Вечерние сумерки опустились на мир. В таверне «Золотой рог» было тихо. За стенами завывал ветер, а внутри, в тесной комнате с низким потолком, тепло от углей в очаге согревало спящих.

Салена проснулась первой. Она открыла глаза и увидела лунный свет, пробивающийся сквозь щели в ставнях. Встав с кровати, она посмотрела на своих подопечных. Эрни и Кильга крепко спали под шерстяными одеялами, тихо дыша.

Она подошла к окну и отодвинула тяжелую занавеску. За мутным стеклом кружились снежинки. Небо, хмурившееся с утра, теперь засыпало землю белым.

Она вернулась и разбудила Эрни. Мальчик зевнул, потер лицо и сел. Кильга, проснувшись от движения брата, потянулась и открыла глаза.

— Пора, — сказала Салена. — Собирайтесь.

Дети быстро оделись. Они надели теплые плащи, купленные Саленой накануне, и меховые накидки. В комнате было тепло, но снаружи их ждал холод. Салена проверила свои вещи: кинжал на поясе, мешок с монетами и странный предмет — длинный и острый, похожий на иглу. На его конце была петля с верёвкой. Она спрятала его в рукав.

Они спустились в общий зал таверны. В полутьме горел огонь, отбрасывая тени на стены. Хозяин спал за стойкой, а в углу сидели двое путников с кружками. Салена бросила на стойку несколько монет и повела детей к выходу.

На улице их встретил холодный ветер со снегом. У порога стояла повозка с лошадьми, выдыхающими пар. Салена помогла детям забраться внутрь, на сено, покрытое тканью, а сама села на козлы и взяла вожжи.

— Держитесь крепче, — сказала она, и повозка тронулась.

Город, укрытый снегом, казался пустым. Улицы были безлюдны, только иногда мелькали тени прохожих. Дым из труб поднимался к небу и растворялся в снегопаде. Снег падал всё гуще, и видимость становилась хуже. Салена всматривалась в дорогу, а дети прижимались друг к другу, укутавшись в меха.

— Куда мы едем? — спросил Эрни.

— На Третью улицу, — ответила Салена, не отрывая глаз от дороги. — Там есть дело, которое нельзя откладывать.

— А что мы там будем делать? — Кильга выглянула из-под капюшона.

— То, что должно быть сделано.

Повозка ехала вперёд, колёса вязли в снегу. Ветер свистел в ушах, а небо стало чёрным, лишь иногда озаряемым светом луны. Они молча добрались до Третей улицы — узкой, извилистой дороги между домами. Здесь снег лежал нетронутым, только редкие следы нарушали его белизну. Повозка остановилась у дома с покосившейся крышей и тусклым светом в окнах.

Салена спрыгнула на снег и повернулась к детям.

— Выходите. Вы будете стоять на стрёме. Если что-то пойдёт не так — бегите куда глаза гледят, каждый сам за себя. Встретимся в «Золотом роге». Если всё будет хорошо — сразу уезжаем из города.

Дети кивнули, хотя в их глазах был страх. Они встали у повозки, оглядываясь по сторонам. Салена подошла к двери и постучала три раза.

Дверь открылась не сразу. Сначала послышались шаги, а потом в проёме появилась молодая женщина, закутанная в шерстяной плед. Её волосы были растрёпаны, глаза полусонные.

— Добрый вечер, — сказала она мягким голосом. — Что вам нужно так поздно?

— У вас найдётся плед? — спросила Салена, стараясь говорить тепло. — Мои дети замёрзли, а наши вещи промокли под снегом.

— Конечно, — улыбнулась женщина и отступила в дом. — Я принесу что-нибудь тёплое.

Салена вошла за ней, и как только они оказались внутри, быстро достала оружие из рукава. Острие вонзилось в ухо девушки. Та не успела даже вскрикнуть — её тело обмякло, и Салена тихо опустила его на пол, закрыв за собой дверь.

В доме было тепло от огня в камине. Пламя отбрасывало тени на стены, где висели вязаные узоры и картины. В кресле у очага спал пожилой мужчина. Его седая борода колыхалась от дыхания, а на коленях лежала раскрытая книга. Салена бесшумно подошла и одним движением вонзила своё оружие в его висок. Он вздрогнул и затих.

Она осмотрелась. Комната была небольшой, но уютной: на полках стояли книги и статуэтки, на столе — чаша с остывшим отваром. Салена начала искать ценности. Она открывала ящики, вытряхивая их содержимое на пол, поднимала ковры, рылась в сундуках. Монеты звенели в её руках, украшения — даже старые и потёртые — она складывала в мешок. Книги её особо не интересовали. Обыскав весь дом, она собрала богатую добычу.

Выйдя на улицу, она коротко бросила детям:

— Поехали.

