Последствия спешно ликвидировались. Басбустера, который представлял теоретическую опасность во время лишённой интриги схватки Губер с Фельтом, запоздало отвели в стойло. Последствиями же более серьёзными в виде пострадавшего Охотника занялись местные лекари, которые принялись за потерпевшего, а если точнее — за его рану на руке. Среди них довольно быстро зашли разговоры о том, что возможно, Фельта стоит отправить на лечение в Поднебесье, но резко против этой идеи своим глухим, к тому же, с неправильным произношением многих звуков голосом, высказался агент, их вызвавший и к больному проводивший — тот самый, что был первым часовым на входе:

— Нашли ради кого столичных специалистов вызванивать. — досадно прокомментировал он. — Этот птенец горделивый сразу как от заклинания отойдёт — так от них сбежит, и толку от этого всего по итогу? А лекари лишнему риску себя будут подвергать, пока в эти неспокойные места доедут.

Мартина с лёгкой насмешкой наблюдала за этим процессом, стоя метрах в трёх сзади, покуда Фогель отошёл наконец-таки сообщать о инциденте на объекте в столицу. Но услышав комментарий агента, она эту усмешку убрала, оживилась, и подойдя чуть ближе, всё-таки поинтересовалась у последнего:

— Агент Кристоф Юнге, верно? Простите мою любопытство: вы вот дельные вещи ведь говорите, знаете Охотников, по всей видимости, хорошо достаточно. — в ответ он обернулся и взглянул на неё так, словно она ещё неделю назад уехала на другой конец страны, а ныне внезапно появилась, не предупредя о возвращении. — Так скажите мне, почему вы предпочитаете терпеть оскорбления в свой адрес вместо того чтобы дать отпор? Если бы не я — то он бы отсюда так и уехал со своими собачками, кои по глупости считают себя его соратниками, кругленькой суммой и в бодром расположении духа и тела. Не то чтобы мне было дело до вашей чести, конечно, но речь тут не только о ней, а о чести всех Сил Защиты, которую он также уязвил.

— Вы… — замялся тот. — Княжна Губер, не сочтите конечно это за неуважение к вам, но…

— Агент. — настойчиво поправила она. — Прошу вас обращаться ко мне так.

— Хорошо, агент Губер, как вам будет угодно. Насколько я понимаю, вы негативно относитесь к Охотникам, и в этом мы с вами близки. Но… Но мне приходится заявить, что в одной вещи сын Предводителя Фельта прав. — он с трудом выдавливал из себя каждое слово, опасаясь сказать что-то не так.

— Оно и понятно, даже самые последние идиоты и сумасшедшие в чём-то да правы, мне это хорошо известно. — Мартина отнеслась к этому совершенно спокойно. — И в чём же именно он по-вашему прав?

Подготовленный к ответу Юнге выдохнул и сообщил:

— В том, что такая как вы вряд ли способна понять такого как Фельт, или такого как я. — выпалил тот. — Вот в этом он точно прав.

— А вы мне только-только начали нравится. — выдохнула она вслед за ним, показушно разочаровавшись. — Раз так, то скажите: чем мы с вами отличаемся, что вы терпите беспредел, а я нет?

Тот почесал выбритый затылок, сделав умозаключение:

— Да всем, если так разобраться. — заявил тот и начал перечисление. — К примеру, вы княжеских кровей. У вас есть гордость за себя и свой род, вы ни за что не позволите кому бы то ни было себя оскорблять.

— А у вас нет? — недоумённо спросила она. — Разве вы не гордитесь собой или своей семьёй, если она у вас есть? Кто вообще сказал, что только те, кто находится на вершине горы, могут уважать себя?

— Горжусь ли я собой, спрашиваете? В том-то и дело, что нет. Гордиться-то нечем. — Юнге развёл руками. — Я всего лишь сторожу здоровенный кусок железа посреди леса. Это любой мог бы делать.

— Вы сторожите не кусок железа, а важнейший узел связи в Восточных Провинциях, если не во всей стране. — Мартине такое занижение собственной значимости и самобичевание было не по душе, она говорила с ярко выраженным окрасом недовольства. — И делаете вы это, служа в «Синестере» — одном из трёх главных формирований Сил Защиты.

— Ну а мне-то какое дело, узел ли это или ещё что. Замени его на кусок железа — для моей жизни ведь в сущности ничего не поменяется. А в «Синестере» ведь есть те, кто рискуют гораздо больше моего, и пользы приносят больше.

