрел".

Она знала, что переступила черту, но вместо того, чтобы оставить своих товарищей на верную гибель или позволить подполковнику Мелзе запятнать свою репутацию, для нее будет лучше, если ее отдадут под трибунал.

"Очевидно, что ответственность лежит только на мне. Я приму любое наказание, пожалуйста, не вините артиллеристов" — добавила Ланс.

"Отлично! Здорово!" — содрогнулся дух от радостных криков двух своих старших офицеров. Реакция, противоречащая ее ожиданиям, заставила первого лейтенанта Ланс широко открыть рот.

У Харры, наблюдавшего за происходящим с противоположного берега, судорогой свело лицо.

"Они целились только в часть моста и разрушили ее? Как тревожно. Какая гибкая реакция в этот критический момент. Неужели Сенпа Сазаруф умнее, чем я думал? Или... офицер, отвечающий за их пушки, исключительно способный?" — пробормотал Харра, почесывая затылок. Не считая высокопоставленных вражеских офицеров, он не знал даже первого из младших офицеров противника. Но он знал, что такое иногда случается. В конце концов, все знаменитые генералы начинали как неизвестные офицеры.

Сержант-майор Мита схватил обеими ладонями затылок Харры.

— Эй! Сейчас не время размышлять о провале! Как ты и сказал, если тактика провалилась, командир должен заплатить за это!

— Это так, да, ты права.

Харра вернул свое внимание к текущей ситуации. Как и у Сазаруфа, у него тоже были обязанности офицера.

"Время не повернут вспять, даже если мы попросим об этом. Развертывайте все гигантские пушки, задействуем все наши резервы - мы захватим вражескую базу всеми силами!" — скомандовал Харра.

Пока на оборонительной базе Сазаруфа шло напряженное сражение, два войска столкнулись друг с другом внизу, где командовал генерал Саба.

— ...Когда враг сосредоточится на позиции бригадного генерала Сазаруфа, если представится возможность, нужно послать войска атаковать тыл врага - таков был план, но..." — генерал Саба сказал с серьезным лицом.

Он посмотрел на солдат Киоки, расположившихся вдоль противоположного берега. Они стояли в аккуратном строю, не показывая никаких отверстий.

— Враг перед нами начеку и не позволит нам этого сделать... Похоже, они уверены, что мы не просто диверсия. Если мы пожадничаем, то нас могут уничтожить.

— Действительно.

Красноволосый генерал позади него согласился с ним. Генерал Саба сказал стоящему за ним человеку:

— Отдыхайте пока в палатках, партизанский капитан... независимо от того, в какую сторону склонится прилив, вы будете нам нужны.

— ...

Икта, который находился в штабе и принимал доклады со всех полей сражений, имел серьезное выражение лица.

"...Все наши подразделения сражаются доблестно. Вопрос в том, как долго мы сможем продержаться..." — майор Мегу сказал низким тоном. В этот момент пришло новое уведомление, и юноша ответил - раздался звук интенсивной перестрелки.

— Это Сарихасраг! Меня слышно?! На нас напали с тыла! Пришлите подкрепление! Враг составляет один батальон!

Срочно заговорил старший сын дома Ремеонов. Икта жестом указал глазами на майора Мегу и ответил как можно спокойнее:

— Мой адъютант готовит подкрепление. Я хочу уточнить, враг зашел к вам с тыла перейдя реку?

— Они пришли сзади! Насколько я понял, они не переходили реку! Они внезапно появились ниже по течению! Я мог бы вступить с ними в бой, если бы предупредили! Что делают парни, следящие за рекой?

Ворчание Сарихи заставило Икту все понять. Поскольку с наблюдательного поста не было связи, причина была ясна.

— Сигнальщика, скорее всего, убрали... Это Призраки.

***

— Нас раскрыли. Бросайте.

— Ммм, ммм...

Призрак, стоящий перед связанным и с кляпом во рту имперским солдатом, тихо сказал, держа в руке духа. Это был не его дух. Он угрожал связисту, заставляя его все это время посылать ложные отчеты.

"Как бесполезно... Потратив столько времени, менее 30 из нас прорвались в тыл врага. Трудно будет поддержать наших союзников с таким количеством", — сокрушался он со вздохом. Они прорвали плотную оборону, переплыв реку, но это было последнее средство. Если бы не страшные охотники, преградившие им путь, им следовало бы зайти в тыл врага раньше. "Сколько отрядов пало из-за них? У нас меньше сотни выживших из восьмиста".