Дрожа от холода и страха, они забрались в повозку, и Салена погнала лошадей прочь. Она ехала быстро, пока городские ворота не скрылись за метелью. Только отъехав на две мили, она позволила лошадям идти медленнее. Вокруг был только вой ветра и слабый свет луны, пробивающийся сквозь тучи.

— Куда мы теперь? — спросил Эрни после долгого молчания.

— В Храньмор, — ответила Салена уставшим, но твёрдым голосом. — Там мы отдохнём... хотя бы на время.

Холодный ветер свистел между голых ветвей, когда повозка медленно катилась по заснеженной дороге. Лошади тяжело дышали, их дыхание превращалось в клубы пара, а колеса глухо скрипели по утрамбованному снегу. Эрни и Кильга дремали, укутанные в шерстяные одеяла, изредка вздрагивая от особенно сильных порывов ветра.

Салена крепко держала поводья, когда вдруг почувствовала странное тепло у бедра. Её карман засветился мягким, призрачным светом, словно в нём спрятали кусочек звёзды. Она резко натянула поводья, и лошади остановились, храпя и мотая головами.

— Что случилось? — встрепенулся Эрни, протирая глаза.

Салена молча достала из кармана старый, хрупкий лист. По его поверхности тянулись тёмные прожилки, похожие на корневую систему древнего дерева или кровеносные сосуды. В центре листа мерцала тусклая точка света, пульсирующая, как умирающая звезда.

Салена подняла лист к бледному лунному свету, и произошло нечто удивительное. Прожилки на листочке ожили, засветились серебристым сиянием, и на поверхности проступила подробная карта местности. Извилистые линии показывали дороги, холмы и леса, а в стороне от главного тракта, среди густого соснового бора, виднелось небольшое круглое озеро.

— Озеро Лир'хал, — произнесла Салена, и её голос прозвучал глухо в морозном воздухе. — Я слышала о нём в детстве от бабушки.

— И что это за место? — Эрни наклонился ближе, разглядывая светящуюся карту через её плечо.

Салена помолчала, собираясь с мыслями. Воспоминания о старых историях всплывали в памяти, как обрывки давно забытых снов.

— Когда-то давно, ещё до войн с северными королевствами, Лир'хал считался священным местом. Люди верили, что его воды обладают особой силой. Каждую зиму, в самые морозные дни, храбрецы приходили туда, рубили толстый лёд и окунались в ледяную воду. Говорили, что тот, кто выдержит холод и искупается в озере, найдёт то, что искал всю жизнь — любовь, богатство, исцеление от болезни, ответы на мучительные вопросы.

— А это правда работало? — с любопытством спросила Кильга.

— Мне рассказывали о купце, который обанкротился и потерял всё. Он искупался в озере зимой и через год стал богатейшим человеком в трёх провинциях. О бесплодной женщине, которая после купания родила здоровых детей. О воине, потерявшем руку в бою — после озера она выросла заново.

Эрни скептически хмыкнул:

—Что за бред!

— Возможно, — согласилась Салена. — Но традиция существовала веками. Каждую зиму к озеру шли паломники со всех концов света.

— А что случилось потом? — спросила Кильга, чувствуя, что история имеет печальное продолжение. — Почему сейчас там никто не купается?

Лицо Салены потемнело.

— Лет тридцать назад жила в ближайшей деревне женщина. У неё был единственный сын — мальчик лет восьми или младше точно не помню. Однажды зимой он пошёл играть к озеру и провалился под лёд,хотя как это чтоб искупаться в озере нужно было рубить прорубь,да не малую. Тело так и не нашли — говорили, что озеро слишком глубокое, что дно уходит в подземные пещеры.

Ветер усилился, и пламя фонаря на повозке затрепетало.

—Мать сошла с ума от горя. Она приходила к озеру каждый день, звала сына, плакала, просила воду вернуть ей ребёнка. А в одну особенно холодную ночь она сняла всю одежду и вошла в ледяную воду. Больше её не видели.

— И всё? — тихо спросил Эрни.

— Нет, не всё. С тех пор озеро словно изменилось. Первым пропал местный кузнец — решил искупаться весной,просто искупаться без намерений. Утонул на мелководье, хотя плавал лучше рыбы. Потом молодая девушка из соседней деревни — тоже пошла ко дну. Потом торговец, потом фермер... Каждый, кто входил в воду Лир'хала, больше не выходил. И зимой, и летом, неважно. Словно что-то в глубине тянуло их вниз.

— Духи, — прошептала Кильга.

— Люди говорят, что это душа матери ищет своего сына. Что она утягивает всех в глубину, надеясь найти среди них своё дитя. Другие верят, что озеро прокляли боги за то, что люди слишком жадно просили чудес.