Приложив руку к глазам, Мартина перейдя на что-то среднее между шёпотом и обычной разговорной речи, приняла такой взгляд:

— Ладно, пускай вы не гордитесь собой на основании того, что есть кто-то в чём-то лучше вас, полностью игнорируя то, чего добились лично вы. Хотя если бы все так рассуждали, то гордиться собой мог бы только наш Всевышний. Да и то. — махнула она на него рукой. — А семья у вас есть?

— Вот про это я и хотел сказать. Вот семьёй своей я действительно горжусь. Двое детей, оба решили посвятить себя спасению жизней других. Сын старший храбростью не обделён, работает в бригаде спасателей в Провинции Умирающего Индиго…

— О, добытчиков спасает? — прервала Мартина, заслышав интересующую её тему, и тут же потянулась во внутренний карман за своей флягой.

— В основном, как я понимаю. — тот вновь почесал затылок, словно его замучил зуд. — Давно мы с ним уже не виделись, расстояние немаленькое, всё-таки.

— Как увидите его, — Мартина открыла свою флягу, — передайте ему от меня личную благодарность. — после чего отпила из неё пару глотков.

— Обязательно. — согласился тот. — А вот дочь у меня не такая храбрая, постоянно всякой чуши пугалась: то камней, то змей, то скорпионов, то вообще вампиров…

— М. — погрозила Губер Юнге указательным пальчиком. — Вампиры — это же не чушь, их и вправду нужно опасаться. Или вы каким-то образом не слышали про их секты, одна из которых скрывается в столичных катакомбах? — улыбнулась Губер.

— Но ребёнку-то их зачем бояться? — спросил тот. — Вампирам ведь только взрослая туша подойдёт для своих ритуалов, а она глупенькая их с детства под кроватью ищет.

— А вы знаете, что дети имеют свойство взрослеть? — спросила она, протягивая каждую третью гласную. — Серьёзно, я ведь сама недавно ребёнком была, я знаю, уж поверьте мне. И что плохого в том, чтобы заранее готовиться к грядущим опасностям?

— Быть может, вы и правы. — признал тот. — Но чего у неё точно не отнять — так это настойчивости. Мать её умерла неприлично рано — не прожила и четверти века.

Голос у Юнге на этом моменте ощутимо потяжелел. Губер и сама погрустнела: подобные истории были близки её сердцу и всегда её печалили. Почувствовав его настроение, она поспешила уйти от неприятной темы:

— Примите мои соболезнования, в чём бы не была причина. Я не знала её, но верю, что она была достойной женщиной.

Кристоф поблагодарил Мартину, после чего продолжил:

— Дочь со смертью матери так и не смирилась. Горевала очень долго, а потом вдруг заявила, что найдёт способ вернуть мать на этот свет или хотя бы сделать так, чтобы больше этот свет никто не покидал. И поступила в НИИ Мареке Абель, на специальность, связанную с изучением бессмертия.

Мартина опустила глаза и голову куда-то в сторону, вздохнув:

— Бедная девочка. Прямо интересно, поняла ли она, насколько её курс обречён на провал, или это у неё только впереди…

— Письма она часто пишет, к счастью. — заметил Кристоф. — Нет, всё так же уверена в том, что делает. Но не всё ж за мечтой гонится своей недостижимой, и другими полезными вещами занимается. Зельями, к примеру… Если б скотина вот эта, — он указал на похожего на мёртвого Фельта, — кого-то из них оскорбила, то ух, уж поверьте мне, я бы его… И ничто бы меня остановить не смогло. — категорически завершил тот.

— А вы что?

— А я что… Я себя не настолько люблю. — заключил тот. — Если уж выбирать между гауптвахтой с разжалованием, а то и смертью, и терпением… Я бы никогда первое не выбрал. Только и всего.

Мартина вдумчиво анализировала его слова, некоторое время никак их не комментируя, а потом, скрестив руки на груди, помотала головой:

— Вы правы. Я действительно вас совершенно не понимаю…

— Потом поймёшь. — в разговор неожиданно вмешался вернувшийся Фогель.

Он оперативно огляделся по сторонам, словно пытаясь понять, не наблюдает ли кто лишний за ними со стороны. А потом приказал Юнге вместе с лекарем вынести бессознательного Фельта за ворота и выжидать. Как оказалось, после звонка в Управление и сообщения о произошедшей ситуации вопрос о том, стоит ли транспортировать пострадавшего Охотника в столицу, мгновенно перестал стоять, и сделал он это вопреки желанию всех здесь присутствующих. Мартину же он поманил за собой, после чего направился назад в внутреннюю сторону станции. Губер быстрыми шажками нагнала Фогеля и начала разговор первой, решив уточнить важный для неё момент.