Слова капитана заставили призраков вокруг него повесить головы, сжав кулаки... Независимо от исхода этой войны, судьба подразделения Призраков была предрешена. Они ясно осознавали, что их существование исчезнет в трещинах стремительного потока истории.

"Но мы все равно выполнили минимальное требование нашей миссии. Смотрите внимательно, имперцы, это последние следы когтей от Призраков".

***

— ...Прости, Ик-кун. Мы не можем полностью блокировать проникновение врага...

Голос зеленоглазого юноши был передан через духа. Икта без колебаний ответил на горькие извинения.

— Не будь глупцом. Если им пришлось прибегнуть к обходному трюку и подменить связиста, значит, они не смогли проникнуть большой группой. Неправильно говорить, что вы не смогли полностью блокировать их проникновение, вместо этого вы сделали лучшее из плохой ситуации.

Икта просто констатировал факт, а не пытался его утешить. Поскольку у него было ограниченное количество войск для защиты обширной зоны действий, полностью блокировать проникновение Призраков с самого начала было невозможно. Но даже в этом случае охотники все равно приблизились к достижению невозможного. Торвею не за что было извиняться.

— Понеся серьезные потери в битве с вами, Призраки стали неэффективны как боевая единица... Но они все равно упорно выполняли свою миссию, что меня откровенно впечатляет.

— ...

— Подразделение почетного генерала Игсем сейчас направляется на освобождение позиции майора Сарихасрага. Братья Ремеон должны продержаться до их прибытия. Сууя тоже там.

— ...Да!

После того, как Торвей выдавил из себя бодрый ответ, они закончили разговор. Сражение было опасным, как ходьба по канату, и Торвей не мог выделить время, чтобы побеспокоиться о своих братьях. То же самое было и с Иктой, он мог только надеяться, что они смогут продержаться, пока к ним не подойдет подкрепление. И самое главное - скоро предстоял самый большой риск, на который он мог пойти.

"...Какое подразделение я должен вывести в какое время? Ятори, ты знаешь ответ?" — спросил ее Икта.

Через два часа после запроса подкрепления подразделение Сарихасрага продолжало отбивать атаки на их траншею. Конструкция траншеи позволяла защищаться от атак противника с тыла, но бой все еще был тяжелым, когда произошла атака.

Обе стороны сражались на расстоянии выстрела. Солдаты падали при каждой перестрелке. Несмотря на это, они все еще отбивали пятую волну атаки. Сарихасраг кричал, держа в руках воздушное ружье со штыком: "Не дрогните! Поднимайте оружие! Бейте врага!"

Он сплотил свои войска, но они постепенно теряли бодрость от последовательных сражений. Старший брат чувствовал, что они близки к поражению. Его младший брат, Сушураф, закончивший подсчет потерь, подошел к нему.

— ...Еще двенадцать человек погибли после последней волны атаки. Мы почти на пределе, старший брат.

— Фух... Я знаю! Гра, проклятье, неужели я должен сражаться в грязной рукопашке, несмотря на то, что являюсь офицером полевого класса?!

Чтобы не потерять себя от страха и тревоги, Сариха намеренно бессмысленно ворчал. После того тренировочного боя с Иктой и напряженного сражения во время гражданской войны он наконец научился сдержанности. С другой стороны, невозмутимая Сууя спокойно анализировала ситуацию:

— Мы запросили подкрепление три часа назад. Даже если ближайший отряд кавалерии примчится сюда на максимальной скорости, это займет еще 30 минут.

Вопреки содержанию ее слов, она не была встревожена или испугана. Обеспокоенная ее поведением, Сариха спросил:

— ...Эй, первый лейтенант Миттокалиф.

— Да?

— Тебе не страшно? — спросил он откровенно. Сууя на мгновение напряглась, а затем ответила, как будто это ее не касается:

— Ну, на удивление, я не боюсь. Потому что я сделала все, что могла, и могу принять это, даже если все закончится вот так, — сказала она, рефлекторно перезаряжая арбалет с сухой улыбкой. И добавила:

— Вообще-то, я немного в предвкушении.

— ...В предвкушении?