Салена посмотрела на светящийся лист в руках.

— Этот древний пергамент ведёт именно туда. Но я не знаю зачем, и не собираюсь выяснять. Не хочу стать ещё одной душой в ледяной бездне Лир'хала.

Свет на листе начал тускнеть, прожилки бледнели, и вскоре лист полностью потух. Салена аккуратно убрала лист обратно в карман, и снова стало темно. Только ветер шумел в голых ветках придорожных деревьев, да снег поскрипывал под копытами лошадей.

— Поехали дальше, — решительно сказала она, взяв поводья. — В Храньморе нас ждёт тёплая постель и горячая еда.

Дорога к городу петляла через заснеженные поля, где ветер гнал снежную поземку, создавая причудливые завихрения. Справа и слева тянулись тёмные леса, где вековые сосны и дубы стояли, словно молчаливые стражи, охраняющие древние тайны. Время от времени между деревьями мелькали жёлтые глаза — волки следили за путниками, но держались на расстоянии.

Салена вела повозку молча, погружённая в размышления о странном пергаменте и древнем озере. Что за сила привела его к ней? И почему именно сейчас, когда они направлялись в Храньмор? Усталые дети спали, прижавшись друг к другу под тёплыми одеялами, их дыхание было ровным и спокойным. Лошади шли неторопливо, но верно, оставляя глубокие следы в свежем снегу.

Древний город встретил их утренней тишиной — только дым поднимался из многочисленных труб, да стража в тяжёлых шерстяных плащах дежурила у массивных дубовых ворот, внимательно наблюдая за редкими путниками.

Салена направила повозку к таверне чей вывеска поскрипывала на ветру. Там она надеялась найти приют, тёплую еду и, возможно, ответы на вопросы, которые множились с каждым часом.

Но когда повозка приблизилась к таверне, Салена вдруг резко натянула поводья. Её взгляд упал на знакомые силуэты у церкви — чёрные рясы, строгие лица, характерная поступь людей, привыкших к власти и безоговорочному повиновению.

— Чёрт, — прошипела она сквозь зубы и развернула повозку так быстро, что лошади недовольно заржали.

— Эй, что происходит? — удивился Эрни, проснувшись от резкого поворота.

Не отвечая, Салена погнала лошадей обратно к городским воротам. Стража удивлённо проводила их взглядами, но не остановила. Только когда Храньмор скрылся за поворотом дороги, она слегка замедлила ход.

— Почему мы уехали из города? — возмущённо спросил Эрни. — Мы там даже не успели побыть толком!

— Там церковь, — коротко ответила Салена, не оборачиваясь. — инквизиторы.

— И что с того? — не понял Эрни.

Салена тяжело вздохнула и наконец обернулась к детям.

— Да дело в том, что я в прошлом поцапалась с церковью. Ну, если это можно так назвать.

— А если точнее? — настойчиво спросил Эрни.

Салена помолчала, подбирая слова. Ветер треплал её волосы, а лошади мерно цокали копытами по заснеженной дороге.

— Раньше я работала в группе, а не одна, как сейчас. Ну и мы узнали, что будет перевозить караван — иконы, очень много всякой святой ерунды и разной всячины, за которую на чёрном рынке неплохо бы заплатили. Ну и мы устроили налёт.

Она усмехнулась, но без особой радости.

— А там ехал какой-то важный хрен из церковной верхушки. Ну и вот, так получилось, что мы выхватили по самое не хочу. Я успела свалить, а мои коллеги не успели. Ну и вообщем, как я потом узнавала — одного сожгли, другого повесили, ещё кого-то распяли, кому-то голову отсекли. Ну, по мелочи, в общем.

Кильга ахнула и прижала руки к груди.

— И после налёта эти ребята начали на меня зуб точить, — продолжила Салена. — Ещё как точить.

— А почему вас тогда стражники не трогали? — тихо спросила Кильга.

— Если бы меня поймали стражники, меня бы просто кинули в тюрьму, ну или я бы откупилась. Да и много кто не хочет работать с церковью — дело хлопотное, а денег за это особо не платят. А эти ребята очень сильно на меня обиделись.

Салена оглянулась назад, словно проверяя, не следует ли за ними погоня.

— Только вот что теперь делать? Если они сюда добрались, значит, дальше тоже будут стоять. По всем дорогам расставят своих людей.

— Может, тот лист нас предупреждал? — неуверенно предложила Кильга. — Может, поедем к тому озеру?

Салена покосилась на девочку с удивлением.

— Возможно. Но выбора особо нету — эти фанатики, если захотят, припрутся куда угодно. А озеро... там хотя бы точно никого из церковников не будет. Они святых мест боятся не меньше проклятых,хотя кто их знает .