— Ты передал информацию о случившемся досконально? — спросила она, склонив голову.

— Ещё чего. Пускай они просто будут в курсе конфликта, что в силу разницы в уровнях закончился для Фельта разоружением и лишением пальца. И молись, чтобы они не узнали, что палец отрезала ты до того, как на тебя напали. — сказал Фогель, закончив глядеть по сторонам и переведя взгляд на Мартину. — Иначе, ну ты понимаешь, что для тебя всё будет складываться не лучшим образом.

Впервые за этот день Фогель был таким серьёзным. Более того — это для него вообще было редкостью. Мартина же напротив, отвернулась, безжизненно смотря куда-то по направлению движению.

— Ты же должен был видеть, что я на самом деле никакой палец не отрезала. Как и многие другие агенты. — вздохнула она.

— Видел. — согласился тот, не сводя с неё взгляд. Казалось, ещё немного, и он обо что-нибудь запнётся и упадёт. — Хорошо, что симилары не имеют права прикасаться друг к другу без обоюдного согласия, плохо, что достопочтенный Райнхардт остался без пальца в результате данного трагического стечения обстоятельств.

— Да уж, очень плохо. — пробубнила Мартина. — В свою защиту хочу также сказать, что оказала ему анестезирующую помощь своей позитивной энергетикой, но ты ж понимаешь, что она у меня не бесконечная, да? Так что не я виновата в том, что ему пришлось почувствовать на себе всю боль бытия Охотником.

— Вот как? — спросил тот, подняв один из уголков рта в усмешке. — А ничего, что кроме всего прочего, несколько десятков симиларов видели, в каком ключе происходил ваш диалог, и что же с тем пальцем дальше сталось, после того, как он решил своей жизнью зажить?

— А кому какая разница? — та прямо перед входом остановилась, повернувшись всем корпусом к Фогелю. — Я должна нести ответственность за оскорбления? Он мне их нанёс не меньше. Я должна нести ответственность за то, что случайно наступила на какой-то кусок мяса? Тоже вроде нет. Так к чему ты это всё?

Фогель выдохнул. Всё-таки, надо было признать одну простую вещь — каким бы гением Мартина не была и насколько бы высокое социальное положение не занимала, отсутствие опыта и присутствие юной наивности это скомпенсировать никак не могло.

— Твои враги, княжна, если узнают об этом, каждый всплывший факт обсосут и все кости тебе перемоют. — указал ей тот на очевидную, на его взгляд, ошибку. — Даже если удастся снять с тебя обвинения в нападении — есть вещь куда более неприятная в виде…

— Прости, что перебиваю. — встряла Губер в его поучительный монолог. — А что это за «враги» такие? Кажется, я тебе только что говорила, что всех своих врагов я знаю и нет нужды о них беспокоиться. — как ни в чём не бывало, повторила она.

— Ты говорила об Охотниках. А о своих «коллегах» из соседних, не особо дружественных к вам Провинциях ты отчего не вспоминаешь, а? — наклонился к ней Фогель. — Возможно официально ты никогда не будешь преступницей, но ничего не мешает тебе стать ею в глазах людей. В силах твоих недоброжелателей распространить этот слух по всей стране и внушить в него веру. И что тогда? Скажешь, что тебе на это плевать?

Мартина в ответ пожала плечами, тихо вздохнув.

— Ну, мне на самом деле плевать на то, кто там во что верит. — ответила она, бросив взгляд на транспортирование Фельта, что осуществлялось в этот момент лекарями. — Если только мне эти претензии не будут высказывать в лицо — вот тогда буду разбираться. Но дело даже не в этом, а в том, что мои, как ты говоришь — «коллеги» из Провинций — сказочные тупицы, которых опасаться — всё равно что беспокоиться об хищных рыбах среди пустыни. Только и всего.

Фогеля этот ответ развеселил. Тому стало до глубины души интересно, чем была вызвана такая кардинальная перемена в отношении:

— Княжна Губер, а не ты ли мне пять лет назад говорила, что нет ничего страшнее недооценивая своих врагов?

— Сейчас могу повторить тоже самое. — уверенно утвердила Губер. — Вот только пойми меня правильно — своими врагами я никого из них не считаю.

— Почему?