— Интересно, какое лицо будет у него, когда он узнает о моей кончине? Потому что... Наверное, это единственный способ заставить его душу дрогнуть.

Такой ответ заставил Сариху замолчать на несколько секунд, а затем тяжело вздохнуть.

— ...Я уже давно заметил, что твой менталитет действительно извращен.

— Не твое дело. Почему бы тебе не потерять самообладание в более утрированной манере, а? Как тогда, во время тренировочной битвы.

Реплика Сууи попала в точку. Старший сын дома Ремеон слегка дернул уголками губ.

— ...Я решил. Даже если я умру здесь, то не раньше раньше тебя.

— Вот как? О, я только что придумала потрясающий план. Можешь выйти из окопа один, выдержать около тысячи пуль, а мы используем этот шанс для побега. Как тебе такой план?

Она нанесла ответный удар. Сариха хотел ответить с сарказмом, но рассмеялся, вспомнив кое-что.

— ...Понятно, ученица, значит?

— Хм?

— Неужели ты не понимаешь, что ты говоришь так же, как и Солорк?

Сууя покраснела. Ее глаза продолжали следить за передвижениями противника, но она опровергала их напряженным тоном:

— Мы ни капли не похожи! Тебе стоит отказаться от своих слов, пока не умер!

— Тут даже слепой заметит, дура! Интересно, какое у него будет лицо, когда ты умрешь?! О, правда, я никогда не чувствовал себя так отвратительно! Если тебя это так беспокоит, то переспи с ним, трусиха!

— Ха, как и полагается красивчику, ты также говоришь схоже! Как жаль, что самый младший из вас лишил тебя всех остальных достоинств!

— Что?! Арргр!.. Черт возьми, это переходит все границы! Я вмажу тебе, если еще раз вякнешь!

— Ну, давай, братишка! Не сдерживайся, можешь использовать свое ружье! Я не проиграю!

Они шумно переругивались, подавляя противника огнем, отчего у окружающих их подчиненных отвисали челюсти. Наблюдая за этой сумасбродной сценой на фоне разрушений, Сушураф редко улыбался.

Его люди кивнули в ответ на его взгляд. Сушураф держал в руках большое ружье и стоял, опираясь руками на траншею со своим взводом.

— ...А? Эй, Сушураф?

— Капитан Сушураф? Погоди, что ты делаешь?

Они оба спросили в замешательстве. Сушураф ответил с улыбкой:

— Я принимаю ваше предложение, первый лейтенант Миттокалиф. Мы нападем на врага, чтобы отвлечь его внимание, а вы с моим братом побежите в противоположном направлении. Будет трудно противостоять тысяче пуль, но мы сможем выиграть немного времени.

Услышав слова младшего брата, Сариха обеспокоенно улыбнулся.

— Что ты говоришь, Сушураф?.. Присядь, опасно поднимать голову, учитывая, какой ты большой...

Подняв руку, чтобы остановить старшего брата, второй сын дома Ремеонов продолжил:

— Держи ее рядом с собой, старший брат. Возможно, я немного придираюсь, но она направит твою жизнь в нужное русло... и сделает это гораздо лучше меня.

— Нет, что ты...

Несмотря на это, Сариха все еще не мог смириться с тем, что сказал его младший брат, и потянулся к его плечу. Сушураф мягко отмахнулся от этой руки и задумался о прошлом.

"Ты очень плохо владеешь словом. С твоим крупным телом и безэмоциональным лицом никто не осмелится к тебе подойти. Не мог бы ты немного расслабить мышцы на лице?"

Они были парой непохожих братьев: старший был разговорчивым и легкомысленным, а младший - грубым и молчаливым. Он был большого роста, но всегда шел позади старшего брата.

"Я буду посредником для тебя, так как мы всегда вместе".

Когда он это понял, они всегда были вместе. Они росли в одной семье, учились в одной школе, и после того, как он пошел в армию, он больше беспокоился о старшем брате, чем о младшем. Он знал, что младший брат со временем найдет свой собственный путь, в то время как старший брат все еще беспокоился о своем будущем.

"Не волнуйся. Когда мой младший брат беспокоится, я встану перед тобой и ты увидишь мою спину".

Он больше не беспокоился. Пережив множество неудач, его брат шел вперед, несмотря на свои неустойчивые шаги. Его брат обрел силу, чтобы снова встать, даже если упадет. Спина его брата была широкой и надежной, такой же, какой он видел ее в детстве.