— Потому что такие идиоты как они моими врагами быть не могут. — выразила та ту же мысль, которую уже высказывала раньше, но в несколько переформулированном виде. — А идиоты они не по-моему субъективному мнению, а согласно результатам нашего с ними противостояния. Чаще всего любое их злостное намерение оборачивалось провалом даже без каких-либо ответных действий с нашей стороны. А то, что не оборачивалось само, было настолько читаемо, что не составляло никакой проблемы его прочесть и пресечь. Одним словом, уровень угрозы нулевой. Я не расцениваю тех, кто не представляет угрозы, как своих врагов, лишь как небольшие неприятности, всё просто как дважды два. — закончила та объяснять, и подалась вперёд, на ступеньки крыльца станции. — К слову, а ты от них насколько сильно отличаешься, раз разговариваешь со мной о таких вещах на виду у всех?

— За эти аспекты, княжна, не беспокойся. — ответил Фогель, бодро последовав за ней. — Здесь у нас все люди проверенные. Ты лучше призадумайся над тем, достаточно ли собранных тобою сведений для того, чтобы делать такие выводы.

— Пять лет наблюдений за провинциальными игрищами — это разве мало? — парировала претензию Губер. — Да даже не наблюдения, участия. Не была б моя жизнь такой тяжкой, если бы я всю себя посвятила Академии, а не вспоминала о родной провинции.

— Но игрищам тем лет куда больше, чем пять. — в свою очередь заметил Фогель.

— Вот только никакого значения это не имеет. История может и важна для того, чтобы извлекать из неё уроки, но в современном мире имеет первостепенное значение имеет только то, что в нём происходит прямо сейчас. Вон, можешь спросить у представителя пытающихся тебя развести на квоны полудурков, который считал иначе и за то поплатился. — Мартина, входя в помещение, сделала характерное движение головой назад.

— А я-то думал, он поплатился немножко за другое. — сыронизировал Фогель.

— Вежливость и уважение увеличивают вероятность твоей сохранности, а сила её гарантирует. — оглянулась она на Фогеля удивлённым взглядом, поскольку констатировала, как ей казалось, настолько понятную даже детям вещь, что ей неловко было произносить её вслух. — А у его предков, в отличие от него, силы в избытке.

Она остановилась перед дверями, входить в которые первой с её стороны было не особо-то корректно, по крайней мере, именно так она сама считала. Командующий объектом же тоже дверь открывать не спешил, он остановился прямо перед ней и сказал:

— Но кажется мне, ехала ты сюда вовсе не по охотничьи души, не так ли?

Мартина кивнула:

— На самом деле, я ехала не совсем сюда, но жизнь непредсказуема. Хотела, так сказать, прогуляться по так много значащим для меня местам, если ты понимаешь, о чём я. — Мартина вопросительно посмотрела на Фогеля, словно пытаясь понять, может ли он прочитать её намёк без дополнительных пояснений.

— Ну… Если ты про кузницу, то до неё недалеко, но сам я там не был столько же времени, сколько и ты. — Фогель прочитал всё верно.

— Так значит, вы действительно не интересуетесь, что у вас тут в окрестностях происходит? — Мартина вспомнила слова Бруна.

— Конечно нет. Странный какой-то вопрос. — Фогель даже не стал притворяться. –У меня все обязанности, да и власть в принципе тоже ограничивается территорией этой базы. А в окружающих лесах понятно, что ничего хорошего не происходит, но…

— И даже что это за населённый пункт такой — «Игг-Ырпьхос» ты не знаешь? — Мартина, в лучших традициях самой себя, то, что она и так знала или не хотела слушать, обрубала на корню.

— Э-э-э… Что-что, ещё раз? — замялся Фогель.

— Ну, или как там у вас на указателе написано, который на пересечении стоит, я уже не помню. — всё она на самом деле помнила, просто хотела поиздеваться.

— А, ты про Хигт Рдс? — наконец дошло до Фогеля. — А что тебе там понадобилось?

— Да вот, понимаешь ли, на пути сюда встретила одного дедушку перепуганного до полусмерти, который мне сказал, что у него туда внук сбежал. — начала Губер свой пересказ. — Правда вот есть у меня все основания в этом сомневаться — несколько вещей не сходятся, подумалось мне, что вымогатель он очередной.

— А. — кивнул Фогель. — Их да, немало развелось, об этом мне коллеги сообщали. И что ты с ним сделала?

— Да ничего. — пожала Мартина плечами. — Я же не знаю, говорит ли он правду или лжёт, вот и захотела проверить, а пока послала его домой.

— Но ты же говоришь про несостыковки, значит, поймала его на лжи? И что же, ты при своём энергетическом уровне ментальную энергетику читать не умеешь, не могла определить, правду он говорит или лжёт?

— Дурачка из себя строишь? — хмыкнула Мартина на последний вопрос.

— Хах, ну что ты сразу. — рассмеялся тот, определив для себя, видимо, что шутка и вправду была неудачной. — Может ты этот раздел экстерном сдала, кто тебя знает.

Действительно, если овладеть энергетическим искусством для локального изменения неживой природы немало симиларов могли ещё в подростковом возрасте, то вот на аналитику и изменение живой требовалось куда больше времени. Чтение мыслей, например, было одной из самых филигранейших энергетических операций, оно на должном уровне практиковалось единицами. Мартине, конечно, хотелось войти в их число, но даже ей при всех её талантах это не удалось бы сделать настолько быстро.

— Да, в «Призме»-то с выходными днями как Всевышний на душу положит сдашь. — фыркнула Мартина. — И да, несостыковки были, и очень явные. Но, наверное, я ещё слишком слаба духом, чтобы выносить окончательный вердикт без того, чтобы мне решением парламентского суда в нос потыкали. Надеюсь, позже исправлюсь.

— А как этого твоего дедушку зовут? — решил уточнить Фогель. — Это ведь между прочим вообще наша юрисдикция, можешь просто с чистой совестью отдать его нам и заниматься своими призменскими делами дальше.

— Представился как Лоренц Брун, но…

— А, этот-то! — воскликнул Фогель.

Мартина раскрыла глаза, взглянув на своего давнего друга с новой надеждой. Она уже прямо-таки увидела объяснение от Фогеля, что Брун — это местный безумец или волк в овечьей шкуре и ответы на все её вопросы, кроме разве что только одного. Наконец-то сейчас всё сойдётся и станет ясно, решила она, однако реальность решила иначе.

— Тебя его фамилия не удивила? — спросил у неё Фогель, растянув улыбку во всё лицо.

— Ты даже не представляешь, насколько. — ответила Мартина. — Он ещё раздражённо попросил его не путать с тем Бруном, который Клаус.

— Вот старый пень. — цокнул Фогель, отведя взгляд в сторону и помотав головой. — Сам себе взял псевдоним в честь любимого гвардейца, сам на это жалуется.

— Псевдоним? — осведомилась Мартина.

— Как есть. — подтвердил Фогель. — Не нравится ему, видишь ли, его настоящая фамилия.

— Звучит неприлично?

— Если бы. — опроверг тот. — Хотя, с другой стороны, на твой-то вкус она может звучать неприлично. — тот звучно расхохотался, в то время как Мартина характерным вращением глаз просигналила тому, чтобы тот уже просветил ещё на этот счёт. — Его фамилия — Гольд.

— Очень смешно, мать твою. — глупо было ожидать, что Губер сразу ему поверит. — Ещё бы сказал, что у него фамилия Джун.

— А я и не шучу. — тот изменился в лице и тоне голоса, давая понять, что говорит чистейшую правду. — И ты не ослышалась: именно Гольд.

Губер всё ещё не могла поверить. Она мысленно вернулась к разговору с ним, промотала всё с самого начала до самого конца. «Дома меня не ждут», «Провинция Звона — это дыра», «Властям на всё плевать»… Всё это казалось чем-то фантастическим.

— Откуда ты его знаешь? — спросила Мартина, приложив руку ко лбу и начав его тереть.

— Да он гуляет тут часто по окрестностям, вон, со стражами порою общается. — дал Фогель неожиданно простой ответ. — Мы ему говорили, чтоб заканчивал, леса-то не самые опасные, убить могут где угодно, а ему всё как с гуся вода — говорит, леса мои, всё тут знаю, ничего мне здесь не грозит.

— Ещё что-нибудь говорит? — продолжила та расспрашивать.

— Ну это у охраны надо спрашивать, я с ним не общался особо. — открестился Фогель. — А тебя что именно интересует?

Мартина пыталась вспомнить всё, что когда-либо краем уха слышала про родословную княжеского рода Гольд, что правил Провинцией Звона. Когда-то давно, кажется, когда сама Губер была ещё ребёнком, в СМИ, несмотря на всю закрытость происходящего в дворцах, всё-таки просочилась информация об отстранении от правления действующего князя и прижизненной передачи власти его сыну, имеющей насильственный характер. Сделано это было по просьбе сына с тайного одобрения Парламента, который прислал на помощь Силы Защиты для подавления лояльных старому князю людей. Во времена, когда всё это происходило, Губер не то что политикой не интересовалась, а даже не знала, что это такое, и в дальнейшем ни одного повода разузнать про эту историю побольше у неё не возникало, до, очевидно, сегодняшнего дня.