— Пока, брат.

Сушураф назвал его словом, которое не употреблял уже много лет. Он оттолкнул руку, пытавшуюся схватить его за плечи, и быстро выбрался из окопа, открывая себя врагу. Впервые он порадовался своему большому телу. Чем больше цель, тем легче привлечь внимание.

— Сушураф!!!

Старший брат окликнул его по имени. Сушураф Ремеон не обернулся и последовал за своими людьми, направляясь к врагу.

***

Солдаты кричали друг другу. Кто-то просил патроны, кто-то оповещал об ударе, а кто-то звал врача. Окопы Сазаруфа, наконец, выдержали оборону, продолжая атаковать с мостов. Однако эта битва близилась к концу.

— ...Мы понесли более 30% потерь, бригадный генерал.

— ...

Слова подполковника Мелзы заставили его стиснуть зубы. В этот момент его партнер в подсумке сообщил ему о вызове, и Сазаруф немедленно ответил:

— ...Сенпа Сазаруф слушает.

— Это Икта Солорк... Сожалею, но враг прорвался двумя участками выше по течению. Вы скоро будете окружены, отступайте немедленно.

Приказ об отступлении был отдан официально. Сазаруф подумал, что время как раз подходящее для этого.

— ...Нет, я отказываюсь, — сказал он низким голосом. Темноволосый юноша ответил через несколько секунд:

— Извини, я не расслышал. Повтори еще раз.

— Я не отступлю. Нет, я организую отход большей части войск, но я и мой резервный отряд останемся. Я смогу продержаться еще несколько часов, — заявил Сазаруф твердым тоном. Жесткий голос Икты прозвучал через духа:

— ...Бригадный генерал Сазаруф, придержи свои шутки в узде.

— А это похоже на шутку?

Его твердый голос показал, насколько он решителен. Голос юноши начал дрожать:

— ...Серьезно, сейчас?.. Хватит нести чушь. Мы не можем терять время, даже если мы направим все наши резервы на поддержку отступления, неизвестно, сможем ли мы оторваться от их преследования.

— Именно поэтому нам нужен кто-то, кто задержит врага. Я буду держаться здесь и позволю как можно большему числу солдат благополучно вернуться. Поскольку я командую фронтом, это моя работа.

— Я не хочу, чтобы ты умер!!! — рев юноши раздался эхом, и его подчиненные повернулись посмотреть, что случилось. Икта уже не скрывал своего волнения, и его слова вырывались все быстрее и быстрее:

— Поспешите отступить прямо сейчас! Я не приказывал вам обороняться до последнего! Покиньте базу и отступайте, как только достигнете пределов своих возможностей! Самый главный приоритет - дать войскам добраться до следующей линии обороны живыми! Я говорил вам всем это снова и снова, такова доктрина!

Икта настаивал на своей должности фельдмаршала, что заставило Сазаруфа слабо улыбнуться.

— ...Да. Я поступлю по собственному усмотрению. Не существует доктрин о том, как игнорировать приказы и начинать сражение. Можешь созвать военный трибунал после этого. Я вешаю трубку.

— Подожди! Стой!.. — Икта умолял. Он начал разглагольствовать, его неустойчивый тон не был похож на его обычный:

— Тогда ничего не поделаешь: я открою тебе правду. На самом деле, у меня есть секретный план, и все было в пределах моих ожиданий. Я уже подготовил ловушку, чтобы уничтожить врага, который будет преследовать вас. На самом деле, ты будешь беспокоить меня, оставаясь позади. Ха! Как неприятно. Ты иногда плохо читаешь настроение, Сазаруф.

Сам Сазаруф неловко улыбнулся. Вспоминая, каким хитрым был Икта, это прозвучало так, словно он забыл смазать язык маслом.

— Да, я знаю... это самая плохая ложь, которую ты когда-либо говорил в своей жизни.

— Ух!

— Я знаю, что ты не совсем беспомощен, но нет удобного плана, чтобы уничтожить врага... По крайней мере, я это знаю. В конце концов, меня готовили как высокопоставленного офицера, — сказал мужчина мягким тоном. Это было самое долгое молчание в их разговоре.

— В-взро-слых...

— А?