— Фогель… — Мартина собралась с духом, и требовательно обратилась к командиру станции, глядя ему прямо в глаза. — Почему его отстранили?

— Именно потому, почему говорят. — как ни в чём не бывало, ответил он. — Он сошёл с ума. Его семья начала его бояться и запросила помощи у Парламента. Парламент прислал лекарей для его освидетельствования, те неутешительное подозрение на диагноз подтвердили. Ну и началось. — все дальнейшие события Фогель решил опустить, хотя очень многие сочли бы их наиболее интересными.

— В чём именно проявлялось его сумасшествие? Какие безумные поступки он совершил?

— Мне это откуда знать? — искренне удивился Фогель такому вопросу. — Я к тому дела никакого отношения не имел.

— А внук у него и вправду есть?

— Очевидно, что да. Княжеские семьи без наследников — дело невиданное, всё-таки.

— А они с ним в каких отношениях? — всё никак не могла успокоиться Мартина, что спровоцировало Фогеля на бурную реакцию.

— Да ты мёртвого доконаешь! — всплеснул агент «Синистера» руками. — Я не знаю, я его сына даже лично не видел ни разу. Наверное, тоже не очень, к нему вроде вся семья относится скептически. Раз то ли параноик, то ли шизофреник, отчего б ему не навыдумывать вяского? Завтра, наверное, с дерева сбросится с криком «Пессиумский флот!». — посмеялся Фогель, вспомнив один любопытный случай из истории, когда один из высокопоставленных командиров Сил Защиты, относящийся к лежащему далеко к востоку за океаном государству с такой любовью, что посвятил всю жизнь пропаганде о необходимости его уничтожения, напившись, совершил жизнь самоубийством, прокричав искомую фразу.

Мартина же юмора не оценила, она впала в глубокую задумчивость, застыв в статичном положении, приложив большой палец к зубам. Фогель наблюдал за ней какое-то время, но терпение его быстро закончилось — он положил руку ей на плечо с целью вывести из транса. Губер встрепенулась, и сразу же выпалила:

— У меня в мыслях сейчас сразу несколько картин происходящего, но ни одна из них не выглядит законченной и навязывающей вопросов. Если Лоренц Гольд и вправду до такой степени безумен, что видит то, чего нет в реальности — то ему не должны были позволять оставаться в Провинции. Но…

— Кажется, — вспомнил Фогель, — Парламент так и хотел сделать. У них было намерение перевезти отправить его в психушку. Воспрепятствовал этому Бенедикт Гольд — он подал прошение оставить его как члена семьи во дворце.

— Вот оно как… — осознала Губер. — И зачем ему это понадобилось, интересно…

— Не хотел расставаться с отцом? — вкинул Фогель первое, что пришло в голову.

— Настолько не хотел, что в итоге пускает его шляться по лесам, бегать за галлюцинациями? — задала Мартина встречный вопрос.

Но тут-то её и прервали. Двойная дверь распахнулась, и из неё показался некто совершенно худощавый, высокий и несуразный, носивший округлённые очки и одетый во всё чёрное и шерстяное, не считая того, что лицо его было покрыто небритой недельной щетиной, волосы были неподстрижены и дорастали аж до основания черепа. К тому же, на нём была шапка, которую в помещении, в общем-то, носить было не принято. Сначала он пролетел прямо между беседующими, намереваясь выбежать на улицу, но уже через пару метров развернулся, удивлённо оглядев их обоих взглядом. Не поздоровавшись с Мартиной, он сразу обратился к Фогелю:

— Командир, не хотелось бы вас прерывать, но у нас чрезвычайная ситуация. — каким-то непостижимым образом его довольно высокий голос звучал единовременно незаинтересованно и тревожно.

— В окрестностях орудует банда маньяков-парикмахеров? — зевнула Мартина, ух как рассерженная этим вторжением в её разговор. — Так это судя по всему не новость.

— Тсс. — зашипел на неё Фогель, ухмыльнувшись.

— «Королева Льдов» несколько минут назад врезалась в один из пришвартованных в Белом Порту крейсеров. — объяснил ту ситуацию, которая действительно показалась что Мартине, что Фогелю довольно неожиданной и волнующей, но всё же не чрезвычайной. — Но дело не в этом, а в том, что в её трюме, который, я вам напомню, как раз расположен в носовой части судна, что пострадала сильнее всего, перевозили адских удильщиков.

Все вопросы сами собой испарились. Даже тем, кто не имел никакого отношения к морю, жил в центре континента и не видел воды шире местной речки, было известно об этих морских хищниках. С большинством агрессивной фауны в Альтимус Виевере можно было справиться при помощи физической силы, но при встрече с некоторой твоя судьба определялась только тем, владеешь ли ты на достаточном уровне энергетическим искусством. Адские удильщики — стайные пираньи длинной в четверть метра, что в основном обитали и охотились в океанах, но иногда заплывали в заливы близ побережья, дабы полакомиться симиларами, которым не посчастливилось оказаться там же. Злая природа наделила их тем самым умением, которое симиларам надо было постигать, и которое постичь из них могли далеко не все — работой с чужой позитивной энергетикой, а если говорить конкретнее — с тем её аспектом, что был связан с сознанием. Сами удильщики не обладали достаточной мощью, чтобы охотиться на добычу, значительно превышающую их самих по размерам, но они с лихвой компенсировали её даром убеждать эту добычу прекратить сопротивляться и отдастся ей в пасть, если та находилась в зоне их видимости. Не надо было быть семи пядей во лбу, чтобы представить, какой ад сейчас творился в столичном порту, где всегда было много симиларов.

— Они не справляются? — спросила Губер, резко изменившись в лице после осознания ситуации. — Им нужна помощь?

— Они запросили подкрепление, но так как на текущий момент все резервы Поднебесья задействованы у здания Парламента сами-знаете-почему, — связист как будто бы игнорировал Губер, общаясь только с Фогелем, — то прислать им просто некого.

Мартина ничего не поняла. Что такого важного в теории могло быть в правительственном районе Поднебесья, что командование ради этого отказывается от помощи ни в чём неповинным погибающим людям? В конце концов, ради обеспечения безопасности Парламента существовал «Цербер», и любая другая охрана была бы просто излишней.

— То есть? — не понял его Фогель. — Оставили же отряды Риттера?

— Примерно минут десять назад некий капитан Гайслер из ОКООВ инициировал план-перехват в Чистых Полянах и они выдвинулись на место событий. Такие дела. — завершил тот, разведя руками, в то время как Мартина вздрогнула от неожиданности. — Они сейчас только-только покинули Поднебесье и не успели продвинуться достаточно далеко на север, в принципе мы можем запросить у командования отозвать их к порту по более высокому приоритету.

«Это ещё что значит?» — пронеслось в мыслях Мартины. «Жирная скотина настолько обезумела, что на полном серьёзе попыталась натравить на меня Синистер?».

— Твою ж… — Фогель схватился за свой выбритый затылок, застатый врасплох этой моральной дилеммой. — А кого они там перехватывать собрались…

Но тут у Мартины всё-таки не выдержали нервы. Она схватила Фогеля за форму и резко притянула к себе, да так, что тот чуть с ног не свалился, и она прошипела, злобно сверкнув глазами:

— Да о чём вы тут, двое ослов, говорите? Почему все ваши резервы оставили стоять бесполезным грузом в центре Поднебесья, какой отзыв по приоритету, что это за бредятина?!

— Эй-эй-эй… — связист, явно недовольный таким отношением, двинулся вперёд, но Фогель остановил его явным жестом.

— Они, боюсь, отнюдь не стоят бесполезным грузом, они действительно сейчас нужны именно там и нигде иначе. — как ни в чём не бывало, объяснил Фогель преспокойным тоном, очевидно, не собираясь раскрывать засекреченную информацию. — Нет времени объяснять.

Губер раздражённо отпустила Фогеля, после чего стремительно направилась в сторону выхода.

— Ладненько, как скажешь. — смирилась она с отсутствием внятных обоснований. — Тогда придётся мне собой…

— Я бы на твоём месте на спешил. — остановил её тот.

Это повергло её в шок окончательно. Она обернулась назад и уставилась на Фогеля так, как будто увидела перед собой воскресшего мертвеца.

— Что ты только что сказал? — отнюдь невежливо попросила повторить его она.

— Извиняюсь, что сразу не сказал. — прикрыл тот глаза, положив скрестив руки на груди. — Вам, агент 245, просили в принудительной форме просили передать, чтобы вы сегодня больше ни в какие бои не ввязывались. И да, запроси по возможности отправить назад половину группы. — отвлёкся тот на своего подопечного, так как понимал, что пока они тут спорят, время и количество жертв идёт.

В то время как связист послушно отправился назад к энергетическому телефону, Мартина на слова Фогеля лишь ненавистно фыркнула, оскалилась и пяткой ударила в створку двери, что так неудачно расположилась сзади:

— Они будут тащиться по меньшей мере полчаса! Для меня это дело десятков секунд! — накричала она на Фогеля, ещё и ударив кулаком об каменную стену. — Ты предлагаешь мне сидеть сложа рученьки, в то время как я могу спасти жизни тех, кого сейчас заживо жрут рыбы?