— В-взрос-лых нет-т, — заикался Икта. Юноша произнес одно слово за другим, как будто открывая свое сердце, — Мой отец умер, и моя мать тоже. После вступления в армию и вступления в Орден Рыцарей вместе со всеми, у меня не осталось ни одного взрослого человека рядом. Нет ни одного надежного человека, кроме моих товарищей... Старших, которые ведут нас как своих младших.

— ...

— Я никогда не надеялся на это. Поле боя - это не то место, где можно заботиться о других... Особенно северные волнения, это была ужасная война. В той обстановке нам требовалось все, что у нас было, чтобы позаботиться о себе. Но вы другие. Вы внимательно слушали нас, офицеров-новичков, на которых другие смотрели свысока, и сражались вместе с нами. Вы даже склонили голову, чтобы попросить начальника удовлетворить нашу просьбу. В этом аду для меня ты единственный надежный "взрослый".

Даже если это был всего один человек, наличие надежного старшего рядом с ними было большим спасением для них в те времена.

— Я не хочу, чтобы ты умер.

У него не было никакой стратегии, и он отказался от своих суждений как командир. Сазаруф увидел, как юноша по другую сторону духа изобразил на лице выражение, соответствующее его возрасту.

— ...Спасибо.

Он вспомнил свою встречу с Иктой Солорком и Орденом Рыцарей, и то, что он получил от этого опыта, и поблагодарил его.

— После встречи с вами я стал более достойным взрослым.

Все закончится здесь... Когда его карьера зашла в тупик на северных территориях, он уже наполовину расстался с жизнью. И вот теперь Сенпа Сазаруф понял, что больше не ненавидит себя.

— Пожалуйста, подожди! Стой!

Сазаруф односторонне прервал звонок. Он боялся, что передумает, если услышит еще что-нибудь.

— ...Генерал...

Мелза, слышавшая разговор, тихо подошла. Сазаруф повернулся и сразу же сказал ей:

— Организуйте отряд и отступайте, подполковник Мелза. Как вы и слышали, я позабочусь о прикрытии.

Увидев его глаза, полные решимости, Мелза с улыбкой покачала головой:

— ...Предоставьте это первому лейтенанту Ланс. Я останусь здесь.

— Я не позволю, подполковник, это приказ.

Сазаруф изо всех сил пытался смешать свои личные чувства и снова приказал своему адъютанту. Однако Мелза пожала плечами, как будто смотрела на своенравного ребенка.

— Игнорировать приказы и заранее пойти под военный трибунал? Как вы думаете, насколько авторитетны ваши приказы, бригадный генерал Сенпа Сазаруф?

— Ух...

Он не мог этого опровергнуть. Когда Сазаруф думал, как убедить ее, Мелза наклонилась к нему и сказала:

— Я ваш адъютант. Я научила вас вести себя как высокопоставленный офицер. В моих глазах ваше решение правильное. Поэтому я буду рад сопровождать вас до конца... Разве это не идеальная позиция взрослого человека и не ответственность тех, кто руководит другими? — Мелза сказала это без всякого уныния в глазах. Они на мгновение посмотрели друг на друга, и Сазаруф опустил голову, сдаваясь.

— ...Ты всегда такая. Всегда поступаешь по своему разумению, не обращая внимания на мои чувства.

И она нравилась ему, потому что она была таким человеком. И поэтому он хотел, чтобы она жила. Однако в глубине души Сазаруф понимал. Такая, как она, никогда не оставит его.

— Я всегда уважал тебя, поэтому спрошу в последний раз. Ты не против умереть рядом со мной? — спросил Сазаруф со всей искренностью, на которую был способен. Мелза ответила приветствием:

— Я не против. Умру ли я через несколько часов или через пятьдесят лет - это будет место для меня.

Ее быстрый ответ олицетворял ее стиль. Его сердце наполнилось легкостью и счастьем, отчего у Сазаруфа закружилась голова.

— ...Как я уже говорил, это нечестно.

— Извини, но мне нравится твое смущенное лицо, — с улыбкой сказала Мелза. Ее надежная улыбка заставила улыбнуться и Сазаруфа. Он чувствовал, что оставаться рядом с сильной женщиной до конца - лучший способ закончить свою жизнь.

— Ладно, тогда начнем.

— ...Да!

Они кивнули друг другу и бок о бок направились на базу, решив сражаться в этой битве.