— Во-первых, не я. — акцентировал тот внимание тоном хотя и спокойным, но всё же с оттенком раздражения. — А те, кому ты обязуешься подчиняться. А во-вторых, не предлагают, а приказывают.

— Приказывают сделать что-то, что идёт вразрез с самой сутью Сил Защиты? — рявкнула Губер в ответ. — А это случайно не называется изменой?

— Реальность такова, княжна, что не тебе сейчас решать, что измена, а что — подвиг. — обратил внимание Фогель. — Ты конечно можешь с этим спорить, вот только результат этого будет плачевным.

— Ох, и отчего то ты в этом так уверен? — съязвила она, запрокинув голову набок. — У тебя за пять лет так сильно взгляд на мир поменялся?

— Ничуть. — уверенно отрезал командир станцией. — Я что тогда, что сейчас хочу жить в стране, где закон — не пустой звук. Тогда закон был на твоей стороне, сейчас он, как я вижу, идёт вразрез с твоими моральными ценностями, но мой выбор останется незыблемым.

— Причём тут мои моральные ценности? — Губер приложила ладонь к лицу, но тут же убрала и резко приблизилась к Фогелю вплотную, начав высказывать ему глаза в глаза. — Причём тут вообще я? Он идёт вразрез со справедливостью и здравым смыслом, эти маразматические приказы со стороны Фербера и его шоблы не только мне кажутся попыткой развалить Силы Защиты к чёртовой матери! А лично по-твоему с ними никаких проблем нет?!

Фогеля, как и раньше, давление со стороны Губер ничуть не впечатлило. Может быть из-за того, что он был с ней очень хорошо знаком и знал, что она может сделать, а что не может, может быть из-за чего-то ещё, но тот её гнев абсолютно не воспринимал.

— Агент «Синистера», княжна, приказов командования не обсуждает. Никогда и ни при каких обстоятельствах. — вздохнув, ответил он. — А ты тут при том, что мне на тебя не плевать, веришь ты тому или нет.

Мартина смотрела на Фогеля ещё несколько секунд с тем же выражением лица, что и раньше, и неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы тот же связист вновь не высунулся из двери, на этот раз с позитивным известием:

— Из Порта сообщили, что им на помощь пришли двое грандмастеров, оказавшихся неподалёку, и кажется, ситуация стремительно улучшилась. — доложил тот, и перед тем как исчезнуть, не дождавшись какой-либо реакции со стороны Фогеля, добавил. — Так что командование в нашей инициативе отказало.

Губер, цокнув, молча отвернулась, внешне никаких хороших эмоций не проявив, но на самом деле она обрадовалась, что кто-то сопоставимый с её уровнем владения энергетическим искусством оказался неподалёку от места событий. На самом деле, это следовало ожидать, всё-таки, то была столица. Теперь то, что не дали сделать ей, скорее всего будет сделано и без неё, но что было бы, если бы не это удачное стечение обстоятельств? Взял ли бы на себя Фербер ответственность за всех погибших? А Фогель, в свою очередь, словно прочитал её мысли:

— К слову сказать, Фербер не имеет никакого отношения к приказанию столичным силам концентрироваться вокруг Парламента и никуда оттуда не уходить. — посвятил её тот, и та вновь повернулась к нему, слегка приоткрыв рот. — Это инициатива исходит от самого Парламента.

— Ты можешь просто объяснить? — сердито прошипела Мартина.

— В большинство деталей меня и самого не посвятили, вот в чём проблема. — объяснил Фогель, снова натянув улыбку. — Мне известно лишь, что сегодня мы — это я сейчас про весь Оптимус — собираемся предпринять нечто очень рискованное. А вот что именно — должно быть известно очень немногим шишкам, и что характерно, ты, по идее, должна быть в их числе, а вот я напротив должен быть невеждой.

— Пока я была в Древнейшем Архиве, на Эон заведующей пришло письмо от моего капитана о том, чтобы я до заката явилась в Янтарный Парк. — на этот раз руки на груди скрестила уже она. — Больше — ничего.

— Видимо, именно там ты всё и узнаешь. — предположил тот. — Но до заката есть ещё пару часиков… Тебе, как я понимаю, всё же будет интересно посетить чудную деревеньку под не менее чудным названием. — напомнил Фогель об изначальной теме их разговора.

— Скажи сначала другое: туда всегда отказывались ходить басбустеры? — и почему о самом интересном она вспомнила только сейчас?